Глава 1. Первое задание

/Спустя 4 года/

Лёгкие горят огнём так, будто их вот-вот разорвёт, но это не мешает мне концентрироваться, а наоборот помогает. В последние годы только это и помогает мне… помнить.

Дженнифер Рэтклифф. Почему мне важно помнить это имя? Кто это? Дженнифер, Дженнифер… В памяти встаёт изящная темноволосая фигурка, которая зовёт меня завтракать. На стол уже накрыто, во всей квартире приятно пахнет яблочным пирогом. Девочка чуть младше шутливо отталкивает меня в сторону и усаживается на мягкий диванчик с громким возгласом: «Я первая! А значит, и кусок выбираю первой! Мне вон тот, с румяным боком». Женщина смеётся и отвечает: «У меня подгорело с той стороны. Диана, давай лучше корку обрежем, и я тебе черники вместо неё насыплю?». «Нет, хочу корочку, чтобы хрустело! Я что, зря бежала сюда?» – возмущается девочка и смешно морщит носик.

Квартира? Не каюта? Пирог? Не безвкусное синтетическое пюре? Откуда эти воспоминания? Кто эта женщина? Почему я не могу вспомнить ни её имени, ни лица?

Голова начинает кружиться от недостатка кислорода, но именно это и даёт мне новый толчок. Мама. Папа. Младшая сестра! Когда-то я могла нарисовать даже их лица, но сейчас помню лишь то, что они у меня есть. Точнее, были у Дженнифер Рэтклифф. Особый Отдел, не церемонясь, запрограммировал наноботов так, чтобы я забыла свою прошлую жизнь. И, возможно, у них это получилось бы, если бы не адмирал Нуаре. Его лицо я способна вылепить из гипса или глины с закрытыми глазами, даже если меня разбудят среди ночи. По иронии судьбы, именно адмирал Даррен, заключивший контракт на меня с Особым Отделом, является той самой тонкой связующей нитью с прошлым. Ведь мне никто не приказывал забывать его в той жизни, и я его знаю в этой.

Я чувствую, как верхняя часть туловища начинает непроизвольно подёргиваться в мелких судорогах – первый признак того, что в крови скопилось слишком высокое количество углекислого газа. С каждой секундой опасная концентрация растёт. Организм сам начинает пытаться избавиться от вредного газа – накатывающие конвульсивные сокращения мышц вокруг лёгких пытаются спровоцировать вдох свежего воздуха. Но это не то, что мне сейчас нужно, совсем не то. Колоссальной силой воли я подавляю эту судорогу и вновь погружаюсь в пучину воспоминаний.

…Много-много лет назад я читаю доклад с громоздкого планшета у огромной голограммы с многочисленными планетами Федерации Объединённых Миров: «… и командору Нуаре, таким образом, присудили звание адмирала Космического Флота». Несмотря на то, что детские голосовые связки уже устали, голос охрип, а пальцы дрожат от слишком тяжелого и неудобного планшета, который мне пришлось почти час держать на вытянутых руках, меня переполняет чувство восторга и гордости.

Я всегда восхищалась Космофлотом, защитившим нас в войну с трасками, но почему-то даже упоминание адмирала Нуаре вызывает во мне внутренний трепет. Эти эмоции проносятся сквозь года и не тлеют, а вместе с ним как сладкая вата во вращающемся барабане на тонкий прутик налипают другие чувства: любовь, тепло, забота, счастье… Растопленный сахар эмоций превращается в тонкие волокна облачков воспоминаний. В голове начинают мелькать различные картинки «хлопковой радости»: как меня забирают из школы и хвалят за пятёрки; как мы с сестрой катаемся на аттракционах, нам страшно и весело одновременно; как родители открывают бутылку шампанского в честь моего диплома по окончании университета; как Диана сообщает, что выходит замуж. Есть! Я вспомнила! Вспомнила!

С бешено бьющимся от волнения сердцем я выныриваю из бассейна и хватаю заранее приготовленную кислородную маску. Вдох.

