Глава 29.

И в какой-то момент поняла, что он смотрит мне в глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем я оторвалась от его глаз, чувствуя, что тону.

— Вы не смотрите на запись? — голос прозвучал глухо, будто чужой.

— Там нет ничего интересного, — Фераро пожал плечами.

— Но, возможно, вы сможете узнать, кто это?

— Как?

— По походке. Может быть, вы где-то видели этого человека… Если это, конечно, человек.

— Скорее всего, это не человек, — сказал Фераро и повернулся в сторону экрана: — Посмотрите, как он движется.

И сам нажал на воспроизведение.

— Вы видите? Он скользит. Вы, люди, больше тяготеете к земле. Именно поэтому я могу с уверенностью сказать, что это дракон.

— Жаль, что запись обрывается на самом интересном месте, не правда ли? — я слегка наклонилась к генералу, вдыхая его запах. Немного раскалённого камня и грозы.

— И мне жаль, — согласился Фераро, и вдруг прищурился: — Хотя можно попытаться реконструировать.

— Это как?

— Если не побоитесь воспользоваться ещё одним артефактом.

— Каким? — почему-то мне показалось, что всё не так уж просто, как звучит.

— В подвале этого здания есть… — Фераро запнулся, словно никак не мог подобрать слово, — проектор, который мог бы показать эту запись до конца.

Я вдруг поняла, что не дышу.

— Вы серьёзно?

— На «ты», — улыбнулся Фераро.

— Вы серьёзно?! — я не стала здесь в здании инквизиции переходить на «ты».

— Серьёзнее не бывает.

— Но в чём же тогда дело?

— Дело в том, что этот проектор давно не использовался. И я не знаю, как он себя поведёт.

— А нельзя принести его сюда? — спросила я.

Фераро усмехнулся.

— Нет, Аврора, к сожалению, нельзя. Это артефакт, и он неотъемлемая часть здания. Но если не побоишься рискнуть этим кристаллом, то мы могли бы сходить и попробовать.

Я, если честно, не знала, что ему ответить. Был бы здесь Арман — наверное, мне было бы проще решиться. Но я знала точно, что такой техники даже в столичном департаменте инквизиции не существует. Так откуда же она здесь?

Именно этот вопрос я и задала Фераро.

— Многое из того, что делали древние, сейчас не существует.

— Вы имеете в виду Венец? Искатель? — переспросила я.

— Да, — кивнул Фераро и улыбнулся. — Проектор тоже из этой серии. Он называется Око. Но им пользовались в последний раз… не знаю, лет сто назад.

— А почему я слышу о нём впервые?

— Это не тот инструмент, которым можно управлять. — Фераро пожал плечами, — Око не восстанавливает запись в обычном смысле. Если этот фрагмент вырезали из полной записи, в кристалле мог остаться след, и Око иногда способно его прочитать.

— Иногда? То есть не всегда?

Фераро кивнул:

—А иногда Око уничтожает носитель.

И предложил:

— Я могу сходить один.

— Ну уж нет, — заявила я. — Я пойду с вами.

— Это непросто, Аврора.

— Что там такое? — с одной стороны, я всё равно уже решила пойти, но хотелось бы всё выяснить «на берегу».

— Понимаешь, подвалы под зданием инквизиции слишком древние. Даже мне иногда тяжело спускаться туда.

— Но я же буду с вами.

— Да, я поддержу тебя.

И мы направились в подвал. Если бы я знала заранее, что там будет, — наверное, отказалась бы. Но я не могла упустить возможность увидеть того, кто взял Венец Судьбы.

Подвал здания инквизиции представлял собой нечто противоположное его внутреннему убранству. Наверное, так мог бы выглядеть подвал средневекового замка, в котором до сих пор живут привидения тех узников, что когда-то здесь «были замучены».

Я невольно передёрнула плечами. Я знала, что иду с генералом, что это подвал управления инквизиции, — но мне всё равно стало жутко.

— Это остаточные эманации, — сказал Фераро.

— Что? — переспросила я.

— Я вижу, ты побледнела, Аврора. Здесь в строительстве использовались те технологии, которые в нашем мире применялись в Тёмные времена.

Я удивлённо взглянула на генерала.

