Глава 12. Служба Безопасности Цварга

Мы с Кирком не говорили о том, что произошло между нами во флаере. Ко мне вернулась обычная подозрительность, скрытность и фобия цваргов. Почему он не захотел прояснить отношения – не знаю. С другой стороны, а имеет ли смысл произносить ненужные слова, когда итак всё ясно? Он – агент, работающий на Службу Безопасности Цварга, а я – алеф-разведчица Э-Эс-Эр, временно перекупленная его организацией. И да, это был самый сумасшедший и крышесносный секс в моей жизни. Но разве это что-то меняет?

Я дежурно быстро привела себя в порядок. Одёрнула задравшийся свитер, натянула штаны, включила обогрев сиденья и обдув тёплым воздухом. Разгорячённое близостью тело отказывалось надевать противно липнущую мокрую одежду. Пришлось напомнить себе, что я нахожусь на работе. Кирк небрежным движением отшвырнул от себя разодранную в клочья рубашку и надел шерстяной джемпер на голое тело. Идеальное тело, как я уже неоднократно успела в этом убедиться.

Затем цварг так же молча щёлкнул тумблером антиграва, и мы плавно тронулись с места. За всю дорогу Кирк не произнёс ни слова. Лишь остановившись на подземной парковке моего дома, он коротко бросил:

– У тебя двадцать минут на то, чтобы переодеться и собрать всё необходимое. На время выполнения операции жить будешь на территории СБЦ.

Я кивнула и вышла из аэрокара. Даже не удивилась тому, что Вьен знает, где я живу. Похоже, Э-Эс-Эр действительно очень сильно нуждается в средствах, раз Глэнда пошла против правил и сообщила мой адрес. Лифт поднял меня на нужный этаж за считанные секунды. Мне повезло, на этот раз я ехала одна, и соседки по дому не выклёвывали мозг.

Зайдя в квартиру, первым делом направилась в горячий душ. После двухчасовой прогулки под дождём в парке поющих фонтанов это мне было жизненно необходимо. Волосы в целях экономии времени просто отжала и завязала на голове жёстким жгутом. Оделась, достала из-под кровати огромную спортивную сумку и покидала туда всё содержимое своего арсенала без разбору. На несколько мгновений задумалась, стоя перед гардеробной. В итоге положила несколько комплектов повседневной одежды и парочку вечерних платьев. В чём заключается моя работа на Службу Безопасности Цварга, мне только предстоит узнать. Так что пока так, а там посмотрим. Широким жестом сгребла всю имеющуюся косметику.

Именно в этот момент меня набрал Юзеф. Я вставила в ухо гарнитуру, подключённую к коммуникатору, и тут же спросила:

– Что-то нашёл? Есть изменения по моему статусу?

– Нет, по статусу нет. Всё так же числишься «пропавшей без вести». Не понимаю, зачем тебе это нужно, тем более, когда руководство в курсе, что ты жива и здорова…

– Дальше, – перебила я, не желая вдаваться в подробности. – Юз, у меня мало времени.

– Похожий браслет на тот, который ты описала, всплыл в ломбарде на пересечении бульвара Ночных бабочек и Старой Оловянной улицы.

– Поняла. Ещё что-то?

– М-м-м… – напарник замялся, – я тут подумал, что мог бы помочь поискать семью для того малыша…

– Спасибо, не надо.

В памяти всё ещё стояли язвительно-передразнивающие слова «Юзеф помоги, Юзеф прикрой…». Я не знала, что таноржец так к этому относится. Ведь для меня его прикрытие было само собой разумеющимся. И после такой отповеди принимать его помощь даже не по рабочим вопросам? Увольте.

Я с утра всерьёз раздумывала о том, чтобы попросить Глэнду сменить напарника, однако понимала, что сейчас это будет как нельзя некстати. Во-первых, как-никак, но с Юзом мы давно сработались, а с новым напарником ещё придётся не один месяц притираться друг к другу, прежде чем мы будем понимать друг друга с полуслова. Во-вторых, кто-то в агентстве явно хочет моей смерти, и я до сих пор не вычислила, кто это. И хотя Юзеф утратил моё доверие, я осознаю, что желай он моей смерти по-настоящему, то мог бы уже много раз подставить меня под лазерные выстрелы или нанобомбу. Никто бы даже не заподозрил его в этом.

– Ксан, но я же понимаю, что тебе сейчас не до этого…

– Юзеф, ты не отец, так что не тебе решать, с кем будет жить малыш. Я сама найду ему семью. Конец связи.

Я с трудом застегнула спортивную сумку, обернулась и… встретилась со взглядом Кирка. Губы сжаты в тонкую линию, уголки презрительно кривятся вниз, во взгляде стылый лёд, медленно покрывающийся слоем колючего инея.

Как он так бесшумно зашёл в мою квартиру? Как вообще сумел проникнуть, у меня же сигнализация?.. И что успел услышать?

– Готова? – ледяным тоном поинтересовался цварг.

Я кивнула, потянувшись к лямкам сумки. Кирк одним неуловимым движением опередил меня, подхватил вещи, словно они ничего не весили, и бесшумной поступью вышел из моей квартиры. Первым моим порывом было догнать его, всё объяснить.

