Глава 7. Ведьмы предпочитают мясо
Забава ёрзала на заднем сидении полицейского автомобиля и мяла ладони. Щёки её алели, а глаза были опущены. Я похлопала её по плечу:
— Не волнуйся, всё уже позади! У тебя есть безопасное место, куда можно её отвезти?
Она коротко глянула на меня и смущённо улыбнулась. А я откинулась на спинку и локтем неловко задела огромную тяжёлую сумку инститора, которую Степан бесцеремонно водрузил мне на колени. Помянув Генриха и всех его предков до седьмого колена, я недовольно потёрла ноющую руку.
— А с ним всё будет в порядке? — тихо спросила Забава.
Она многозначительно покосилась на сумку. Я фыркнула:
— Надеюсь, что нет!
Забава возмущённо вскинулась, а я зло рассмеялась:
— Поделом инститору! Затащил нас в ловушку…
Забава всхлипнула и посмотрела на меня с упрёком:
— Если бы не он, мы не спасли бы маму!
Я подавила рождающееся беспокойство за инститора и недовольно покосилась на профиль Вукулы, который сидел правее Забавы.
— Что толку от Генриха? Мы бы не спасли её, если бы не этот…
— Этот, — громко произнёс Вукула, — всё слышит!
— Рада, что у тебя отличный слух, — буркнула я.
— У меня и с обонянием всё в порядке, — прорычал Вукула и глаз его хищно сверкнул: — Кстати, об инститоре… Разорву каждого рядом с тобой, от кого будет пахнуть вожделением!
Я сглотнула и встревоженно покосилась на волколака:
— Ты же несерьёзно? Те слова… Ты сказал это, чтобы отвлечь внимание Канилы и всучить мне записку?
Вукула мрачно рассмеялся и покачал головой:
— Как мало ты знаешь о волколаках! Похоже, ты меня вообще не слушала. Я не могу солгать при отце! Так что каждое моё слово — правда! И если инститор ещё хоть раз полезет к тебе, я закончу начатое…
— Что? — повернулся Степан, и лицо его расплылось в широкой улыбке. — Так эти двое подрались? — И понимающе закивал: — И как я сразу не узнал почерк Генриха?
Он кивнул на распухшее лицо волколака. Кулаки Вукулы сжались, а верхняя губа слегка приподнялась, обнажая ровные зубы, раздалось рычание. Степан насмешливо покосился на него, спокойно откинулся на спинку и весело проговорил:
— Так Генрих попытался соблазнить ведьму? Вот это новости!
— Всё не так, — проворчала я и с усилием сдвинула сумку, которая уже отдавила мне колени. — Я пыталась его…
Степан даже подпрыгнул и заинтересованно перегнулся через сидение:
— Так это ты его попыталась соблазнить?!
— Да нет же! — вскрикнула я, проклиная зардевшиеся щёки. — Я пыталась отомстить Генриху за то, что запугивал меня… Я же не знала, что он голышом спит!
В машине воцарилась многозначительная тишина, и я досадливо скрипнула зубами. Даже водитель с интересом покосился на меня, ожидая продолжения. Степан хлопнул его по плечу:
— Тема зачётная, но ты от дороги-то не отвлекайся!
— Да я просто по сторонам смотрю, — оправдывался тот. — Не так-то просто ехать с завязанными зеркалами!
— С завязанными глазами тебе будет ещё сложнее, — жёстко оскалился Степан. — Так что смотри на дорогу!
— Так что, если инститор не будет в порядке, — поспешно проговорила я, ибо не очень хотелось ехать со слепым водителем, — то я целых два месяца смогу бесплатно пользоваться нашим офисом и не делить его со всякими тёмными личностями!
— Мара! — вскричала Забава.
— Что «Мара»? — недовольно буркнула я, спихивая сумку на колени Забавы: русалка крякнула от тяжести, а я облегчённо рассмеялась. — Да не убьют твоего красавчика, не волнуйся.
— Ты же видела, как этот жуткий человек перерезал горло одному из волколаков! — вцепившись в сумку, прошептала Забава. — Без сомнений и без жалости… Ему явно было плевать и на свидетелей, и на последствия…
Степан сочувственно посмотрел на русалку, и уголки его губ дрогнули:
— А последствий и не будет. И дело не в свидетелях. По закону всё, что происходит в логове и между членами стаи, — их внутреннее дело. Полиция не вмешивается… А вот если бы убили кого-то из вас, то другое дело! Оставалось бы только доказать факт смерти и причастность волколаков…
Я подскочила:
— Вот именно! Потому-то Генрих и позвонил Лихо. Полиция видела, как мы входили в логово. Убить инститора они не посмеют.
Забава встрепенулась, с надеждой глядя на волколака:
— Правда?
Вукула скривился в жёсткой усмешке:
— Скорее всего. Но потреплют знатно!
— А почему ты думаешь, что они знали про полицию? — напряжённо спросила русалка. — Забор такой высокий, а машина стояла далеко…
— Знали, — досадливо проговорил волколак. — Как и то, что полиция не посмеет совать свой нос в логово. Так что нужно было срочно вытащить вас оттуда. Глупые девчонки! Вы хоть представляете, какой опасности подвергались?
— Даже и не представляю! — саркастично фыркнула я. — Что же такого страшного мог сделать мне твой обаятельный родитель? А! Наверное, лишить меня лицензии и возможности зарабатывать себе на жизнь честным путём. А потом, когда я, чтобы прокормить семью, вышла бы на тернистую дорожку, по моему следу пустились бы все инститоры Крамора! И Канила посыпал бы моим пеплом твою бедовую голову в надежде, что ты выберешь себе пару по статусу. Я ничего не упустила?
Вукула мрачнел с каждым словом, а Степан с интересом покосился на волколака.
— Всё это романтично! Но мне вот интересно, как вы умудрились стащить старую русалку из-под носа вожака!
Вукула отвернулся, и взгляд его устремился за окно.
— Я воспользовался своим положением, — нехотя ответил он. И буркнул: — Потому и отправился с вами…
— Так тебя не пустят обратно? — ахнула Забава.
Вукула болезненно скривился и коротко взглянул на русалку:
— Почему же? Пустят…
Я передёрнула плечами:
— Только не говори, что Канила способен прирезать собственного сына! — Я вспомнила каменное выражение лица вожака волколаков и задумчиво проговорила: — А может, и способен. Странный тип! Кстати, Лихо, он признался, что подослал ко мне того адвокатишку, для которого мы с Генрихом выцарапали компромат у мёртвой ведьмы…
— Какой ещё ведьмы?! — преувеличенно удивился Степан, тщательно вращая вытаращенными глазами. — Не понимаю, о чём ты, Мара! Ты единственная знакомая мне ведьма! И вроде жива ещё…
Я поперхнулась и, закашлявшись, испуганно покосилась на водителя. Тот старательно делал вид, что увлечён лишь дорогой, но кончики его ушей покраснели, а плечи напряглись. Я прикусила нижнюю губу. Степан говорил Генриху, что ему не нужны на участке проблемы с мёртвыми ведьмами. Подставлять Лихо не хотелось. Чревато…
* * *
Машина притормозила у дома Лежки, и Степан повернулся ко мне.
— Доставили с ветерком, как и просила, — весело проговорил он. — Привет Лежику и поклон его гарему!
— Ты на гарем-то не засматривайся, — фыркнула я. — В припадке ревности Лежка переплюнет любого мавра!
— Правда что-ли? — удивился Степан. — А с виду такой рохля… Что ж, буду иметь в виду.
Я хмыкнула и едва заметно кивнула в сторону Забавы.
— Лучше имей то, что на виду, — иронично намекнула я.
