Урок 3. Отличие слабых от сильных

– Джерри, а-у-у! Приём! Вызывает «Безымянный», как слышно?

Элизабет пощёлкала пальцами у меня перед носом, и я подняла на неё затуманенный от невыплаканных слёз взгляд.

– Они убили его. Просто убили. А Райан не разрешил мне их спасти, – повторила как во сне, прокручивая в голове отчаянные крики девушки и мужчины, короткую вспышку бластера и оглушительную тишину, последовавшую за ней.

Я чувствовала себя странно. Вроде бы и не я убила этих двоих, но всё равно на душе было так погано и муторно, что не передать словами.

– И правильно сделал, – внезапно жёстко сообщила эльтонийка.

– Правильно?! – На миг показалось, что я ослышалась.

Разве можно так говорить? Разве могла Элизабет произнести эти слова?! Она же агент пси-класса, она как никто должна понимать…

– Да, правильно! – Вмешался в путаные мысли звонкий голосок эльтонийки. – Агенты должны думать наперёд. Те гуманоиды, что оказались на Асхеле, сами виноваты в своей кончине. Мы не обязаны их спасать и отвечать за их жизни. Джерри, не путай Особый Отдел с какой-нибудь миротворческой миссией или спасательной операцией Космического Флота! Мы не защищаем всех подряд и не лезем с помощью в чужие дела. У нашей организации свои правила и задания, которые агенты во чтобы то ни стало должны выполнить. На этом всё! Райан поступил в соответствии с приказом – не дал тебе умереть в той ловушке.

– Но спасти того мужчину Шелдону, Флойду и Агнесс ничего не стоило! Почему они этого не сделали?!

– Ничего не стоило, верно, – неожиданно согласилась Элизабет. – А что дальше?

– В смысле? – Я даже сбилась с мысли.

– В прямом. На момент появления тройки бета-агентов девушку уже было точно не спасти. Вызволение мужчины из зыбучих песков означало бы, что вину за потерю возлюбленной он бы возложил на наших агентов, потому что они пришли слишком поздно.

– Возлюбленной? – эхом откликнулась.

– Да, это были двое ларков. Я читала рапорт. Агнесс смогла рассмотреть на запястье обоих брачные браслеты. Это особый символ у данной расы, имеющий религиозную подоплёку. На Ларке нет браков в классическом понимании, и это одна из немногочисленных полигамных планет Федерации, но у них считается, что если пару связали духи, то раз и навсегда. Поверь мне, спаси наши агенты мужчину, благодарности точно ждать не следовало бы, а вот колоссального горя и безумия на фоне случившегося с жаждой мести – сколько угодно. К тому же нам пришлось бы задержаться на Асхеле, чтобы убедиться, что ларк пришёл в себя, в противном случае он всё равно с высокой вероятностью наложил бы на себя руки. Ну, или знатно потрепал наших агентов, если бы решил, что они виноваты в смерти его любимой. На борт «Безымянного» по очевидным причинам мы его тоже взять не смогли бы. Даже если допустить, что Маркеланн Моро вдруг пошёл бы на сдвиги в сроках исполнения заключенных контрактов на задания для десятка агентов только ради того, чтобы позаботиться об одном-единственном ларке, это всё равно слишком рисковая затея. Мы здесь из-за вынужденной остановки, никакого прикрытия, никакой легенды. Ларки хорошо чувствуют ложь благодаря невероятному обонянию, а долгий контакт с представителем этой расы без должной подготовки означает риск раскрытия и становления под угрозу существования самой организации. Иногда надо пожертвовать несколькими жизнями, чтобы спасти больше.

Умом я понимала аргументацию Элизабет, но вот сердце… сердце болело и отказывалось принимать слова пси-агента на веру. Оно упорно твердило: «наверняка был и третий вариант, которого мы просто не увидели». Даже её последняя фраза казалась мне неправильной. Обычно, когда в блокбастерах главный герой погибал ради того, чтобы спасти свою планету, всё было кристально ясно и понятно без дополнительных слов. Вот только герой жертвовал своей жизнью, а в этой ситуации бета-агенты фактически решили, что их жизни важнее, чем ларков, потому что в перспективе они спасут большее количество граждан Федерации.

Какое-то время в моей каюте стояла полнейшая тишина. Затем Элизабет раздражённо ударила хвостом с пушистой малиновой кисточкой об пол и спросила:

– Знаешь, почему на «Безымянном» почти нет таноржцев, Джерри?