«Ксана, ну что ты ему собралась объяснять?!» – жёстко я одёрнула саму себя. Какая разница, что он думает об эльтонийках в целом и о тебе в частности? Вы всего лишь временные коллеги, не более того. Уже не говоря о том, что Элен просила сохранить всё в тайне. Если цварги будут думать, что это мой ребёнок, то никто не осмелится сказать в мой адрес и слова. В конце концов, я агент алеф-класса! Какая семья? А вот если всплывёт правда о Лирис, то ничем хорошим это для неё не закончится. Мне быть изгоем не привыкать, а она, так же как и Элен, – голозвезда. Рождение мальчика в её случае – это конец успешной карьере, стабильному заработку, уважению в обществе. Удивительно, как она вообще сумела сохранить в тайне свою беременность и роды.

С высоко поднятой головой, будто и не заметила реакции Кирка, я зашла в лифт. И как назло, ровно тремя этажами ниже железная коробка затормозила, открывая двери для двух соседок пикси.

– Доброго дня. – Я лучезарно улыбнулась старым каргам.

Пикси посмотрели на меня как на полоумную и, лишь зайдя, обратили внимание на Кирка. Почти сразу же одна из них громким шёпотом сказала своей подруге:

– Элитный дом совсем в бордель превратился, как будто на бульваре Ночных Бабочек живём…

Пожилая пикси не успела договорить, потому что встретилась взглядом с цваргом и осеклась. Кирк стоял ко мне спиной, я не видела его лица, зато прекрасно рассмотрела в искусственном освещении лифта, как стремительно бледнеет лицо моей соседки. Вторая ойкнула и затряслась, зажмурившись. В полнейшей тишине мы доехали до подземного паркинка. Автоматически двери разъехались в стороны с тихим треньканьем, и я, стараясь не смотреть ни на цварга, ни на пикси, вышла из лифта.

– Всего хорошего, – попрощалась по привычке.

В аэрокаре цварг смерил меня хмурым взглядом, а я прикрыла ресницы и откинулась на спинку кресла. С ума сойти можно! За сегодня я уже успела до последней нитки промокнуть в парке, подраться с двумя насильниками, заняться потрясающим сексом с цваргом и, кажется, разозлить его. А ведь я ещё даже не обедала… Насыщенный, однако, день намечается. Я хмыкнула своим собственным мыслям.

– Тебя это забавляет?! – не выдержал Кирк.

Оказывается, мы уже выехали с парковки и летели по скоростной аэротрассе.

– Что? – Я даже не поняла сразу, о чём он говорит.

– Из-за тебя мне пришлось на них воздействовать!

Я пожала плечами. Мне-то какая разница. Я не просила. Меня всё устраивало и так, как было.

– Переживаешь за то, что я расскажу об этом Аппарату Управления Цваргом, и тебя арестуют за превышение полномочий? – я фыркнула.

Разговор меня действительно забавлял. Неужели передо мной цварг, который волнуется из-за того, что оказал влияние на эмоции других разумных существ? Звучит так же нереально, как и то, что лев будет страдать из-за пойманного на ужин зайца.

Кирк метнул злой взгляд на меня и произнёс:

– Действительно, почему я решил, что эльтонийку могут волновать такие вопросы? Вашей расе всегда на всех откровенно наплевать. Даже на собственных детей, если они по каким-то причинам родились недостаточно идеальными и позорят вашу кровь одним своим существованием. Вы живёте лишь ради себя и своего удовольствия, думаете только о себе и делаете только то, что принесёт выгоду лично вам. Эдакая высшая форма совершенного эгоизма, возведённая на пьедестал целой расой.

Вот тут мне резко стало не до улыбок. Хотела бы я возразить, что это не так, но не смогла. В памяти всплыл наш последний разговор с Элеонорой и постоянное гнетущее чувство одиночества, которое не покидает меня уже долгие годы. Почти десять лет назад я повстречала Святозара и понадеялась, как наивная провинциальная дурёха с какого-нибудь Захрана или даже Техора, что смогу изменить свою жизнь. Я поверила, что этот таноржец отнёсся ко мне не так, как большинство мужчин относится к эльтонийкам. И что из этого вышло? Ничего хорошего. Особенно обидно сейчас было услышать столь жестокие слова от Кирка. «Ты пахнешь осенним дождём, оставляя за собой привкус облепихи с корицей». Почему я решила, что вообще что-то значу для него? Потому что он спас мне жизнь, поняв, что меня отравили ядом? Да, я ни на что не рассчитываю, но неужели всё это было лишь притворством?

– Уж кто бы говорил, посмотри на себя! – взорвалась я. – Вы, цварги, вообще паразитируете на других расах, питаетесь их эмоциями и прикидываетесь белыми и пушистыми овечками! Да, эльтонийки во многом эгоистичны, но мы хотя бы честны перед собой! Мы не навязываем свои эмоции другим гуманоидам, не заставляем никого спать с нами, и уж тем более не скрываем своих намерений!

– Да что ты знаешь о цваргах… – Кирк схватился в оплётку руля с такой силой, что побелели костяшки его пальцев.

– Знаю то, что если у цварга не будет источника для питания, то он достаточно быстро загнётся. Вас не просто так за глаза другие расы называют эмоциональными вампирами, – с вызовом произнесла я. – Или будешь отрицать это?!

Несколько секунд Вьен молчал, неотрывно глядя на трассу. Я смотрела на него. Не знаю почему, но произнеся обвинения в его адрес, я вдруг остро об этом пожалела. Скулы Кирка приобрели болезненный светло-лиловый цвет, а несколько капилляров в белках лопнуло, окрашивая их в алый цвет. Со стороны это выглядело жутко… жутко завораживающе.

– Не буду.

Кирк с усилием моргнул, кровавая пелена спала с его глаз. Я глубоко и судорожно вздохнула, понимая, что мне ещё, возможно, придётся работать с Вьеном, а начинать отношения со ссоры это не то, что мне нужно в данный момент.

