Глава 8. Случайная помолвка

Ключ скрипнул в замке, и дверь отворилась. В офисе было темно, пахло барбарисками и рыбой. Жуткая смесь! Я поморщилась и быстро прошла прямиком к окну. Сворки распахнулись, и влажный ночной воздух бросился мне в лицо, обдавая ароматами бензина и гнилого мусора. Ещё хуже… Я поспешно закрыла окно.

Взгляд мой скользнул по папкам, беспорядочно разбросанным по столу Забавы. Интересно, секретарша так и не приходила на работу? Всё ли в порядке с ней и её сумасшедшей матерью? Я покрутила в руках сотовый, размышляя, рванёт ли русалка после всего, что произошло, в парк на еженощные развлечения. Но пальцы мои уже скользили по кнопкам, и я прижала трубку к уху. Пикнули электронные часы, и я хмыкнула: ровно полночь.

— Слушаю, — раздался в сотовом немолодой мужской голос.

Я вздрогнула, а по спине прокатилась ледяная волна страха: неужели теперь похитили Забаву?

— Кто вы? — деревянным голосом спросила я. — Что вам нужно?

Руки мои затряслись. Как же быть? Теперь не удастся вытащить русалку из логова: Вукула уже не поможет. Как же противному жрецу хочется отобрать у меня лицензию!

— Олдрик, — спокойно сообщил собеседник. — Мне нужен отчёт за день.

Я замерла, — так это не похититель! — и рассмеялась от облегчения:

— Чего?!

— По контракту ровно в полночь вы обязаны предоставлять отчёт о действиях Генриха. Только факты, пожалуйста. И, по возможности, кратко.

Я растерянно опустила руку, взгляд мой скользнул по яркому в темноте монитору смартфона. Вопреки ожидаемой фотки Забавы, я увидела пустые очертания головы и имя хранителя. Как же получилось, что набирая номер русалки, я позвонила Олдрику? Я вновь прижала трубку к уху.

— Кратко факты? — раздражённо переспросила я. Как же утомили меня эти инститоры, — скоро сама взмолюсь о сожжении! — и вызывающе добавила: — А что, если я не буду этого делать? Или захочу вас обмануть?

— Посмотри на контракт, — ровно произнёс Олдрик.

Его спокойный голос действовал мне на нервы: ну что ещё? Я шагнула к своему кабинету, ладонь моя коснулась прохладной ручки двери, и я застыла на пороге. Мой стол светился!

— Это ещё что за иллюминация? — пробормотала я.

Осторожно приблизилась и вздохнула с облегчением: светился не стол, а лишь лист на нём. Тот самый контакт, на котором я в раздражении поставила подпись.

— Попробуй сказать неправду, — предложил Олдрик.

— Я вас ненавижу, — брякнула я.

— Я сказал — неправду, — холодно произнёс хранитель.

— Я вас обожаю, — прошипела я.

Исходящее от листа сияние заколыхалось багровыми всполохами, и на стенах заплясали кровавые блики. Я содрогнулась, а Олдрик невозмутимо проговорил:

— Если ты захочешь меня обмануть, я сразу узнаю об этом.

Я обречённо вздохнула и рассказала о деле русалки и логове волколаков. Кратко и по существу, как хранитель и просил. В ответ тот не сказал ни слова: сияние померкло, и я услышала короткие гудки. Покрутила в руке сотовый, размышляя, как же я умудрилась позвонить Олдрику? Может, я случайно ответила на его звонок? Нет, вот исходящий на его номер. Я помотала головой и позвонила Забаве. В этот раз на экране появилось её милое личико, но в трубке раздавались лишь длинные гудки. Я положила смартфон на стол, а сама устало опустилась на сидение. Какой это был жуткий и длинный день!

Пальцы мои легли на холодный ноутбук, и я постучала ноготками по его крышке, а в голове моей роились мысли. Генрих покинул Крамор, чтобы заставить меня получить то воспоминание. Но как он узнал, что у меня проблемы с деньгами и лицензией? О последнем я и сама узнала совсем недавно. Зубы мои скрипнули. Знать, что право открыто применять свои способности мне милостиво подарили, было жутко неприятно.

Вспомнила, и как тряслась на пороге Комитета, и как удивилась чрезвычайно лёгкому заданию, и как обрадовалась легко полученной лицензии. Я застонала, — стало совсем паршиво! — и помотала головой. Лучше об этом не думать! Как бы то ни было, за это время я многому научилась, и уровень мой стал довольно высоким. Уверена, что теперь смогу пройти настоящее испытание и доказать право на лицензию! Но проверять это на деле отчаянно не хотелось. Вдруг не получится…

Взгляд мой упал на контракт с Олдриком, и я зло скрипнула зубами. Мало мне неприятностей? Я схватила безжизненный лист дрговора и яростно забросила его в ящик стола. Магия хранителя, чтоб его! Если контракт нельзя ни уничтожить, ни показать кому-то, то нечего и удивляться, почему я сама позвонила Олдрику с отчётом!

Пальцы мои нервно постучали по крышке ноутбука. Олдрик следит за Генрихом. Инститор получил некое воспоминание из памяти спящего хранителя. Спящего ли? Вдруг тот в коме? Или в каком-то магическом сне? Аноли и Джерт пытаются изъять нечто в хранилище ведьм. Степан прощупал всех, кто указан в списке мёртвой ведьмы, и даже сделал записи. Более того, он позвонил инститору… Я вспомнила взгляд, которым наградил меня Генрих при этом. Разумеется, он понял, кто взял список, но ничего не сказал. Это странно.

Я выгнулась, вытаскивая из остатков брюк смятый лист, развернула его на столе и разгладила бумагу. Вот он — список жертв шантажистки. Ведьма продавала приворотное зелье, а потом шантажировала своих жертв. Но… сумма, которую платил тот адвокат, была просто огромной! Приворотное зелье, даже очень хорошее, действует всего несколько часов. Достаточно, чтобы заполучить объект страсти, но недостаточно для отношений. Сто тысяч в неделю? Не многовато ли за тайну о сексуальных утехах?

