Часть I. Глава 7. Логово трасков

адмирал Даррен   Нуаре

Адская  боль  разливалась   по   всему  телу,   раскалёнными   иглами  вонзалась  под  кожу   и   выворачивала  все   органы   наизнанку.  Минута   за   минутой,  час   за  часом,   день   за   днём. Высокая температура, голод, ожоги, зловоние и низкое содержание кислорода в воздухе были наименьшими из зол по сравнению с отчаянием, животным ужасом и страданиями, что жидкой лавой разливались в воздухе и пронзали тело насквозь. Меня прикладывало мощной волной бета-колебаний рабов, которые умирали в соседних клетках в каких-то считанных метрах от меня. Я не мог ни есть, ни спать, ни дышать. Каждый их вздох, каждый стон, каждая мысль впивались в меня. Голова раскалывалась и отказывалась ясно соображать. Да уж, если кто-то и мог изобрести пытки для цваргов, обладающих повышенной регенерацией и плотностью тканей, то это были именно гнусные траски.

Из-за темноты и постоянно подкатывающих к горлу волн тошноты я не мог рассмотреть подошедшего, но почувствовал его по мерзкому привкусу гнилья, перекрывшему все остальные эманации вокруг.

— Аль-ир-Норбед, — прохрипел я, — переведи меня в другую клетку, подальше от этих рабов. Я могу быть тебе полезным, добывать руду столько, сколько добывает десяток кейтерцев. Зачем ты меня держишь здесь?

Зрение не давало чёткой картинки, но зато её предоставляли другие органы. Когда я произнёс эту фразу, в воздухе резко завоняло палёной шерстью и сероводородом. Злорадство. Искреннее, неподдельное злорадство. Как и всегда, вместо того чтобы ответить, этот рептилоид проигнорировал вопрос.

— Я принёс тебе еду.

Пластиковая тарелка звякнула о каменный пол где-то справа. Прищурившись, в свете аккумуляторных светильников я смог различить несколько кусков сырого мяса питона и серый лишайник. Даже если бы меня не мутило от эмоций рабов, я всё равно к этому бы не притронулся. Вселенная, неужели траски такие тупые? Оттолкнул ногой тарелку, пока меня не вырвало.

— Я цварг! Я чувствую их эмоции, переведи меня отсюда как можно дальше! Да хоть в саму шахту. В третьей клетке от меня у кейтерца открылось множество язв, он умирает, — пришлось приложить пальцы к вискам и опереться спиной на стену, чтобы произнести такую длинную реплику. Шварх, как же паршиво-то, в глазах всё плывёт.

Как и следовало ожидать, мою фразу вновь проигнорировали.

— Ешь, я сказал! Ты не должен умереть от голода! — прорычал вдруг траск совсем близко, и кожу на руке обожгло ударом хлыста.

Несколько секунд я прислушивался к ощущениям. Нет, не к ноющей ране, из которой хлынула кровь, совсем нет. В каком-то смысле переносить удары и ожоги собственного тела было даже легче, чем чувствовать боль других пленников. Я прислушался к тонкому, еле заметному аромату тмина. Так пахнет удовлетворение. Несмотря на то, что траск внешне недоволен, внутренне он испытывает удовлетворение.

— Ты меня знаешь? — неожиданно осенило меня, и я прищурился, чтобы рассмотреть в сумерках пещеры предводителя пиратов.

Конечно, я видел его и на голоизображении, но никак не мог припомнить, чтобы мы встречались раньше. Вместе с заданным вопросом от траска повеяло лёгкой досадой.

— Ты меня знаешь, — уже утвердительно повторил. — Так значит, это месть?

— И с чего же ты так решил, адмирал? — насмешливо поинтересовался Аль-ир-Норбед, но интонация меня не обманула.

— Ты сказал, что я не должен умереть от голода. Однако ты не хочешь перевести меня в другую клетку и разумно использовать в качестве рабочей силы. Ты главарь работорговцев, но лично приносишь еду пленному и при этом наслаждаешься его страданиями.

Несколько секунд стояла тишина. Раздавались лишь предсмертные хрипы из соседних клеток да харкающий надсадный кашель. В конце длинного, выдолбленного в камне коридора кто-то со стоном упал на голый камень, а ко мне пришла волна ненависти и желания умереть. Я стиснул зубы и попытался абстрагироваться от внешнего мира. Именно в этот момент траск внезапно заговорил:

— Ты должен умереть от эмоций, цварг. Медленно, мучительно, болезненно. От голода или жары будет слишком просто.