– Приношу свои извинения, если чем-то оскорбила или обидела. Ранее мне не доводилось плотно сотрудничать с цваргами. Если моё поведение в чём-то не соответствует твоим представлениям, прошу списать это на разницу между нашими расами.

Вьен хотел что-то ответить, но затем явно передумал и одёрнул сам себя. Я расслышала лишь очень приглушённое сказанное сквозь зубы и явно не предназначенное для моих ушей:

– К сожалению, Ксана, оно слишком сильно им соответствует.

Оставшуюся часть пути мы провели в гробовом молчании. Я совершенно не удивилась, когда Кирк припарковал флаер около знакомого здания. Того самого, куда он привёз меня после драки в «Одноруком бандите». В этот раз цварг попросил лифт доставить нас на двадцать третий этаж.

– Никогда мне не врал? Квартира одного знакомого? – не без плохо скрытого ехидства спросила я.

Мне было слишком очевидно, что всё здание принадлежит Службе Безопасности Цварга. В случайности такого рода при моей профессии верить просто глупо.

– Пентхаус действительно является собственностью моего брата, – невозмутимо кивнул Кирк. – У него несколько квартир на Тур-Рине в силу м-м-м… специфики работы. Он хотел переписать на меня пентхаус ещё полгода назад, но я воспротивился. Сейчас понимаю, что он всё-таки был прав.

– Даже так?

– Да. Я уже здесь фактически живу последние шесть месяцев, и ещё неизвестно, сколько придётся. Но мой дом на Цварге. На Тур-Рине я лишь по долгу службы.

Я кивнула, принимая ответ. Что ж, не всем нравится Тур-Рин, оно и понятно. Всё-таки нравы, царящие на этой планете, очень разнузданные, уровень преступности оставляет желать лучшего, да и публика соответствующая. Это для таких, как я, и пожилых ларков как глава космопорта Тур-Рин является спасением и лучшим местом в Федерации Объединённых Миров. Здесь легко найти работу и так же легко промотать всё своё состояние, но ещё проще затеряться среди постоянно прибывающих и отбывающих гостей. А вот что делать чистокровным цваргам, которые проживают на одной из самых прекрасных планет Федерации, привыкли к комфорту и безопасности – совершенно непонятно.

В отличие от пентхауса, на двадцать третьем этаже оказалось две квартиры. Кирк, выйдя из лифта, повернул направо, набрал какой-то длиннющий код доступа, после чего попросил меня приложить ладонь к биометрическому сканеру. Я всё выполнила, не споря. Уверена, что при желании, отпечатки моих пальцев Кирк собрал бы с панели флаера. Мою сумку цварг поставил в прихожей.

– Обустраивайся. В апартаментах проживаешь только ты. Если что-то понадобится, можешь заказать на этой панели. – Кивок в сторону встроенного «умного дома», столь популярного на Танорге. – Как пользоваться, знаешь?

Я насмешливо приподняла бровь. Неужели это забота об эгоистичной эльтонийке?

– И не надейся. – Кирк будто прочёл мои мысли. – Брат попросил меня найти хорошего агента и позаботиться о его размещении. К сожалению, больше он никому этого доверить не мог.

– А чем моя квартира вас не устроила?

– Это ты про ту, которая защищена всего лишь тридцатизначным паролем, в лифте нет датчика сканера голоса, а соседями являются враждебно настроенные пикси, следящие за каждым твоим гостем похлеще любой камеры наблюдения? – издевательски протянул Вьен.

Мы уставились друг на друга. Вот ведь зараза! Прекрасно понимает, что старушки не несут опасности, скорее наоборот, снижают степень подозрительности у посторонних личностей в мой адрес. Ксана Керроу, владелица дорогостоящей жилплощади в элитном доме, согласно сплетням пожилых пикси ведёт себя как самая настоящая эльтонийка в затяжном отпуске. Если послушать их хоть чуть-чуть, то у всякого обывателя сложится впечатление, что я только и делаю, что кучу, играю в казино и вожу мужчин на дом. Меньше всего моя жизнь напоминает жизнь секретного агента. Что касается сканера голоса, то и это объяснимо. Я ведь купила квартиру в самом обыкновенном доме. Безусловно, хорошем, но обыкновенном. Да и тридцатизначный пароль – отличная защита. Дополнительный биосканер на входной двери лишь привлечёт ненужное внимание домушников и вызовет вопросы.

В этот момент я краем глаза увидела, как замерцал голубоватым светом браслет на руке Кирка. Я демонстративно сняла обувь и прошла в просторную гостиную, делая вид, что не заинтересована разговором цварга. Вьен ответил на звонок. Он больше слушал, отвечал отрывисто и коротко, используя гарнитуру, проекции собеседника в воздух не выводил.

– Да, уже на месте. Нашёл агента в максимально сжатые сроки, как и обещал.

– Она профессионал, справилась с двумя пикси в рукопашном бою. Думаю, нам подойдёт. Выкупил за двести тысяч кредитов у Э-Эс-Эр.

Я присвистнула про себя. Ого! Получается, Кирк потратил эти деньги на меня, даже не спросив разрешения у начальства? Похоже, он занимает далеко не самое низкое положение в структуре СБЦ. Рискну даже предположить, что одно из высших.

Кирк поморщился, ему явно не нравилось то, что говорил собеседник.

– Хорошо, сделаю. Но в последний раз.

– Сколько?!