Удивлённо моргнула.

– Нет.

– Ваша проблема в том, что вы привыкли к искусственно выстроенным тепличным условиям. Ваши таноржские сказки всегда кончаются хорошим концом, добро побеждает абсолютное зло. Вы привыкли к тому, что за вас думает Аппарат Управления Планетой, предоставляет комфортабельное жилье, качественную еду, даже отпуск – и тот за вас выбирает. При том, что таноржцы, бесспорно, имеют потрясающие способности к математическим и техническим наукам, вы совершенно не умеете жить. Эдакие домашние морские свинки в золотой клетке, которые бегают по периметру и крутят колёсико, чем безмерно радуют своего хозяина, – насмешливо произнесла Элизабет. – Даже ваши собратья с Захрана, если вдуматься, имеют мозгов больше, чем вы. Да, они пустили под откос экологию своей планеты и живут в полнейшей нищете и грязи, но они, по крайней мере, живут своей жизнью. Они сами выбирают что делать, на кого учиться, кем становиться.

Это прозвучало очень грубо, крайне цинично и безумно обидно. Ещё никто и никогда не сравнивал меня с морской свинкой.

– Нет, это неправда! – вырвалось само собой.

– Неправда? Ты хотя бы веришь в это? – Малиновые брови эльтонийки поползли вверх. – Ну, раз так, тогда скажи мне, сколько твоих друзей покинуло Танорг, чтобы посмотреть на Вселенную?

– Разве это важно, нам и у себя хорошо…

– Сколько твоих знакомых выучило иностранные языки помимо общечеловеческого и межгалактического?

– Но есть же лингвопереводчики, зачем… – не успела договорить, как меня вновь перебили.

– Сколько таноржцев делают что-то действительно важное, а не праздно проводят время? Легко осуждать других за какие-то действия или принятые решения, но как много таноржцев сами делают хоть что-то?

– Немного, но я же работала!

– Ремонтировала роботов? Джерри, ты делала это исключительно потому, что это приносило тебе удовольствие! И дай угадаю, брала на ремонт только те модели дроидов, которые были тебе интересны?

К щекам прилила кровь.

– Что плохого в том, что мне нравилась моя работа?!

– Да ничего, кроме того, что это было твоим хобби, Джерри, а не работой. Ты не впахивала с утра до ночи без выходных, ты не представляешь себе, что такое работать! Ты совершенно несамостоятельна и, прожив тридцать три года, не сделала ничего, что хоть как-то отразилось бы на твоей родине или на Федерации в целом!

– Я… я…

Я чувствовала себя рыбой, выброшенный на берег. Мне не хваталось воздуха, чтобы достойно ответить пси-агенту. Каким-то немыслимым образом она выкрутила ситуацию так, что теперь уже я оправдывалась за бездарно прожитые годы.

– Что ты? Джерри, что?! Ты работала под прикрытием в стане врага и внушала капитану, на какое из поселений надо обрушить всю мощь? Брала на себя ответственность за смерти гуманоидов, понимая, что в итоге это будет меньшее из зол? Успокаивала коллегу и откровенно врала ему в лицо, что всё будет хорошо, понимая, что он на самом деле идёт на верную смерть? Может, ты вела переговоры с террористами, и только от твоих способностей зависела жизнь президента и его семьи?!

Я не знала, что сказать в ответ. Конечно, я никогда и близко не делала ничего из того, что перечислила Элизабет, а с тем, с какой интонацией она буквально швыряла вопрос за вопросом, я понимала, что эльтонийка перечисляет лишь немногие вещи из собственного прошлого. Действительно, если рассматривать поступки в таком масштабе, то с точки зрения Элизабет я за свою жизнь не совершила абсолютно ничего толкового.

– Так я и думала, Джерри, – хмыкнула женщина и поднялась с табуретки. – Сильные устанавливают правила, совершают поступки и берут за них ответственность, слабые же живут по чужим правилам и просто осуждают. За весь наш разговор у тебя были претензии к другим агентам: Райану, Шелдону, Флойду и Агнесс. Ты привыкла жить как слабая и продолжаешь мыслить как слабая в то время, когда тебе дали уникальный шанс быть сильной. Подумай об этом на досуге, – произнесла она напоследок и вышла.

