Часть III. Глава 2. За миг до трагедии

адмирал Даррен Нуаре

Я завершил вызов и с протяжным выдохом откинулся на спинку кресла. Говорить с Джерри было одновременно и тяжело, и просто. Просто — потому что это Джерри. Ещё никто не понимал меня так, как она. Тяжело — потому что это мой адъютант и агент сигма-класса в одном лице. Последний раз, когда я был на Зарине и наблюдал, как девушка играючи справляется с обязанностями, всегда находит чёткие ответы для порой очень наглых кадетов, занимается и документами, и полевыми работами, мне казалось, что я знаю её всю жизнь. Эти плавные движения, которые, однако, несут в себе такую силу, которой обладает далеко не каждый офицер; манера держаться в тени и не привлекать лишнего внимания, одеваться в тёмную одежду и бесшумно перемещаться, точно подкрадывающаяся к мышонку кошка; еле заметный наклон головы к правому плечу и покусывание нижней губы, когда она волнуется или о чём-то глубоко задумывается. Я так часто смотрел в её огромные глаза цвета весенней зелени, что узнал бы из тысячи. Впрочем, как и редкий оттенок волос цвета топлёной карамели.

Наручный коммуникатор завибрировал, и я по привычке перевёл вызов на бортовой компьютер своего «Тигра».

— Дарр, приветствую! Ну как, всё получилось? От тебя ни словечка, ни весточки. Ты как попросил контакты Джоржуа восемь месяцев назад, так до сих мне ничего и не рассказывал!

Голос Даймонда звучал слегка обиженно. Я хмыкнул. Видимо, ему на побережье Бриллиантового моря совсем скучно. Надо будет навестить старого приятеля и коллегу, как буду пролетать мимо Цварга.

— Спасибо, всё хорошо. Буквально вчера Джоржуа отчитался мне и прислал список девушек по имени Дженнифер, которые бесследно пропали или умерли приблизительно двадцать лет назад. Он проделал колоссальную работу, там всего шесть имён.

— Шесть, говоришь? Неужели всех будешь вручную проверять? — с подозрением прищурился адмирал Даффи.

— Придётся, а что делать? — Усмехнулся. — Насколько я сумел изучить Джерри, она ни за что не скажет свою настоящую фамилию. Одно то, что она сообщила имя, — уже огромное везение. Боюсь, если бы мне пришлось проверять вообще всех девушек, которые исчезли или загадочно погибли двадцать лет назад, то их было бы, как минимум, несколько сотен.

— И что думаешь делать, когда выяснишь, кто из них твоя Джерри? — уточнил Даймонд.

Я пожал плечами.

— Вначале познакомлюсь с семьями, попробую понять, что могло толкнуть её на то, чтобы стать агентом сигма-класса. Если это деньги, то постараюсь помочь, хотя сомневаюсь, что дело в них. Я предлагал ей расторгнуть контракт в пользу генерала Хестера, но Джерри отказалась. Думаю, тут есть что-то ещё. В любом случае, я обязан ей жизнью и хочу вернуть долг.

О том, что три из шести Дженнифер в списке Джоржуа на момент исчезновения были замужем, я старался не думать.

— Ой ли? Дарр, я тебя не узнаю. Ты ещё ни разу не рыл носом землю так плотно из-за того, что кому-то там что-то должен. Признавайся, Джерри вошла в твой ближний круг?!

Я отвёл взгляд от голограммы. Даймонд забавлялся, задавая этот вопрос, а вот мне было не до веселья. Конечно, можно было бы спрятаться за формальным ответом «это невозможно, вот если бы от Джерри исходили бета-колебания…», но я не хотел врать другу. Не знаю, ближний круг это или нет, но она давно уже мне очень дорога. А после злосчастного мероприятия в Академии мне теперь ещё и по ночам проникали в мысли совершенно неподобающие сны с её участием. Первый раз я пытался себя уверить, что это отсроченное действие афродизиака Флоранс, но, к моему величайшему сожалению, ни одна дрянь такого рода не действует месяцами напролёт.

Внезапно Даймонд прекратил раздражающе лыбиться и спросил крайне серьёзно:

— Дарр, а ты не думал сказать Джерри, как к ней относишься?

Я покачал головой.

— Она ясно дала понять, что не заинтересована в отношениях. Любое моё действие, превышающее формат «владелец контракта и его сигма» будет давлением на Джерри. Ей придётся подчиниться мне, хочет она того или нет. Более того, не сомневаюсь, что Маркеланн так натренировал своих агентов выполнять любое желание клиента, что я даже не пойму, как Джерри ко мне относится на самом деле. Именно поэтому я хочу вначале освободить её от влияния Особого Отдела, а уже после этого действовать на свой страх и риск.