– Дмирт, ты понимаешь, что это ненормально? Мне надоело подчищать за тобой, прекращай, или мне придётся сообщить о твоих делах.

Сердце пропустило удар. Дмирт? Он сказал «Дмирт»?! Вообще, имя достаточное популярное на просторах Федерации…

– Мне плевать, что ты мой брат. Я сказал – прекращай! – грозно прорычал Кирк, а я сглотнула вязкую от подступающей дурноты слюну. – Это уже превращается не в дурную привычку, а в приём наркотиков.

Ксана, дыши медленно и размеренно, вспомни, как тебя учили на медитациях. Вдох-выдох. Это вообще может быть одним нелепым совпадением. Или нет. В любом случае, нельзя волноваться рядом с цваргом, он это почувствует. Вдох-выдох.

– Мне жаль, что так получилось с той девушкой. Да, я понимаю. Но я же держусь. И ты должен.

– Конец связи.

Несколько секунд Кирк стоял, плотно сжимая челюсти. По красивым скулам блуждали желваки. Острый шип спорол короткий ворс ковра. Сейчас, пребывая в состоянии гнева, но не на меня, а на собственного брата, цварг источал невидимую силу и мощь. Я украдкой рассматривала его лицо и невольно залюбовалась. Так любуются взрывами сверхновых звёзд, из которых рождаются массивные чёрные дыры. Это будоражит кровь, волнует, заставляет дрожать пальцы рук. До безумия хочется подлететь поближе, чтобы посмотреть на совершенное творение природы, и в то же время, ты понимаешь, что гравитационное притяжение столь велико, что ещё чуть-чуть – и тебя навсегда засосёт в небытие. Опасное искушение.

– Мой брат очень злой из-за того, что одна эльтонийка обвела его вокруг пальца. – Кирк усмехнулся, глядя на меня. – Хотя кому я рассказываю? Ты же считаешь, что ваша раса гораздо честнее нашей.

Сердце вновь кольнуло плохим предчувствием. Это не может быть совпадением. Или может? Я отвернулась и сделала несколько стремительных шагов внутрь апартаментов, чтобы увеличить расстояние между нами. Если я правильно поняла, то цварги чувствуют эмоции как запахи, а значит, расстояние должно притупить мой аромат. Вдох-выдох.

– Ты нервничаешь? – удивился Кирк.

Он всё-таки обратил внимание на моё тревожное состояние. Врать, что я спокойна как ледяной астероид, будет глупо, но сказать правду я не могу. Что может быть хуже, чем паранойя агента алеф-класса вкупе с нестабильной психикой и фобией цваргов?

– Немного волнуюсь из-за того, что мне до сих пор не объяснили, в чём будет состоять моя задача. – Сложила руки на груди, демонстрируя недовольство. Лучший способ что-то спрятать – это выставить напоказ. – Когда меня, наконец, соизволят проинформировать об операции? Я не привыкла работать вслепую.

Кирк усмехнулся одной половиной рта, оценивая мою дерзость.

– Не переживай, ты уже продемонстрировала, что прекрасно справишься со своей задачей, – весьма двусмысленно сказал этот невыносимый цварг, развернулся и вышел.

А я прислонилась к стене и обессиленно сползла по стенке. М-да, совместная работа с Вьеном будет тем ещё испытанием. Несколько долгих секунд я позволила себе сидеть на полу, упёршись лбом в колени и восстанавливая душевное равновесие. А затем решительно встала, откинула уже высохшие малиновые волосы за спину и методично метр за метром обшарила своё новое жилище. Камеры обнаружились. Одна в спальне, за напольной вазой с гигантским лиственным деревом, вторая в гостиной там, где жалюзи крепятся к потолку. Я с каким-то извращённым удовольствием выдрала их обе и отправила в кухонный утилизатор.

После этого села на кровать и задумалась. Тщательно перебрала в памяти все детали и неувязки. Вспомнила, как быстро Дмиртарион смог побороть действие моей шипучки в шампанском тогда в казино, как разум заволокло туманом в «Госпоже удаче», когда я встретилась с ним взглядом. Такое очевидное и лежащее на поверхности объяснение, что он вовсе не человек, а цварг, почему-то до сих пор не приходил мне в голову! А ведь я сама заметила, что Дмирт виртуозно умеет притворяться и мастерски примеряет на себя чужие маски. Вселенная! Если всё так, как я думаю, то, выходит, кто Кирк сейчас что-то «подчищает» за братом, который впал в гнев после моего феерического исчезновения из «Госпожи удачи» и эффектного подрыва собственного аэрокара, а сам Дмирт, скорее всего, вот-вот решит познакомиться с агентом, нанятым его братом. О-о-о-о!

Я с бешено колотящимся сердцем заметалась по апартаментам. Что делать? Если он сейчас увидит меня здесь, то подумает… Да я даже не могу себе представить, что он решит!

Ещё несколько минут у меня ушло на то, чтобы дать себе мысленную оплеуху и прекратить паниковать. Уже через полчаса полностью взяв собственные эмоции под контроль, я сидела в глубоком кожаном кресле спиной к входной двери. На мне было надето моё любимое вечернее платье, то самое, в котором я появилась в казино в образе Лоллиатэ Киано.

