Глава 9. Запретная тайна
Я бегом поднималась в наш офис и, судя по пыхтению, Джерт не отставал ни на шаг. Дверь распахнулась, и я влетела внутрь. Первое, что бросилось в глаза — кроваво-красная лента, которой была крест-накрест заклеена дверь в кабинет Генриха. От удивления я резко остановилась, и в спину мне врезался инститор. Мы повалились на пол, и тут я увидела её. Русалка без движения лежала на полу, а розы, которые при неловком падении выпали из рук Джерта, алели на её груди. Я нетерпеливо выдернула из-под охотника ногу, быстро подползла к подруге и с отвращением отшвырнула цветы.
— Забава, — замирающим голосом позвала я. Пальцы мои коснулись её шеи, я ощутила пульсацию и вздохнула с облегчением: — Жива! Что это с ней?
Джерт уселся и, протянув руку, приподнял веко русалки, а затем задумчиво посмотрел на меня:
— Скорее всего, гипноз.
Я уселась на полу и помотала головой:
— Гипноз? Ничего не понимаю! Неужели к нам приходил жрец волколаков? Но Ханк же сказал, что логово разорено…
Джерт покосился на меня и осторожно произнёс:
— Ты о чём, Мара? У волколаков нет никаких жрецов, они не поклоняются богам…
Я вскинула на инститора встревоженный взгляд.
— Погоди, — быстро проговорила я. — Как это нет? Я же видела… в одном воспоминании… в памяти одной знахарки, которую загипнотизировал человек в маске волка. Он сам сказал жертве, что жрец! Если бы это было не так, Генрих бы мне объяснил…
Джерт рассмеялся так заливисто, что я нервно хихикнула:
— Что?
Сероглазый инститор утёр слезу, которая выступила от смеха, и покачал головой.
— Генрих бы объяснил? — простонал он. — Смешнее ничего не слышал! Да из него и слова лишнего не вытянешь…
— Лишние слова из него вытягивать как раз не надо. Сами сыплются! — зло фыркнула я, поглаживая холодную руку подруги. Сухо кивнула на красные ленты: — Знаешь, что это?
Джерт обернулся на дверь в кабинет инститора и кивнул:
— Комитет дал лицензию на арест Генриха, а значит и на все его вещи. Не советую срывать их. Да и незачем, там наверняка уже пусто. Обычно сразу вывозят всё, что находится в арестованном помещении.
Я вздохнула: значит, сейф с компроматом тоже увезли? А что, если весь этот сыр-бор как раз из-за содержимого? Ведь именно за сумкой охотились Аноли и Джерт в Дубовой роще. Генрих просил не доверять никому. Возможно ли, что инститоры специально приставили ко мне соглядатая? Но что если это были волколаки? Канила пытался выторговать воспоминание Сигарда.
Я вздрогнула и покосилась на бледное лицо Забавы. Только она знает, кто приходил на самом деле: инститоры или волколаки. Гипноз… А если попробовать забрать воспоминание? Быстро, не заглядывая в него, чтобы случайно не отключиться самой? С той знахаркой сработало, может, и русалка очнётся, а я узнаю правду. Я вздрогнула и коротко глянула на Джерта, вспомнив его слова. Отец Аноли несколько месяцев был в коме, но после того, как я забрала то самое воспоминание, очнулся. Значит ли это, что Сигарда тоже загипнотизировали? Нет, вряд ли, ведь в том воспоминании была кровь…
Я решительно положила ладонь на закрытые веки Забавы: в любом случае попытаюсь! Итак, она звонила мне, значит, в то время примерно ворвались инститоры… или хранители… или волколаки… или служащие пресловутого Комитета, кто там налепил эти ленты? А потом Забаву вырубили гипнозом. Интересно зачем? Может, она увидела то, что нельзя было видеть? И не убили, и не оставили в живых, и ничего не докажешь… Зубы мои заскрипели от злости. Спокойнее! А то хлебну лишнего, и не узнаю, кто это был. По запястью послушно заструились минуты. Я не удержалась и на миг заглянула в них, и кожа на голове стянулась от ужаса при виде луж крови. Я отдёрнула руку, дыхание моё перехватило, а глаза, казалось, сейчас вывалятся из орбит.
— Что? — Джерт схватил меня за плечи и потряс: — Что ты видела?