– Четырнадцать минут сорок три секунды! Поздравляю, Джерри, ты установила новый рекорд, – сообщает тем временем мужской голос где-то позади. – Я уже стал подумывать, а не отрастила ли ты себе, часом, жабры, кто ж тебя знает?

Это Кевин – миттар по расе и один из лучших агентов бета-класса Особого Отдела, работающий на планетах с повышенной влажностью. Последнее время я всё чаще и чаще стараюсь попасть вместо тренировок с Лоретт на его занятия. Мне стало казаться, что пиксиянка слишком внимательно ко мне относится и может догадаться о моих намерениях и о том, что я научилась притуплять действие наноботов. Да, пришлось потратить несколько месяцев, но после прощания с Райаном я изо всех сил стала пытаться найти способ ослабить инородные частицы в организме. И я его нашла – когда мозг начинает испытывать нехватку кислорода, слабеет и действие наночастиц.

– Не думаю, что жабры мне пойдут, – отвечаю полушутя-полусерьёзно. Именно так и принято общаться среди агентов – никогда не поймёшь, то ли тебе сообщают правду, то ли очень тонко иронизируют.

Кевин неожиданно кивает.

– Да, Джерри, ты не миттарка, а потому жабры на твоей шее действительно будут выглядеть странно. Но могу дать совет: попробуй следить за сердцебиением. Если тебе удастся его замедлить, то, думаю, ты сможешь выгадать ещё минуту-полторы.

– Спасибо, Кевин, – произношу ровным тоном.

Кто на меня заключил контракт с Особым Отделом – секрет, и я этим нещадно пользуюсь. Пара намёков, оброненных незаконченных фраз – и Кевин думает, что владелец моего контракта на ближайшее десятилетие – его сородич, высокопоставленный член Аппарата Управления Миттарии. Благодаря этой лжи у меня теперь есть доступ в бассейн в вечернее время, когда здесь уже никого нет. Самое главное: здесь нет ни одного цварга, ведь кто-кто, а представитель этой расы, да ещё и секретный агент по профессии, быстро вычислит, что я провожу в воде не только тренировки. По крайней мере, у цварга точно появятся вопросы о том, почему я в бассейне начинаю пахнуть эмоциями.

– Ты сегодня припозднилась. Мне уже, пожалуй, пора. – Миттар смотрит на настенные цифровые часы, показывающие 22:48. – Ты как, останешься?

– Да, пожалуй, ещё хочу поплавать в своё удовольствие, – отвечаю благодушно и делаю несколько широких гребков, лёжа на спине. – Люблю воду.

– Вода – это прекрасно. – Миттар улыбнулся и, судя по всему, искренне. Мне даже стало немного неловко, что я использую его для своих целей. – Что ж, тогда сектор не запираю, оставайся, плавай сколько душе угодно, только не забудь закрыть бассейн дополнительным гравитационным полем на случай турбулентностей, когда будешь уходить.

Я кивнула, проводила взглядом миттара до самого выхода, и как только двери за ним захлопнулись, проворно выбралась из воды. 22:52. У меня восемь минут, чтобы одеться и привести себя в порядок. Не хочу, чтобы Маркеланн Моро увидел меня в мокром купальнике, подчёркивающем нескладную фигуру подростка. Если хоть что-то в моей внешности будет напоминать ему маленькую девочку, а не высококлассного профессионала, то мой план рискует покатиться шварху под хвост.

Пара минут ушла на то, чтобы я высушилась, стоя перед мощной панелью с тёплыми потоками воздуха и инфракрасным излучением. Ещё три минуты – чтобы надеть стандартный чёрный комбинезон агента с многочисленными ремешками, накладными карманами и вставками из «умного» материала. В 22:57 я закрыла бассейн и зашла в тренажёрный зал, расстелила коврик для йоги и приняла позу бакасаны – тренировка баланса и одновременное укрепление кистей рук. Идеально, чтобы встретить начальника и сделать вид, что я уже закругляюсь с вечерними упражнениями. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на дыхании, и из этого состояния меня вывел голос Маркеланна.