Даймонд невнятно хмыкнул.

— Что ж, надеюсь, ты разберёшься с результатами сыщика как можно быстрее. Желаю, тебе не затягивать с этим.

— Я понимаю. — Кивнул. — Но действовать раньше срока считаю неправильным. Принуждение и имитация чувств со стороны Джерри — не то, что к чему я стремлюсь.

Какое-то время мы ещё поговорили с Даффи. Даймонд посетовал, что Дебора отказывается знакомить его с тем, кто вошёл в её ближний круг. На этом моменте в канале появились помехи, и пришлось прервать связь. Я отдал «Тигру» команду завершить разговор и бросил взгляд в иллюминатор. Так уж получилось, что мой маршрут проходил как раз мимо Зарины. Вообще-то я летал по этой трассе за последние полгода часто, скорее, даже очень часто. Вот только посадку на поверхность планеты я позволял себе не чаще, чем раз в тридцать-сорок дней.

— Мы летим дальше или совершаем посадку? — по-деловому уточнил «Тигр».

Я задумался. После решительного отказа Джерри от каких-либо отношений мне стало тяжело находиться рядом с ней. Я не чувствовал себя вправе навязывать своё общество и внимание, понимая, что на самом деле хочу получить от Джерри гораздо больше, чем тёплую улыбку и задорное «рада тебя видеть, Даррен!»

Однако девушка, ещё будучи на Цварге, очень чётко сформулировала, что не стремится к отношениям. И Джерри определённо не относилась к той категории женщин, которые произносят «нет», когда имеют в виду «да». Я достаточно время наблюдал за ней исподтишка, чтобы понять, что она действительно не позволяла себе заигрывать ни с кем из кадетов, чётко придерживалась субординации и пресекала любой флирт на корню. Пожалуй, та сцена с лейтенантом Раймоном на главной станции стала единственным исключением из правил поведения адъютанта.

Чем больше я об этом думал, тем больше склонялся к тому, что либо Джерри кто-то попросил надеть то вызывающее золотое платье и пофлиртовать с ларком, либо я просто чего-то не понял. Первый вариант меня не устраивал тем, что в таком случае «кем-то» мог быть лишь Особый Отдел, что автоматически означало, что ушлый Марко затеял двойную игру. Вероятно, генерал Хестер уже обратился к нему, а старый лис, несмотря на наши приятельские отношения, всегда ставил деньги превыше всего. К тому же и Маркеланн, и Хестер — оба относятся к расе пикси, а о взаимовыручке и мужской солидарности мужчин с шестью руками ходят легенды. Всё-таки матриархат на их родной планете дал весьма ярко выраженный побочный эффект.

Второй вариант — я что-то неправильно воспринял — тоже вполне вероятен. Сама Джерри застала меня с Флоранс в более откровенных позах и ведь за всё время ни разу не обмолвилась на мой счёт.

Я вздохнул и вновь посмотрел в иллюминатор. Сине-зелёная планета с мягкими лиловыми и нежно-коралловыми разводами притягивала взгляд. Нет, не красотой, хотя эти потрясающие цвета определённо заслуживали внимания. Больше всего меня притягивала маленькая светящаяся точка на берегу океана, ведь я точно знал, что это временный лагерь, где сейчас находится девушка с карамельными волосами и глазами цвета первой весенней зелени.

«Тигр» каким-то образом понял меня без слов. Он просто изменил маршрут и устремился к той самой слабо светящейся точке.

— Дружище, — обратился я к бортовому компьютеру, — давай только на этот раз тайно приземлимся в паре километров от лагеря? Включи проекционный экран и заглуши двигатели, как только получится. Разрешаю выкинуть парашют.

— Вас понял, адмирал Нуаре, подлетим максимально бесшумно. Могу вообще в паре десятков километров сесть.

— Нет, это будет чересчур. Я просто хочу иметь возможность подойти к лагерю и уйти незамеченным.

— Понял, — вновь повторился «Тигр».

Пока мы разговаривали, истребитель вошёл в атмосферу Зарины, а затем стал снижаться. Выкинутый парашют неслабо тряханул корабль, и я даже вспомнил, почему в Космофлоте им так не любят пользоваться. Как средство торможения и планирования — отличное и практически бесшумное, а вот комфорта от него не дождёшься. Плавно притормаживать на обратной тяге двигателей куда приятнее.

