Часть 5

Меня ощутимо трясёт. Зря считала, что полегчало окончательно, когда почувствовала, что всё делаю верно. Сейчас, стоя возле входа в кафе и обнимая себя руками, я вообще ни в чём не уверена.

А что если Оксана решит взять с собой Давида? Или он, узнав, куда именно едет Окс, соберётся вместе с ней? Как я буду выкручиваться? Что стану врать подруге в этом случае? Сочиню какую-нибудь несущественную ерунду, которая оправдает то, что я выдернула её на эту встречу.

Она приезжает почти вовремя — опаздывает всего на пару минут, что весьма странно, ибо Оксана не всегда следит за временем. Подходит ко мне, крепко обнимает и выдаёт то, что сбивает весь мой настрой:

— Я так соскучилась.

— Мы же виделись утром, — говорю вяло, заходя в суши-бар и придерживая дверь для подруги.

— Ой, что мы там виделись-то?

Окс выглядит довольной, что порождает во мне волну вопросов, которые я не должна себе задавать. Может, у них с Невским что-то случилось? То, что сделало подругу счастливой. И вроде я должна радоваться, но совсем не могу.

— Так. Что будем есть-пить? — спрашивает словно бы в никуда Оксана, листая ламинированные страницы меню. — О! Смотри, тут новые запечённые наборы. Давай возьмём один на двоих?

Один на двоих… Чёрт! Почему я думаю совсем о другом, когда слышу этот вопрос?

— Я Филу хочу, — вру Оксане, откладывая меню.

Есть совсем не хочется, но и показывать состояние, в котором нахожусь, нельзя. Я же уже решила, что буду изо всех сил пытаться сделать вид, что всё несущественно. Ни наши поцелуи с Давидом, ни то, что он мне сказал.

— Фила — тоже гуд!

Окс диктует заказ подоспевшему официанту, заодно озвучив и мои «пожелания». И прибавляет:

— И бутылку мартини. Просекко, пожалуй.

— Я не хочу пить, — морщусь я.

— А мы и не будем пить. Немного пригубим и хватит.

Когда официант удаляется, Окс достаёт из сумочки ярко-алую помаду, быстро наносит на губы, а я любуюсь ей. Она идеальная — брюнетка с каре, огромными карими глазами, фантастической фигурой и длиннющими ногами. Стройная и роскошная. Постоянно следит за собой, чего не скажешь обо мне. И хоть Окс заверяет меня, что естественность — моё всё, я понимаю, что проигрываю в этом плане подруге по всем фронтам. Вот только задумываться начала об этом лишь сейчас.

— Ну? — бросив помаду в клатч, обращается ко мне Оксана, подпирая подбородок рукой. — Ты сказала, что у тебя есть ко мне разговор. Я слушаю.

* * *

Наверное, это всё моя мнительность, которая сейчас буквально вопит о том, что в тоне и словах подруги есть двойной смысл.

— Он не совсем обычный. Разговор, я имею ввиду, — начинаю издалека, чувствуя себя не в своей тарелке.

В голове настойчивое — «Куда ты лезешь?!».

У Оксана и Давида всё серьёзно. Он принадлежит ей, не тебе. Если он решит обзавестись семьёй, сделает предложение Окс, а совсем не тебе. Точка. Баста. Забудь о том, что было, и не рискуй тем немногим, что у тебя есть — дружбой. Немногим ли?

Но я с отчаянием отбойного молотка продолжаю говорить о том, за чем позвала Оксану.

— Будет касаться Давида.

— Вот как?

Она вскидывает бровь и улыбается, и у меня возникает совершенно нехорошее ощущение, только сформулировать его не могу. Может, Невский и впрямь поделился всем с Оксаной? В любом случае всё станет ясно уже сейчас, осталось только переговорить об этом.

— Да. Я… Я поступила нехорошо сегодня ночью.

Окс слушает внимательно. Покачивает бокалом только что принесённого Просекко и молчит. Наверное, мне было бы проще, если бы она вела себя как обычно- пошутила бы или сделала пару предположений на тему того, что именно я могла натворить. Но она просто молчит и всё.

— Мы с Давидом. В общем… целовались.