Несколько секунд ушло на то, чтобы собраться с мыслями и переварить услышанное. Оказывается, я всё-таки был прав. Это особо изощрённая пытка. Беру свои слова назад насчёт «тупых». Это, скорее, тянет на «оригинально».

— Почему? — только и смог выговорить, прежде чем закашлялся. Какой же здесь всё-таки дрянной и сухой воздух, даже для представителя моей расы.

— Я сразу узнал тебя по внешности, но когда ты представился, всё окончательно встало на свои места. Ты должен умереть так же мучительно, как и моя сестра.

Вселенная, что здесь происходит? Какая сестра? Я с женщинами не воюю.

— Я с женщинами не воюю.

Аль-ир-Норбед несколько секунд молчал, но потом всё-таки соизволил заговорить.

— Ладно. Говорю один раз и потому, что ты добровольно предложил свою жизнь в обмен на чужие. Восемьдесят два года моя семья очень сильно нуждалась в кредитах. Мы считались обедневшим родом на своей планете. Я и моя младшая сестра-близнец Ликрых-ир-Норбед покинули родную систему, чтобы попытать счастье во Вселенной и найти средства. Нас устраивали любые ресурсы, будь то редкие растения, животные или металлы. Хоть что-нибудь, чем можно было бы торговать с Федерацией. Мы с экипажем, состоявшим из слуг, только-только обнаружили эту планету и поняли, что здесь находятся бесценные залежи иридия. Моя сестра была очень предприимчива и образована. Она рассчитала, как можно пробурить коридоры в скалах, чтобы они не обрушились, построила схемы и даже нашла небольшое ущелье, через которое стало возможным попасть внутрь гор без специального оборудования. Так как она лучше переносила жару, чем я, Ликрых попросила оставить ей нескольких слуг, чтобы они помогли ей разрабатывать шахту и к моему возвращению добыли хотя бы чуть-чуть драгоценной руды. Я же должен был взять оставшихся слуг, вернуться на родную планету, сообщить о находке, убедить родственников потратить последние сбережения на горнодобывающее оборудование.

— И что случилось?

Пока Аль-ир-Норбед говорил, от него веяло вполне приемлемыми эмоциями тоски, но вместе с бета-колебаниями, доносящимися от соседних клеток, я чувствовал, что с трудом пребываю в сознании. Ещё немного — и отключусь. Необходимо было поторопить собеседника.

— А случилось то, — траск даже не разозлился из-за того, что его перебили. Наоборот, от грузной фигуры пахнуло мрачным удовлетворением, — что когда я вернулся, то обнаружил пустые ящики из-под иридия, мёртвых слуг и сошедшую с ума Ликрых.

— Что? Сошедшую с ума?

Траск поморщился.

— Я не знаю, как вы это называете, но когда я её оставлял, она была радостной и улыбающейся девушкой, полной надежд на светлое будущее. А когда нашёл её, то её руки постоянно дрожали, она лепетала бессвязные вещи и боялась собственной тени.

Прежде чем задать очередной вопрос, пришлось сглотнуть сухим горлом, так сильно меня затошнило от пришедшей волны ужаса из противоположной части коридора.

— И? Причём тут цварги и твоя месть?

— А притом, что это сделал цварг! И не просто кто-либо, это сделал Сириль Нуаре! Твой родственник!

Имя троюродного дяди эхом пронеслось у меня в голове. Что? Как такое возможно? Он всё-таки был здесь?

— Как ты это узнал? — произнёс сквозь сжатые зубы, чтобы не взвыть от боли. Пришлось даже опереться рукой на пол. Тот, кто ещё полчаса назад мучился открытыми язвами, всё-таки умер.

Траск несколько секунд смотрел на меня, явно наслаждаясь моей болью.

— Во сне, когда сестра забывалась, она всё время бормотала: «Нет, Сириль, прошу, не надо! Я отдам тебе весь иридий!» и «Нуаре войдёт в историю Космофлота, обещаю! Они поймут, что потеряли, но неужели ты хочешь, чтобы это произошло таким образом?» Твой проклятый родственник применил на Ликрых эмоциональный взрыв сознания!