Палец мой заскользил по списку. Вот прочерки, а вот цифры. Странные… Спина моя похолодела: это не могут быть суммы. Не будет же шантажистка требовать ровно пятнадцать тысяч сто тридцать два рубля? Глупо… Но ещё смешнее сумма в тридцать пять рублей. Да и указания на рубли тут не было, только числа. Я вздрогнула: а у того адвокатишки записано сто тысяч? Взгляд мой пробежался по строчкам, и у меня тут же вырвался вздох разочарования: напротив имени бывшего клиента стоял прочерк.

Я решительно раскрыла ноутбук, экран его послушно осветился, раздался мягкий сигнал выхода из сна. Я нетерпеливо набрала в поисковике первое имя. Соцсети, фотки… Я пыталась найти хоть какую-нибудь связь между этими людьми или понять, к чему относить числа или прочерки. На седьмом имени я устало потёрла глаза. Уже второй час ночи, и мне ужасно хотелось спать. Строчки на экране сливались, фотки уже казались похожими одна на другую. Я вряд ли что-то смогу найти… Во всяком случае, сегодня.

Ладонь моя легла на крышку ноута, и я почти закрыла его, как вдруг замерла, краем глаза уловив нечто знакомое. Я отвела экран и приблизилась, всматриваясь в общее фото, и по шее моей пробежались мурашки. Я судорожно приблизила фото, не отрывая взгляда от профиля черноволосой красавицы в обманчиво скромном чёрном коктейльном платье. Да это же Аноли! На общем фото человека из списка. Хорошо, что я не сожгла листок! Всё это явно связано с Крамором.

Дверь распахнулась так, что едва не разлетелась на щепки от удара о стену, и я взвизгнула от неожиданности. В мой кабинет ввалился Генрих. Волосы его были всклочены, на лице красовались кровоподтёки, левая рука висела плетью, плечо было заметно ниже правого. Взгляд инститора горел мрачным огнём, а разбитые губы расплылись в диком оскале. Я вскочила, и взгляд мой метнулся к закрытому окну: не успею! Тогда я выпрямила спину, развернула плечи и постаралась улыбнуться.

— Долго ты, — произнесла я, пытаясь сделать так, чтобы голос мой не дрожал. — Как выполнил свою часть работы? Удачно?

Генрих злобно зарычал и метнулся ко мне. Я судорожно прижалась к стене, понимая, что от разъярённого охотника мне не уйти, и поспешно закричала:

— Ты же сам просил, чтобы я поверила в то, что ты сможешь справиться с парочкой волколаков…

Пальцы инститора со сбитыми костяшками сомкнулись на моей шее, а в нос ударил запах железа и мокрой псины. Я судорожно рванулась, но хватка Генриха была жёсткой, и просипела:

— Да ты жалкий хвастун…

Лицо Генриха дрогнуло, и глаза закатились. Пальцы, сжимающие мне горло, расслабились, и я поспешно отпихнула руку инститора с такой силой, что тело его неловко завалилось на бок. Я дёрнулась в сторону двери, пока он не вскочил снова, но охотник не двигался, и я замерла, в любой момент готовая сбежать. Через несколько секунд я осмелела и осторожно наклонилась к неподвижному телу, ладонь моя коснулась мокрой от пота груди Генриха, и кончики пальцев ощутили движение: дышит!

— Эй! — несмело позвала я, но инститор не откликнулся.

Я вытянула ногу и носком ботинка осторожно ткнула бок инститора, тело его безвольно покачнулось. Похоже, его знатно потрепали, как и предсказывал Вукула. Возможно, Генрих добрался до нашего офиса только лишь из упрямства… да злости. Я мрачно ухмыльнулась: порой полезно ненавидеть ведьм! И рывок лишил инститора последних сил, так что мне можно не опасаться мести… Во всяком случае, сегодня.

Я опустилась перед Генрихом на колени и дёрнула его за плечо, переворачивая инститора на спину. Ощупала его лицо: невзирая на жуткие кровоподтёки, кажется, ничего не сломано. Осторожно потрогала его левую руку. Похоже на вывих. Ничего страшного, не перелом. Может, вправить, пока инститор без сознания?

Я уперлась ногами в бок Генриху и привычным уверенным движением потянула его руку на себя, восстанавливая положение сустава. Мне много раз приходилось приводить в порядок брата, которому частенько доставалось от ревнивых парней, и первую помощь инститору я, разумеется, окажу. Хорошо, что тот в отключке, так проще помочь… а теперь пусть отлёживается. Но не в моём кабинете! Я поднялась и, просунув руки под плечи Генриха, попыталась приподнять его, чтобы перетащить. Нос мой уткнулся в его шею, и я невольно вдохнула терпкий мужской аромат. Голова тут же закружилась, и я безвольно уселась на пол и заскрипела зубами. Нет, я слишком устала, чтобы таскать тяжести!

Махнув рукой, я потопала в кабинет Генриха. Запасной ключ скользнул в замочную скважину, и я распахнула дверь и осмотрелась. В углу обнаружился спальник, я сграбастала его в охапку и отправилась обратно, ногой захлопнув дверь кабинета инститора.

Бросила ношу рядом с неподвижным телом и задумалась. А вдруг он очнётся? Самым разумным было оставить Генриха, а самой отправиться домой, запереть двери и окна, да проспать пару дней. Может, к тому времени охотник и остынет…

Но непонятно откуда взявшееся чувство ответственности не позволило мне и с места сдвинуться. Я обречённо вздохнула и, опустившись на колени, расстелила спальник. Перекатив на него тело Генриха, поднялась и отряхнула руки. Первая часть помощи позади, теперь вторая… Я растерянно оглянулась на меч, который прислонила к стене. Хорошая мысль! Если инститор очнётся, попытаюсь отвлечь его. Он так расстроился потере меча, и может, его возвращение смягчит Генриха? А если нет, то… я сразу применю оружие! Кто выжил, тот и прав.