Я отпрянула от инститора и с усилием покачала головой.
— Ничего, — прохрипела я. И с трудом добавила: — Просто мне стало дурно…
— А что ты сделала? — Джерт снова приблизился, и серые глаза его загорелись любопытством. — Я видел, как ты напала на Генриха в Краморе. Но здесь было нечто иное…
Я потёрла веки, прогоняя жуткое зрелище.
— Я забрала те минуты, когда её загипнотизировали, — тихо проговорила я. — С той знахаркой это сработало сразу, но Забава не двигается. Боюсь, что не получилось…
Джерт обернулся и пристально посмотрел на русалку.
— То есть ты просто забрала часть памяти, как у Сигарда? — уточнил он и кивнул: — Хранитель тогда очнулся не сразу, а только после того, как вы ушли.
Я невесело ухмыльнулась:
— Предлагаешь мне уйти?
— Предлагаю немного подождать, — хмыкнул он.
Взгляд его заскользил по моим ладоням, и я невольно скрестила руки на груди.
— Что?
— Просто… Всегда хотелось ощутить это на себе, — невольно улыбнулся Джерт. — Ты же можешь провести показательный сеанс? Как с комитетником: забрать последние пять минут и вернуть их?
Я растерянно покосилась на инститора, но его серые глаза сияли практически детским предвкушением. Значит, он не только знает о фиктивности моей лицензии, но и в курсе подробностей, как мне удалось её получить. Может, конечно, я ошибаюсь, но Генрих просил не доверять никому и бояться инститоров. Я прижала ладони к губам и старательно вытаращила глаза.
— А разве я смогу? — деланно удивилась я. — Генрих говорил, что на инститоров моя ворожба не действует…
Джерт снисходительно пожал плечами:
— Но в Краморе у тебя получилось. Всё потому, что Генрих ослабил свою ментальную защиту, когда поцеловал тебя. Я же защищаться вообще не буду, и ты сможешь мне показать.
— И ты мне веришь? — удивление моё было вполне искренним. — Ведьме?
Джерт подмигнул:
— В твоих интересах не навредить мне. Кто ещё защитит тебя от Аноли? Уверен, она уже услышала от Ханка о вашей с Генрихом помолвке…
— Да это всё тот чокнутый официант! — не выдержала я. Вскочила и нервно прошлась по кабинету. — Не понимаю, с чего он решил, что у нас помолка!
Джерт посмотрел на меня снизу вверх, и лицо его перекосилось в усмешке, а брови приподнялись:
— Так ты действительно не знаешь, что это за место? Ты же работаешь напротив кафе «Согласна», и не в курсе, что парочки просто так туда не ходят? Зато многие приезжают даже с окраин, чтобы сделать девушке предложение. По заветному слову происходит стандартное поздравление, которое входит в стоимость заказа…
Я застыла на месте, а сердце облилось кровью.
— А Генрих тоже знает об этом месте? — растерянно спросила я.
— Скорее всего, — пожал плечами Джерт.
Я помотала головой:
— Не может быть! Не представляю его коленопреклонённым с цветами. Холодный, жестокий, саркастичный… Он скорее огреет свою женщину плашмя мечом и утащит в пещеру. Уверена, с Аноли именно так и происходило!
— Ты ошибаешься, — фыркнул Джерт, и я нахмурилась. — То была договорённость между их родителями. Они росли женихом и невестой. В любом случае, наша с тобой «помолвка» случилась позже. И я легко докажу это Аноли, так что будь со мной поласковее.
Я покосилась на Джерта и вздохнула. Как бы вырубить его… поласковее? Уже одно то, что сероглазый инститор в курсе о разговоре Генриха и Ханка доказывает, что он следил за нами. Значит, и утром в офис заявился не просто так. Возможно, именно он и дал отмашку на арест. Но что, если это ловушка? Не верю я в простое любопытство! Я кусала губы, не отрывая пристального взгляда от Джерта.
— Хорошо, — решилась я, и Джерт удовлетворённо улыбнулся. — Ложись!
Инститор с готовностью растянулся на полу, и я склонилась над ним. Быстро, пока не иссякла решимость, я положила ладонь на его закрытые веки и уточнила:
— Готов?
Губы его дрогнули:
— Давно готов.