Дверь в апартаменты отъехала совершенно бесшумно и так же, не издав ни одного звука, Дмиртарион Ралльхард шагнул внутрь. В начищенном до блеска носке своей туфли я впервые внимательно рассматривала его настоящего, всё больше поражаясь тому, как он похож на Кирка Вьена. Почему я этого не заметила раньше? Только сейчас я обратила внимание на то, что у них практически идентичные скулы, широкий разлёт бровей и твёрдая линия подбородка. Однако чёрные, почти отливающие сливовым цветом волосы и яркие сине-зелёные глаза делали черты лица Дмирта жёстче и холоднее, чем у его брата. Я бы даже сказала безжалостнее. Цварги живут так же долго, как и эльтонийки, – более двухсот лет, – оставаясь большую часть жизни в молодом и подтянутом теле, но я готова поставить на кон свой плазмомёт, что он старше Кирка.

Дмирт не прятал своих витых рогов и хвоста. В который раз за сегодня мне захотелось застонать. А я ведь чувствовала в нём фальшь ещё в казино, но почему-то не стала прислушиваться к собственной интуиции.

Что ж, пришло время выяснить, за каким швархом я понадобилась СБЦ.

– Какие люди! Или я должна сказать цварги? – Я резко развернулась на кожаном кресле, уставившись на незваного гостя.

Дмиртарион на миг замер, а на его лице пробежало неподдельное изумление. Но практически сразу же он взял себя в руки.

– И как оно? Стоило того? Сбегать от меня из ресторана, а затем подрываться в собственном флаере? – вопросом на вопрос ответил цварг, делая ещё несколько шагов по направлению ко мне.

Я хмыкнула, оценив выдержку Дмиртариона. Как-никак мне потребовалось почти полчаса, чтобы успокоиться и осознать, с кем мне придётся встретиться. Перед цваргом же только что восстала из мёртвых Лоллиатэ Киано. Кстати, о псевдонимах…

– Предлагаю познакомиться заново. Меня зовут Ксандра Керроу. Агент алеф-класса Эльтонийской Службы Разведки. А вы, как я полагаю, не имеете никакого отношения к Захрану?

– Ну, почему, – цварг улыбнулся, а у меня от этой улыбки по коже пробежали мурашки. – Я руковожу одним из направлений СБЦ. Как вы понимаете, Ксана, безопасность планеты – это по большей части политика. Технологии Цварга развились до такой степени, что мы можем выглядеть как люди. Захран – очень консервативная планета. Последние столетия из-за синдрома Кесслера захухри предпочитали ни с кем не взаимодействовать. Сейчас же, когда Космический Флот расчистил орбиту Захрана, захухри начали активно осваивать космос. К сожалению, они сильно отстали от своих собратьев – тех же таноржцев, – как в умственном развитии, так и во взглядах на другие расы.

Я кивнула. Захран не отличался толерантностью к другим расам. И если эльтонийки ещё как-то взаимодействовали с жителями этой планеты, пользуясь своей ослепительной внешностью, золотой кожей и общей схожестью с древними богами, в которых верили люди, то цваргам должно было быть совсем худо. Люди интуитивно боялись этой расы, чувствуя исходящую от них опасность. Я ещё раз взглянула на Дмирта и хмыкнула. Впрочем, людей можно было понять. Я и так-то побаивалась цваргов, а если представить, что всю жизнь прожила только среди себе подобных и никогда не видела пришельцев… о-о-о-о… им можно посочувствовать.

– Вижу, вы поняли, о чём я говорю, – удовлетворённо произнёс Дмирт, внимательно наблюдая за изменениями на моём лице. – Я пришёл к выводу, что заниматься безопасностью собственной планеты гораздо удобнее, убедив захухрей в том, что я один из них, чем выступать на, так сказать, противоположной стороне.

Я хмыкнула. Интересное объяснение своим поступкам придумал цварг, ничего не скажешь.

– И… посол Захрана думает, что вы его сын? – спросила с сомнением.

– В некотором роде, – уклончиво ответил Дмирт.

Понятно, промыл мозги. Хотя в целом, чему я удивляюсь? Если уж наши пси-агенты способны убедить кого угодно в чём угодно, то цваргам это и подавно легко даётся.

– А как вас зовут?

– Дмиртарион Ралльхард. В этом я вам не врал, моя очаровательная Ксана. Я же могу вас называть Ксаной?

Дмирт медленно сделал последний шаг, разделяющий нас, и наклонился надо мной, опершись на подлокотники моего кресла. Приятный мужской аромат окутал меня. Похож на запах Кирка, очень похож, но с примесью древесных нот. И когда это я так стала разбираться в мужских ароматах?

Глаза цвета морской воды неотрывно смотрели на меня. Взгляд скользнул по моему глубокому вырезу не бедре, поднялся выше, задержавшись на соблазнительной ложбинке, невесомо тронул мою шею, остановился на губах.

Обычно в платьях я чувствовала себя удобно и весьма защищённо. Достать метательные звёзды из кружева чулка, скользнув рукой в вырез на подоле юбки, значительно проще, чем задирать свитер на пояснице и вытаскивать громоздкий бластер. Более того, когда мужчины видят девушку в открытом вечернем платье, они редко воспринимают её как серьёзного противника. Это ещё один психологический трюк, которому меня научила одна из моих коллег пси-класса. Примерно этими умозаключениями я руководствовалась, когда выбирала, что надеть на встречу с братом Кирка.

Но сейчас мне стало настолько не по себе, что я многократно мысленно прокляла себя за это решение. Огромный и мощный мужчина смотрел на меня так, будто я была его ужином. Похоже, технологии этой расы не только меняли цвет кожи цваргов, делали рога и хвост невидимыми, но ещё и визуально уменьшали разворот плеч, чтобы больше походить на человеческих мужчин. Или до сих пор я видела Дмирта в пиджаке, а сейчас, когда он предстал передо мной в одной тонкой и ничего не скрывающей футболке, я с удивлением обнаружила, что он далеко не такой слабый, как я думала о нём в нашу первую встречу? Некстати вспомнилось то, что эта раса действительно питается эмоциями разумных существ.