В ушах громко застучало, а во рту поселился привкус железа. До сих пор я не обращал внимания, думая, что это отголоски чужих эмоций, но, только откашлявшись кровью, осознал, что кровь-то моя. Я собрал последние силы, чтобы спросить:

— И ты решил наказать меня за поступок Сириля восьмидесятилетней давности? Если твоя сестра недалеко, то я могу попробовать всё исправить и помочь ей. Конечно, прошло уже много времени, но если это был действительно эмоциональный взрыв сознания, то всё ещё можно попробовать изменить. Я сильный цварг, у меня получится.

— Нет, — Аль-ир-Норбед ответил внезапно жёстко. — Ничего не получится. Я убил Ликрых, чтобы она не мучилась. Она и так страдала почти четыре месяца, пока длилась моя поездка. Так что тебе тоже придётся умирать четыре месяца. Что касается тебя и Сириля, то считай, что я просто перенёс его наказание на тебя. Зуб за зуб, хвост за хвост, как говорят на моей родине. Когда я нашёл этого трусливого цварга, за гроши перепродающего иридий, добытый моей сестрой потом и кровью, его звездолёт взорвался слишком быстро.

С этими словами траск развернулся, показывая, что диалог закончен. Я успел лишь из последних сил прохрипеть вдогонку:

— Хорошо, допустим, я заслужил это, но кейтерцы? Зачем ты их похищаешь? Следуя твоей же логике, их семьи должны медленно и мучительно убить тебя.

И прежде чем потерять сознание, до слуха донеслось:

— Они лишь скот, который качественно выполняет работу. Кейтерцы даже в космос выходить не умеют, мне плевать на их семьи.

***

сигма-агент Джерри Клифф

От тревоги я чувствовала, как пальцы потеют, а ладони норовят соскользнуть с проклятых гладких камней. Здесь было душно, жарко и достаточно темно. В кои-то веки я мысленно поблагодарила Лоретт за физическую подготовку. Благодаря сотням часов, проведённым на искусственном скалодроме, я словно человек-паук ползла по неровному потолку пещеры, бесшумно зависая и задерживая дыхание, когда кто-то из трасков проходил снизу. К моему счастью, все рептилоиды пользовались обыкновенными аккумуляторными фонарями и предпочитали смотреть под ноги, а не на потолок.

К этому моменту в поисках Даррена я успела облазить уже несколько туннелей, которые время от времени незаметно расширялись и превращались в гигантские помещения. На верхнем, наиболее насыщенном кислородом уровне пираты устроили собственные вполне уютные гнёзда. Каким-то образом они принесли туда множество электрических приборов, среди которых я даже заметила несколько переносных холодильных установок и генераторов кислорода. Подобие общей кухни, спальные места, гостиная, сантехнический узел в отдельном ответвлении туннелей. Этот уровень оказался достаточно освещённым, да и интуиция подсказывала, что здесь я не найду Даррена, а потому, немного попрятавшись за углами, камнями и на потолке, я скользнула ниже.

Барометрический альтиметр с поправкой на состав местного воздуха показал, что я погрузилась внутри гор почти на один уровень с поверхностью, когда моему взору открылся узкий коридор и множество надсадно кашляющих и валяющихся нелюдей в узких проёмах за корявой решёткой. Все они выглядели обессиленными и истощёнными. Худые руки и ноги торчали в прорезях остатков одежды, у кого-то был прикрыт лишь пах, а кто-то был и полностью обнажённым. Некоторые лежали на полу в таком виде, что я сомневалась, что они ещё живы. Кто-то ютился по двое или даже трое в клетках.

Воздух здесь был существенно горячее, чем этажом выше, а ещё страшно воняло. Конечно, я не чувствовала этого запаха, так как только столкнувшись с отголоском вони, тут же активировала фильтры в маске, но тем не менее, даже смотреть на эти тела было противно. И всё-таки я прокрадывалась вдоль решёток, заглядывая внутрь каждой. Некоторые из заключённых, судя по пустым и безжизненным, устремлённым в стену взглядам, были мёртвыми или умирали. Кто-то протяжно хрипел, кто-то шёпотом просил воды, кто-то тихо плакал.

Это было жутко. Жутко и страшно видеть такое количество разумных существ, которых заперли в смрадных клетках со спертым воздухом на медленную и мучительную смерть. И неважно, что среди пленников я не увидела ни одного человека, цварга, миттара или эльтонийку. Это всё равно были разумные существа, пускай и не являющиеся гражданами Федерации.