И я отдала ему воспоминания Забавы. Тело инститора болезненно дёрнулось, рот распахнулся, раздался хрип. Я отдёрнула руку и отскочила. Но Джерт замер и больше не двигался. Я осторожно приблизилась, пальцы коснулись его шеи. Пульс есть. Я только облегчённо вздохнула, как резко распахнулась дверь. Я взвизгнула от ужаса и метнулась к своему кабинету. Так и знала, что это ловушка! Сейчас сюда ворвутся инститоры и привет тебе, синий огонь!
— Мара?
Голос Лежика прозвучал взволнованно, а я едва не умерла от облегчения и бросилась к брату, повиснув у него на шее.
— Как я рада!
— Ты мне рада? — испугался он, осторожно высвобождаясь из моей хватки. — Что случилось?
Я кивнула на тела на полу, и Лежик отшатнулся:
— Они мертвы?
— Нет, — выдохнула я. И с подозрением покосилась на брата: — А что ты здесь делаешь? Разве ты не должен защищать свою семью?
— Хвала Эросу, — брат возвёл глаза к потолку. — А то я уж подумал, что моя сестра сошла с ума! Рада мне и куча трупов…
Я невольно вздрогнула, вспомнив о разорённом логове.
— Ах, да! Ты уже слышал?
— Мара, — взгляд его снова стал тревожным, — хватит меня пугать… Я и так запуганный до дрожи.
— Кем? — насторожилась я.
— Твоим подарочком, — хмыкнул Лежик. И рассеянно улыбнулся: — Когда услышал, как ночью подъезжает автомобиль, подумал, что ты вернулась, и вышел навстречу. А тут Багира бросилась мне в ноги и начала умолять позволить ей защитить меня… Я уже решил, что вино на голодный желудок вызывает галлюцинации, как явился Вукула. Сказал, что пост свой сдаёт стражу, и убежал…
— Вукула? — У меня ёкнуло сердце. Всё-таки я надеялась, что волколак оставался с Лежкой и не попал под меч инститора. — А когда точно это было?
Лежик пожал плечами:
— Мне было не до часов, знаешь ли. Багира восприняла слова волколака буквально… Она построила всех моих жён и организовала строгий распорядок… Короче, я не выдержал и сбежал. У меня там даже дети строем ходят! Жуткое зрелище…
Я невольно хихикнула, но улыбка тут же растаяла. Беспокойство за Вукулу росло, и я пошарила взглядом по столу секретарши в поисках её сотового. Смартфон Забавы обнаружила в её же руке и попыталась вытащить трубку из скрюченных пальцев. Русалка застонала и пошевелилась. Я вздрогнула и вскрикнула:
— Наконец-то! Ты как? Что произошло? Кто был в офисе? Это волколаки или инститоры?
Забава сфокусировалась на мне, и в голубых глазах мелькнуло узнавание.
— Мара…
Я бессильно застонала и потрясла её за плечи.
— Забава, приходи в себя! Кто это был?
— Мара, — слабо прошептала русалка, и я оставила попытки.
Вытащила её сотовый и набрала Вукулу. В трубке послышались длинные гудки, а Лежик прислушался. Он потянул меня за ухо, и я недовольно оглянулась:
— Что?
Лежка вытянул руку в сторону кабинета инститора и ткнул пальцем в красную ленту.
— Слышу звонок, — проговорил он. — Там! Вроде бы такой рингтон стоит у Вукулы.
Я поспешно отключилась, и Лежик кивнул:
— А теперь тихо.
Я снова набрала волколака и уже сама приблизилась к запечатанной двери, из-за которой раздавалась печальная мелодия. Я отбросила трубку и принялась срывать проклятые ленты. Они липли к пальцам и противно тянулись. Лежик потянул меня за локон, и я протестующе вскрикнула:
— Не мешай!
— Но, Мара, — взволнованно проговорил брат, — у тебя будут проблемы с полицией…
— Это не полиция, — отмахнулась я. — Кабинет опечатали инститоры. И мне плевать на весь Крамор! Что, если Вукуле нужна помощь? Что, если он пострадал? Этой ночью кто-то убил его родичей…
Я запуталась в клейкой ленте и зло зарычала, а Лежик молча дёрнул за ленты и одним движением разорвал их, освобождая заодно и меня. Я распахнула двери и ворвалась в кабинет. Лежик зашёл следом и присвистнул.