«Тигр» шустро опустился в невысокие джунгли и разблокировал двери. После не самой мягкой посадки я поскорее выбрался из кабины и с наслаждением ощутил почву под подошвой ботинок. Меня всё ещё немного штормило, а поэтому вместо того, чтобы двинуться напрямую к лагерю, я решил пройтись к морю и унять неприятное чувство, когда содержимое желудка раздумывало, а не выбраться ли ему наружу.

Серебристые луны Зарины быстро отвлекли от неприятных ощущений, морской бриз наполнил лёгкие тёплым влажным воздухом с отчётливым солоноватым привкусом свободы. Мысли как-то сами собой унеслись, и перед глазами возник образ Джерри. Мне вдруг подумалось, что я безумно по ней соскучился. Почудился еле ощутимый цветочный аромат персиковых деревьев, смешанный с нежным запахом фруктов. Лишь когда к композиции ароматов добавился совершенно чуждый запах влажного мха, с которым органы восприятия колебаний всегда ассоциировали страх, я понял, что чётко ощущаю эмоции Джерри, а не просто вспоминаю её. В том, что это именно Джерри, а не кто-то другой, я почему-то не сомневался ни секунды.

Инстинкты сработали быстрее, чем я успел всё обдумать. Тело бросилось вперёд туда, откуда до меня доносились чувства адъютанта Клифф — в воду. Мгновение — и я уже ныряю в толщу воды, чтобы увидеть, как огромная медуза всеми своими щупальцами тянется к Джерри. Девушка старательно пытается выпутаться, но её руки то и дело соскальзывают со склизких отростков морского гада, что в силу преобладания количества конечностей всё-таки утягивает адъютанта на дно. Персиковые эмоции девушки по глубине и частоте сопоставимы с ударом смычка по натянутым струнам скрипки.

*** сигма-агент Джерри Клифф

Я справлялась. Я честно справлялась. Эта тварь не жалила и не кусалась, я не нашла у неё ни пасти, ни глаз, ни органов дыхания. Если честно, я вообще не поняла, что она от меня хочет. Но воздух неожиданно начал заканчиваться. Чем больше я боролась, тем сильнее ощущала, что просто не успею выбраться из лап этой гигантской медузы. Меня начала обуревать паника. Швархи побрали, почему я не включила индуктор колебаний для отпугивания морской живности? Почему не взяла с собой хотя бы нож?! Ладно, с бластером купаться действительно странно, но складной нож… Могла же взять!

Хороша же я! Представляю, какое лицо будет у Маркеллана, когда он узнает, что агент сигма-класса поверила в свою неуязвимость и умерла от рук, то есть от тентаклей, подводного существа, глупо задохнувшись в прибрежной зоне. Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно.

Лёгкие уже горели огнём, а руки плохо слушались. К тому же я чувствовала, что двигаюсь под водой непозволительно медленно. Благодаря силе я с лёгкостью выпутывалась из щупалец, но их было слишком много, и всё чаще и чаще пальцы стали соскальзывать. Вот — я отмотала и даже умудрилась оторвать кончик щупа гадины, что обвила мою талию, сделала гребок навстречу поверхности, и вот — на лодыжку снова закинули склизкое лассо.

Да чтобы тебя твои сородичи вот так на лоскуточки порвали… Что ты вообще такое, медузина беззубая?! Что тебе от меня надо?

В ту секунду, когда я почувствовала, что воздуха катастрофически не хватает, что-то мелькнуло позади медузы, и в следующий момент она ослабила все свои путы. Я настолько испугалась, что в потасовку затесался более крупный подводный хищник, что на миг замерла. Этого мгновения мне хватило, чтобы распознать в третьем участнике схватки… цварга.

Что? Но как? Откуда? Неужели кто-то из кадетов?! Я не знала, радоваться или плакать, ведь теперь выходило, что тварь вот-вот сосредоточит всё своё внимание на мужчине и будет пытаться утопить его! Страх за себя молниеносно трансформировался в страх за неизвестного спасителя. Погибнуть самой в водах Зарины казалось не такой уж ужасной участью, всё-таки психологическая подготовка Особого Отдела сказывалась, но вот мысль о смерти цварга, что только что отважно ввязался в схватку, казалась не просто кощунственной — выворачивающей душу наизнанку. Сама мысль о том, что мужчина может погибнуть, захлебнувшись под водой, приносила почти ощутимую физическую боль.

Перед глазами заплясали цветные мушки, руки свело сильнейшей судорогой, которая волной распространилась от горящей грудной клетки до самых кончиков пальцев. Мне пришлось в несколько неуклюжих гребков достичь поверхности, чтобы сделать глубокий вдох, немедленно перешедший в спазматический кашель. Организм всеми силами пытался как можно быстрее восстановить количество кислорода в крови.