Кадык Степана дёрнулся, а щёки порозовели. Забава же не обратила на наши перемигивания внимания. Она кряхтела, пытаясь устроить тяжёлую сумку так, чтобы та не лишила её нижней части тела. Я смилостивилась над русалкой и вылезла из машины. Перетащила сумку инститора на своё место и кивнула друзьям:
— До встречи!
— Я с тобой, — вдруг засуетился волколак.
Я поспешно отпрянула:
— Ой, не советую! Это очень личный разговор между братом и сестрой! Если подвернёшься под руку в нашем, — кхе! — диалоге, то не жалуйся потом. Впрочем, трупы не жалуются…
Вукула посмотрел на меня исподлобья и криво ухмыльнулся:
— Не доверяешь? И правильно! Помни, о чём я предупреждал… И что я всегда рядом!
И растворился в сумерках. Я натужно улыбнулась и помахала Забаве. Когда машина отъехала, я развернулась к дому, и кулаки мои сжались. А вот теперь поговорим, братец-кролик! Уж я тебе припомню совет пьяного дракона, по вине которого я попала в такую двусмысленную ситуацию!
— А ну, дракон! — изо всех сил закричала я и решительно шагнула к двери. — Выходи на честный бой!
Под ногами заскрипел гравий, а в окнах соседей стал загораться свет, и за занавесками начали появляться любопытные лица. Я же не отводила пристального взгляда от закрытой двери в дом брата.
— Выходи, кому сказала?! — топнула я. — Змей поганый! Смерть твоя пришла! И, уверяю тебя, я и без косы справлюсь…
Из дома выглянул Лежка, запахнул халат поплотнее и спешно сбежал по лестнице. Я с усмешкой посмотрела на его босые стопы и волосатые щиколотки.
— Ты чего орёшь? — зашипел он сквозь зубы, натянуто улыбаясь соседям. — Мне здесь ещё жить!
— А что? — невинно улыбнулась я. — Боишься, что тебя разоблачат, инкуб развратный?
— Издеваешься? — взвизгнул Лежик, скалясь в сторону двух женщин, которые перешёптывались на соседней лужайке. — Все и так знают. Я боюсь, что решат, что мне нравятся ролевые игры. Я же сбегу!
— Что?! — рассмеялась я.
— Что-что, — сердито буркнул Лежик и за шкирку потащил меня к дому. — Они почему-то думают, что у меня жёны как сыр в масле катаются. Устал от сватов отбиваться! А как-то сдуру принял от одной соседки пирог, так на следующий день очередь выстроилась! И дети наелись, и жёны растолстели! Пришлось гонять вокруг дома неделю…
А во мне росла злость: брат тащил меня прямо как Генрих! Я вывернулась и прошипела:
— Посмеешь ещё раз взять меня за шиворот, и я устрою так, что те пироги в следующий раз полетят в твою физиономию! Как тебе такие игры?
Лежка отдёрнул руки и для верности засунул их в карманы. Помялся на пороге своего дома. Мимо прошествовала пожилая дама, в руке её был зажат поводок, на конце которого скакало пятнистое недоразумение, не поддающееся идентификации.
— Добрый вечер! А у меня радость! Сестра в гости пришла! — проорал Лежка так, что дама испуганно отпрыгнула на несколько шагов, а её шавка истерично зашлась в полулае-полувизге.
Соседки, для которых и было разыграно это мини-представление, уныло покинули свои наблюдательные посты. Видимо, о сестре-ведьме тоже было известно абсолютно всем. Двери закрылись, окна погасли, Лежка повернулся ко мне, и губ его коснулась лёгкая улыбка.
— Так что там про дракона? — спросил он и фривольно подмигнул: — Как битва прошла?
Я сжала губы и изо всех сил треснула его. Лежка взвыл и закрылся локтями, когда я в бешенстве отвешивала брату оплеухи.
— Как? Как прошла? Фигово прошла! Вот тебе за твои дурацкие советы! А ну, ещё получи!
— Мара! — взвыл Лежик, пытаясь скрыться в доме. — Успокойся!
— Я тебя сейчас успокою! — прошипела я, придавив его ногу дверью. — Точнее упокою! Знал бы ты, во что я вляпалась по твоей вине!
Лежка замер и отвёл руки от лица.
— А во что? — с любопытством спросил он.
Я зарычала и снова замахнулась, как мои ноги внезапно потяжелели, а тело пригнулось. Я опустила взгляд и вздрогнула, увидев блестящие глазёнки племянников. Дети молча пытались удерживать меня, не давая отца в обиду.
— Блин, ну так нечестно! — взмолилась я, не в силах смотреть на их решительные лица. — Он же заслужил!
Лежка опустил руки и выпрямился, и глаза его горделиво сверкнули.
— Всё честно! — произнёс он и нежно улыбнулся детям. Потом перевёл взгляд на меня и тоном учителя продолжил: — Нечестно свалилась вину на брата, который лишь хотел тебе помочь! И вообще… свою голову на плечах иметь надо!
— Ах ты…
Я сжала зубы и, вытянув руки, рванулась к глазам Лежки. Брат отшатнулся и едва не полетел кубарем вниз по ступенькам, а на локтях моих повисли ещё и его жёны. Я медленно сдавалась, опускаясь под тяжестью их тел на крыльцо. Лежик оправил распахнувшийся на груди халат и резво взбежал по ступенькам. Склонился надо мной, и лицо его озарилось широкой улыбкой.
— Я знаю, что тебе поможет исправить настроение! — заявил он и подмигнул: — Как насчёт стейка?
Я судорожно сглотнула. В животе заурчало, но я упрямо покачала головой.
— Я неподкупна!
— О! — закатил глаза Лежик: — Такой большой сочный кусок свежего мяса! Он так нежно шепчет о любви, соприкасаясь с разогретым оливковым маслом, и покрывается нежным румянцем, распространяя умопомрачительный аромат!
— Соблазнитель, — в отчаянии простонала я.
Дети отцепились и весёлой стайкой исчезли в доме, а жёны брата помогли мне подняться.
— И это всё с гарниром из свежих листьев салата и помидоров черри с капелькой бальзамического уксуса…
Я подавилась слюной и закашлялась.
— Лежка! — взмолилась я.
Но брат самозабвенно продолжал:
— А на десерт шарики нежного клубничного щербета домашнего приготовления под пушистой пеной взбитых сливок и хлопьями тёмного шоколада…
— Садист! — взвыла я, словно сомнамбула, следуя за Лежкой.
Брат зашёл на кухню, и одна из жён подала ему бутылку красного вина.
— И, разумеется, запивать ужин ты будешь Каберне!
Я растерянно опустилась на стул.
— Только я? Заставишь сестру давиться в одиночестве?
Лежка хмыкнул и с коротким звуком откупорил бутылку.
— Так уж и давиться, — буркнул он и виновато улыбнулся: — Я на диете!
— Опять? — фыркнула я и оглядела идеальную фигуру брата: — Где ещё складочку нашёл?
Щёки Лежки покраснели, и он отвернулся к плите.
— Не покажу…
На разогретую сковороду с шипением шлёпнулся кусок мяса, и от усиливающегося запаха у меня закружилась голова. Я с наслаждением вдохнула и задумчиво покрутила бутылку вина. Наверняка одна из тех, которыми бармены расплачиваются с инкубом за увеселения посетительниц. Я поставила вино на стол.
— Получилось изъять воспоминания в Дубовой роще? — спокойным тоном уточнил Лежик, и локоть его приподнялся, а стейк зашипел ещё громче. — Багиру видела? Она мне ничего не передавала?
Я вытянула шею, жадным взглядом поглощая румяный стейк, который лёг на белоснежное блюдо, и в животе снова заурчало.
— Не-а, — протянула я и судорожно сглотнула.
Лежик отложил большую вилку с двумя зубцами и застыл с тарелкой в руке, а я потянулась к нему, и пальцы мои вцепились в край блюда с мясом.