Одна мысль о том, что Даррен где-то здесь, вызывала у меня заметный тремор рук. Всякий раз, когда моему взору в отсветах тусклых кроваво-красных фонарей представлялось валяющееся на полу тело, я вздрагивала, одновременно страшась и страстно желая, что передо мной оказался адмирал. Но выдолбленный в скале коридор с многочисленными клетками закончился, уносясь кривыми ступенями вглубь, а я так и не нашла Даррена.

Я вздохнула, повела плечами, пытаясь сбросить напряжение, и бесшумной тенью скользнула ещё ниже.

На этот раз лестница вела так резко и глубоко под землю, что мне пришлось несколько раз воспользоваться прихваченным баллоном со сжатым кислородом. Также пару раз я спешно спряталась за каменными выступами и опиралась на стену, чтобы дать пройти лёгкому головокружению. Температура воздуха значительно поднялась, и умный костюм уже справлялся с термоизоляцией и охлаждением не так хорошо, как двумя уровнями выше. Один раз я чуть не столкнулась с трасками, но, судя по всему, изнуряющий удушливый воздух негативно действовал и на самих рептилоидов, потому что они прошли мимо в каких-то двух или трёх шагах, не заметив меня.

— Эти кейтерцы неплохо переносят жару, но слишком тупы. Пока обучишь их всему, уже помирать собираются… — цинично произнёс уродливый траск, задев плечом камень в каких-то сантиметрах от меня.

Я затаила дыхание. Если меня обнаружат, то я не смогу помочь Даррену.

— Остальные пленники, конечно, умнее будут, — согласился с ним второй рептилоид, — но не протягивают дольше двух месяцев. Уже что только ни пробовали, даже на этаж под нами переводили, считай, в хоромы, а всё равно дохнут. Больше мороки с тем, чтобы трупы наверх поднять.

— Да, слабаки… — фыркнул первый, обмахиваясь портативным вентилятором.

Я до крови закусила губу, слушая мерзкий и совершенно бесчеловечный диалог. Единственное, что меня хоть сколько-то радовало, что среди всех заключённых, которых я видела в клетках, не было ни единой особи женского пола. Только мужчины. Прислушавшись ещё к паре-тройке диалогов, я поняла, что женщин и детей траски стараются перепродавать сразу же, как только появляется возможность. «В скалах и так тесно, места на нормальных работников не хватает», — посетовал один из чешуйчатых.

Обрывки фраз говорили о том, что траски не просто похищают корабли с разумными гуманоидами на перепродажу в качестве рабов, но и используют самых сильных пленных в качестве добытчиков драгоценного металла. Анализатор на запястье подсказал, что в скалах содержится большое количество иридия. Похоже, именно из-за него пираты развернули такую бурную деятельность, что, впрочем, неудивительно, ведь эта руда на любой планете Федерации ценится выше золота или платины.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, не столько, чтобы насытить лёгкие кислородом, чтобы просто успокоиться. И хотя я уже морально представляла, что увижу, когда коридор расширился, вновь почувствовала, как волоски на теле встают дыбом.

Множество мужчин в невыносимой жаре не покладая рук трудилось, добывая иридий. Красные потные лица, уродливые рубцы по всему телу, застарелые и свежие ожоги, волдыри, пенящиеся мозоли. Кто-то возился с деревянными палками, тщетно пытаясь отколупать кусочки каменных стен, кто-то выцарапывал их ногтями, а кто-то с перекошенной от боли гримасой работал инструментами. При такой температуре к ручкам последних наверняка было невозможно прикоснуться, не заработав ожог, я уже не говорю о том, чтобы крепко сжимать и делать какие-то осмысленные действия. Вся эта добыча редкого драгоценного металла напоминала мне рассказы о Карридо, но я была уверена, что даже там к осуждённым относятся куда человечнее.

Была здесь и бурильная установка, но одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, что тот, чья очередь наступает ею управлять, живым из кабины машины уже не выйдет. Слишком много теплопроводящих элементов, которые фактически сваривают сидящего за панелью управления заживо.

Прямо на моих глазах какой-то изнеможённый кейтер, больше напоминающий обтянутый кожей ходячий скелет, прикоснулся к каменной кладке, вскрикнул от боли, найдя иридий, и упал на колени. Жирный траск с довольным визгом буквально подпрыгнул к тому месту, где только что стоял несчастный, пнул его носком сапога под рёбра, брезгливо отпихивая от стены, и жестом указал двум другим гуманоидам, чтобы они вынимали из стены драгоценную руду. На первого кейтерца, начавшего харкать кровью и задыхаться прямо на глазах, никто не обратил внимания.