Я притащила тяжеленный меч, с грохотом бросила его рядом с Генрихом, а сама прошла к столу. Скрипнул выдвигаемый ящик, и пальцы мои нащупали в темноте небольшую круглую баночку. Я вернулась к инститору и осторожно присела рядом с его головой. Крышечка упала и покатилась по полу, а я заглянула в баночку. Вязкая зеленоватая мазь заполняла её менее, чем на треть. Должно хватить… Во всяком случае, на лицо и повреждённое плечо.

Обильно зачерпнув вязкого полупрозрачного зелья, я поднесла руку к лицу Генриха. От прикосновения инститор скорчился и застонал, голова его покачнулась, и по щеке скользнула слеза. Сердце моё болезненно сжалось, но я упрямо передёрнула плечами, прогоняя неожиданное сочувствие.

— Ну-ну! — жёстко проговорила я. — Веди себя как мужчина! А то весь такой холодный и высокомерный, а тут раскис, как девчонка…

Положила ладонь на лоб инститору и, прижав его голову к полу, быстро обмазала синяки и ссадины. Затем резким движением рванула футболку, раздался треск, и ткань неровно разъехалась, обнажая грудь Генриха. Инститор напрягся, словно ожидая нападения, и мышцы на его поджаром животе отчётливо выделились. Я невольно сглотнула и, ощутив жар, заливший мои щёки, поспешно отвела взгляд.

— Ну-ну, — прошептала я себе, — веди себя как ведьма! А то вся такая неприступная, а тут раскисла при виде красивого тела…

Стараясь не смотреть на Генриха, я осторожно провела пальцами по его торсу. И всё равно, по телу моему побежали мурашки, а сердце забилось быстрее.

— Вроде рёбра целы, — недовольно пробормотала я и зло добавила: — А жаль!

Поспешно обмазала зельем левое плечо инститора и потянулась за крышечкой, которая лежала в шаге от головы Генриха. Подниматься и идти было лениво, и я тянулась изо всех сил. Пальцы мои коснулись крышки, а щека ощутила щекотку от растрёпанных волос охотника. Неожиданно захотелось зарыться в них лицом. Я вздрогнула, резко поднялась и досадливо закрутила крышечку на опустевшей банке. Странные желания… Это всё от усталости!

Поставила баночку рядом с мечом и задумчиво посмотрела на лицо Генриха, которое теперь не искажала болезненная гримаса: мазь уже действует. Я зачем-то протянула руку, провела пятернёй по взъерошенным волосам инститора и отвела длинные локоны от лица. Пальцы мои скользнули по выбритым бокам, и я ощутила приятное покалывание.

— А ты вроде ничего, — тихо проговорила я. И с усмешкой добавила: — Когда в отключке!

Осмелев, я коснулась горбинки на носу. Как-то очень знакомо сейчас выглядело его лицо. Бесчувственный Генрих напомнил мне кого-то… Может, того мужчину, у которого я брала воспоминание? Интересно чем? Выражением или чертами? Я сощурилась: если состарить охотника лет так на двадцать-тридцать? Возможно ли, он будет выглядеть так же? Или это игра моего воображения? Воспоминания…

— Двадцать пятое апреля этого года, с девяти до полдесятого утра, — тихо повторила я и помотала головой: — Нет, мне показалось.

Я невольно улыбнулась: Генрих намного красивее! Мне вполне понята ярость Аноли. Наверное, я бы тоже до последнего боролась за его любовь… Пальцы мои погладили бровь Генриха, немного зависнув у выбритой полоски. Искушение очень велико! А что, если он очнётся? Взгляд мой скользнул по блестящему лезвию оружия. Может, для верности, пристукнуть его мечом? Я нервно хихикнула, нерешительно провела по мягким губам инститора и очень медленно склонилась к его лицу.

Прижалась к нему лбом и закрыла глаза. Ладонь моя накрыла его веки, и я сосредоточилась. Двадцать пятое апреля… Восемь утра… Пусть будет пораньше. Забирая воспоминания, я сразу просматривала их, и стремительный поток заструился по моему запястью.

Девушка в видении: яркая и красивая. Не той изящной красотой, которая свойственна Аноли, но не менее эффектной. Сильная и самостоятельная, взгляд зелёных глаз лучился непоколебимой уверенностью, а огненная лава волос ослепляла. Стройная фигурка в длинном зелёном платье и ироничная улыбка на милом личике. Я завистливо вздохнула: вот это настоящая ведьма!

Я оторвалась от воспоминания и задумчиво посмотрела в темноту ночи, притаившуюся за окном. Вот почему Генрих так ненавидит ведьм! Одна из них сломала парню жизнь… Вот почему он так ненавидит меня! Наверняка рыжими волосами и зелёными глазами я напоминаю инститору ту девушку. Взгляд опустился на руки, и я сжала кулаки. Может, не возвращать ему это? Может, он забудет всё, как страшный сон, и найдёт в себе силы жить дальше?

Я скривилась, словно от зубной боли: нельзя! Воспоминания я заберу, а боль останется. Генрих сойдёт с ума, не понимая, почему он так ненавидит ведьм! Глаза защипало, а в горле возник спазм. Я судорожно вдохнула и порывисто прижала ладонь к глазам инститора, и воспоминания заструились обратно. Лицо Генриха перекосилось, а зубы его заскрипели. Я услышала его болезненный стон и виновато сжалась, сожалея, что ему приходится всё это переживать заново.

Вдруг он поднял руку и, прежде чем я успела отпрянуть, обвил мою талию. Потянул на себя так сильно и резко, что я повалилась на пол и испуганно замерла в объятиях Генриха, ощущая спиной тепло его тела. Может, в беспамятстве он принял меня за Аноли? Я попыталась осторожно высвободиться, но инститор лишь сильнее прижал меня к себе. Я сдавленно крякнула, сожалея о неудачной попытке, и сдалась: ладно, пусть подержится. Может, когда воспоминания потеряют яркость и перестанут причинять Генриху боль, тот отпустит меня…

* * *

— Картина маслом!