Я безжалостно задушила в себе страх в тот момент, как только он начал формироваться.

– Если Дмиртарион Ралльхард ваше настоящее имя и фамилия, то выходит, вы с Кирком Вьеном братья по матери?

Дмиртарион едва уловимо качнул головой в согласном кивке. Пояснять столько необычную ситуацию для цваргов он явно не собирался. До сегодняшнего дня я думала, что цварги не разводятся.

– И зачем же вы меня наняли? – спросила грубо. Почти с вызовом.

Мужчина удивлённо приподнял левую бровь, заинтересованный моим вопросом.

– А разве непонятно? Я планировал использовать эльтониек против самих же себя. Одна хвостатая дамочка посмела жёстко меня кинуть, пообещав отдать украденную информацию, но после этого выпорхнула из заботливо приготовленной ловушки. В прямом смысле выпорхнула. – Его хвост сплёлся с моим.

Немыслимое нарушение личностных границ. Я сжала челюсти, подавляя в себе трусливое желание вскочить с кресла, опрокинув его на спинку, и сбежать в соседнюю комнату. Если Кирк был притягателен, то Дмирта я просто боялась. Волосы на загривке встали дыбом, когда он легко касаясь, прочертил остриём своего шипа еле заметную царапину от щиколотки до коленной чашечки. В воздухе запахло железом.

– Что самое интересное, – глаза цварга полыхнули нездоровым блеском, – ей оказалось мало того, чтобы просто сбежать от меня. Она ещё решила знатно поиздеваться, устроив грандиозный фейерверк на своих похоронах. Мне пришлось выпотрошить эмоции дюжины гуманоидов, прежде чем я окончательно потерял надежду. Уже поздно вечером Кирк предложил найти кого-то, кто смог бы разнюхать и выкрасть информацию у фантомного трупа.

Разум затянуло пеленой какого-то белёсого тумана. Я смотрела в бушующее море в глазах Дмирта и чувствовала, что даже не в состоянии закрыть веки. На меня будто навалилась тяжёлая ноша, которая с каждым мгновением всё сильнее и сильнее придавливала меня к креслу. Стало тяжело дышать, тяжело думать, тяжело вспоминать.

– Где флешка, Ксана? – Вопрос грохотом обрушивающейся на скалы волны раздался у меня над ухом.

Какая флешка? О чём он?

– Где флешка с информацией о похищенных цваргах из серверной Шармэля Грецци? – вновь повторил Дмирт.

– У меня нет никакой информации о похищенных цваргах, – с трудом дыша, произнесла я.

– Ксана! Где флешка?! – Океан в радужках Дмирта потемнел и уже бесновался, требуя жертву.

Не знаю, откуда я взяла силы, но каким-то образом я дотянулась правой рукой до чулка, схватила нож-звездочку и, не отрывая взгляда от нависающего цварга, приставила его к мужской шее.

– Прекрати на меня воздействовать, – произнесла сквозь зубы.

Помимо того, что мне катастрофически не хватало кислорода в комнате, полной воздуха, мозг начал плавиться. Моё сопротивление и нож окончательно вывели Дмирта из себя. Рывком он выбил оружие, схватил меня за запястья, рванул на себя с такой силой, что между нами остались считанные сантиметры. Теперь меня опаляло жаркое и частое дыхание мужчины. Зрачки цварга стремительно расширились, и я погрузилась в пучину воспоминаний.

/первый класс/

– Мам, я хочу это платье! – я хватаю маму за руку и тяну к манекену в многослойной юбке с кокетливыми бантиками. Всегда мечтала иметь платье именно с такой пышкой юбкой, чтобы выглядеть как маленькая принцесса из сказок. Завтра я иду в первый класс, и мы вместе выбираем мне одежду в торговом центре.

– Фу, какая безвкусица, Ксана! Ты же чистокровная эльтонийка, тебе не пойдёт такой скучный серый цвет. Поищем что-нибудь, подчёркивающее твои золотые глаза.

Весь день мы бродим по торговому центру, многочисленные продавщицы что-то предлагают, постоянно улыбаются, а я на четвёртый час шоппинга устаю, начинаю шаркать туфлями, угрюмо смотрю в пол. У меня больше нет сил улыбаться и мерить одежду.

– Ксана, ты ведёшь себя неподобающе! Ты позоришь меня!

– Прости, мам.

– Как тебе вот это платье?

Она указывает на ярко-розовое в сиреневый горошек платье с узкой юбкой. Никогда не любила розовый. А юбка настолько узкая, что в ней нельзя будет бегать и играть в догонялки с Лиммой и Терни.

– Оно будет прекрасно смотреться с твоими малиновыми волосами.

– Отличное. Мне нравится, – вяло отвечаю. Я уже согласна даже на мусорный мешок, лишь бы только поскорее пойти домой. Ноги гудят от неудобных туфель на танкетках.

На первое сентября я сижу за собственной партой и смотрю через распахнутое окно, как раскрасневшиеся Лимма и Терни бегают по спортивной площадке. На удивление сегодня очень тёплая и безоблачная погода.

– Ксан, давай с нами!

Мне почему-то стыдно признаться, что я очень хочу, но боюсь порвать платье, что так нравится моей маме.

– Спасибо за приглашение. Я как-нибудь в другой раз.