— В смысле? Ничего не передавала? — медленно уточнил Лежик, не отпуская тарелку. — Или не получилось изъять воспоминания у деревьев?
Я потянула блюдо на себя, с наслаждением вдыхая божественный аромат и нетерпеливо прошипела:
— В смысле я ещё не ходила…
— Что?! — взвыл Лежик и резко разжал пальцы.
Тело моё по инерции откинулось, и я с ужасом смотрела, как тарелка наклоняется, и стейк соскальзывает с неё, оставляя тёмный масляный след.
— Нет! — выдохнула я, безуспешно пытаясь поймать еду.
Мясо шлёпнулось на пол, тарелка со звоном покатилась по кухне, а Лежка вцепился в мою футболку, и я зависла над полом, балансируя на краешке стула.
— Ты не ходила в Дубовую рощу? — закричал он и схватился за голову. Я, лишившись последней поддержки, уселась на пол, попой ощущая жар от стейка. — Ты что, смерти моей хочешь?
Я поспешно вскочила с горячего мяса и застонала от бессилия, приподнимая пальцами то, что осталось от благоухающего стейка. То есть, аромат-то, к моему сожалению, никуда не делся, а вот есть нечто, больше напоминающее коровью лепёшку, я бы не рискнула.
— Мой стейк! — проскулила я.
— Не переживай, — рявкнул Лежик. — Багира тебе ещё лучше приготовит. Из вырезки лучшей части моего тела! А ну идём!
Он схватил меня за руку и потащил к выходу.
— Куда? Неужели, в Дубовую рощу? Сейчас? — растерялась я и воспротивилась: — Я есть хочу! Как жестоко вытащить меня из кухни в такой момент…
Лежка расхохотался и прошипел мне на ухо:
— Значит, мы квиты! Ты тоже, между прочим, вытащила меня в самый интересный момент… из спальни!
Я с ужасом покосилась на его халат, только сейчас сообразив, что под ним ничего больше нет. Брат потащил меня на улицу, пискнула сигнализация на его стареньком седане. Я оглянулась на распахнутую дверь, и по спине моей пробежались мурашки.
— Нет! — взвизгнула я, пытаясь остановить брата. — Ты не должен уходить из дома! Только не сейчас! Лежка, я сама поеду! Честно…
— Хочу лично убедиться, — проворчал Лежик, усаживая меня на пассажирское сидение. — И заодно принести стражам извинения за твой склероз!
Он быстро обогнул машину и уселся на водительское место. Халат его распахнулся, и я смущённо отвела взгляд.
— Ты же голый, — прошипела я. — То-то Багира обрадуется такому подарку! Говоришь, жёны твои были в печали после твоего визита к стражам?
Решительность на лице брата растаяла быстрее, чем его щербет. Я быстро добавила:
— Может, оденешься? А я подожду…
Пальцы Лежика нервно сжимались на руле, а взгляд то и дело скользил по крыльцу, на котором столпилась вся его семья. Наконец, он решился:
— Ладно! Пара минут меня уже не спасут…
Выскочил из машины и бегом направился к дому, а я быстро перелезла на водительское сидение, и автомобиль рванулся с места. Зеркал не было, и я на мгновение обернулась на бегущую за мной фигуру брата в развевающемся халате. В окнах соседских домов снова зажигались окна. Я криво усмехнулась.
— Всё правильно, Лежик. Развлекай соседей и защищай свою семью, а я справлюсь со всем остальным.
* * *
Я остановила машину, и ладонь обхватила ручник, а взгляд метнулся к веткам дубов. Здесь… Я вышла из автомобиля, приблизилась к некрашеной части забора, пальцы мои коснулись шершавой деревянной поверхности и я потянула носом воздух, вдыхая аромат свежих опилок. Зазвонил телефон, и я вытащила трубку из кармана.
— Что это было? — заорал Лежик, и я поспешно отстранилась. — На кой ты угнала машину? Смерти моей хочешь?!
— Я не сбежала, — успокоила я брата. — Я сейчас у Дубовой рощи.
Лежка помолчал, и я услышала его неуверенный голос:
— Так почему не захотела, чтобы я поехал с тобой?
Я вздохнула и прислонилась спиной к забору.
— Лежик, мне жаль, — с болью в голосе произнесла я. — Я самая плохая сестра и тётя в мире! Я подвергла нашу семью жуткой опасности…
— О чём ты, Мара? Ты в опасности? — обеспокоенно прошипел Лежик. И поспешно добавил: — Я беру такси и еду к тебе!
— Сиди на попе ровно, спаситель хренов! — рявкнула я и тут же жалобно простонала: — Прости, Лежка!
— Мара, харэ извиняться! — зло прорычал брат. — Терпеть не могу твои увёртки! Скажи прямо, что случилось!
Я зажмурилась и выпалила:
— Возможно, что похитят кого-то из детей! Меня шантажировали, Лежка. Требовали добровольно вернуть лицензию в обмен на маму Забавы. И похититель намекнул, что в следующий раз может забрать кого-то из моих племянников!
Сердце моё забилось сильнее, а ладони вспотели. Я, прижимая трубку к уху, нервно прошлась, со страхом ожидая реакции брата.
— Значит некто похитил старую русалку, чтобы обменять её на твою лицензию? — деловито спросил Лежик, и у меня перехватило дыхание: почему он так спокоен? Я же только что сообщила ему о страшной опасности! — И как ты поступила?
Я снова привалилась спиной к забору.
— Лицензия всё ещё у меня, а маму Забава увезла в надёжное место.
— Понял, — отозвался Лежик и уточнил: — Ты знаешь, кто потенциальный похититель?
Я сжала губы и кивнула. Нервно хихикнула, — брат же не видит! — и сказала:
— Волколак! Очень опасный. При мне он перерезал горло своему подчинённому. А ещё он жрец, загипнотизировал русалку и сотрудницу клиники…
— Хорошо, — прервал меня Лежик.
Я взвилась:
— Чего же хорошего?!
— Хорошо, что сказала, — фыркнул Лежик. — Предупреждён — значит вооружён. А теперь топай к дубам и выполни то, что я обещал стражам! Хотя бы одной опасностью в моей жизни станет меньше. С остальным я справлюсь… Могу я воспользоваться твоим счётом? Я видел крупное поступление…
Я подскочила:
— Моим счётом?! Ты что задумал?
— Раз волки вышли на охоту за маленькими девочками, — хищно проговорил брат, — то неплохо было бы поставить вокруг дома несколько качественных капканов!
Шея моя похолодела, и я сглотнула.
— Там, если что, ещё и Вукула бродит, — поспешно предупредила я. — Мне кажется, он попытается защитить тебя и детей. И хоть с волколаками никогда не знаешь наперёд, но всё же не порти его серую шкурку дырками от капканов…
— А что? — насмешливо уточнил Лежик. — Некрасиво будет смотреться на полу в твоей спальне?
— Лежка! — вскричала я и тут же воровато огляделась: — На тебя диета плохо действует! Становишься чересчур кровожадным. Инкубам это не к лицу! Ладно, можешь опустошать мой счёт, транжира!
Я отключилась и, вздохнув, сунула сотовый в карман. Не хотелось мне тратить аванс, который я получила от Олдрика, ведь я надеялась, что удастся найти способ разорвать этот странный контракт. Но жизнь семьи важнее моих страхов. Я решительно огляделась. Кстати, о жизнях! Пора выполнить договорённость, чтобы черноокая Багира не залюбила моего брата до смерти.
Я потёрла виски. Горят, что процедура приёма гостей в Дубовой роще занимает много времени, а я такая голодная! Я покосилась на некрашеные доски: может, залезть в Дубовую рощу старым способом, быстро сделать свою работу, а потом строить глазки, — мол, всё давно уже сделано? Но это опасно… В этот раз я одна и, если я попадусь, то уйти от взбешённых стражей не получится. Я нерешительно посмотрела за забор, за которым нервно качались ветви деревьев. Но ведь эти дубы совсем рядом! К тому же чертовски не хотелось ещё раз встречаться с мрачными магами, которые заявились в нашу контору.