Выдыхаю последнее слово и меня накрывает волной, больше похожей на вакуум. Как будто пространство кругом сжимается, не давая мне ни единого шанса втянуть в лёгкие хоть порцию кислорода.

Оксана откидывается на спинку стула и так и продолжает молчать. Смотрит на меня внимательно, но на лице — ни капли удивления. Всё же знала?

— Я в курсе, Аль, — наконец отвечает с полуулыбкой на губах, допивает вино и снова подаёт знак официанту.

И мне снова становится нехорошо. То, как ей мог преподнести это Невский, вполне в силах разрушить нашу дружбу. Что он ей сказал? Что я сама на него накинулась? А если даже так — я ведь потеряю всё. Потеряю тех, с кем вместе четверть своей жизни.

— В курсе? — тупо переспрашиваю и тоже осушаю бокал. Если так пойдёт дальше, я просто сопьюсь к чёрту и даже не удивлюсь данному обстоятельству.

— Да. Я же ещё в клубе говорила, что он тебя хочет.

— Кто — он?

Мои брови помимо воли ползут вверх. Мы говорили о Кагарлицком Славе, но никак не о Невском.

— Давид, конечно. Он тебя хочет и сегодня за завтраком признался в этом.

* * *

Голова кружится, и я никак не могу понять, виной тому выпитое игристое или то, о чём так спокойно говорит Оксана. Будто бы мы с ней обсуждаем меню на предстоящую вечеринку или совместный поход по магазинам на днях.

— И? Что сказал?

— То, что я знала и без него. — Окс пожимает плечами и с аппетитом принимается за принесённые суши. Мою порцию тоже поставили передо мной, только не могу заставить себя притронуться к еде. — Слушай! Вкусно безумно! Попробуй — советую.

Подруга уплетает деликатесы, а я пытаюсь проглотить комок в горле, появившийся внезапно, но мешающий вздохнуть. Нет, я отказываюсь обо всём этом думать. И воспринимать так, как это воспринимает Окс, отказываюсь тоже.

Она знала про то, о чём говорил Давид? Что он хотел меня с самого начала? Я бы на её месте все волосы сопернице повыдирала и отбила бы парню причинное место, а Оксана так спокойно говорит, что была в курсе, будто это ничего не значит.

— Слушай, ты меня в ступор сейчас ввела, — тихо признаюсь ей, передвигая палочками кусочек ролла.

— Вижу.

Она откладывает приборы и вытирает рот салфеткой. Отодвигает от себя тарелку с едой и опирается локтями на стол, подаваясь ко мне. Никогда не видела её настолько серьёзной. Обычно кажется, что из уст Оксаны и сообщение о грядущей войне будет звучать легко и приятно.

— И ты меня слушай. Я не то чтобы рада этому, но воспринимаю довольно спокойно. Ты же всегда нравилась парням. Не буду нас сравнивать — это путь в никуда. Но видела, что если на тебя обращают внимание, то гораздо чаще чем на меня.

— Но это бред. Ты красивее меня и знаешь это!

— Мы не станем обсуждать внешность — ни твою, ни мою. Красота понятие весьма условное. На тебя западают парни. Точка. Давид не исключение.

Ничего не понимаю. Как можно оставаться такой спокойной если речь о том, о чём мы с ней говорим?

— Окс… я не хотела, правда. Так просто получилось.

— Я знаю, Аленькая. Знаю. Мы же с тобой дружим давно, я тебя неплохо изучила. У вас всё вышло вот так. Надо думать, что с этим делать.

Беру паузу, чтобы осмыслить сказанное Оксаной. Она не злится, выглядит совершенно спокойной. И это сбивает с толку.

— А что с этим можно сделать? — уточняю осторожно, когда пауза между нами слишком затягивается.

— А ты как думаешь?

— Я… Я просто тебе не могла не рассказать. Но ты не думай, у меня нет никаких планов на Давида.

Окс усмехается, но в этой усмешке нет ни горечи, ни веселья. Как будто всё уже решено — ею и Невским, а мне нужно только это понять и принять.

— Достаточно того, что у него есть на тебя планы и я не против них.

— В смысле?

— В прямом. Он хочет тебя — я не против.