– Джерри? Ты что здесь делаешь так поздно?

На какую-то долю секунды я хотела соврать и сообщить, что задержалась случайно. Но пронзительный льдисто-синий взгляд удержал меня. Не знаю, почему именно, но в итоге я в последний момент решила сказать правду:

– Ждала вас, сэр. Хотела поговорить.

Маркеланн невозмутимо кивнул, словно его каждый вечер кто-то из агентов поджидает в тренажёрном зале для разговоров, и направился к турнику.

– Давай, рассказывай, что тебя привело сюда, – произнёс он, начиная подтягиваться на двух из шести рук. Остальные четыре он спрятал за спину, видимо, для увеличения нагрузки.

– Я… я хочу работать, – ответила, немного запнувшись. Как-то не так я представляла наш разговор, хотя и репетировала его в своей каюте почти неделю перед зеркалом. – За десять лет, что провела на «Безымянном», я научилась владеть своим телом, выучила языки рас, входящих в состав Федерации, прошла специализированные курсы для агентов, с успехом выполняла все задания, которые давались мне на остановках космического корабля на необитаемых планетах. Я хотела бы приступить к своим обязанностям сигма-агента.

Светлые брови Маркеланна удивлённо поползли наверх.

– Но, Джерри, тебе всего шестнадцать. Даже на Захране совершеннолетие наступает в восемнадцать. Я не могу просто взять и отправить тебя на задание… Это будет выглядеть, по меньшей мере, странно.

Да, вот тут находилось самое тонкое место в моей речи. Я была готова к тому, что Маркеланн станет занижать мои навыки и способности, чтобы задержать меня на «Безымянном», и заранее заготовила подходящие ответы. Но вот на самый главный вопрос, как может работать несовершеннолетний подросток, у меня не было готовой реплики. Конечно, можно было бы сыграть на том, что настоящей Дженнифер Рэтклифф уже сорок три года, но я не хотела давать повода начальству задумываться о том, как много помню о прошлой жизни.

Я не просто так выжидала столько времени и выбрала именно этот день для разговора с Маркеланном. После того, как я однажды влезла к нему в кабинет, день за днём я тайно проверяла новости инфосети на предмет выходок Тайлера. Я прекрасно понимала, что рано или поздно последует очередная провокация избалованного финансами сыночка, что негативно скажется на репутации Даррена на том же совете адмиралов Космического Флота, а это, в свою очередь, вновь заставит адмирала задуматься о том, чтобы найти сигма-агента для Лера.

Как раз на днях вокруг имени Тайлера Делоне вновь поднялась шумиха: он участвовал в гонках на М-14 и вдребезги разбил спортивный аэрокар. Участники гонок часто разбивали дорогостоящие кары, но в случае с Лером всё осложнялось тем, что он не успел эвакуироваться и чудом выжил. В моём представлении Тайлеру не мешал бы не столько нянька-телохранитель, сколько хороший ремень, но так или иначе это был мой шанс выбраться за пределы флагманского корабля Особого Отдела.

– Гм-м-м… – откашлялась. – Я уверена, что существуют различные законы на этот счёт, надо лишь спросить консультацию у юристов. Опять же на первое время я могу просто находиться рядом с объектом охраны, изучать его жизнь и распорядок дня. – Я намеренно использовала словосочетание «объект охраны», чтобы у руководства не возникло мысли, что я хочу не просто уйти с «Безымянного» как можно скорее, но и стать ближе к адмиралу Нуаре, чей образ неожиданно помогал мне сохранять крохи памяти. Моро смотрел на меня столь пристально, что я чувствовала себя крайне неудобно и опасалась стопроцентно лгать. Тонкие звоночки в моей голове предупреждали, что я играю с открытым огнём. Лукавство пикси может и не почувствует, но за враньё придётся дорого расплатиться. – Это в будущем сэкономит время мне и владельцу контракта. Я не вижу смысла и дальше пребывать на «Безымянном». Что касается физических тренировок, то их можно проводить независимо от места нахождения, а знания по дешифровке или взлому определённых типов замков быстро устаревают, потому что ничего не стоит на месте, всё постоянно меняется…

– Ты хочешь уйти с «Безымянного»? – перебив, спросил Моро в лоб.

