Часть 10

В тот день, когда случается катастрофа, которая меняет не только мою жизнь, но и жизни Давида с Оксаной, я просыпаюсь от трели мобильного.

— Вставай, ленивая задница, ты помнишь, что сегодня за день? — буквально кричит мне в ухо Оксана, когда я поднимаю трубку.

— Четверг, — бурчу в ответ, пытаясь мысленно прикинуть, что именно за дату может иметь ввиду Окс.

— Дурья твоя башка… Сегодня тот день, когда мы познакомились с Давом. Это было шесть лет назад.

— Так… И?

- Без «и». Отмечаем.

Всегда поражалась этой особенности Оксаны делать из любого мало-мальски значимого события настоящий праздник. Но видимо, именно знакомство с Невским для неё — особенный день. Только вот причём здесь я?

После той ночи мы с Давидом не виделись, хотя миновало уже три дня. Зато переписывались в мэссенджере, и я получала какое-то особенно острое удовольствие от этих бесед. Они были пронизаны не только нежностью и любовью, но и такой интимностью, которой бы не позволила себе никогда и ни с кем другим. И только вопрос о его встречах с Оксаной за это время не поднимался мною ни разу. Наверное, зря, потому что я изводилась ревностью всё это время. Приходилось уговаривать себя, что он просто не может быть с ней в то время, когда почти круглосуточно со мной в переписке, но это ни разу не успокаивало.

— Окс… Давайте вы вдвоём, м? Я, по правде, даже и забыла, что знаменательное событие случилось именно двадцать четвёртого июня.

— Ну, уж нет. У нас куча всего стряслось за это время. Да и вообще собраться втроём будет правильным, я считаю.

Что-то странное чудится мне в тоне, каким Окс произносит эти слова, но я гоню от себя излишнюю мнительность. Может, она и права. Стоит встретиться втроём, чтобы поговорить обо всём. А даже если и не поговорим, я хотя бы пойму, не врал ли мне Невский, когда так запальчиво говорил о том, что собирается расстаться с Оксаной.

— Хорошо. Говори где, когда и куда.

— В шесть, у меня. Адрес знаешь. Бухло не бери, стол на мне целиком и полностью. Мур!

Она кладёт трубку, а я — распахиваю глаза. Сон как рукой сняло, хотя планировала валяться в постели до победного. Сердце начинает стучать в груди как бешеное. Сегодня мы окажемся с Давидом и Оксаной втроём лицом к лицу, и пока даже предположить не могу, чем всё может закончиться. А если я пойму, что разочарована в Невском? Если он так или иначе будет с Окс, а я почувствую себя ненужным балластом?

«Оксана позвала отметить наше знакомство», — пишу смс Даву через пару минут и медлю, прежде чем нажать кнопку «Отправить».

«Знаю. Только-только с ней поговорили. Ты же будешь?»

«Да, буду. А ты?»

«И я буду. Не хочешь идти?»

«Не знаю. Мы с ней так и не общались за это время. Так, по мелочи».

«Мы — почти тоже».

«Круто. Представляю, что она думает».

«Да нет. Она сама сказала, что занята будет всё это время. Переживаешь?»

«А у меня нет повода?»

«Я надеюсь, что ты его не придумала. Потому что переживать повода нет».

«Хорошо. В любом случае, чему быть, того не миновать. Это я о неизбежности встречи и разговора с Окс».

«Да. Давай париться не будем. Есть возможность переговорить с Оксаной. Я им воспользуюсь».

«Я тоже буду рядом».

«Если тебя это напрягает, могу перенести разговор с ней на потом».

«Хм. А как ты себе представляешь… взаимодействие с Окс сейчас? Она при мне будет тебя обнимать целовать и трахать поведёт в отдельную комнату, а мне сидеть там телек смотреть?»

«Стоп. Аля, стоп! Ничего этого не будет. Точка. И да, ты права. Я с ней поговорю сегодня же».

«Хорошо. Прости, меня колбасит…»

«Понимаю. Но я рядом. Хочешь, подскочу часам к трём?»

Размышляю пару минут прежде чем ответить. Знаю, что безумно хочу увидеть Давида, но знаю так же, что его близость собьёт с толку, как это почти всегда бывает в последнее время, когда я с ним рядом.

«Нет) Увидимся уже у Оксаны. У меня дела как раз в три часа. Целую».

«И я тебя. Скучаю».

К подруге я приезжаю минут за десять до назначенного времени. Она бегает по квартире, успела наготовить кучу еды, которой нам на троих хватит минимум на неделю. На моё замечание об этом отмахивается и тащит меня за стол.