Я вздрогнула, распахнула глаза и первое, что я увидела, было лицо Генриха в нескольких сантиметрах от моего носа. Я испуганно отпрянула, но глаза инститора оставались закрытыми, и я облегчённо выдохнула. Осторожно приподняла голову и увидела, что нога моя обвивает Генриха за талию, а тот в свою очередь крепко обнимает меня. Я медленно отвела ногу и попыталась высвободиться из кольца рук охотника. Над нами склонился Степан, и голос его дрожал от едва сдерживаемого смеха.

— Простите, что помешал, — Он присел на корточки и покачал головой: — Инститор и ведьма! Кто бы мог подумать?

— Я его лечила! — вспыхнула я до корней волос.

— И как? — гаденько хихикнул полицейский. — Лечение сработало? Или добило?

Я снова попыталась вырваться, но Генрих не желал отпускать свою добычу. Я беспомощно простонала:

— Лихо, помоги! Он ещё ночью заграбастал меня и не отпускает!

— Ага, щас! — саркастично хмыкнул Степан. — Я ещё жить хочу! Желательно долго, счастливо и без увечий! А если попытаюсь вырвать у инститора то, что тот заграбастал ночью, то всё мне это не светит…

— Лихо! — прошипела я. — Если хочешь, чтобы я и дальше помогала тебе с твоими свидетелями, то помоги мне немедленно!

Степан с силой развёл руки Генриха, и мне удалось выскользнуть из объятий охотника.

— Ничего не было, — недовольно буркнула я в ответ на многозначительный взгляд полицейского. — Генрих ввалился ночью… после разборки с теми волколаками. Решил, что я виновата в том, что его поколотили…

— А разве не так? — невинно уточнил Степан.

— Нет! — вскричала я, бросая на полицейского такой взгляд, что тот поднял руки, будто защищаясь. — Генрих сам просил меня верить в него. Говорил, что играючи с ними справится. Кто виноват, что не смог? Только он сам! Впредь не будет таким самонадеянным.

Степан насмешливо покачал головой:

— Впредь? Мне уже страшно! Что же ты ещё приготовила для моего доброго друга?

Я недовольно засопела и проворчала:

— Помоги мне перетащить твоего «доброго друга». А то он распугает всех моих клиентов!

Степан выразительно огляделся в пустом офисе:

— Похоже, он уже с этим справился! Так может всё оставить как есть?

— Нет! — решительно заявила я, не в силах даже смотреть на инститора. — Тащи!

Лицо полицейского вытянулось:

— Ещё секунду назад ты предлагала тащить его вместе…

— Ты упустил свой шанс, — хмыкнула я. — Тащи или будет хуже!

Полицейский взвалил на себя тело друга и хмуро глянул на меня:

— И что же может быть хуже?

Я весело подмигнула и нежно произнесла:

— Можешь прилечь рядом с ним…

Степан быстро потащил Генриха, до меня донеслось только недовольное бурчание, и я саркастично хмыкнула: боится — значит уважает! А когда ведьму уважает полиция, — это круто! Я задумчиво прошла к своему столу и потянулась. И тут мой взгляд упал на пустой стол, и всю негу как рукой сняло. Списка нет! Я плюхнулась на стул и постучала по клавишам: ноут ожил. Но ни фото, ни страниц поисковика не было. Даже история запросов подчищена! Я застонала и уронила голову на стол.

Кто же это сделал? Я вскочила и нервно прошлась по кабинету, заглянула в мусорную корзину, обшарила спальник инститора, но списка нигде не было. Если его стащил Лихо, я сейчас откручу полицейскому всё, что только можно! И всё же Степан не выглядел так, словно только что изъял у меня доказательство заговора против меня любимой!

Я остолбенела: а если это сделал сам Генрих? Я снова бросилась к спальнику, но и так было понятно, что меча в моём кабинете нет, и по спине моей побежали мурашки. Но если всё так… почему, чёрт побери, после того, как инститор всё уничтожил, он снова заснул, обнимая меня?! И почему изображал человека в отключке? Нет! Это казалось ещё невероятнее. Скорее всего, вмешался Степан. Но зачем полицейскому меч? Сейчас я всё и выясню! Я вскочила и бросилась к кабинету инститора. И тут же угодила в объятия Джерта.

— Мара? — обрадовался тот, и руки сероглазого инститора легли мне на плечи. — Я тоже рад тебя видеть…

Я отпрянула от друга Генриха.

— Джерт? — Я окинула его настороженным взглядом. — Что тебе нужно?

— Горячие объятия не очень хорошо сочетаются с холодностью слов, — отозвался Джерт. — Так мне что думать? Мне рады или не очень?

— Думай, что хочешь! — Я прижала ладонь ко лбу, проклиная весь Крамор, который свалился на мою голову. — Зачем пришёл?

Сероглазый инститор мягко улыбнулся и предложил:

— Нужно поговорить. Но проще это сделать на нейтральной территории. Не хочешь ли позавтракать?

Я покосилась на ноутбук и скрипнула зубами. Ладно, Степан от меня не уйдёт! Уж я разберусь и выясню, зачем он удалил всю мою ночную работу. А сейчас лучше узнать, что ещё хочет от меня эта жуткая парочка. Кажется, вчера на эмоциях я здорово перегнула палку. Я кивнула и потопала к выходу.

— Ты в этом пойдёшь? — удивился Джерт.

Я потрогала мятую футболку и посмотрела на обрезанные брюки.

— Да, — с вызовом произнесла я. — И если тебя это не устраивает, я с удовольствием позавтракаю в одиночестве!

Джерт мотнул головой, и на лице его заиграла растерянная улыбка.

— Ну что ты, — вежливо произнёс он. — Я не могу позволить девушке завтракать в одиночестве…

Я мрачно кивнула и вышла из кабинета. Мимо вдруг промчался вихрь, и Джерт оказался прижатым к стене, на шее его сжались пальцы Генриха, а взгляд мой непослушно заскользил по обнажённой стене инститора, спускаясь к гипотетическим ямочкам, скрытым от глаз брюками. Дыхание моё перехватило, и увы, не от страха.

— Я говорил тебе! — прошипел Генрих в лицо другу. — Это моя ведьма!