Я решительно подошла к забору, подпрыгнула и, вцепившись пальцами в острый верх досок, беспомощно повисла. Зубы мои досадливо скрипнули: с Вукулой и Генрихом всё было так просто! Я подтянула колени и, раскорячившись, словно лягушка, заскребла носками ботинок о забор. С трудом подтянулась и заглянула в рощу. Заметив тёмную фигуру, пискнула от неожиданности и поцарапалась подбородком о верх досок. Пальцы мои разжались, и я плюхнулась на землю, да взвыла от боли в копчике.
Нечто тёмное, словно огромная ворона, стремительно взлетело на забор, и я с ужасом смотрела, как невысокая фигура легко спрыгнула рядом со мной. Я попыталась отползти от неизвестного, но подумала, что лучшая защита — это нападение, и с отчаянным визгом бросилась вперёд. Но тот легко увернулся, и жёсткие пальцы сомкнулись на моих запястьях. Капюшон соскользнул с головы противника, и его белое лицо замерцало в свете луны.
— Багира? — ахнула я, узнав жёсткий взгляд маленьких чёрных глаз, и поспешно затараторила: — Я Мара, сестра Лежика! Помните меня? Я пришла забрать у деревьев плохие воспоминания…
Страж встряхнула меня за руки и прошипела:
— И почему ты так упорно игнорируешь ворота? Может, не знаешь, что это такое? Специальные отверстия в заборах, чтобы проходить через них, а не лазать, словно воришка! Или ты и к себе домой забираешься исключительно через окно?!
— Так быстрее, — растерянно брякнула я и виновато улыбнулась: — Я и так задержалась… по работе!
— Я слышала! — Лицо Багиры неожиданно расплылось в довольной улыбке, и по шее моей пробежались мурашки: она слышала мой разговор с Лежкой? — Конечно, русалка важнее каких-то там деревьев… Но раз ты всё-таки здесь, то может быть исцелишь наконец моих питомцев? Они никак успокоиться не могут, и мне приходится постоянно находиться рядом, чтобы они могли ощутить поддержку и не дрожать от страха, что их срубят.
Я невольно поёжилась и опустила голову:
— Извини… Конечно. Показывай, где тут ваши хвалёные ворота.
Багира усмехнулась и кивнула на забор:
— Ты права: так быстрее! К тому же, не так давно прибыли гости, так что тебя всё равно не пустят, пока они не выйдут. Проклятые правила! Но… Я видела твои безуспешные попытки, поэтому помогу тебе перелететь через забор.
Я растерянно смотрела, как Багира распахнула плащ, и пальцы её сомкнулись на рукояти цвета слоновой кости с изображением волка. Резким движением страж вытащила нож, и в лунном свете сверкнуло острое лезвие. Я отшатнулась:
— И как это? Ты решила перекинуть меня по частям?! Нет уж! Я лучше подожду у ворот…
Багира опустилась на корточки и, воткнув нож в землю, хитро покосилась на меня:
— Я помню тот пируэт, который ты совершила в паре с серым волколаком. Может, повторишь со мной?
Я моргнула, а Багира отвернулась от своего ножа. Вдруг она резко подпрыгнула, руки её взметнулись вверх, а тело взлетело, тут же сгруппировалось и перекрутилось назад… и на землю на все четыре лапы приземлился чёрный волк. Зверь тут же схватил меня зубами за рукав, и я, вскрикнув, ударила его по морде свободной рукой. Багира отскочила, взгляд её стал укоризненным. Покрутив мордой, словно отряхиваясь, она ткнулась носом в забор и многозначительно посмотрела на меня. Я хлопнула себя по лбу:
— Оставаться тут? Так что ли?
Зверь оскалился: мол, наконец, дошло! Волк спешно посеменил в сторону, а я напряжённо следила за Багирой. Отбежав на приличное расстояние, она вдруг резво развернулась и рысью бросилась на меня. Спина моя похолодела, и мысль про ворота нравилась мне всё больше и больше. Но я уже поняла, о каком пируэте говорилось, и, не теряя времени, побежала вдоль забора, наращивая скорость. Запрыгнуть на волка с места я вряд ли в состоянии.
Багира приближалась, и её алый язык мелькал в чёрной пасти. За миг до столкновения я подпрыгнула, а волк бросился в то место, где бы я приземлилась, подставляя морду. Я ощутила стопами опору и оттолкнулась изо всех сил. Волколак в прошлый раз подкинул меня так, что я легко перелетела через забор. Но сейчас…
То ли Вукула был намного сильнее, то ли волчица была явно слабее, или я сама от голода не смогла как следует оттолкнуться, но в полёте я подумала, что Багира права, и ворота не зря придумали… Я ощутила удар по щиколоткам, услышала треск ткани и со всего размаха налетела животом на толстую ветку. Повиснув на ней, словно неловкая русалка, я простонала:
— Надо было всё-таки подождать!
Подтянула ноги, и взгляд мой скользнул по разодранным брюкам. Кажется, я вижу кровь. Щиколотки уже саднило, и я выругалась. Чёрная тень легко взметнулась над забором, и я ощутила резкий рывок за ногу. Взмахнув руками, я вскрикнула и, соскользнув с ветки, свалилась прямо в объятия Багиры. Та проворчала:
— Тяжёлая, блин! А с виду швабра шваброй. Слезай с меня, ведьма!
Я перевернулась и вновь ощутила рывок, на сей раз за руку. Багира нетерпеливо помогла мне подняться на ноги и тут же потащила вперёд, и я, морщась, похромала за стражем. Справа белела некрашеная часть забора, а над головой шумели листья живых дубов. Повреждённые выделялись сразу, и дело даже не в ранах на их стволах. Я увидела, как по земле без остановки ползают огромные змеи-корни, а ветви качаются, словно при штормовом ветре, осыпая землю желтеющими листьями, и уверенности у меня поубавилось.
— А они меня не раздавят… по доброй памяти? — нерешительно уточнила я.
Багира усмехнулась:
— Пока я здесь, не раздавят! Но всё равно… Они сейчас нервные, так что действуй быстро.
— Знать бы ещё как, — прошептала я, рассматривая дерево, а громче спросила: — У них есть глаза?
Багира выразительно посмотрела на меня и покрутила пальцем у виска. Я сжала зубы. Ладно, попробую, как получится, а там как пойдёт. Я собралась и, отбросив все сомнения и мысли, прыгнула на первый дуб. Обхватив ствол, я прижалась щекой к шершавой коре, прикрыла веки и полностью сосредоточилась на ощущениях в ладонях и памяти о неприятном происшествии.
Дерево замерло, словно стало совершенно обычным растением, но через несколько секунд зашевелилось активнее, и даже сам столб зашатался. По ногам моим змеями заскользили корни, а волосы растрепали острые ветки. Раздался шёпоток Багиры, и дерево под моими руками задрожало, словно кот в руках знахарки. Но у меня ничего не получалось. Фиговая из меня знахарка…
Бедный Лежик! Придётся ему отвечать за сестру-неумёху. Почему же не получается? Раз стражи попросили услугу, значит, были уверены, что она сработает. Почему же я так мало знаю о том, о чём знают все вокруг? Или это только предположение? Раз я смогу забрать воспоминания у людей, значит, смогу лишить и волшебные деревья их боли.
Я вздрогнула, глаза мои распахнулась. Боль! От меня же не требует забрать воспоминания, потому что у деревьев их попросту нет! У них нет глаз, и они не видят, но у них есть боль, которая их терзает. Нужно забрать эмоции! Я вздрогнула. А у меня получится?