Я почувствовала, как от волнения у меня покрываются прохладной испариной ладони. Да, швархи меня возьми, да, я уже давно и отчаянно хотела бы оказаться как можно дальше от «Безымянного». В душе я тихо проклинала это место, которое сделало из меня полуживого робота, не имеющего права на своё мнение, воспоминания, тело и имя. У меня здесь не было друзей, не было даже того, кому я могла бы просто довериться. Я не питала иллюзий насчёт того, что самым «близким» гуманоидам, которые были ко мне приставлены – Элизабет, Андрэ и Лоретт, – на деле поручалось следить за моим состоянием. Конечно, а кто ещё лучше уловит изменения в экспериментальном образце с наноботами, чем агент пси-класса, док и тренер по физической подготовке?

Облизав внезапно ставшие сухими губы, я ответила, тщательно подбирая слова:

– Сэр, да, я хотела бы уйти с «Безымянного», но считаю, что в данном случае от этого поступка выиграют все. Особый Отдел не только не будет больше платить за моё проживание в космосе, но и, если я справлюсь с испытательным сроком, начнёт получать кредиты на пять лет раньше планируемого срока.

На слове «кредиты» уголок рта Марко дёрнулся, и я поняла, что попала в цель. Ну, конечно, какими еще критериями может мыслить человек, находящийся во главе столь большого бизнеса? Давление на финансовую выгоду – и вот он ключ к побегу с «Безымянного», разумеется, плюс везение и удачное стечение обстоятельств. Тайлер сейчас находится в больнице, а значит, обстоятельства так же имеются в наличии.

– И всё-таки ты хочешь уйти с «Безымянного», – утвердительно произнёс Моро, а по моей коже пробежались мурашки.

Я не обманывалась внешностью начальника, прекрасно понимая, что и решение о том, чтобы дать мне сыворотку наноботов, и выставление без еды и кредитов «за борт» недостаточно сообразительных гуманоидов, пожелавших стать агентами, и даже убийство тех ларков на Асхеле – всё это происходило с молчаливого согласия Маркеланна Моро.

– Я хотела бы быть полезной, а не сидеть в четырёх стенах в космосе, – нашлась с ответом. А затем, чувствуя зыбкость почвы под ногами, добавила: – Возможно, у объекта охраны будет какое-то незначительное задание или просьба для меня. Я хочу набраться опыта, а вы сможете увеличить срок контракта до пятнадцати лет.

Я действовала по наитию, именно так, как со мной разговаривала Элизабет в своё время – аккуратно подводила собеседника к желаемому решению, но не говорила об этом напрямую. Откуда Джерри Рэтклиффу знать про проблемы адмирала Нуаре с сыном? Правильно, неоткуда, но вот Маркеланн Моро не просто знает этот факт, ему совершенно точно четыре года назад звонил сам Даррен Нуаре с просьбой кого-то подыскать. Элизабет как-то проговорилась мне: «Первое правило манипулирования, которому учат пси-агентов, это сделать так, чтобы гуманоид чего-то захотел, но при этом он должен искренне поверить в то, что это его собственное желание». То ли опыт общения с высококлассным агентом пси-класса дал плоды, то ли звёзды сегодня сложились особым образом, но я увидела, как взгляд Маркеланна разительно изменился, и он даже отпустил турник.

– А ты знаешь, Джерри, в твоём предложении действительно что-то есть. Я только сейчас вспомнил, что у адмирала Нуаре есть сын, для которого он как раз хотел нанять гм-м-м… гуманоида, который за ним бы присмотрел. Как тебе такое задание?