— Ничего себе! — Он обвёл взглядом абсолютно пустую комнату. — Действительно, ничего! Даже стол и шкаф исчезли!
Я же бросилась к Вукуле, который лежал на полу рядом с распахнутым окном. Его растрёпанные абсолютно белые волосы разметались по полу, а на одежде виднелись багровые пятна.
— Кровь! — испуганно вскрикнула я. — Что с тобой? Ты ранен?
Упала перед ним на колени и торопливо ощупала тело Вукулы.
— Жив, — выдохнула я. — Вроде, повреждений нет. Но почему он совершенно седой и в крови? Вукула, проснись! Может, он тоже под гипнозом?
Я замерла, и по шее моей пробежались мурашки. Генрих бы не успел вернуться из логова, а волколак успел бы… Но волколаку же и возвращаться было не нужно. Я отпрянула от Вукулы, и окровавленные руки мои задрожали. Нет! Он же не мог убить своих? Зачем это Вукуле? Но память услужливо воскресила картину, где Канила одним движением лишает жизни привратника. Мог ли его сын так же холодно расправиться с собственной стаей?
— Мара? — позвал брат, и я вздрогнула. — Что происходит?
— Вот и мне хотелось бы знать, — пробормотала я, дрожащей ладонью накрывая веки волколака. Сглотнула и тихо добавила: — И одновременно не хочется… Если я права, то зрелище меня ждёт не из приятных.
По запястью моему заструились минуты, часы, но я не видела ничего, кроме кромешной тьмы. Так, если бы Вукула проспал всю ночь без снов. Я медленно убрала руку и поёжилась.
— Такое впервые, — растерянно проговорила я и подняла глаза на напряжённое лицо брата: — Ничего!
Вукула с шумом втянул воздух, и я невольно отскочила. Волколак перевернулся, и руки его оперлись о пол, а спина выгнулась. Он по-собачьи встряхнулся и поднял голову. Взгляд его остановился на мне, а я хватала ртом воздух, не в силах произнесли ни слова. Радужка его глаз была совершенно алой, а зрачок вертикальным.
— Ма-ра, — пролаял Вукула.
Лежик шагнул ко мне и помог подняться.
— Странные глаза, — тихо произнёс он. — Никогда такого не видел. Что это?
— Ты у меня спрашиваешь? — истерично расхохоталась я. — Нашёл великого знатока волколаков!
Лежик отпустил мои плечи и присел на корточки рядом с полуволком, который так и стоял на четвереньках, не отрывая от меня взгляда своих жутких глаз.
— Вукула, — позвал Лежка, и волколак медленно повернул бледное лицо к инкубу. — Ты сейчас человек или волк?
Я опустилась рядом с братом и прошептала:
— Думаешь, что он завис где-то посередине?
Я осторожно протянула руку и погладила Вукулу по голове. Тот смежил веки и снова пролаял:
— Ма-ра!
Дыхание моё перехватило, а глаза защипало. Что же с ним произошло? Или… кто же с ним такое мог сделать? Лежик рассматривал Вукулу, и лицо брата становилось всё более задумчивым. Он скрестил пальцы рук и предложил:
— Может, спросить у Багиры?
Я коротко взглянула на брата:
— Ты на машине?
Он кивнул, и я снова погладила Вукулу по макушке.
— Давай попробуем его отвести…
Мы с Лежкой подхватили Вукулу с двух сторон, и я ощутила на плече его тяжёлую руку, а в нос ударил острый запах железа. В дверях возникла фигурка Забавы. Я с облегчением заметила, что взгляд её голубых глаз стал осмысленным. Русалка ахнула:
— Что с Вукулой?
— Пока не знаем, — буркнула я. Перенесла вес тела на другую ногу и крякнула от тяжести: — Лучше помоги оттащить его к машине.
Забава шагнула к нам, но замерла, взгляд её был прикован к моей голове.
— А это что? — подозрительно спросила она: — Похоже на фату!
— А! — фыркнула я. — Я тут обручилась… случайно!
— С кем это? — ревниво поинтересовалась Забава.
Я кивнула в сторону инститора.
— Вон с тем, что в отключке…
— Теперь понятно, — проронил Лежик. — Парень до сих пор в обмороке от счастья?