Стараясь не обращать внимания ни на корни, цепляющиеся за мои ноги, ни на шёпот стража, я прижалась к стволу и с силой сомкнула челюсти. Раньше я сосредотачивалась на видениях и забирала их. Теперь же попробую сосредоточиться на эмоциях и для начала прислушаюсь к себе. Страхи… Страх не справиться, страх подвести брата, страх оказаться виной его несчастий, страх потерять дружбу русалки, даже глубоко запрятанный от самой себя страх за инститора… Я вздрогнула и распахнула глаза. Да похоже, что я состою из одних страхов! Ведьма с испуганными глазами. Я представила себя со стороны и горько рассмеялась.
— Что? — встревоженно спросила Багира: — Не получается?
— Даже слишком хорошо получается, — недовольно буркнула я и простонала: — Я так голодна, что ни о чём думать не могу! У тебя есть сухарик какой?
— Травки пожуй, — фыркнула Багира и тут же строго приказала: — Соберись, ведьма! Второго шанса не дадут ни тебе… ни мне!
Я отпрыгнула от дерева и, извиваясь всем телом, с трудом избежала жёстких объятий нервных корней.
— Нет в твоих питомцах страха…
— Дуб-дубом, а не ведьма! — воскликнула Багира. — Какой страх? Им же больно!
Я выдохнула и от злости заскрипела зубами. Конечно, больно! При чём тут эмоции? Это мне больно, потому что страшно, а деревья испытывают воспоминания о физической боли. Как непросто с этими дубами! Я прикоснулась пальцами к деверу и подумала о своих поцарапанных щиколотках, как тут же ощутила мощный поток. Воспоминания деревьев были иными… жёсткими и неприятными. Я внутренне отвернулась от них, стараясь не увязать. Зато изъять их оказалось легче лёгкого, словно сорвать спелую ягоду с куста, потому что боль была яркой, и ничего подобного больше не было в жизни деревьев.
Ствол перестал дрожать, а корни перестали цепляться за мои ноги. Дуб замер, и я поспешно бросилась ко второму дереву. Несколько секунд, и всё закончилось. Я присела у неподвижного дуба и выдохнула. Рядом присела Багира.
— Ух ты, — насмешливо произнесла она. — Лежик не соврал, ты реально крута!
Пальцы мои коснулись свежих царапин, и я с неудовольствием заметила несколько заноз. Багира покосилась на мои ноги и поцокала языком.
— Во всём, кроме штурма заборов…
Она переместилась и встала передо мной на одно колено, а рука её вновь обхватила рукоять ножа. Я насторожилась.
— Решила в волка превратиться? — спросила я, оценивая расстояние до её лица. Если прямо сейчас протяну руку, то быстро передам ей свеженькую боль деревьев, и, пока она мучается, смогу сбежать. Но я почему-то медлила, хотя глаза Багиры были прямо напротив моих, и взгляд стража стал каким-то иным. — Слопаешь меня в награду за успешную работу?
Багира усмехнулась и потянулась к моим ногам, и я поспешно подтянула колени. Не обращая внимания на сопротивление, эта небольшая, но физически сильная женщина, отрезала штанины по колено и воткнула кинжал рядом с собой. Я сглотнула, не отрывая настороженного взгляда от стража. Багира прижала моё колено к земле и быстрыми движениями вытащила одну занозу за другой. Я сжала зубы, стараясь не вскрикивать, хотя ноги мои невольно подёргивались.
— Ничего не бойся, — Багира подняла на меня взгляд своих чёрных глаз. — Я не причиню тебе вреда.
Она развернулась к ножу спиной и вновь совершила сальто назад, приземлившись волком. Зверь медленно улёгся передо мной, его лапы прижали мои ноги, а язык влажно заскользил по израненной коже. По спине моей поползли мурашки, а волоски на предплечьях встали дыбом.
Волк тщательно, словно щенка, вылизывал меня, а я не отрывала взгляда от блестящей шерсти. Сколько же осторожной нежности было в движениях Багиры!
— Лежик спрашивал меня, — наконец решилась я, — передавала ли ты ему что-нибудь.
Уши зверя встали торчком, морда замерла, а хвост коротко дёрнулся.
— Я не знаю, что ждёт от тебя мой брат, — поспешно проговорила я. — Он просто спросил…
Багира посмотрела на меня, и взгляд её стал неожиданно жалок. На шее зверя шерсть подёргивалась, и я невольно отодвинулась. Но волк опустил морду и снова принялся зализывать мои ранки. Через несколько минут зверь поднялся, лениво встряхнулся и одним прыжком сиганул через нож, обратившись в человека.
Багира помогла мне подняться и, не отпуская мою руку, повела вдоль забора. Я покосилась на её лицо, отметив опущенные уголки губ и дрожащие влажные ресницы. Лицо моё удивлённо вытянулось.
— Мара, — вдруг произнесла Багира, не глядя на меня. — Передай ему, что я не могу. Его условия… болезненны!
Меня тут же принялось терзать любопытство: что же за условия такие? А ещё интереснее было узнать условия чего! Я вцепилась в кисть стража обеими руками, но Багира вырвала свою руку и ткнула пальцем вперёд.
— Ворота видишь? — сурово спросила она, и я кивнула. — Скоро будут выходить те самые посетители, о которых я тебе говорила. Покинешь рощу с ними. Прощай, ведьма!
Она резко развернулась и сделала шаг, а я смотрела на её ссутуленную спину. Багира замерла и, не оглядываясь, глухо проговорила:
— Может… если я бы я была какое-то время рядом… — Голос её задрожал: — Просто рядом… он изменил бы своё мнение.
Я смотрела на эту маленькую фигурку, и тут до меня дошло! Багира влюбилась в моего брата-инкуба и предложила отношения. Но его условия не понравились волчице. Уж не знаю, что придумал мой братец-кролик, но вот у меня вдруг родилась отличная идея.
— Багира, стой! — крикнула я, и фигура стража замерла. — Не теряя времени, я спросила: — Меч, от которого пострадали дубы… где он?
Она резко развернулась, и колючий взгляд чёрных глаз царапнул меня.
— В надёжном месте! — прорычала Багира. — Тебе не добраться до него, ведьма!
— Мара, — радушно улыбнулась я. И подмигнула: — Зачем условности между почти родственницами?
По лицу стража пробежала волна удивления и боязливой надежды, Багира подалась вперёд всем телом, и я поздравила себя с правильной догадкой.
— Ты о чём? — жадно спросила она.
Я мягко и осторожно, словно новорождённого щенка, погладила ствол ближайшего дерева, и оно, к моему удивлению, отозвалось нежной дрожью. На голову посыпались жёлуди, а я невольно поморщилась от болезненных ударов даров природы.
— Ты слышала мой разговор с братом, — тихо произнесла я, и Багира нетерпеливо кивнула, глаза её загорелись чёрным огнём надежды. Я усмехнулась: — На что ты готова, чтобы немного побыть рядом с Лежкой?
По щекам стража скользнули желваки, а глаза сузились, и я поспешно продолжила с невинным видом:
— Понимаешь, этот меч… Он очень мне нужен! А тебе нужно убедить Лежика, что ты лучше, чем он думает. Может, мы поможем друг другу?
Багира с минуту сверлила меня тяжёлым взглядом, а потом резко повернулась спиной.
— Жди! — бросила она.
Меня так и распирало от любопытства, но Багира быстро побежала, и вскоре фигура её растворилась в темноте рощи.
Он нечего делать, я прислонилась к дереву, и взгляд мой скользнул по мрачной серости ворот, перед которыми выделялось ярко освещённое пятно небольшой площадки. Вдруг из темноты в светлый круг ворвались две фигуры. Невероятно красивая женщина с чёрными волосами в длинном красном платье и высокий мужчина с серыми волосами. Я пристально всмотрелась в фигурку женщины: неужели, это Аноли?!