— Да-да, — прохрипел Джерт. — Помню… Я лишь хотел её накормить…

Генрих опустил руку, и сероглазый инститор осел на пол. Пальцы его вцепились в собственную шею, а воздух сотрясал надрывный кашель.

— Сам справлюсь, — холодно сказал Генрих и посмотрел на меня так, что я вжалась в стену: — Есть хочешь?

Я отчаянно замотала головой. Какое там есть! После такого представления я и пить не смогу! А если смогу, то только то, что горит…

— Тогда идём, — кивнул Генрих.

Брови мои изумлённо поползли вверх, но инститор приблизился и, схватив меня за запястье, нетерпеливо потащил к выходу. Нас провожали взглядами хмурый Джерт и улыбающийся во весь рот Степан.

* * *

Я окинула взглядом пустое кафе и невольно поёжилась от утренней свежести. Мы с Генрихом были первыми посетителями, и лишь хмурый официант протирал на летней веранде соседние столики. Он посматривал в нашу сторону так, словно мы только что прирезали пару десятков человек и решили с утречка отметить это дело. И эту версию подкрепляли кровоподтёки на лице и обнажённом торсе инститора.

Впрочем «мы» — понятие неверное. Генрих взял себе лишь несладкий кофе, а мне заказал всё, что было в утреннем меню. И все мои протесты были просто проигнорированы. Мимо проходили девушки, по виду студентки. Завидев инститора, она замерли и разразились бурным обсуждением его достоинств.

Я иронично хмыкнула и не менее мрачно, чем официант, покосилась на инститора, пытаясь прожевать третий по счёту завтрак. Никаких возражений типа «я наелась» Генрих не воспринимал. В другое время я порадовалась бы халяве, но вчера на своей шкуре убедилась, что инститоры кормят исключительно для того, чтобы усыпить бдительность жертвы. Что называется — на убой!

Девицы шумели всё сильнее, и от их щебета кусок застрял у меня в горле, и я закашлялась. Генрих равнодушно протянул мне стакан с апельсиновым соком, а официант встрепенулся:

— Не понравилось?

— Ну почему? — прокашлявшись, мрачно ответила я. — В самый раз для последнего в жизни завтрака! Наемся до отвала… и сразу на тот свет!

Парня словно ветром сдуло, девиц тоже, а Генрих задумчиво посмотрел на меня:

— Почему ты решила, что этот завтрак последний?

Я нервно вскрикнула:

— С момента, как ты ворвался в мою жизнь, мне кажется, что у меня каждый час — последний!

— У! — неопределённо кивнул Генрих, покручивая ложечку в длинных пальцах.

Я настороженно покосилась на него:

— Что?

Он приподнял брови и, не отрывая взгляда от своей чашки, неохотно проговорил:

— Ты искала информацию на тех, кто был в списке, который мы нашли у ведьмы.

Кусок кекса застрял у меня в горле и я, схватив стакан с соком, выпила его одним глотком. Тяжело дыша, я смотрела, как оранжевые струйки сока растекаются по белоснежной поверхности пластмассового стола. Так он действительно просыпался этой ночью! И он снова вернулся, чтобы спать со мной, — ведьмой?! — в одном спальнике? Не в силах поднять глаз на Генриха, я просто кинула. Он тихо продолжил:

— Я знал, что это ты стащила список, и мне было интересно зачем. Сначала я решил, что тебя подкупили люди из Крамора…

По шее моей пробежались мурашки, а кекс, казалось, встал поперёк горла. Перед глазами светился волшебный контракт Олдрика, а в ушах звучали слова Аноли. Казалось, что мной пытался командовать каждый человек из Крамора. Включая и самого Генриха.

— Но после того как ты бросила меня в логове волколаков…

Он ухмыльнулся с таким видом, словно это было одно из лучших воспоминаний, и я нервно сглотнула. Генрих выпрямился, и взгляд его изумрудных глаз словно пронзил меня насквозь.

— Хочу сказать, ведьма, что недооценил тебя. Ты оказалась совсем не такой, как я планировал. Но ты мне всё равно подходишь!

У меня отвисла челюсть, и я вдруг забыла все слова. Я растерянно смотрела на полуголого инститора, а тот сидел с таким видом, словно был в костюме тройке и не смущал прохожих своим обнажённым торсом. Щёки мои медленно залились жаром, а во рту пересохло.

— В смысле? — едва сумела выдавить я. — Для чего я тебе подхожу?

Генрих посмотрел на меня так, словно мне было лет пять, и я не понимала взрослых слов. Он пожал плечами и проговорил:

— Хочу попросить тебя об услуге, ведьма.

Я уже достаточно пришла в себя и иронично хмыкнула:

— Если тебе снова понадобилась моя услуга, может, перестанешь называть меня ведьмой?

Инститор посмотрел на меня в упор:

— Но ты же ведьма!

— И у меня даже имя есть! — в тон ему проговорила я. И примирительно добавила: — Так что там за очередная услуга?

— Конечно же, я заплачу, — уклончиво произнёс Генрих. — Ты договорилась с тем адвокатишкой за тридцатник… А я дам тебе шестьдесят!

Я с подозрением покосилась на инститора:

— И кого нужно убить?

Он коротко усмехнулся, но улыбка его тут же растаяла. Генрих перегнулся через стол, и его рука вцепилась в моё плечо так, что я невольно крякнула.

— У меня для тебя очень важное задание! Тебе нужно сидеть в офисе, заниматься своими текущими делами и дрожать от страха перед инститорами! Справишься?

Я скользнула взглядом по напряжённым мышцам его руки. Ветерок шевельнул волосы Генриха, я вдохнула, сердце моё застучало, и я смущённо отвела взгляд. Почему мне так нравится, как от него пахнет? Я сделала вид, что задумалась.

— То есть, — медленно произнесла я, — тебе нужно, чтобы я вела себя именно так, как в день нашей первой встречи?

Генрих серьёзно кивнул, а я мрачно усмехнулась:

— У меня поганое ощущение, что меня насадили на крючок в ожидании большой рыбы. Ведь именно от червяка требуют сидеть на месте и не рыпаться, не так ли?