* * *

Нет, это что-то невероятное. Такого просто не может и не должно быть. Просто не бывает так, чтобы то, от чего корёжило одного человека, в другом вызывало совершенно полярные эмоции.

— А меня вы спросить не забыли? — уточняю с неожиданно появившейся внутри злостью.

— А о чём тут говорить, Аль. Я же сказала… Я неплохо тебя изучила. Тебе реально нравится Дав. Не нравился бы — ты бы сейчас не пришла мне с повинной в этом признаваться. Просто бы посмеялась над тем, что вы разок пососались, пока я спала.

— Я бы сказала тебе в любом случае.

— Да, знаю. Но если бы за этим ничего не стояло, мы бы с тобой уже это не обсуждали. Согласись.

А ведь она права. Если даже предположить, что я выпила чрезмерно и, как изволила выразиться Оксана, «пососалась» бы с Невским, но за этим ничего бы не стояло, вряд ли бы всё приобрело именно такой размах.

— Всё равно. Этого не должно повториться. Он твой и это неизменно.

— А никто иного и не говорит. Но если тебе хочется быть с ним — будь.

Я не верю в то, что она говорит. И в тон её не верю тоже. Нельзя вот так, своими руками, отдавать того, кого так любишь, другой. Пусть эта самая «другая» тысячу раз — твоя лучшая подруга. Ведь это же её Давид, она любит его больше жизни, и я знаю это как никто другой.

Сколько раз я слушала как она восхищается им, когда оставались вдвоём на девчачью ночёвку. В голосе Оксаны в тот момент все чувства были настолько восторженными, что их невозможно было бы подделать, как ни старайся.

— Окс… Это всё ужасно. Я не хочу быть с ним.

— Хочешь. Ну хочешь ведь?

— Только не когда он принадлежит тебе. Только не в этом случае, понимаешь?

Эти слова почти что выкрикиваю, и на нас уже начинают оборачиваться остальные посетители. Но иначе просто не могу, у меня просто всё не укладывается в голове. Окс говорит о Давиде как о том, кто вообще ничего не решает в сложившейся ситуации. И от этого во рту появляется противная горечь.

— Мась, слушай. Давай не будем делать из всего этого драму. Или катастрофу. Так случается, когда двое начинают друг другу нравиться. Но при этом у одного из них есть отношения. Я верю, что если мы дадим себе чуть больше свободы, всё будет отлично. А если нет — то всё может рухнуть. Развалится, как карточный домик. А я этого не хочу. Потому и говорю сейчас совершенно искренне как твоя подруга, которую ты знаешь несколько лет — не парься. Если вы будете встречаться с Давом и трахаться — я нормально к этому отнесусь. У меня только одно условие.

— Какое?

Это спрашиваю на автомате, потому что сказанное Оксаной в голове не укладывается. Её слова обжигают своей откровенностью и тем, что я совершенно не готова с ними примиряться.

— Первое — вы мне не лжёте. Я не потерплю, если Дав вдруг станет «ездить на рыбалку», а ты — «устроишься на курсы ночного макраме». Второе — замуж за него всё же выхожу я.

Она смеётся — негромко, будто бы даже зло. Или это только так кажется мне — я не успеваю сориентироваться в ощущениях, когда Окс вскидывает руку и подзывает официанта. Заказывает ещё бутылку Просекко с самым безмятежным видом, а у меня в этот момент кошки на душе скребут.

Задумываюсь о том, смогла бы я так или нет? Если бы Давид принадлежал мне, какова была бы вероятность, что я бы просто отдала его Оксане, если бы между ними вспыхнули чувства, и понимаю, что этого бы не случилось ни при каких обстоятельствах. Я бы просто отошла в сторону, когда поняла бы, что они друг друга желают. Неважно как — надолго ли или просто получить в постель на пару-тройку ночей. Я бы просто не смогла оставаться с Давом в этом случае. Остальное даже обдумывать не могу, настолько всё «из другого мира».

— Вообще не понимаю, что дальше будет, — говорю растерянно, имея ввиду не только свои отношения с Невским, но и нашу дружбу в целом.

— Будем жить дальше, мась. Будем жить, — шепчет Окс, и я машинально киваю, ещё не зная, что именно скрывается за этими словами.