— Ма-ра! — возмущённо пролаял Вукула.
— А ты его вырубила до помолвки или после? — деловито уточнила Забава.
— Вместо, — иронично хмыкнул Лежик.
— Я сейчас вас рядышком уложу, — прорычала я, — если не угомонитесь! Говорю же, что случайно. Генрих затащил меня в жуткое кафе, где по кодовому слову надевают фату, а в зубы суют розу…
— Согласна? — воскликнула Забава.
— С чем? — моргнула я.
Русалка хихикнула:
— Кафе так называется. Зря ты так, между прочим, очень романтичное местечко… Я каждый вечер пью там кофе и смотрю, как развлекаются парочки. А ещё там очень симпатичный официант…
— Наверное, сегодня была не его смена, — проворчала я. — Блин, Забава, хорош болтать, помоги!
Но русалка пошагала рядом, с любопытством заглядывая мне в лицо:
— Так это Генрих тебя пригласил? А почему ты тогда обручилась не с ним?
— Да и с ним тоже! — Я с силой дунула вверх, пытаясь избавиться от потной чёлки. — А потом его арестовали, и я осталась с Джертом…
— Арестовали? — удивилась Забава. — Лихо что ли постарался?
— Хранитель и другие инститоры. — Я посмотрела на русалку так, что она отпрянула: — Его обвиняют в том, что он вырезал всех волколаков в том логове, где мы забрали твою мать.
— Ма-ра, — прорычал Вукула.
Я ощутила, как напряглось его тело, и услышала рваное дыхание. Но волколак продолжал висеть на нас с Лежкой, едва передвигая ноги. Я привалилась к косяку входной двери в офис.
— Лежик, — выдохнула я. — Давай передохнём немного…
Брат послушно отпустил волколака, и Вукула вновь упал на четвереньки. Я выпрямилась, вытерла пот со лба да откинула надоевшую чёлку. Забава посмотрела в сторону кабинета инститора, и на её бледном лице заплясали красные пятна.
— Так это всё из-за меня? — несчастным голосом уточнила она. — Мы оставили его там, а сами уехали… А Генриху пришлось отбиваться!
— Пришлось, — ухмыльнулась я, вспомнив, как выглядел инститор по возвращении в офис. — Но только кулаками, а не мечом. Он никого не убивал… Во всяком случае этой ночью!
— Почему ты так уверена? — тихо спросил Лежик.
— Потому что я спала с ним, — ответила я.
Глаза брата расширились, а Забава схватилась за сердце.
— Что?! — одновременно воскликнули они.
Я застонала и прижала ладонь к глазам.
— В смысле рядом лежала! — быстро добавила я. — Не нужно так смотреть, ничего не было! Инститора так отделали, что он и шевелился-то с трудом…
— Ему шевелиться было совершенно не обязательно, — с видом знатока заметил Лежик, а Забава нахмурилась.
— Волколаков зарубили мечом инститора, — поспешила я сменить тему. — Во всяком случае, так сказал Ханк. Этот меч я забрала у стражей ночью, а Генрих вернулся в офис гораздо позже. Утром же меча не было…
— А что сказал сам Генрих? — перебил меня Лежка.
— Чтобы я не верила никому, — мрачно ответила я. И встрепенулась: — Кстати, да!
Я бросилась в свой кабинет и застыла на пороге. Взгляд мой растерянно заскользил по разбросанным на полу бумагам, по выдвинутым ящикам стола. Даже коробка стояла раскрытой. Но кулоны были на месте, и я вздохнула с облегчением. Закрыла крышку и подняла подарок Генриха. Он просил заполнить сосуды побыстрее.
Я шагнула к выходу, но тут взгляд мой упал на раскрытый ящик стола. Контракт с Олдриком так и лежал там. Ах, да! Его же не могут прочесть посторонние. Я поставила коробку на стол, кулоны загремели, а сама потянулась к листку. Наверное, нужно забрать и его тоже. Когда пальцы мои коснулись бумаги, та вдруг почернела и рассыпалась в пыль. Я отдёрнула руку, а сердце замерло на миг. Что это было?