Всё это время краем зрения я продолжала наблюдать за неравным боем сквозь толщу воды. В такое время суток разглядеть что-либо было крайне сложно, однако я видела примерные очертания. Медуза раз за разом тянула свои щупальца к цваргу, но хвост с острым щипом не дал ей обвить тело нового соперника так же просто, как моё. Меня трясло от осознания, что сейчас кто-то может погибнуть из-за меня. Мне показалось, что цварг не справляется. Сразу четыре толстых полупрозрачных щупальца потянулись в сторону мужчины.

Я подняла голову и судорожно сделала пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы провентилировать лёгкие, и бросилась на подмогу. Однако в тот момент, когда я нырнула, тело гигантской твари внезапно обмякло, многочисленные щупальца прекратили мельтешить перед глазами, мелькнул синий с золотом мундир Космофлота. Короткий миг — и я встретилась взглядом с Дарреном.

Волна яркой незамутнённой радости затопила сознание. В голове мелькнули мысли о том, как он здесь оказался, давно ли пребывает на Зарине и почему не сообщил о своём прибытии. Даррен! Это он?! Неужели зрение не обманывает меня? Мужчина мощными и чёткими гребками за считанные секунды оказался напротив, а затем подчёркнуто медленно обвёл моё обнажённое тело взглядом. В аметистовых радужках разлилось тягучее, как вересковый мёд, острое, как жгучий перец, и тёмное, как первозданный космос, желание.

Я всегда думала, что любовь — это светлое и тёплое чувство, которое согревает, поддерживает и дарит спокойствие. Я никогда не могла представить себе, что это чувство может быть настолько обжигающим. Первое касание губ Даррена стало подобно удару молнии, что пронзила электрическим током всё тело. Его поцелуй оказался смерчем, что внезапно обрушился на разум, прошёл насквозь и перевернул вверх дном все эмоции и многолетние сомнения. Короткий импульс по коже. Чистый и неразбавленный, как кокаин, адреналин в крови.

Не знаю, как мы добрались до мраморных камней. Не помню, как адмирал разделся. Я делала вдохи, а Даррен похищал выдохи, разрешая лишь стонать в твёрдые обветренные губы. На языке поселился солоноватый привкус счастья — это были то ли слёзы, то ли море вокруг… Страх за Даррена перерос в какое-то неистовое, почти животное желание, а похоть в глазах мужчины окончательно снесла все внутренние запреты. Его язык так порочно скользил во мне, что от одних только поцелуев я почувствовала, что теряю обладание и безумно хочу большего. Хочу более мощных и сильных прикосновений. Хочу всего Даррена. Хотя бы раз в жизни! Завтра буду сожалеть, завтра буду кусать губы от досады, всё завтра!

Крупные ладони с шероховатыми мозолями заскользили по спине, очерчивая позвонки. Жар от рук проник сквозь кожу и сконцентрировался внутри живота. Где-то на краю восприятия море шумело, облизывая бёдра. Вселенная, если мне это снится, то я не хочу просыпаться!

Даррен усадил меня на тёплый камень, широко развёл колени в стороны, скользнул шершавыми пальцами по икрам и встал между моих ног. Его напряжённый и горячий ствол коснулся меня, вызвав сдавленный всхлип. Внутри всё давно уже сжалось от всепоглощающего желания принадлежать этому мужчине. Безумно хотелось воскликнуть: «Почему же ты медлишь, Даррен?!» Словно услышав мои мысли, тяжело дыша, цварг чуть отстранился и посмотрел, прищурив глаза неповторимого оттенка:

— Джерри, какая же ты красивая и невероятно пахнешь…

— Тс-с-с… — Я приложила палец к мужским губам.

— Но я хочу сказать, что всё это…

«… лишь разовое увлечение», — мысленно закончила про себя. — «Знаю. Всё знаю. Такие, как ты, не соединяют свою жизнь с такими, как я. Да и нет у меня права выбирать».

Слышать эти слова категорически не хотелось. Я понимала, что как честный мужчина, Даррен хочет предупредить о характере отношений, несмотря на крепкое желание, неоспоримо упёршееся мне между ног. Он всё ещё благородно даёт мне шанс отказаться. Отступить. Решительно мотнула головой, показывая, что не собираюсь об этом говорить. По крайней мере, не сейчас.

— Потом, всё потом.