В непонятном страхе я прижалась к дереву всем телом, молясь про себя, чтобы оно не взбрыкнулось в отсутствии Багиры, и не замотало меня змеиными корнями. На макушку мне снова посыпались жёлуди, и я невольно вскрикнула. Кажется, я понравилась растению… Я нервно почесала тыковку: к сожалению, понравилась! Взгляд мой испуганно метнулся к гостям рощи. Только бы они не расслышали! Но парочка спокойно двигалась к воротам, которые очень медленно раскрывались. С такой скоростью выйти из рощи им получится только минут через десять! Генрих был прав, рассуждая о неторопливости стражей…
На плечо мне легла ладонь, и я подпрыгнула на месте.
— Багира, — немеющими губами прошептала я, не отрывая взгляда от чёрных глаз стража: — Зачем так пугать?
— И в мыслях не было, — пожала она плечами. — Это ты задумалась так, что совершенно не слышала меня. Вот меч!
Она протянула мне оружие инститора, и я обхватила его дрожащими пальцами.
— Отлично! — прошептала я и улыбнулась. — Теперь, господин охотник, у меня есть преимущество…
— Что насчёт Лежика? — нетерпеливо спросила Багира.
— Я не могу повлиять на брата, — покачнула я головой. Брови стража сошлись на переносице, и я торопливо продолжила: — Но ты можешь предложить свою помощь ему лично! И скорее всего, он её примет. Ты слышала наш разговор и понимаешь, как нам нужна защита. Ты можешь охранять дом Лежки до тех пор, пока опасность не минет. А за это время возможно тебе удастся показать моему брату, что ты лучше, чем он себе представлял. Как тебе план?
Багира пристально смотрела на меня, и недоверие на её лице постепенно сменялось радостью надежды. Ответа не требовалось, я и так поняла, что волчица своего шанса не упустит, и сердце моё забилось быстрее. Если страж будет при детях Лежика, то мне будет намного спокойнее. А потом… сами разберутся!
Я, словно древний рыцарь, отсалютовала Багире мечом и отправилась к воротам. Аноли и её спутник уже исчезли, но сверхмедленные ворота ещё не закрылись, и у меня был шанс избежать очередного позора и ран, которые неизменно валились на меня при штурме заборов.
Боясь не успеть, я побежала. Тяжёлый меч оттягивал руки, дыхание моё сбилось, а на лбу выступил пот. У ворот я не заметила ни единой фигуры, и это давало надежду на скорую свободу. Створки медленно съезжались, а я прибавила скорости, и в последние секунды проскочила в щель шириной не более тридцати сантиметров. Покачиваясь, я тяжело дышала, прижимая меч к бёдрам, как услышала:
— Я же говорила тебе, Джерт, что это Мара!
Я поперхнулась от неожиданности, и кашель сотряс моё тело. Я ощутила на спине чью-то горячую ладонь и, оглянувшись, содрогнулась от вида широкой улыбки на милом личике Аноли. Рядом с ней возвышалась фигура сероглазого инститора, которого я встретила в Краморе.
— Да вы издеваетесь! — взвыла я. — Я сейчас сдохну… не от восторга, так от голода!
— Чудесно! — хищно скривилась красавица и тут же, невинно опустив глаза, вежливо добавила: — Мы как раз собирались поужинать. Не желаешь присоединиться?
Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но мой живот заурчал так, словно я проглотила довольного кота. Я прижала ладонь к губам и смущённо покосилась на инститоров. Аноли высокомерно отвернулась, а серые глаза Джерта искрились смехом, хотя лицо его оставалось неподвижной маской. Странно, в нашу первую и последнюю встречу он не походил на холодную статую…
— Да и ладно! — буркнула я и с безразличным видом потопала к своей машине, но Аноли преградила мне путь.
— Может, позволишь подвезти тебя? — спросила она таким тоном, словно говорила: ну-ка, тварь, попробуй откажись.
Я окрысилась:
— С чего бы мне позволять инститорам лишнее? Как показала практика, это никогда не кончается ничем хорошим…
— Да? — подал голос Джерт. — Генрих настолько плох? А Аноли так восхваляла его…
Я растерянно посмотрела на инститора, и он вдруг мне подмигнул. Я покосилась на его спутницу: лицо Аноли побелело, а глаза мрачно заблестели. Она схватила меня за локоть и с силой потащила к красному автомобилю. Ботинки мои зашуршали по асфальту, а я закричала:
— Спасибо-спасибо! Я и сама умею ходить! А ещё умею водить, представьте себе такое чудо! И у меня даже автомобиль имеется… Да что же вы делаете?!
Инститорша не обращала на мои вопли внимания, она отпустила мою руку, чтобы за шиворот впихнуть меня в машину, и я влетела на заднее сидение со скоростью веника, брошенного в кота. Рядом поспешно сел Джерт, а сама Аноли уселась на водительское сидение. Она рванула ручник с такой яростной силой, что тот чудом не оторвался. Взревел двигатель, и автомобиль дёрнулся, я ударилась затылком о сидение и взвыла.
Джерт осторожно коснулся моего плеча:
— Ты в порядке, ведьма?
Я истерично расхохоталась и услышала саркастичный голос Аноли:
— Что с ней сделается? — И тут же её тон сменился на подчёркнуто вежливый: — Мара, мы выбрали тосканский ресторан, но если ты предпочитаешь иную кухню, то мы с радостью изменим наше решение!
Я с ужасом покосилась на красавицу: может, у неё раздвоение личности? Джерт с улыбкой спросил:
— Что бы ты предпочла на ужин?
— Мясо, — тоскливо протянула я, с тоской вспомнив ароматный стейк Лежки. — Много-много мяса!
— Мара согласна с нашим выбором, — вежливо проговорил Джерт, и Аноли передёрнула плечами.
Я опустила глаза и погладила блестящее лезвие меча. Странно, что инститоры не выразили ни малейшего недоумения по поводу моего багажа. Может, они не узнали оружие Генриха? Моя ладонь сжала рукоять, и пальцы побелели. Если это ловушка, я ведь попробую и применить его. Я покосилась на Джерта: он видел, как я напала на его друга, и знает о моих способностях, поэтому мне вряд ли удастся быстро добраться до его глаз. Как и до лица Аноли… Мда, ситуация не из приятных. Я снова судорожно сжала меч.
Аноли гнала, как сумасшедшая, и на поворотах я заваливалась на плечо инститора. Каждый раз Джерт отвечал растерянной улыбкой, словно это не я на него валилась, а он падал на меня. Разумно было бы ухватиться за ручку, но я не могла заставить себя отцепиться от меча и держалась за него, словно утопающий за соломинку. Машина резко остановилась. Я ударилась лбом о переднее сидение и взвыла от боли. Ладонь Джерта осторожно легла на мою голову.
— Ты как, ведьма? — голос его прозвучал взволнованно. — Всё в порядке?
— Почти, — прошипела я, бросая на Аноли раздражённый взгляд.
Красотка впервые покосилась на меч.
— Оставь это! — приказала она. — Или нас не пустят.
— Я либо с ним, либо мы оба никуда не идём, — хмуро проворчала я, чем заслужила очередную улыбку Джерта.
Аноли раздражённо повела плечами и, распахнув дверцу, вылезла из авто. Я вышла следом и, пошатываясь от усталости и голода, направилась к блестящим дверям под яркой вывеской. Внешне совершенно непритязательное заведение внутри оказалось довольно фешенебельным. Алый ковёр под ногами сверкал чистотой, я не смогла разглядеть ни единой пылинки, словно его пылесосили каждые пять минут… Или это была магия? Мы прошли мимо небольшой очереди, в которой стояли дамы, демонстрирующие дизайнерские наряды, брюлики и своих неприлично молодых кавалеров, прямо к стойке администратора.
