Часть III. Глава 8. До свидания, адмирал Нуаре

сигма-агент Джерри Клифф

Я с удивлением пересматривала короткую видеозапись, оставленную самой же себе в тот момент, когда мне ещё не стёрли память.

«Ты приняла это решение самостоятельно, на тебя никто не давил. С адмиралом Дарреном Нуаре тебе лучше не видеться и никак не пересекаться. Скорее всего, он будет добиваться встречи. Правильнее всего будет сказать ему лично, что контракт разорван. Аудиосообщение ты ему уже посылала. Джерри, поверь, так надо. Не соглашайся ни на какие компромиссы, просто скажи, что больше не хочешь быть его сигмой. Это очень важно».

Я остановила запись и перемотала её, тщательно всматриваясь в мельчайшие сокращения мышц на собственном лице. Как же неестественно видеть запись, оставленную из прошлого, и совершенно не помнить, как ты это сделал! Однако признаков лжи нет, правда, и страха тоже. Скорее… Печаль? Запись ведётся из кабины небольшого таноржского истребителя, скорее всего «Тигра» или «Ястреба», они очень похожи. Посторонних нет и быть не может, вся кабина хорошо просматривается. Признаков давления чужой воли не наблюдается. Хм… Даже если кто-то и заставил меня сделать данную запись, то он провернул свою затею просто виртуозно. Хотя кому может быть выгодно, чтобы я разорвала контракт с адмиралом Нуаре? Пожалуй, только Особому Отделу и будущему владельцу, что снова возвращает к организации, на которую я работаю. Однако ни Элизабет, ни док и словом не обмолвились, что у меня на коммуникаторе есть такая запись. Если бы я не стала тщательно перепроверять память устройства, то не увидела бы её. Итого получается, что к данному видео Особый Отдел не имеет никакого отношения. Я сделала эту запись добровольно.

Потёрла гудящие виски, пытаясь уложить в голове всё по полочкам… Как же это неприятно, когда гуманоиды вокруг знают о тебе больше, чем ты сам! Однако очевидно, что я действительно по каким-то причинам захотела стереть себе память. Признаться, слова Элизабет о предыдущем владельце контракта меня напрягли, и я не могла поверить в эту историю до последнего. Внутренний голос твердил, чтобы я до конца не верила никому в Особом Отделе, но факты говорили сами за себя. Да и беременность не придумаешь на пустом месте. Всё указывает на то, что я хотела избавиться от неприятных воспоминаний и начать всё с чистого листа.

Я села на наклонную доску для качания пресса и посмотрела в зеркало на свой пока ещё плоский живот. Уже через три или четыре месяца вместо кубиков у меня будет небольшая округлость… Андрэ сообщил, что срок пока небольшой, и живо заинтересовался беременностью, когда я намекнула, что планирую оставить ребёнка.

Правда об этом решении я ещё никому не говорила, но время есть. Надо тщательно обдумать условия контракта… Очевидно, что Особый Отдел поставит мне невыгодные условия из-за вынужденного декретного отпуска, в котором я не смогу работать как полноценная сигма. Что ж, самое время вспомнить навыки работы с роботами и попробовать договориться на год работы в качестве тау-агента, а по вечерам можно делиться опытом с новичками на «Безымянном».

Прикрыла глаза, пытаясь представить себе, каково это будет — держать на руках меленького цварга с очаровательным хвостиком или девочку-цваргиню. Почему-то ненависти к отцу ребёнка я совершенно не ощущала, скорее наоборот, внутри груди густым сладким мёдом разливалось тепло, когда я думала о крошечной жизни. Это же такое чудо, что у меня получилось забеременеть! Даже мой юный возраст не пугал, в душе я чувствовала, что давно готова к этому шагу. Может быть, я действительно отказалась от воспоминаний потому, что хотела этого малыша, но боялась после рождения видеть в нём его отца?

— Джерри, привет! Как себя чувствуешь? Почему ты здесь? — Голос окрикнувшей издалека Элизабет вывел из размышлений.

Я приветственно кивнула.

— Да что-то душно в каюте, вот решила прогуляться по кораблю. Совсем забыла о том, какой здесь шикарный спортивный зал. — Указала на ряд эллиптических тренажёров, досок для качания пресса, турников и силовых станций со свободными весами. — А главное – пустой.

«И в нём хорошо думается», — добавила мысленно. Память подсказывала, что когда-то я действительно любила именно это место. Не каюту, не полигон, не семинарные комнаты, а вот этот зал с железками, что находится через стенку от бассейна.

Кисточка на хвосте эльтонийки нервно дёрнулась.

— Джерри, послушай… — Было видно, что агент пси-класса переживает. — Ты же не изменила своего мнения? Ну, насчёт работы на генерала Хестера?

Я вскинула на собеседницу удивлённый взгляд.

— Не изменила.

Эльтонийка выдохнула. Как бы она ни пыталась скрыть своего облегчения, оно не укрылось от меня.