Пальцы Генриха разжались, и он медленно убрал руку. Лицо его обрело холодное выражение, а глаза сузились.

— Согласна или нет? — жёстко спросил он. Вскинул подбородок и добавил: — Впрочем, твой ответ не особо важен.

Я удивилась:

— Даже так?! Вот уж не поверю. Вытащил меня ни свет ни заря, огорошил странным заданием и заявил, что всё это неважно? Ты сам себе веришь?

Генрих выпрямил спину, и плечи его напряглись, а тело подалось вперёд.

— Так согласна или нет? — с угрозой в голосе спросил он.

— Согласна! — закричала я и со злостью метнула в него остатки кекса.

Генрих без труда перехватил снаряд, а позади меня тут же материализовался официант. Он вдруг возопил:

— Поздравляю с помолвкой!

Раздался взрыв. Я вскрикнула и пригнулась к столу, на который посыпались разноцветные конфетти. Официант всучил мне розу, а на голову надел мини-фату. Я растерянно перевела взгляд на инститора. Генрих беззвучно смеялся.

— Отлично выглядишь! — заявил он и перегнулся через стол: — Остался последний штрих!

И сунул остатки кекса мне в рот. Я возмущённо подавилась и закашлялась, выплёвывая крошки. Смех Генриха оборвался, взгляд скользнул поверх моей головы, и лицо его словно окаменело. Я поспешно оглянулась и вздрогнула.

— Доброе утро, Генрих, — тихо произнёс невысокий парень

Толстыми короткими пальцами он поправил на носу круглые очки, и я подпрыгнула на месте: это же тот самый самый инститор, которого мы видели в Краморе! Мне тогда жутко не понравился его колючий взгляд. Я резко обернулась на Генриха: лицо охотника побелело, а по щекам скользнули желваки. Кажется, он не согласен с утверждением Ханка. Тот положил на стол небольшую карточку, и взгляд Генриха опустился, а плечи напряглись.

— Что?! — зарычал он, бросая на толстяка такой взгляд, что Ханк отшатнулся, сбив стул. — Лицензия на мой арест?

— Только не думай, что я один! — быстро добавил полный инститор.

Губы Генриха гадливо скривились, а глаза сузились.

— Словно ты когда-то отваживался ходить один, — прошипел он. — Так в чём меня обвиняют?

Ханк высоко поднял подбородок и проговорил:

— Этой ночью вырезали всё логово волколаков. — Он выразительно посмотрел на синяки и ссадины Генриха: — И у Комитета есть доказательства того, что это сделал ты.

Я охнула и прижала дрожащую руку к груди: Вукула! Генрих нахмурился и бросил на меня короткий взгляд.

— Не буду отрицать, — холодно произнёс он, — что немного… поспорил с волколаками. Но уверяю тебя, когда я отполз… уходил от них, все были живы. Кроме привратника, которого прирезал сам Канила.

Маленькие глазки Ханка торжествующе сверкнули, и он положил на стол ещё одну карточку. Я вытянула шею, разглядывая фото, и по спине моей поползли мурашки.

— Но этого не может быть, — растерянно проговорила я, не имея сил оторваться от кровавого зрелища. — Этот меч…

— Мой меч? — перебил меня Генрих и, коротко хмыкнув, странно покосился на меня: — Это и есть пресловутое доказательство? Но я забыл его в Дубовой роще, стражи могу подтвердить…

Ханк самодовольно улыбнулся и опёрся руками о стол, не отрывая взгляда от инститора.

— Стражи подтвердили, что меч был у них, — с придыханием сообщил он, — но вчера вечером он таинственно исчез. А ещё пропал один из стражей. Комитет выдал лицензию также и на арест беглеца. Мы найдём его… или его труп, уверяю тебя. Бесполезно отпираться!

Генрих откинулся на спинку стула и поджал губы, а взгляд его остановился на мне. Мне вдруг стало очень холодно, и руки мои задрожали. Неужели инститор проснулся ночью не только для того, чтобы потереть файлы, но и для того, чтобы сбегать до логова и порубить волколаков тем самым мечом, который я ему услужливо притащила? Я фыркнула: а потом вернулся чистенький и лёг мне под бочок досыпать? Чушь!

— Это всё подстроено! — неожиданно для самой себя выкрикнула я. Ханк недоумённо уставился на меня, и я быстро продолжила: — Мог ли убийца услужливо забыть своё оружие в море крови? Разумеется для того, чтобы его нашли побыстрее!

Генрих тихо рассмеялся и поднял руку, невежливо тыкая в меня пальцем.

— Кстати, Ханк, познакомься, — иронично произнёс он. — Моя невеста Мара! Она ведьма.

Полный инститор посмотрел на меня так резко, что я отпрянула. Глаза Ханка расширились, а рот приоткрылся.

— Ведьма?!

Я ощутила, как лицо моё заливается краской, и бросила на Генриха недоумённый взгляд: он что, с ума сошёл?!

— С лицензией, — издевательски ухмыльнулся тот. — Мы только-только обручились. Не веришь? Смотри, на ней фата, на столе роза и конфетти. Вот, официанта спроси!

Ханк растерянно оглянулся на парня в фартуке, но испуганный официант исчез за дверьми кафешки. Генрих перевёл на меня тяжёлый взгляд и неожиданно подмигнул:

— Я даже червя насадить не успел, как у меня уже отбирают удочку…

— Что? — переспросил Ханк, и второй подбородок его нервно задрожал. — Ты о чём?

Генрих иронично приподнял брови и окинул меня многозначительным взглядом. Кажется, щёки мои уже задымились. Что он творит? К чему этот спектакль? Или он намекает на мои слова о червяке и большой рыбе?

— Ну ты понимаешь, — ехидно продолжил он. — Так что, по старой дружбе, позволь попрощаться с невестой! Обнять и всё такое…

Он поднялся так резко, что стул с грохотом отлетел в сторону. Я вскочила и, стараясь, чтобы между нами находился стол, нервно затараторила:

— Ну уж нет! Обнимайся с Аноли или ещё с кем-то, но ко мне не приближайся!