— Дав чуть позже приедет, — сообщает, вручая мне бокал вина. И снова нехорошее предчувствие колет прямо в сердце. — Пока посидим вдвоём, а то в последнее время мы почти не общаемся.

— Да уж.

Отпиваю Мерло, чтобы хоть чем-то себя занять. Окс смотрит пристально, но быстро отводит глаза, когда встречаюсь с ней взглядом.

— Мне это не нравится, — произносит наконец после паузы.

— Что именно?

— То, что мы вот до такого докатились. Так не должно быть.

— Не должно.

Видимо, не зря Давид опаздывает, только вопрос — по собственной ли воле? Или потому что нам с Оксаной нужно поговорить вдвоём?

— Я очень люблю Дава. И кому, как не тебе, это знать. Но я так же очень люблю тебя. И нет из вас двоих того, кто мне дороже, — начинает Оксана, глядя куда-то прямо перед собой. Я мысленно готовлюсь к тому, что сейчас беседа может повернуть в любое русло. Только слова, которые хотела бы ей сказать, вдруг все куда-то растерялись. — И я так же знаю, что сейчас всё иначе. И нам нужно с этим что-то делать.

Всё ведь казалось таким простым, когда я лгала себе, что можно будет просто поговорить с Оксаной, услышать от неё благословение и продолжить дружить втроём. Иногда так просто жить в этом самообмане и так невыносимо сложно столкнуться с реальностью, от которой отмахивалась всё это время.

— Может, сначала дождёмся Давида?

— Я думала об этом. Но решила сначала поговорить с тобой.

Окс снова наполняет наши бокалы, свой опустошает в пару больших глотков, что выдаёт то, насколько она нервничает тоже.

— Знаешь, я ведь всё уже мысленно продумала. Свадьбу нашу, даже жизнь совместную. Ты бы тоже вышла замуж, приезжали бы к нам с Невским в гости. Дети бы наши дружили…

В любом другом случае я бы испытала ревность и желание защитить своё, что моим является весьма условно. Но только не сейчас, когда слышу такую горечь в словах Оксаны, что мне становится не по себе. Я ведь не имела права так с ней поступать, даже если сама Окс вроде как была не против.

— Я не знаю, что на это ответить, — признаюсь честно, ощущая, насколько всё тонко между нами. Кажется, стоит только сказать лишнее слово, и наши отношения разрушатся, будто карточный домик.

— А и не нужно ничего отвечать. Я… Я же вижу, что у Дава есть к тебе. Он так на тебя смотрит… Вы же трахались с ним? — спрашивает внезапно, вскидывая на меня глаза.

Солгать ей сейчас немыслимо. Да и незачем.

— Да. У нас с Невским был секс.

Теперь в моём голосе мне слышны собственнические нотки, будто мне нужно защищать свою территорию и я готова пойти на всё ради этого. Приходится напоминать себе, что Окс — моя подруга, ради которой готова на всё.

Была готова на всё.

— А мне это даже говорить не нужно, я ведь знаю вас, как свои пять пальцев, — улыбается Оксана.

Снова наполняет наши бокалы и произносит:

— За нас. Мне же главное, чтобы вы были счастливы, мась. Помни это всегда.

И меня отпускает. Это ощущение схоже с тем, которое наполняет тебя, когда можешь сделать вдох после того, как слишком долго опускался на дно и считал, что вот-вот утонешь. Лёгкие распирает от боли, но ты жив. И эйфория от того, что всё же можешь дышать, такая всеобъемлющая, что кислородом наполняется каждая клеточка тела.

— За нас. И я тоже хочу, чтобы ты была счастлива. Люблю тебя, — шепчу в ответ, выпивая вино залпом.

Теперь эйфория становится ещё полнее. Она яркая, переполняет изнутри. Не могу поверить в то, что всё закончилось так. Да и закончилось ли? Хочется солгать себе, что мы перешли тот рубеж, за которым все трое будем счастливым и не станем жалеть о том, что делали.

— И я тебя люблю.

И Окс вдруг делает то, от чего впадаю в ступор. Тянется ко мне, обхватывает ладонью затылок и прикасается губами к моим губам. Я настолько растеряна, что инстинктивно приоткрываю рот, и язык подруги проникает внутрь.

Нет, мне совсем не противно. Я просто не понимаю, что именно чувствую. Никогда не делала ничего подобного, а здесь… Это ведь Оксана, почти сестра, и то, что она творит, не укладывается у меня в голове. И тот факт, что не отстраняюсь, не говорю, что я против — тоже.

Мы просто целуемся, пока Окс не отстраняется и не произносит спокойно, будто всё произошедшее — абсолютно нормально для обеих:

— Фух… где же этот Невский?

И словно в ответ на вопрос в дверь звонят.