Немолодой мужчина при виде Аноли согнулся пополам, словно сломался, мгновенно позабыв про пожилую пару, которую только что обслуживал.
— О! Ваш визит такая честь, — подобострастно проблеял он.
Я оглянулась на очередь, а люди отшатнулись так, словно я могла убить взглядом. Я опустила глаза на меч и ухмыльнулась. Так вот как себя ощущают в обществе инститоры! Привыкли, что их все боятся, потому и ненавидят каждого, кто не падает ниц.
Когда администратор заметил оружие Генриха, лицо его стало напоминать пластмассовую куклу. Он не сказал ни слова против моей ноши, но через пару минут принесли красивую ширму, которой оградили наш столик от остального зала. И, кажется мне, это не затем, чтобы скрыть инститоров от любопытных глаз. Поэтому я не стала церемониться и, придвинув ещё один стул, положила меч Генриха на парчовую обивку.
— Что пожелаете? — склонился в почтительном поклоне официант.
— Ведьма желает много мяса, — насмешливо протянула Аноли, и парень побледнел. Я поймала на себе его косой взгляд и сглотнула: теперь и меня боятся? Аноли же беспечно рассмеялась: — Не переживай, пока не твоего! Что можешь предложить? Учти, если ведьма не выберет, то я рассмотрю все варианты…
Официант метнулся ко мне так, словно от этого зависела его жизнь… Возможно, так оно и было.
— У нас потрясающий бифштекс по-флорентийски! — с придыханием сообщил он и склонился к самому моему уху, прошептав: — Но я рекомендую бистекка алла фиорентина! Ведьма будет очень довольна!
— Зовите меня Мара, — поморщилась я. — Тащите свой бистекка-лала! А то мне уже начинает нравиться идея Аноли…
Я облизнулась и выразительно посмотрела на филейную часть парня, и лицо официанта практически посерело. Аноли фыркнула, а Джерт громогласно расхохотался. Через минуту, получив заказ, парень бросился от нашего столика так, словно с каждой секундой всё больше рисковал заразиться смертельной болезнью. А уже через несколько минут передо мной стояло огромное блюдо, и здоровенный кусок мяса на нём был мастерски нарезан и, кажется, даже немного съеден. Возможно, стейк отобрали у незадачливого клиента только для того, чтобы не заставлять ждать ведьму. Впрочем, проблемы незнакомого человека меня не интересовали, а мясо источало такой умопомрачительный аромат, что я, отбросив все приличия, да и все незнакомые приборы заодно, просто схватила его руками и, словно дикий зверь, начала откусывать по огромному куску. Кажется, я даже заурчала при этом.
Джерт не сводил с меня восхищённого взгляда.
— Ты такая непосредственная! Это… мило.
Аноли же, наоборот, старалась смотреть в сторону и наверняка радовалась наличию ширмы.
— Мило? — сквозь зубы прошипела она: — Рвёт мясо зубами, словно волколак! Ах да, Генрих говорил, что она невеста волколака… Понятно, откуда такие манеры!
Но мне было всё равно, что подумает надменная красавица. Хотела бы я посмотреть, как инститорша вела бы себя после вынужденной голодовки и бега по местности, пересечённой заборами и живыми дубами!
Через несколько минут я громко икнула и отложила остатки мяса на тарелку. Передо мной материализовалась чаша, внутри неё что-то плескалось. Я, наслышанная о подобных традициях, смело окунула в неё масляные пальцы. Лицо администратора, который заменил полуобморочного официанта, удивлённо вытянулось, и он, словно рыба при смерти, хватал ртом воздух.
— Кхе, — Щёки Джерта порозовели, а уголки губ дрогнули. — Вообще-то, это было вино… Но я тебя понимаю! Я тоже предпочитаю стандартные бокалы всем этим национальным горшкам. Вот, возьми мой! Я ещё не успел и пригубить…
Я медленно вынула пальцы из чаши и осторожно понюхала их. Действительно, пахнет вином. Аноли скривилась так, словно я прилюдно разделась и обмазалась дерьмом. Лицо же администратора, который и подал мне чашу, снова превратилось в пластмассовую маску.
— Санджовезе двухтысячного! — жалостливо взвыл он, и руки его затряслись.
— Кстати, тот год был так себе! — равнодушно ответил Джерт. — Чересчур сладкий урожай и, как следствие, несбалансированный вкус… — Он усмехнулся и подмигнул мне: — Только для мытья рук и сгодится!
Администратор сбежал от нашего столика едва ли не быстрее официанта. Я вздохнула, ощущая себя как минимум свиньёй в ювелирной лавке. Аноли, которая полностью разделяла моё мнение, выпрямила спину и отложила вилку. Казалось, к еде инститорша так и не притронулась.
— Мара, спасибо за интересный вечер. Так… необычно ужинать в компании ведьмы! — с холодной вежливостью произнесла она, и я сжалась от дурного предчувствия: вот, наконец, мы и приступили к основному разговору, ради которого меня притащили в сие чудное место и даже накормили из жалости. Аноли подалась вперёд и уточнила: — В порядке ли здоровье Генриха?
— Не знаю, — проблеяла я и, расправив плечи, нагло добавила: — Скорее всего, он не в порядке! А что?
Лицо Аноли словно окаменело, а глаза сверкнули.
— Да я была уверена, что он не в порядке, — надменно произнесла она. — И как может быть иначе, если мой жених рядом с тобой?
Я, словно от неожиданного удара, вжалась в спинку стула и прижала руки к груди. Сердце заколотилось, а щёки ожгло румянцем. Жениха?! Я покосилась на задумчивого Джерта, но инститор вяло ковырял вилкой блюдо, и не глядя в мою сторону. Аноли же не сводила с меня пристального взгляда, наверняка подмечая малейшее движение. Я сглотнула и заставила себя положить руки на стол, но заметила, как дрожат пальцы. Почему я так реагирую? Да, Генрих красивый и порой обескураживающе заботливый, но при этом он жестокий, холодный и саркастичный до боли в зубах! Жених из него так себе… Я ухмыльнулась и посмотрела в синие глаза Аноли:
— Сочувствую!
Лицо её некрасиво перекосилось, а пальцы судорожно сжали вилку.
— Поясни, — прошипела она. — Ты мне угрожаешь?
Я подалась вперёд и, сузив глаза, ответила тем же тоном:
— Это ты поясни, что хотела сказать! Если кто-то рядом со мной, значит, он не может быть в порядке? Я вам что — проклятая?!
Инститоры быстро переглянулись, и у меня засосало под ложечкой. Ох, не к добру всё это…
— Давайте я поясню, — Джерт отодвинул тарелку и опёрся локтями о стол. — Мара, не секрет, что твоя лицензия не более чем фикция.
Внутри меня словно всё оборвалось. Откуда им известно? Кому ещё в Краморе это известно? Я сглотнула и опустила глаза, не в силах отрицать правду, которую и сама не так давно узнала. Даже трудно сказать, что сейчас сильнее меня мучает: стыд или страх. А Джерт продолжал:
— По бюрократическим причинам это не афишируется, но слух об этом распространяется очень быстро…
— И при чём здесь Генрих? — не выдержав, перебила я.
Аноли с размаху воткнула вилку в стол… Благо, вилка вошла в поверхность в паре сантиметров от моей ладони. Я пожалела о своей несдержанности и, сглотнув, медленно убрала руки со стола.
— Если ты и дальше будешь виснуть на Генрихе, ведьма, — прошипела Аноли, — то в следующий раз это будет твоё сердце! И я съем его на завтрак…
— Тише, девочки, — рассмеялся Джерт, — не ссорьтесь! Эх, я даже немного завидую Генриху! Ради меня девчонки ещё не дрались…
Аноли посмотрела на него так, что Джерт подавился смехом и закашлялся, а лицо его побагровело. Я справилась с волной страха и вызывающе спросила:
— А с чего это ты взяла, что я вешаюсь на твоего жениха?