– Отлично, – произнесла я, стараясь не показывать, как внутри всё обмерло от внутренней радости. Неужели сработало? – Если он достаточно молод, то, думаю, у меня без труда получится втереться к нему в доверие.

– Да, ему ещё даже нет сорока, – фыркнул пикси, набирая на коммуникаторе запрос.

Раздался тонкий писк соединения, и в воздух вывелась проекция Даррена. Я даже вздрогнула, поняв, что это именно тот мужчина, о котором я думаю практический каждый день. За десять лет он не изменился ни на грамм. То же красивое, гладко выбритое лицо, те же широкие скулы, серьёзный взгляд, высокий нахмуренный лоб, чётко очерченные и плотно сомкнутые губы, нос с небольшой горбинкой. Мне даже на миг почудилось, будто я уловила свежий аромат хвои. Невольно потянула руку, чтобы дотронуться до голограммы и вовремя себя одёрнула, сделав вид, что на самом деле собиралась почесать затёкшую шею.

– Марко? У тебя что-то важное? Слушай, ты совсем не вовремя… – бросил адмирал, оглянувшись куда-то через плечо.

Ещё бы кто-то звонил ему сейчас вовремя. Пару часов назад из инфосети Цварга изъяли статью, как его бесчувственного Тайлера вынимают из груды металла на М-14. Судя по видео, повреждения у Лера настолько обширные, что только цварг с хвалёной повышенной плотностью тканей и регенерацией может выкарабкаться из такого. Я прикинула, что сейчас адмирал должен быть где-то недалеко от реанимации и ждать сообщения от доков.

– Дарр, я совсем быстро, обещаю, не отниму у тебя много времени. Помнишь, ты говорил, что тебе нужна сигма для Лера?

– Да, всё верно, запрос не менялся, но ты говорил, что все разобраны. Неужели у тебя кто-то освободился раньше срока? – Даррен вновь обернулся.

– Хм-м-м… Не совсем, но я думаю, что это будет оптимальный для тебя вариант.

– Оптимальный? Марко, если это кто-то новенький, то, наверное, не стоит…

– Слушай, Дарр… – Это прозвучало с нотками раздражения. Маркеланн явно начинал злиться. Ещё бы, сам Моро, судя по всему, не следил так пристально за жизнью адмирала и не знал об аварии, а поведение Даррена с его оглядками через плечо выглядело, по меньшей мере, неуважительно. Глава Особого Отдела явно не привык к столь пренебрежительному отношению к своей персоне. – Помнится, ты говорил, что тебе подойдёт кто угодно, лишь бы с необходимыми навыками и не из Космофлота. Так? Так вот, такой человек у меня есть. Так что не время дарёному истребителю смотреть в топливный бак.

– Что? Дарёному истребителю? Марко, мне чудится или у меня слуховые галлюцинации? – ответил Дарр, чуть прищурившись и вновь концентрируя внимание на собеседнике. – Обычно ты своё не упустишь. Впервые слышу, чтобы ты в чём-то упустил свою выгоду. Или твой человек настолько плох?

– Что слышал, – грубо оборвал его Макреланн. Я облизала губы, внутренне умоляя Вселенную, чтобы всё сложилось для меня наилучшим образом. – На год – дарю. Если понравится, дальше обсудим условия оплаты. На этом всё. Говори, куда прислать агента.

– На Цварг, – устало отозвался Нуаре. – Клиника № 356.

Если Моро и удивился, то не подал виду.

– Хорошо, через три дня агент там будет. Конец связи, – произнёс Маркеллан и, отключая связь, уже обратился ко мне: – Всё слышала? Тогда собирай вещи, шаттл до Цварга тебе подготовят. Насчёт контракта не беспокойся, я пришлю тебе копию. Адмирал Нуаре со своей стороны подписал его ещё десять лет назад, тут не будет никаких сюрпризов.

– Есть, сэр, – ответила я и быстро, пока начальник не догадался о переполнявших меня чувствах, покинула тренажёрный зал.