***

/второй класс/

– Мам, а можно я после школы поиграю с Лиммой в куклы?

Мама морщится, но разрешает.

– Иди, конечно, играй.

Она произносит это таким тоном, что мне становится понятно: мама расстроится, если я пойду. Лимма – моя лучшая подруга, и сегодня её день рождения. Я хотела бы поздравить её, но мама всегда недовольна, когда я задерживаюсь в гостях у одноклассницы.

– У Лиммы сегодня день рождения, и к ней приедут её братья. Представляешь?

Мне кажется это таким необычным и странным. У подруги есть братья. А ещё отец.

– Представляю. – Мама хмурится ещё сильнее, а я не могу понять причину её плохого настроения.

– А хочешь, пойдём со мной? Лимма говорила, что для родителей её друзей будет накрыт отдельный стол прямо на заднем дворе.

Мама пренебрежительно фыркает.

– И за каким швархом тебе сдалась эта Лимма? Сама говоришь, что к ней приедут братья. Они тебя засмеют, если увидят с куклами. Лучше поиграй дома одна.

Засмеют? Братья Лиммы? Вряд ли… она же играет. А может, и правда засмеют? Они-то ведь мальчики и наверняка играют во что-то другое. Я долго думаю, стоит ли идти со своими куклами на день рождения Лиммы, затем вздыхаю и решаю остаться дома.

***

/третий класс/

– Мам, ты видела? Видела?!! Я заняла второе место в марафоне по бегу! – Я вбегаю домой, размахивая огромной серебряной медалью с цифрой «два». У неё красивая белая ленточка и узор по периметру. Это моя первая медаль.

– А марафон разве был сегодня? – переспрашивает мама, красясь у зеркала.

Как?! Она не видела, как я поскользнулась в луже, но всё равно успела нагнать и даже обогнать Терни?!

– Да, сегодня, – отвечаю слегка расстроено.

– А-а-а… – протягивает Элен, подкрашивая правый глаз чёрной тушью с мерцающими блестками. – Ну, я всё равно сегодня была занята, так что не смогла бы прийти. Какое ты, говоришь, место заняла?

– Второе…

– А кто прибежал первым? – Она отвлекается от собственного отражения, чтобы посмотреть на меня.

– Так Лимма, она же с братьями часто наперегонки бегает. Она всегда в нашем классе самая быстрая, а я впервые прибежала после неё!

Я осекаюсь под строгим взором мамы. Она поджимает губы и смотрит на меня так, что мне становится стыдно за своё второе место.

– Ты позволила себя обогнать бракованной! И ты нашла, чем гордиться?!

***

/одиннадцатый класс/

– Лимм, как думаешь, мне это пойдёт?

Я прикладываю к себе эффектное обтягивающее платье цвета спелой малины с провокационным вырезом на спине и почти симметричным – на груди. Очевидно, что модельер не предполагал наличие нижнего белья под этот наряд. Меня берут сомнения. Мне самой не нравится ни этот наряд, ни какой-то другой из всего бутика, но мама настаивала, чтобы я купила себе для выпускного бала что-то особенное. Деньги она перевела на мой счёт ещё месяц назад. Она – голозвезда, для неё такие откровенные наряды – норма жизни, а вот я себя чувствую в нём немного неуютно.

– Тебе всё пойдёт, — с сожалением вздыхает Лимма, откладывая ценник в двести кредитов на стеклянный столик. — Хотела бы я себе такое платье, тогда наверняка Терни пригласил бы меня на медленный танец…

– Хочешь, пойдём в «сестёр Брайтон», там есть похожее, но дешевле. Можем купить тебе, — предлагаю я.

Я помню, что семья Лиммы многодетная, у неё целых три брата, а обучение, как и многое другое для мальчиков на Эльтоне платное. Неудивительно, что она не может позволить себе дизайнерский наряд.

– Похожее на это? – резко переспрашивает подруга.

Я не понимаю, почему она так реагирует, и повторяю:

– Ну да. Оно чуть более алое и на ладонь длиннее, но в целом практически идентичное, а стоит на порядок дешевле, я смотрела…

Лимма закидывает голову назад и ни с того, ни с сего начинает хохотать. Спустя несколько секунд она так же резко обрывает свой ненормальный смех. На её щеках блестят слёзы.

– Ксана, ты издеваешься? Или решила добить меня?

– Я не понимаю… Лимм, всего двенадцать кредитов…

Я знаю, что вопрос кредитов для подруги болезненный, хотя сама отношусь к деньгам по-другому. По мне, так лучше бы у меня было три брата, с которыми можно было бы бегать во дворе и играть в салочки, но при этом экономить на одежде. Мы много раз спорили до хрипоты с Лиммой на эту тему, и я пришла к выводу, что лучше не поднимать финансовый вопрос, чтобы с ней не поссориться.

– Чтобы стать твоей жалкой копией?! – агрессивно перебивает меня лучшая подруга.

Я несколько секунд оторопело смотрю на неё.

– Почему жалкой копией?..

– Да ты только представь, как красный цвет смотрится на голубой коже! С синими волосами! Это ты можешь позволить себе надеть всё что угодно! Это у тебя идеальная фигура! Это на тебя Терни смотрит с восьмого класса, не отводя взгляда!..

Дальше крик подруги переходит в громкие всхлипы. Я отбрасываю вешалку с платьем и тянусь к Лимме, чтобы обнять её, но вместо этого она отталкивает меня и зло шипит:

– Тебе легко говорить! У тебя с детства всё есть! Гены, внешность, красивая одежда! Даже твоя мама – голозвезда! А моя – школьная учительница! Правильно говорила мама, что такие, как ты, заводят дружбу с такими, как я, только ради того, чтобы выгодно выделяться на фоне! – С этими словами Лимма выбегает из примерочной.