— Мара, — нежно проворковал Генрих, и у меня поджилки затряслись от такого тона: — Детка, прости! Я не знал, что придётся покинуть тебя так скоро! Но ты же меня, — он умудрился схватить моё запястье, подтянул меня к себе и прошипел: — Дождёшься?

— Размечтался, — фыркнула я, изо всех сил пытаясь вырваться из его объятий. — И не подумаю!

— Заткнись и слушай! — сквозь зубы проговорил он.

Я вздрогнула, ощутив его руку на своём затылке. Инститор прижал моё лицо к своему так, что со стороны Ханка казалось, будто мы целовались, и быстро прошептал:

— Помни о нашей договорённости. Лихо принесёт тебе деньги… Не верь никому! И постарайся как можно быстрее…

— Достаточно! — Ханк нетерпеливо рванул Генриха за руку. — Иди за мной!

Зубы Генриха скрипнули, и он оскалился в хищной улыбке:

— Ещё секундочку… Если не хочешь, чтобы я убил тебя на месте! — Ханк отшатнулся, лицо его побелело, а Генрих снова приник к моему уху: — Как можно быстрее заполни сосуды! И ты поймёшь…

— Хватит, я сказал! — вновь рявкнул Ханк. — Если ты пытаешься подговорить свою ведьму, я и на неё лицензию запрошу! Пусть даже не выпишут, зато галочку поставят…

Генрих уронил руки и закатил глаза.

— Да чтоб тебя, — зло проговорил он и, резко развернувшись, ударил Ханка в челюсть.

Инститор отлетел в сторону и, сбив пару стульев, затих у дальнего зонтика. Невдалеке взвизгнула какая-то женщина, и тут же к кафе метнулись фигуры инститоров. Я растерянно смотрела, как быстрые и точные удары Генриха расшвыривают нападающих. Один, два, три… Немолодой мужчина упал к моим ногам, перевернулся, и я увидела на его лице кровавое месиво вместо носа. Живот мой скрутило, я резко согнулась, и завтрак мой вышел наружу. Пострадавший хватал ртом воздух, судорожно оттирая рвоту с лица. Я неловко отшатнулась и, прижав ладонь ко рту, прошептала:

— Извините…

Подняла глаза и остолбенела, время словно замедлилось. Перед собой я увидела высокую фигуру в красном одеянии, седые волосы мужчины развевались на ветерке. Незнакомец медленно прошествовал мимо и скорее всего меня попросту не заметил, поскольку в том миг меня рвало. Я же сейчас не могла оторвать от него глаз. Сердце забилось, а голова закружилась. Словно сон, который преследовал меня много лет, внезапно стал явью. Я невольно шагнула за хранителем. Было очень важно посмотреть ему в лицо. Было жизненно необходимо узнать его…

Удар, я взвыла и схватилась за бедро, которым на полной скорости наткнулась на стол. Хранитель замер и медленно обернулся, но лица его я разглядеть не успела, поскольку меня сильно рванули за руку. Я рухнула на колени под стол и застонала от боли. Перед глазами я увидела лицо Джерта: глаза его были расширены, а к губам он прижимал указательный палец. Я услышала чей-то вскрик и дёрнулась, но сероглазый инститор вновь остановил меня. Через несколько секунд рядом прошуршали шаги, и раздался стон и ругань. Через минуту Джерт осторожно выглянул и тихо произнёс:

— Теперь можешь подняться. Только осторожнее, тут кого-то вырвало…

— Меня, — содрогнулась я. И тихо спросила: — Генриха схватили?

Джерт неопределённо хмыкнул и помог мне подняться. Инститоры исчезли, словно их и не было. И лишь кровавые следы на асфальте доказывали, что нападение мне не примерещилось. В горле встал комок, а глаза защипало. Джерт осторожно потянул меня, и я послушно шагнула за приятелем Генриха. Он усадил меня за другой столик и даже бережно перенёс остатки заказа и розу. Присев рядом, положил на мою руку свою горячую ладонь.

— Ты как?

— Что это было? — стуча зубами, едва выговорила я.

— Генриха попытались арестовать за убийство, — спокойно проговорил Джерт. — Говорят, он вырезал всё логово волколаков.

Колени мои задрожали, я растерянно посмотрела на сероглазого инститора и спросила:

— Так попытались или арестовали?

Тот пожал плечами.

— Трудно сказать. Я не видел, но по собственному опыту могу сказать, что Генриха не так просто арестовать…

— По опыту? — насторожилась я.

— Сам пытался, — кивнул тот. — Генрих никогда не отличался законопослушанием. Но и кровожадности за ним не водилось…

— Да ладно?! — нервно рассмеялась я, вспоминая покачивающуюся голову старой ведьмы.

— Только Сигард мог его задержать, — задумчиво проговорил Джерт, — но ты его отвлекла… Странно. Он тебя знает?

Я беспокойно заёрзала на стуле: страх и жажда увидеть лицо высокого незнакомца из многолетнего сна вновь охватили меня. Но, если подумать, то не так уж хранитель был и похож на человека из видения. И он явно был ниже. Я вздрогнула: Сигард? Канила говорил, что ему нужно воспоминание, которое я украла у Сигарда. Тот, кто спал в жёлтом доме без окон и дверей… Так это и был Сигард?

— Он не спал.

Услышав голос Джерта, я вздрогнула. Я что, это вслух произнесла? Осторожно подняла глаза на инститора: тот тоже буравил меня настороженным взглядом.

— Сигард был в коме с двадцать пятого апреля, — сурово произнёс он. — Но после вашего с Генрихом визита в Крамор, он неожиданно очнулся. Что же за воспоминание ты украла у отца Аноли?

Сердце моё ёкнуло.

— Двадцать пятое апреля этого года, с девяти до полдесятого утра, — немеющими губами прошептала я.

Джерт подался вперёд так резко, что я отшатнулась:

— Оно у тебя?

Я помотала головой.

— Аноли дала мне сосуд для воспоминания, — проговорила я.

— Ты его кому-то отдала? — осторожно уточнил Джерт.