Я торопливо отвела взгляд и прикусила губу от отчаяния. Шварх! Надо найти Даррена и как можно скорее! А если и его вот так используют, как ищейку руды? Где же он? Где? Наскоро обшарив толпу несчастных, я убедилась, что в этой шахте его нет. Ещё несколько раз я поднималась и опускалась по соседним туннелям, пряталась за камнями и до рези в глазах вглядывалась в темноту, пытаясь найти Даррена.

Коридоры, камни, духота, клетки с заключёнными, шахты и снова угрюмые коридоры… всё проносилось передо мной словно в тумане. Это было похоже на бесконечный дурной кошмар, когда пытаешься проснуться, но всё никак не получается. Я понятия не имела, как много времени провела под землей, наручный коммуникатор раскалился и стал показывать неверные данные, впрочем, как и анализатор и несколько других приборов. Голова адски раскалывалась, в висках стучали отбойные молотки, во рту пересохло, взятая с собой вода из истребителя давно закончилась.

Два раза из носа начинала идти кровь, и даже запас кислорода в баллоне уже не помогал. В какой-то момент я поняла, что, даже несмотря на умную ткань костюма, собственная кожа давно противно чешется и зудит. Я ощущала себя змеёй, которая вот-вот скинет вторую кожу. Один раз меня всё-таки вырвало. К счастью, это произошло в каком-то тупике, где не было ни заключённых, ни хозяев этих жутких шахт. Я отстранённо подумала, что у меня наблюдаются все признаки теплового удара. С этой мыслью вколола себе уже пятый шприц стимуляторов и, увязавшись позади рептилоида, поднялась из наполненных болью и кровью катакомб на два уровня выше, к самому логову трасков.

С тихим отчаянием я кусала нижнюю губу, не зная, что делать дальше. Было слишком очевидно: все горы изрыты вдоль и поперёк многочисленными коридорами. Не имея перед собой карты этого муравейника, можно неделями бродить по закоулкам, пытаясь отыскать адмирала Нуаре. В глазах защипало, в горле запершило. Мой внутренний магнит говорил о том, что Даррен рядом. Я это чувствовала всеми фибрами души и в то же время не могла его найти. Скалы огромны, коридоров масса, он может быть где угодно и в каком угодно состоянии. Вселенная! Да всё то время, что я летела вначале в Академию, а потом сюда, он уже был здесь.

Я разглядела ещё один вход в коридор в дальнем от гостиной трасков закутке, хотела было туда сунуться, но рассмотрела на потолке несколько отметин от собственных ногтей. Я уже была тут, уже проверяла. Волна безысходности накатила на меня с головой. Шварх! Шварх! Шварх! Неужели я настолько бесполезна?! Неужели я не могу даже определить, где уже была, а где ещё нет?!

Именно в этот момент неподалёку раздался трескуче-сварливый голос траска.

— А я тебе говорил, что паршивый это обмен! — Несколько чавкающих звуков, будто рептилоид что-то проглотил, и далее последовало: — Где это видано — тридцать рабов отдавать за одного цварга?!

Сердце болезненно сжалось, когда рептилоид произнёс слово «цварг». Маловероятно, что в этом гнилом логове есть ещё один цварг помимо Даррена, по крайней мере, до сих пор я не видела никого из граждан Федерации.

— Ты сам прекрасно видел, что те рабы были скорее полуживыми. Женщины и дети, зачем они нам? Ещё неизвестно, сколько бы из них дожило до встречи с заказчиком. Потом снова вся эта морока с трупами… В космосе избавляться от них проблематично, если не рассчитать толком расстояние, то будут летать вокруг Архерана, что со временем может привлечь ненужное внимание, а тут на планете ещё выкапывать ямы надо у скал, чтобы не воняло. По-моему, весьма неплохая сделка получилась.

— Ну, а яхта?! Её-то можно было отстоять?

— Т-с-с-с, не кричи так, ещё Норбед услышит, несдобровать будет. А яхта, вон Тирхщ правильно отметил, всё равно вот-вот развалится, если техобслуживание не сделать. Проще захватить новый корабль, чем искать механика, специализированные масло и детали для угнанного звездолёта. Последний раз на Тортуге в космопорту с меня номер лицензии пытались стрясти! Прикинь?! На Тортуге! М-м-м… Эта новая партия курятины просто великолепна. Откуда она?