— Не выкрутишься, ведьма! — вскричала Аноли. — Джерт видел, как вы целовались прямо в Краморе!
Лицо её покраснело, глаза расширились, а грудь тяжело вздымалась. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не разорвать меня голыми руками. Я вздрогнула: кажется, у меня появился новый враг! И по сравнению с ней Генрих — душка!
— Эк твои жилы пронизывает жажда моей крови, — растерянно пробормотала я. — Того и гляди, порвутся от натуги! Вообще-то, это он меня поцеловал. Да и поцелуем это трудно назвать…
— Ты опоила его приворотным зельем? — прошипела она. И снова закричала: — Признавайся!
Джерт торопливо огляделся и зашипел, призывая подругу говорить тише, но Аноли лишь досадливо отмахнулась. А я, глядя ей в глаза, саркастично произнесла:
— Опаивать по твоей части! Или забыла, как угостила меня зельем правды?
— Знала бы, напоила тебя твоей же кровью! — словно выплюнула Аноли.
Джерт положил горячую ладонь на моё плечо, и я с трудом повернулась к нему.
— Ты точно ничем не опаивала Генриха? — пытливо спросил он. — Это важно, Мара! И дело не в ревности Аноли.
Я скривилась и пожала плечами:
— Он же жив! Значит, я его не кормила и не поила. Спроси моего брата, он до сих пор запрещает мне даже чай из пакетика заваривать… ради спасения жизни как моей, так и окружающих.
Аноли откинулась на спинку стула и хмуро скрестила руки на груди:
— Ведьма врёт! Генрих не стал бы… прикасаться к ней… просто так.
Голос её задрожал, инститорша смолкла и отвернулась. В уголке её глаза сверкнула слезинка. Я стряхнула с плеча ладонь Джерта и холодно уточнила:
— Это всё, что вы хотели узнать? Если да, то я пойду. А то скоро полночь, а я ещё никого не убила и даже чужого мужика не соблазнила… Непорядок! Прямо чувствую, как день прошёл зря и лицензия моя фиктивная чешется!
Взгляд Аноли стал колючим, а губы растянулись в хищной улыбке. Плечи мои напряглись, а дыхание перехватило. Невеста Генриха выглядела так, словно готовилась сделать большую пакость, и я насторожилась.
— Мара, детка, — нежно протянула она. — Твоё лицо всё в жире… Выглядишь ужасно… Держи салфетку!
Я пристально посмотрела на её чертовски красивое лицо и медленно протянула руку. Пальцы мои сжали белоснежную ткань, но я была готова в любой момент отдёрнуть руку. Аноли убрала ладонь. Брови её насмешливо приподнялись. Я поднесла салфетку к лицу и осторожно промокнула губы.
Между пальцами что-то скользнуло, и я испуганно отбросила салфетку, а на столе завертелось маленькое косметическое зеркало. Я машинально отпрянула, а Аноли холодно рассмеялась:
— Я знаю твой секрет, ведьма! Представь, что я могу сделать, используя это знание…
Я взяла себя в руки и неимоверным усилием осталась на месте. Пальцы мои скорчились, а улыбка получилась натянутой, но я поздравила себя. На лице Аноли появилось недоумение. Чтобы закрепить эффект я фыркнула и щёлкнула по гладкому стеклу. Молясь, чтобы мой взгляд случайно не столкнулся с взглядом моего отражения, я гордо вскинула подбородок.
— Слухи о моей спектрофобии, — медленно, чеканя слова, произнесла я, — несколько преувеличены! Или ты забыла, что в твоём автомобиле есть зеркала? Я что, металась по салону и выла от ужаса, словно раненый волколак?
Джерт приподнял брови и кивнул, а по щекам Аноли заходили желваки.
— Неужели меня обманули? — растерянно проговорила она, и пальцы её сжались, а длинные ногти заскрипели по столу.
Холодея от страха и изо всех сил сопротивляясь желанию отбросить зеркальце подальше, я рассмеялась охотнице в лицо:
— Я даже разочарована! У Генриха получалось запугивать меня гораздо лучше, чем у тебя! Может, потому, что он сильнее ненавидит ведьм?
— Почему же он до сих пор с тобой? — нетерпеливо воскликнула Аноли и ударила кулаком по столу: — Ведь он уже получил то, для чего сбежал из Крамора…
Я вздрогнула, но постаралась не двигаться, чтобы не подвергать себя большей опасности. Как это понимать? Неужели наше вынужденное сотрудничество было подстроено? Не может быть! Если Генриху было нужно лишь то самое воспоминание, почему он подписал контракт на полгода? Ладонь моя легла на карман, и под пальцами хрустнула бумага. И зачем ему затевать весь этот шантаж? Или это не шантаж? Взгляд мой встревоженно скользнул по лицам инститоров, и спина похолодела.
— Интересно, а что вы делали в Дубовой роще? — подозрительно спросила я. — Неужели инститоры тоже пользуются хранилищем ведьм? Это… странно! Как минимум.
— Нет, конечно! — рассмеялся Джерт и туманно пояснил: — Надо было кое-что изъять. По лицензии Комитета, разумеется. Но нас постигла неудача, зато мы встретили тебя… Минус на плюс! Аноли давно рвалась пообщаться с личной ведьмой Генриха!
— Джерт! — оборвала его Аноли, и инститор виновато улыбнулся.
Я напряжённо сверлила его взглядом. Значит, они не получили то, за чем пришли. А что, если это то самое хранилище, которое мы с Генрихом недавно обчистили? Стражи не рассказали, почему там пусто и кто унёс сумку мёртвой ведьмы? Я сглотнула: неужели, Багира прикрыла нас? На что ещё способная эта маленькая сильная женщина, чтобы поменять мнение моего брата о себе?
Я ещё раз промокнула салфеткой губы и широко улыбнулась Аноли:
— Так лучше?
Та приподняла брови:
— Нет, — гадливо скривилась она и криво ухмыльнулась: — Но ты хотя бы попыталась!
Я резко поднялась, а салфетка плюхнулась на стол, словно случайно скрывая под собой зеркальце. Ах так?! Надменная красавица считает себя верхом совершенства, но так отчаянно ревнует сбежавшего жениха. Теперь моя очередь потрепать тебе нервы, Аноли!
Я подхватила меч и залихватским движением крутанула его, как это делали актёры в исторических фильмах. Но при этом не удержалась и завалилась вперёд, а острие тяжёлого оружия вдруг вонзилось в край стола. Аноли вскрикнула, а Джерт отшатнулся. Я виновато оскалилась, но тут же одёрнула себя и прошипела:
— Если ты и дальше будешь бегать за Генрихом, инститорша, то в следующий раз это будет твоё сердце! И я съем его на завтрак…
Аноли замерла, и лицо её смертельно побелело, а глаза потемнели. Только я с трудом вытащила застрявший меч, как охотница молча бросилась на меня. Рука её взметнулась, и я испуганно уставилась на искорку синего пламени, которая заскользила по пальцам инститорши. Но между нами вклинился Джерт. Он схватил подругу и сжал её локти.
— Аноли, нет! — серьёзно сказал он. — У нас нет на это лицензии.
К моему облегчению, искра погасла. Я вздохнула с облегчением и, не удержавшись, показала ей язык:
— А у меня есть! Пусть и фиктивная, но моя! Спасибо за ужин.
И быстрыми шагами направилась к выходу, изо всех сил стараясь не оборачиваться. Аноли взорвалась такой бранью, что я даже позавидовала богатому лексикону внешне приличной красотки. Губы мои растянула широкая довольная улыбка, от вида которой посетители шарахались… а может, дело было в оружии, которое я крепко сжимала в руках. В любом случае, в этом раунде я вышла победителем!