— Так Генриху и отдала, — пожала я плечами, вспоминая, как положила кулон инститору на стол, когда забрала тот список. Наверняка в сейфе хранится. — Мне-то он на кой?

— Понятно, — Джерт откинулся на спинку стула и улыбнулся: — Есть хочешь?

— Нет!

Я содрогнулась и с чувством вины покосилась на хмурого официанта, который убирал с пола то, что было моим завтраком. Но опустевший желудок свело короткой болью. Я опустила глаза и добавила:

— Ну разве что кофе… и кекс… и розовое пирожное было довольно вкусным…

— Понятно, — расхохотался Джерт.

Инститор поднялся и подошёл к официанту. Тот мрачно бросил тряпку и посмотрел на меня так, что я вся сжалась. Но заказ выслушал и исчез за дверью кафе. Джерт вернулся за наш столик, а я смущённо отвела взгляд и пробормотала:

— Всё же это неправильно. Генрих не мог этого сделать…

— Почему? — Джерт удивлённо приподнял брови.

— Мы с ним… — Я оборвала себя на полуслове и невольно опустила глаза. Прижав ладони к горящим щекам, смущённо пробормотала: — Да и меч… — Шею мою стянуло холодом: а ведь меч у стражей забрала я, и меня тоже могут подозревать. — Блин! Не мог и всё!

Сердце ёкнуло: или мог? Нет, времени всё равно оставалось мало. Даже на такси он не успел бы вернуться до моего пробуждения. Вот если бы он сам был быстрым волколаком, то… Ах! Я обругала себя последними словами, выуживая телефон. Вукула! Но в трубке были только длинные гудки. Сердце моё забилось сильнее: а что, если он тоже погиб? Я набрала номер секретарши.

— Забава, привет! Срочно вызвони Вукулу. Нет, не задание. Просто убедись, что он жив. Пожалуйста! Все вопросы потом…

Я нажала кнопку отключения и задумчиво покрутила телефон в руке. Мне было нехорошо от мысли, что я не сильно расстроена смертью волколаков. После угроз Канилы у меня никак не получается ему посочувствовать. Выходит, у меня тоже был мотив… Но кто поверит, что мелкая ведьма, которая едва поднимает меч, порубила в капусту целое логово? Я подняла взгляд на Джерта и сглотнула, вспомнив, как ночью махнула мечом, и это видел весь ресторан… Но самое жуткое, что это видел инститор, который сидел напротив меня. Внутри у меня словно всё оборвалось.

— Что? — улыбнулся Джерт. — Смотришь на меня так, словно я пришёл тебя арестовать.

— А разве это не так? — несчастным голосом проговорила я.

Он поднял руку и неожиданно щёлкнул меня по носу:

— Стал бы я тогда прятать тебя от Сигарда?

Я растерянно моргнула и потёрла нос. Вернулся официант, и на столе появилась чашка свежего кофе и несколько тарелок. Парень опустил поднос и окинул нас подозрительным взглядом. Я смущённо уткнулась в чашку, а Джерт раскрыл портмоне.

— Мой друг успел расплатиться до… э… своего ухода? Нет? Держите! Сдачи не надо.

Лицо официанта смягчилось, и купюры быстро исчезли в его кармане.

— Так вы друзья, — уточнил он и нервно огляделся: — Больше гостей, — надеюсь! — не ожидается?

— Не сегодня! — успокоил его Джерт, и официант быстро удалился.

Ожил сотовый, и я едва успела подхватить прыгающий на вибрации телефон, который приблизился к самому краю стола.

— Да? Что? Не понимаю…

Быстрый говор Забавы трудно было разобрать. Плюс в трубке что-то громыхало так, словно наш офис крушили. Я отключила телефон и вскочила. Мой стул упал, и официант, который уже закончил с ликвидацией моего конфуза, отшатнулся. Пакет выскользнул из его рук и плюхнулся на землю.

— Ты куда? — забеспокоился Джерт.

— Прошу прощения, — торопливо проговорила я. — Но мне срочно нужно в офис. Там что-то происходит…

Он резво поднялся:

— Я с тобой.

Я подозрительно покосилась на него:

— С чего бы?

Джерт пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся:

— Генрих просил меня, своего близкого друга, в случае чего присмотреть за его ведьмой. Думаю, что тебе не будет лишней моя защита.

— От кого это? — уточнила я.

Официант достал белоснежную тряпку и принялся натирать столики, но при этом постоянно посматривал в нашу сторону.

— Не догадываешься? — рассмеялся сероглазый инститор. — От Аноли! У тебя талант доводить людей до белого каления! Мы с Аноли знакомы с детства, но я впервые видел её в такой ярости. Она обязательно попытается отомстить.

Я скрипнула зубами, неохотно поставила стул на место, присела и задумалась: только избавилась от одного инститора, так второй мне на шею! Но Джерт прав, я вчера перестаралась, и Аноли наверняка попытается подстроить гадость. А с учётом того, что она видела меч и может знать о подробностях смерти волколаков, гадость может быть особо неприятной. Я вспомнила синее пламя, и спина моя покрылась холодным потом.

Джерт подошёл ко мне, и руки его легли мне на плечи.

— Позволь позаботиться о тебе, — мягко улыбнулся он. Заглянул мне в глаза и добавил: — Хотя бы один день. Как Аноли остынет, я сразу исчезну из твоей жизни. Только сегодня! Я буду рядом… Ну как, согласна?

— Согласна, — недовольно буркнула я.

Проклятый официант тут же подскочил, и я вскрикнула от очередной хлопушки.

— Поздравляю с помолвкой! — радостно объявил он. Склонился и, всучив мне вторую розу, прошептал: — Вовремя передумала. Тот сексуальный, но опасный. А этот милый и щедрый!

И с понимающей улыбкой оставил нас одних. Я со стуком захлопнула отвисшую челюсть и положила розу на стол, а Джерт рассмеялся: (1a93c)

— Кстати, Аноли это полностью устроит!

Я криво ухмыльнулась, а взгляд мой упал на две розы. Как на могилу.

— Вукула тоже будет в восторге, — мрачно пробормотала я.