— Ты не слышала о тёмных временах? — спросил Фераро, и вдруг добавил: — Здесь камень, пропитанный кровью преступников.

Меня затошнило.

— Генерал, прекратите!

— Аврора, не волнуйся, это было больше тысячи лет назад.

— Здание инквизиции настолько древнее?

— Нет, что ты! Само здание построено не так давно. Но вот фундамент… да.

— А что здесь было до того, как построили здание инквизиции? — задала я вопрос.

— Вот это правильный вопрос. Здесь был храм. Один из первых храмов Узора.

Я удивлённо взглянула на генерала. Здесь, в приглушённом свете ламп, который, казалось, не мог разогнать могильную тьму этого места, его лицо выглядело светлым. Он внимательно посмотрел на меня. Пауза затянулась. И через несколько секунд, которые показались мне минутами, настолько время тянулось в этом месте, генерал добавил:

— Аврора, ты же не думаешь, что наша религия всегда была такой светлой, как сейчас?

— Но… — сказала я. — Я нигде не читала о том, что религия Узора подразумевала жертвоприношения.

— Мы считаем это позорной страницей своей истории и не любим об этом говорить.

И тут я поняла.

— То есть все эти древние артефакты, которые имеют якобы божественное происхождение, были сотворены именно в те времена?

Фераро вздохнул. А мне стало ещё зябче.

— Хватит меня пугать, генерал, — сказала я. — Где это ваше Око?

Фераро снял с себя китель и надел мне на плечи. Почему-то эта его навязчивая забота сегодня меня раздражала. Наверное, потому что сама атмосфера этого места была слишком давящей, чтобы нормально воспринимать обычные вещи, которые в другое время и в другом месте были бы даже приятны. Но я сдержалась.

И мы спустились ещё ниже.

— Это здесь, — сказал Фераро.

У меня перед глазами всё потемнело. Я с трудом дышала, цепляясь за его руку, надеясь, что сейчас это пройдёт.

— Давай кристалл, — сказал Фераро.

Я протянула ему кристалл, чувствуя, как дрожит моя рука. Фераро его взял, его рука была тёплая, в отличие от моей, и я удивилась, похоже, только мне было плохо. Он сделал шаг от меня, и я уцепилась за него.

— Не уходи. Я…

— Я всего на секунду.

— Нет, не оставляй меня, Альберт! Я с тобой.

— Аврора, я боюсь, ты не выдержишь там. Просто постой здесь. Закрой глаза, представь что-нибудь приятное. Дыши.

Мне было стыдно, что я не могу себя сдержать. Но в конце концов мне удалось выровнять дыхание. Я закрыла глаза, заставила себя отцепиться от Фераро, сжала руки в кулаки. И вдруг мне показалось, что меня заперли в очень маленьком, узком помещении, что мне давит на голову, на грудь, на лицо — я не могу дышать, именно поэтому, и никогда не смогу отсюда выбраться.

— Фераро, я не хочу знать, что на этом кристалле. Пойдём отсюда. Альберт! — крикнула я.

И сознание покинуло меня.

Когда я пришла в себя, я лежала на мягком диване в кабинете главы инквизиции Южного региона. В огромные окна кабинета светило заходящее солнце. Я почувствовала себя абсолютно счастливой. И вдруг поняла, что не хочу ничего знать.

Не хочу ничего знать — особенно если это будет достигнуто такой ценой.

— Альберт?

Никто не откликнулся. Я села, опустила ноги на пол. В кабинете я была одна, но откуда-то умопомрачительно пахло кофе. Наверное, теперь этот запах будет ассоциироваться у меня со счастьем. Вот такое вот счастье — солнечные лучи заката и запах кофе.

Я встала и пошатнулась, почувствовала слабость, слегка кружилась голова. Такое впечатление, будто я пережила какое-то странное кислородное голодание.

«Что за жуть?» — подумала я с отвращением, от которого к горлу подступила тошнота при одном воспоминании об этом подвальном ужасе.

Я подошла к столу Фераро и, не в силах стоять, уселась в его кресло. Изящная чашечка с горячим кофе стояла прямо на столе. Я взяла её, сделала глоток. В этот момент дверь распахнулась.

И я чуть не поперхнулась, увидев, кто вошёл.