— Это хорошо. Тогда скажи это, пожалуйста, адмиралу Нуаре. Он очень злой и вот-вот будет здесь. Угрожал пустить по «Безымянному» серию ударов, если мы откажемся предоставить возможность поговорить с тобой лично. Конечно, нашему кораблю ничего не будет, но вспышки будут видны издалека, а мы как раз пролетаем недалеко от…

Я больше не слушала Элизабет, потому что зрение сфокусировалось на мужчине, что уверенной и быстрой походкой шёл прямо к нам. Его присутствие здесь было подобно рождению сверхновой звезды — настолько невозможно было оторвать от него взгляда. Я жадно его рассматривала и силилась вспомнить хоть что-то, но память упорно молчала.

Цварг был определённо красив, хотя в коротких волосах мелькали серебристые пряди, указывающие на немалый возраст этого мужчины. Как я и предполагала недавно, он оказался существенно старше меня, вот только назвать его «страшным» язык не поворачивался. Адмирал шёл с идеально ровно осанкой, какая бывает только у военных, чётко печатая шаг и не размахивая руками. Его движения были скорее скупыми, но при этом не лишены какой-то завораживающей хищной плавности. Мой пульс заметно участился.

Шаг, ещё один шаг…

Огромные, больше, чем я смутно помнила, какие бывают у этой расы, обсидиановые рога привлекли моё внимание. И здесь Элизабет не соврала. Похоже, как менталист этот цварг очень силён. Чем ближе подходил мужчина, тем больше деталей я могла рассмотреть и почувствовать его ауру. На лице застыла маска, но я была готова поклясться, что мужчина очень зол, если не сказать взбешён. По спине пробежалась толпа мурашек, а удары сердца уже отдавались где-то в горле.

Ещё один шаг, ещё…

Напротив замерли невероятно яркие аметистовые глаза с золотыми, точно у кленового листа, прожилками. Нос с небольшой горбинкой, чётко очерченные губы, твёрдая линия подбородка. Мельком отметила, что у незваного гостя интересная внешность, необычная даже для цварга. Невольно в голову закрался вопрос о том, зачем вообще такому мужчине как адмирал Даррен Нуаре понадобилось оказывать на меня эмоциональное давление. Если бы не желваки, ходящие по широким скулам, резко сжимающиеся и разжимающиеся кулаки и кончик хвоста, что прочертил глубокую борозду в полу, я бы смело могла сказать, что незнакомец производит приятное впечатление. Но, как говорится, дети не берутся из кратеров и вулканов. Я беременна. Генетический тест показал, что ребёнок по расе будет цваргом, и всё это время я работала сигмой именно на адмирала Нуаре. У меня нет ни единой причины не доверять словам Элизабет.

— Отдайте мне Джерри, — прорычал цварг так низко, что на руках волоски встали дыбом.

— Простите, адмирал Нуаре. — Элизабет шагнула вперёд и заслонила меня собой. — Насколько нам известно, контракт был расторгнут. Джерри больше на вас не работает.

— Я хочу услышать от неё это сам! Лично! — взревел взбешённый цварг.

Миг — и острый взгляд фантастических аметистовых радужек, словно заряд из мощнейшего бластера, пронзил насквозь. Я почувствовала, что не могу сказать ни слова. Горло свело спазмом. Шварх, почему меня так сильно накрывает, когда этот мужчина рядом?

— Джерри! — Мужчина схватил меня обеими руками за плечи и потряс. Меня укутало ароматом хвои и древесной смолы. — Умоляю, скажи, что всё это – неудачная шутка! Скажи, что они просто промыли тебе мозги! Малышка, ты же моя сигма, моя помощница, мой адъютант…

— Простите. — Я с трудом совладала с собой и уняла неожиданную дрожь в теле. Почему-то прикосновения мужчины мне показались обжигающими, а запах невероятно знакомым. Возможно, это реакция тела на бывшее ментальное вмешательство? Кто знает. — Адмирал Нуаре, мой куратор права. Договор между нами разорван. Я больше не собираюсь на вас работать. Это моё окончательное решение.

Зрачки цварга расширились и, кажется, он перестал дышать. Несколько секунд сильные пальцы с мозолями всё ещё крепко удерживали меня, а затем хватка внезапно ослабла.

— Хорошо. Я всё понял, Джерри. Извини меня, если чем-то обидел. До свидания.

Адмирал резко развернулся и, не глядя ни на кого, так же быстро удалился. Всё то время, что мужская спина виднелась в холле «Безымянного», я не дышала. Внутри все органы скрутило сильнейшей судорогой. У меня получилось вдохнуть лишь тогда, когда адмирал Нуаре завернул за угол.

— Ты молодец, Джерри. Молодец! — Элизабет крепко обняла, подойдя сзади. — Ты уже большая девочка, и у тебя есть мы. Мы справимся.

Эльтонийка убаюкивающими движениями гладила меня по спине, а я вместо того, чтобы успокоиться, чувствовала разворачивающуюся сосущую пустоту в грудной клетке. Сверхновая звезда переродилась в чёрную дыру. Так бывает.

Почему-то страшно хотелось плакать.