Когда эльтонийка покинула мою каюту, я подтянула колени к груди и тихо заплакала. Впервые за три года. Я оплакивала смерть той пары, которая погибла в зыбучих песках. Оплакивала свою прошлую жизнь, где я была счастливой Дженнифер Рэтклифф. И почему-то в этот момент вспомнилась тёплая улыбка Даррена, и слёзы потекли по щекам с новой силой. Мне подумалось, что он на моём месте обязательно нашёл бы способ спасти ларков. Из истории Федерации Объединённых Миров я знала, что адмирал Нуаре находил самые невероятные способы решения проблем из, казалось бы, безвыходных ситуаций, и он никогда ничего не боялся. Я тщательно изучила его биографию, а точнее те крохи, которые были в общем доступе в инфосети, и хорошо помнила, что тогда, когда он ещё был майором, его хотели изгнать из Космического Флота за нарушение Устава. Что это именно было за нарушение – источник умалчивал, но почему-то я была уверена, что адмирал поступил в соответствии с внутренними понятиями чести и совести.

Заливая гелевый матрас солёными слезами, я впервые за последние три года почувствовала себя той самой девятилетней девочкой, которой являлась на данный момент. Какие бы ни были жестокими слова Элизабет, в них была очень большая доля истины. Слишком большая. И хотя я не была согласна с общим выводом, что единственным вариантом агентов было убить мужчину-ларка, всё, что она говорила о тепличных условиях на Танорге, после тщательного обдумывания мне начинало казаться правдой.

В иллюминаторе равнодушно мерцали далёкие холодные звёзды. Мы уже отлетели на достаточное расстояние от Асхела, и «Безымянный» как всегда старался поскорее уйти в глубокий космос, чтобы его никто не обнаружил. За слоем стеклопластика разворачивалась бескрайняя, необитаемая и враждебная чернота, которая не давала ни подсказок, ни ответов. Сосущая пустота. Вакуум. Космос, который невозможно пощупать, впрочем, как и саму жизнь.

Если можно было бы добавить вот прямо сюда, где сейчас находится «Безымянный», новую звезду, это сильно повлияло бы на Вселенную? В таком случае притянулись бы случайные небесные тела, на одном из них даже могла бы зародиться жизнь или целая цивилизация, которая со временем захватит эту часть галактики на много парсеков. А если представить, что здесь пролетает астероид? Когда-нибудь он долетит до пределов Федерации, врежется и уничтожит частный космический катер, занимающийся грузоперевозками, из-за чего целая станция не получит вовремя еду или новые фильтры для воздуха. Я покачала головой. В конце концов, даже от взмаха крыла бабочки может поменяться очень и очень многое. Уверена, действия любого агента Особого Отдела влияют больше, чем крыло бабочки. Сама того не подозревая, Элизабет подкинула мне мысль, что на слабых и сильных делятся не только все гуманоиды, но и сами агенты. Каким бы узкими рамками ни обладала поставленная задача, всегда будут те, кто слепо исполнит приказ, и те, кто сделает всё по-своему.

Засыпая, я приняла для себя решение, что если уж судьба сложилась таким образом, что из меня делают сигма-агента, то я стану лучшей.

Утром с совершенно ясной головой я постучалась в каюту Элизабет. Разумеется, она ни разу не показывала мне, где живёт, но ради такого я без зазрения совести взломала внутреннюю базу «Безымянного» и изучила интерактивную карту расположения кают.

– Джерри? – нахмурилась пси-агент, окидывая мой решительный вид с головы до ног.

– Да, это я. Элизабет, я хочу получить всевозможные записи и голозаписи работы сигма-агентов. Как они двигаются, что говорят, как прячутся, куда, в каких ситуациях… Я хочу знать и уметь абсолютно всё. Кроме того, если это возможно, я хотела бы узнать как можно больше о Райане. От него ведь отказались из-за его излишней вспыльчивости? Он всегда был таким или в какой-то момент изменился? Он скрутил меня на Асхеле необычным приёмом, который не показывала Лоретт. Я могу где-то посмотреть этот приём в замедленном режиме? И ещё, мне нравится мой лингвопереводчик, но я хотела бы самостоятельно выучить основные языки, на которых говорят в Федерации, чтобы иметь возможность воспользоваться ими даже в отсутствии техники. Ты можешь устроить мне занятия с носителями языка? Для начала пускай это будут цваргский, миттарийский, пикси, эльтонийский и ларкский…

– Ну, проходи, Джерри, – задумчиво кивнула эльтонийка. – Посмотрим, что можем сделать.