Глава 38.

Изнутри показался неяркий свет. А когда дверца открылась, то все увидели, что в сейфе действительно…

— Венец! — выдохнула я и протянула руку.

— Стой! — остановил меня Роше, дотронувшись до моей руки.

— Почему?

— Не стоит дотрагиваться до древних артефактов голыми руками. Фераро, у вас должны быть перчатки.

— Я могу его достать, — сказал Фераро.

— Чтобы добавить туда след вашей ауры?

— Полковник Роше, там и так есть след моей ауры. Или вы думаете, что кто-то другой мог положить его в этот сейф?

Роше выпрямился.

— Генерал Фераро, вы арестованы. Сдайте оружие.

Фераро развёл руками.

— У меня нет оружия.

Роше достал магические наручники, я такие знала, они были сделаны из специальной стали, которая действовала на драконов, не позволяя им обращаться.

— Вы же не против, генерал, если я надену это на ваши руки?

Я заметила, как Фераро сглотнул.

Конечно, он был против, но руки протянул.

— Вам же так будет легче, — генерал себе не изменял, и саркастический оттенок тона из его голоса никуда не исчез.

Я находилась в каком-то странном недоумении, которое словно сковало меня, не позволяя сказать ни слова. Одна мысль билась у меня в голове: «Зачем он это сделал? Зачем он дал возможность его поймать?»

Фераро смотрел на меня:

— Поздравляю, Аврора. — Фераро улыбнулся мне совершенно искренне и добавил: — Вы его нашли.

Вскоре принесли перчатки, которые специально использовались при работе с артефактами. Роше сам надел перчатки и попытался вытащить Венец… И не смог.

— В чём дело, Фераро? — спросил Роше, но я видела, что у него на лице постепенно проступает понимание.

Фераро улыбнулся.

— Ты его активировал?! — вскричал Роше. — Ты сумасшедший!

Фераро молчал, глядя исключительно на меня.

А я переводила взгляд с генерала на Роше, не понимая, в чём проблема. Разве активированный артефакт нельзя отключить?

Роше сам защёлкнул наручники на запястьях Фераро и лично его увёл.

В его кабинете остались я, Гарри Фафель и Милош Мориц. Гарри стоял с совершенно мёртвым взглядом, всё ещё сжимая в руках камни-ключи.

Мы молчали. Все трое.

Я посмотрела на Гарри.

— Гарри, вы знали?

Он опустил глаза, покачал головой, но вслух сказал:

— Я не знал, но догадывался.

—Всё это время ключ от сейфа лежал в столе генерала, — произнесла я то, что все и так знали.

А затем, глядя на Гарри, задала вопрос:

— Но ведь стол генерала не запирается?

— Нет.

— Вы знали об этом?

— О том, что стол не запирается, или о том, что там ключ?

— И о том, и о другом.

— Знал.

— То есть теоретически вы могли воспользоваться сейфом генерала?

Гарри грустно улыбнулся.

— Теоретически мог.

Милош взглянул на меня.

— Я не пойму, подполковник, вы рады, что нашли преступника, или нет?

— Я рада, — сказала я, понимая, что допрос Фафеля не приведёт никуда.

Я почувствовала внутри такую опустошённость, будто произошло самое неприятное, самое нежеланное событие в моей жизни.

Мне хотелось плакать.

«Что со мной происходит? Я ледяная звезда. Я не плачу из-за мужчин!».

Но плакать хотелось всё равно.

— Я буду у себя, — нашла в себе силы сказать, и добавила, — не беспокойте меня, я пойду напишу отчёт.

Я поднялась в кабинет, который выделил мне он. Кабинет с окнами на реку.

Я встала у окна и смотрела, как река несёт свои воды. Вспомнила, как Фераро водил меня на остров. Как мы видели танец давно исчезнувших влюблённых.

Зачем он это сделал?

Что теперь с ним будет?

Я зажмурилась, всеми силами пытаясь удержать слёзы.

— Аврора.

Я обернулась. Это был Роше

— Ты молодец.

— Я молодец, — повторила я и заставила себя улыбнуться. — Дело закрыто?

— Нужно дождаться распоряжения из центра, — Арман подошёл и встал близко, я ощутила аромат его парфюма, с оттенками сандала, раньше этот аромат мне нравился, а сейчас отчего-то раздражал.

Арман добавил:

— Сама понимаешь, что ситуация крайне непростая.

— Почему? — я не хотела ничего понимать.

— Венец обнаружен в сейфе генерала инквизиции. И, как я тебе говорил, Фераро не просто генерал, он герой.

Роше вздохнул, и я поняла, что есть что-то ещё.

— Венец активирован, — наконец сказал он. — Теперь нужно, чтобы действие состоялось.

— А что за действие?

— Неважно.

Я посмотрела на Армана.

Он знал больше, чем говорил.

Обычно он всегда делился со мной информацией, а сейчас возникло ощущение, что, когда дело дошло до реальных действий, он не хочет ничего рассказывать. И не потому, что пытается меня уберечь.

Просто правда не должна выйти за пределы определённого круга.

Или он считал, что мне её знать нельзя.

— Я могу пойти с ним поговорить? — спросила я, стараясь не выдать, что мне хочется увидеть генерала до боли в сердце.

— Ты же не собираешься его выпускать?

— Конечно нет.

— Тогда да, только отметься в журнале, во сколько войдёшь и во сколько выйдешь.

— Непременно, — с готовностью подтвердила я, стараясь удержать рвущуюся наружу радость.