Даррен собрался сказать что-то ещё, но я закинула руки за его голову и, еле касаясь, провела языком по крепкой мужской шее от впадинки у ключицы до мочки уха.

— Я хочу тебя. Здесь и сейчас.

Шепнула, одновременно скользнув подушечкой пальца по шелковистой коже члена, а затем крепко обхватила ладонью каменный ствол у самого основания.

— Как же давно я мечтала это сделать… — признаюсь мужчине в собственных фантазиях. Рука сама самой двинулась вверх, а потом вниз. — Вот так, чтобы прощупать все выпуклые вены.

Вверх и вниз.

— Вот так, чтобы выступила жемчужная капля, и я могла её слизнуть.

Вверх и вниз.

— Вот так, чтобы иметь возможность тебя потрогать везде…

Сдавленный рык, хриплые проклятия в мой адрес и обезумевший взгляд неожиданно взрываются в груди жёлто-оранжевым фейверком. Я думала, что уже не могу быть счастливее, оказывается, нет, могу. Я перемещаю ладонь выше и накрываю бархатную головку, в этот момент цварг вновь превращается в ураган по имени Даррен. Он резко опрокидывает меня на валун. Я ожидаю наполнения, и оно приходит, вот только не от того органа, который я сжала в последний момент, а от наглых и очень ловких пальцев, что затанцевали внутри. Голова откинулась, поясница прогнулась, море зашумело ещё громче, точно профессиональный шпион, скрывая наши действия ото всего мира.

Даррен хочет меня так же сильно, как и я его. Я ощущаю это в движениях его умелых и дерзких пальцев; в ласковых, но напористых поцелуях, которыми он покрывает мои бёдра; в частом и сбившемся дыхании. Я чувствую себя шлюпкой, что несётся на волнах страсти и мечтает разбиться о прибрежные скалы. Я чувствую себя утопающим, что остро хочет глотнуть свежего воздуха. Меня засасывает в воронку дьявольского удовольствия. Короткие вздохи рваными клоками вылетают из лёгких. Солёные брызги попадают в рот и нос. Волны, словно соревнуясь с цваргом, жадно облизывают стопы. В тот момент, когда я чувствую, что близка к разрядке, я всё-таки приподнимаюсь на локте и отрывисто выдыхаю:

— Дар-рен…

«Эта ночь была бы воистину великолепна, если бы ты подарил мне себя целиком». Слова вертятся на языке, но произнести я их так и не смогла, потому что звезды и серебристые луны на небосводе внезапно закружились, а тело пронзила сладкая судорога. Я буквально захлёбываюсь в собственных эмоциях и теряюсь в мучительно сладких ощущениях. Шквалистый ветер наслаждения беспощадно разбивает одинокую шлюпку о скалы. Утопающий делает свой последний вдох перед самой желанной смертью. Ещё никогда мне не было так хорошо! В мыслях поселилась абсолютная пустота и неожиданное желание продолжить. Отдышавшись, я с вызовом смотрю в потемневшие глаза цварга и вижу, как это буквально сносит все предохранители. Даррен, как всегда, понимает меня без слов.

На этот раз адмирал заменяет дерзкие пальцы крупным и горячим членом. Он действует плавно, но чётко и размашисто, постепенно превращаясь в тугой поршень. Я вскрикиваю, когда он входит в первый раз, но Даррен ловит крик губами, а затем и вовсе начинает двигаться как одержимый, неистово вдалбливая в камень, но одновременно с этим шершавые ладони начинают сводить меня с ума, нежно лаская спину, трогая ягодицы и грудь.

Шлепки и влажные звуки тонут в шуме прибоя. Наше дыхание — одно на двоих. Солёный воздух давно смешался с собственным ароматом Даррена — свежей хвоей и смолой. Адмирал ускоряет толчки, а я в ответ царапаю мускулистую спину, требуя брать меня ещё глубже, ещё сильнее, ещё ненасытнее. В какой-то момент меня начинает сотрясать острый головокружительный оргазм. Пальцы на ногах подгибаются, горло сводит сильнейшим спазмом. Я хриплю, потому что уже нет сил кричать. Разве может быть так восхитительно сладко? Так нежно-волшебно?

Я встречаюсь с расплавленным золотом в аметистовых радужках и понимаю: может. Ещё как может. Даррен усмехается уголком рта, обозначая, что всё это было лишь прелюдией, проводит пальцами по мокрым волосам и переворачивает меня животом на тёплый камень. Древний, как сама Вселенная, танец двух тел продолжается, а я ловлю чистый кайф. Как же хорошо… Лишь бы эта ночь никогда не прекращалась…