— Да на последнем катере целый зверинец оказался. Кажется, намеревался лететь в Федерацию, но мы вовремя перехватили прямо на самой границе.

— Класс! Ничего вкуснее не ел!

— Ха, можно подумать, мы за последние три месяца вообще ели что-то кроме змей и скорпионов…

— Ладно, хватит трепаться. Норбед велел навестить новенького и как следует шибануть его током, чтобы оклемался.

— Старенького, — рептилоид громко фыркнул.

— Да кто ж знал, что он так быстро загнётся? Норбед даже к шахтам его не подпустил… Вон предыдущая партия рогатых аж два года исправно служила, а этот какой-то хиляк. И шеф вокруг него почему-то на задних лапах скачет.

После этих слов я почувствовала, будто сердце остановилось. «Загнётся»? Что? Почему… и тут меня поразило молнией догадки! Несмотря на духоту, ледяной озноб прокатился вдоль позвоночника.

Как же я не подумала раньше? Даррен — цварг! Очень сильный цварг, которому более двухсот лет. Даже на Молниеносном только мне разрешалось жить поблизости от каюты адмирала, потому что кадеты и другие члены команды слишком шумные в плане бета-колебаний. Перед глазами всплыли картинки с множеством рабов, и мысль о том, сколько отчаяния и боли они транслируют в колебания, заставила меня сглотнуть сухим горлом. Ведь всё это эмоции, улавливаемые чуткими рогами цварга! Если отбросить недостаток кислорода и адскую жару, одни волны боли, помноженные на количество рабов, должны быть для Даррена настоящей пыткой. Даррен неоднократно говорил, что даже между лекциями на главной станции Академии старается делать перерывы, потому что в классах слишком много эманаций кадетов. Очевидно, что цварг теряет сознание, а эти изверги приводят его в чувства таким мерзким образом.

Пластиковая тарелка ударилась о каменную столешницу.

— Ладно, давай так: я один схожу вниз и пальну из электрошокера, но когда вернусь, чур, мне на две куриных ножки больше!

— На одну! За две сверх пайка я и сам готов пристрелить уродца!

— Имей совесть, мне ещё наверх подниматься…

Наверное, надо было дождаться и проследить за тем траском, что собрался «навестить новенького».

Наверное, надо было вести себя тихо и осмотрительно.

Наверное, надо было…

В ту секунду, как я услышала спор о том, кто будет бить Даррена, в жилах закипела кровь. На бесконечно долгий промежуток времени меня накрыла лавина безудержного гнева, сознание ушло куда-то в сторону, оставляя место лишь привычным движениям рук и ног. Удушающая волна отчаяния трансформировалась в ярость, утомлённый разум уступил место годами натренированным реакциям агента. В голове осталась лишь одна мысль: «найти Даррена и спасти его любой ценой».

Испуганный траск успел пальнуть по потолку и стенам, прежде чем я с силой вогнала кулак в его живот, обхватила рукой хребет и выдернула наружу. Раздался визг, быстро перешедший в предсмертные хрипы. Преследуемая инстинктами и жаждой мести, я дралась голыми руками. Эти рептилоиды перестали для меня быть разумными существами, они превратились в монстров, что пытали Даррена. Вокруг все напоминало сущий ад. Болезненный крики, выстрелы, шум падающих камней, обвалы стены, снова крики, но уже полные неподдельного ужаса. Похоже, далеко не все траски поняли, что вообще происходит. На моей стороне оказалось то, что пещера была плохо освещена, а коридоры между помещениями — слишком узкими.

Молча вычленив одного из говоривших трасков, я сломала ему руку, а затем приказала отвести к клетке с цваргом. Это был единственный рептилоид, которого я оставила в живых в том помещении, но ровно до тех пор, пока не увидела валяющегося на грязном каменном полу Даррена. Обилие незатянувшихся ожогов и ран говорило о том, что рептилоиды довели его до того состояния, когда не справляется даже хвалёная регенерация цваргов.