Я хотела бы последовать за ней, но на мне лишь джинсы и лифчик. Пока я спешно натягиваю на себя свитер и подхватываю сумочку, Лимма убегает из бутика. Она всегда бегала лучше меня.

***

/третий год обучения в колледже/

Терни стал общаться со мной чуть меньше после того, как мы поступили в разные колледжи. Однако время от времени я всё равно встречаюсь с ним, чтобы переброситься парой слов, вспомнить детство. К сожалению, в колледже я так и не смогла ни с кем подружиться, и только встречи с Терни по-настоящему поднимают мне настроение. Сегодня как раз такой день. Точнее ночь.

Музыка гремит так, что у меня закладывает уши. Мы танцуем уже три часа без передышки. Мне безумно жарко, ноги гудят от напряжения, водяная мозоль на большом пальце даёт о себе знать. Я впервые надела такие высокие шпильки, но мама, услышав, что я иду танцевать в дискоклуб, настояла, чтобы я надела её дизайнерскую обувь. У нас с ней одинаковые фигуры и размер ноги.

– Терни, я устала, и здесь жарко, пойдём на балкон. — Я дёргаю старого друга за рукав.

– Ксана, я ничего не слышу! Как на счёт того, чтобы пойти подышать на балкон?

Я смеюсь, киваю. Разгорячённые и хмельные от танцев мы выбегаем из общего зала, автоматические двери закрываются за нами, и на уши опускается долгожданная тишина.

– Фу-у-у-х, как же я устала, — выдыхаю, снимая с себя туфли.

Для этого мне приходится задрать и без того короткое платье ещё выше. Но мне плевать. Рядом только Терни, а он мой друг с трёх лет. Я помню, как купалась с ним на речке. Однажды он порвал плавки о кусты с колючей дикой малиной на попе, и я долго смеялась над его голыми ягодицами.

Неожиданно чья-то горячая ладонь ложится на моё бедро.

– Ксана… – голос у Терни низкий, чуть вибрирующий.

От него пахнет потом и кисло-сладким одеколоном, с которым он сегодня явно переборщил.

– Терни, что ты делаешь?

– То, о чём мечтал уже долгие годы…

– Ты же встречаешься с Лиммой, — я стремительно выпутываюсь из его рук, но Терни так же стремительно прижимает меня к своему паху. Через тонкую ткань моего платья и его штанов я чувствую возбуждение.

С моей бывшей лучшей подругой я перестала общаться с того самого злополучного дня в модном бутике. Лимма перестала меня замечать, стала игнорировать мои сообщения и звонки. Через месяц-другой мне надоело искать её внимания и извиняться непонятно за что, и я бросила это дело. Однако о том, что Терни встречается с Лиммой с выпускного, я знала от наших общих знакомых.

– Да какая разница? Тебе разве не плевать на неё? Она всего лишь полумиттарка с явно выраженными генами по отцовской линии. К тому же мы ей ничего не расскажем…

Что происходит? Мужские руки скользят по моим ногам, и одна из них уже забралась под кружевное нижнее белье.

– Ты даже пахнешь по-другому… по-особенному… всегда мечтал это сделать с чистокровной эльтонийкой!

– Терни, перестань!

Кто-то зашёл на балкон. Я воспользовалась наступившим замешательством, пяткой отдавила ногу другу и метнулась в гущу дискозала. Вот только мне показалось или мелькнула вспышка чьей-то голокамеры?

На следующий день в газете напечатали статью о том, что дочь известной голозвезды Элеоноры Керроу была замечена с неким юношей за весьма пикантным занятием. Мама лишь покачала головой и усмехнулась.

– Я же дала тебе деньги на гостиницу. Почему на балконе?

А ещё через неделю я прочла в той же газете, что некая Лимма Лерр, дочь эльтонийки и миттара, покончила со своей жизнью, выпрыгнув из окна арендуемой квартиры. К сожалению, её тело приземлилось прямо по центру перекрёстка, из-за чего движение на аэротрассе было временно перекрыто, и госпоже президенту пришлось делать лишний крюк.

Воспоминания наслаивались в голове, как огромный пирог. Мне было тошно и противно от картин далёкого прошлого, которое я старалась так долго и тщательно забыть. Я испытывала почти физическую боль оттого, что вновь переживала потерю единственной подруги детства, предательство Терни. Я чувствовала себя виноватой и в смерти Лиммы, и в том, что родилась эльтонийкой. Меня словно резали скальпелем без обезболивающего. В висках остро пульсировало, в ушах отдавался бешеный стук сердца, глазницы горели. Я сходила с ума от жалящего меня роя собственных эмоций.

В какой-то момент я почувствовала вкус собственной крови во рту. От сопротивления, которое я пыталась оказать Дмирту, у меня пошла кровь из глаз и носа. Из последних сил я собралась и прошептала еле слышно:

– Перестань… меня… мучить… Нет у меня того, что тебе надо…. Нет и никогда не было.

Буря в сине-зелёных глазах сменилась торнадо. Изумление и шок проступили на лице цварга.

– Как ты сопротивляешься?! – воскликнул он.

Губы Дмирта впились в мой рот, а меня закружило вихрем новых мучительных воспоминаний, теперь уже о Святозаре. И прежде, чем потерять сознание, я с силой сомкнула зубы на нижней губе цварга.