Траск, что показывал мне дорогу, внезапно вывернул ту самую сломанную руку, нагнулся к сапогу, чтобы вытащить бластер, но не успел этого сделать. Ребром ладони, словно гильотиной, я отрезала его голову, а затем выломала железные прутья клетки и вытащила Даррена. Я не чувствовала боли, не чувствовала веса адмирала, не чувствовала даже того, что какой-то ловкий траск всё-таки прострелил мне ногу в районе икры. Как будто кто-то ненадолго захватил управление моим сознанием и отдавал короткие, но ёмкие приказы телу, стараясь как можно скорее выполнить задачу. Похоже, мои эмоции запустили что-то в умных наноботах, или же произошёл какой-то сбой. Всё это я понимала и оценивала мельком, как бы со стороны, а в душе радовалась тому, что у меня всё получается.

Два раза подъём перекрывал обрушившийся потолок, и приходилось срочно менять маршрут. Я шла, больше не скрываясь, не боясь, что хозяева шахт меня заметят. Но удивительное дело – никто даже не пытался в нас стрелять. В большинстве случаев одного моего взгляда хватало, чтобы рептилоиды с криками убегали в соседние ответвления. Кажется, многие из них уже нашли раскуроченные трупы своих сородичей. Возможно, залитый кровью костюм и горящий взгляд делал меня в их глазах монстром, но мне было всё равно.

Выход из пещер открылся внезапно. Ястреб, к моему искреннему удивлению, встретил нас полным молчанием. Он больше не задавал вопросов, не сообщал о том, насколько успел зарядить щит, даже не поинтересовался, ранен пилот или нет, хотя я была с ног до головы покрыта толстой коркой чужой крови.

Аккуратно, чтобы не потревожить Даррена, я положила его заднее сидение, закрепила клипсы ремня безопасности, установила капельницу с физраствором, понизила температуру внутри кабины и лишь после этого дала команду на старт. Мы взлетели уже достаточно высоко, прежде чем совершенно бесстрастным голосом я произнесла:

— Ястреб, сбрось, пожалуйста, всю взрывчатку, какая у тебя есть, на эти горы.

— Простите? — Говорят, роботы не могут быть потрясёнными. Но таноржские корабли, в отличие от всех остальных, оснащены развитым искусственным интеллектом.

— Что слышал. Сбрось всё, что есть на борту, на эти скалы. Хочу, чтобы от них ничего не осталось.

— Джерри, простите, я так понял, что внутри скал находятся гуманоиды. Большое количество… я так не могу. Это противоречит всем правилам техники, это же даже не самооборона, — растеряно протянул корабль.

Я вздохнула.

— Ястреб, я видела всех, кто есть в этих горах. Здесь нет разумных гуманоидов. Есть только рептилоиды, что похищают представителей других рас и используют рабский труд для своей наживы, а также послушный скот. Точнее, гуманоиды, которые ведут себя как скот и мечтают умереть как можно быстрее. Ты сделаешь им только одолжение. Рабы обречены на смерть в любом случае, они не выживут на этой планете, а взять с собой мы их не можем. Что касается трасков, то если ты не запечатаешь вход прямо сейчас, то за то время, пока сюда прилетят корабли Федерации, они успеют несколько раз убраться с планеты, а затем организуют очередное логово, но в другом месте. Это меньшее из зол.

Бортовой компьютер несколько секунд молчал, затем послушно мигнул лампочками и произнёс:

— Все заряды и взрывчатые вещества подготовлены. Прошу подтвердить команду активации.

— Подтверждаю, — повторила я, чувствуя себя бездушным роботом.

После того, как я отыскала еле живого Даррена, мои эмоции представляли собой выжженную равнину. Слишком долго я нервничала и переживала, слишком долго искала его и боялась потерять. Всё слишком. Мыслей и чувств на посторонних мне гуманоидов в сердце просто не осталось.

Огромные огненные грибы один за другим вспыхивали под днищем корабля и раскрывались, словно ядовитые тропические цветы. Такие же яркие и такие же смертоносные. Высокие скалы, ранее напоминающие извивающуюся змею, как в замедленной съёмке падали одна за другой.

— Куда теперь? На главную станцию Космического Флота? — спустя несколько долгих минут решился спросить у меня бортовой компьютер.

Я отрегулировала климат-контроль так, чтобы на Даррена дул поток свежего отфильтрованного воздуха и ответила:

— Нет, на Цварг, и как можно быстрее. Миновать космопорт, сразу в клинику №356.

После чего откинулась на спинку кресла, прикрыла веки и таки дала себе право почувствовать накопившиеся боль и усталость. Засыпая, с горькой усмешкой на устах я подумала о том, что сегодня Особый Отдел действительно гордился бы мной. Сегодня я совершенно осознанно выбрала меньшее из зол.