Спина моя похолодела. Значит ли это, что контракт исчерпан? А что, если Олдрик не просто следил за Генрихом, а искал способ подставить инститора? И мой вчерашний доклад дал ему все карты в руки? Тогда некто смог выкрасть из офиса меч да, пока мы спали, порубить им волколаков. Тогда Генриха наверняка арестовали, и виновата в этом именно я.
Кулаки мои сжались, а плечи напряглись. Ну уж нет! Я никому не позволю делать из себя крайнюю! Взгляд мой упал на распахнутый шкаф, рядом с которым неопрятной кучей валялась моя одежда. Я ухмыльнулась и шагнула к жуткому платью, которое засунула в самый дальний угол. Когда пальцы мои сжали алую ткань одежды хранителя, в голове уже зародился план.
Я водрузила платье на коробку, подхватила ношу и вернулась к друзьям, застав их за жарким спором.
— Он же весь седой! — прошипела Забава.
— Может, у него период линьки, — пожал плечами Лежик. — Что ты знаешь о волколаках?
— Нет у них линьки, — воскликнула русалка. — Посмотри, как он себя странно ведёт! Он увидел разорённое логово и сошёл с ума!
— Если у тебя мать сумасшедшая, так ты считаешь, что имеешь право лепить диагноз всем окружающим? — холодно уточнил Лежик. — Пока не выслушаю мнение Багиры, буду считать, что у него линька!
— Что за Багира? — ревниво спросила Забава.
— Новая должность в доме брата. Генералиссимус всех его жён и детей, — усмехнулась я. — Хватайте Вукулу и поехали к наиглавнейшей!
— А как же твой жених? — удивилась русалка. — Уже бросаешь парня?
— Ага, — с удовольствием проговорила я. И мрачно добавила: — Не доверяю я ему…
— Потому что Генрих просил никому не доверять? — Лежик скептично покачал головой. — А самому Генриху разве можно верить?
Я хищно сощурилась и бросила короткий взгляд на неподвижного Джерта.
— Слишком уж он сладенький! Я больше доверяю инститору, который бьёт морды другим инститорам, чем тому, что прячется от них под столом…
— Интересная мысль, — проворчал Лежик. — Но лично мне непонятная…
— Шевелитесь, — прикрикнула я на них и, поправив подбородком сползающее с коробки платье, направилась к выходу.
Ещё неизвестно, кому было труднее спускаться по лестнице: друзьям, которые тащили лающего Вукулу, или мне. Под ногами путалось свисающее с коробки платье, а тяжёлая ноша оттягивала руки. Я толкнула входную дверь и с облегчением вдохнула запах бензина и разогретого асфальта. Машина Лежика оказалась припаркованной практически перед носом, и я шагнула к багажнику. Из здания вывалились брат и взмыленная русалка, и я снова услышала:
— Ма-ра!
Пискнула сигнализация, распахнулся багажник, и опущенная мной коробка загремела кулонами. Я быстро запихала платье туда же и с усилием захлопнула багажник. Помогла Лежику довести Вукулу до машины, а русалка со стоном прислонилась к стене. Её светлые волосы свисали потными сосульками. Мы с братом поспешно усадили Вукулу на заднее сидение. Я поймала встревоженный взгляд одного из прохожих и нежно улыбнулась незнакомцу:
— Ремонт у нас… Мой друг красил стены и надышался до одури! Придётся в больницу так и везти, всего в краске!
Прохожий растерянно кивнул и равнодушно потопал дальше. Я выдохнула и кивнула брату. Лежка поспешил помочь Забаве, а я устроилась рядом с Вукулой на заднем сидении. Волколак привалился ко мне, словно больной щенок и прошептал:
— Ма-ра…
Я тяжело вздохнула и погладила белоснежные волосы.
— Ничего, — мягко проговорила я. — Я найду способ тебя вернуть! А там… волосы покрасим, линзы вставим, и будешь как новенький!
Забава практически упала на пассажирское сидение, а Лежик вальяжно сел на водительское кресло. Взревел мотор, машина тронулась с места, я словно ощутила чей-то взгляд и нервно обернулась. У входа в здание стоял Джерт. Губы его скривились, а в руках алели две розы, которыми он помахал мне. Грудь мою сдавило, а в горле словно встал ком. Он что, не убрал защиту? Инститор притворялся? Но зачем? Я стянула с головы проклятую фату.
* * *
Показался знакомый поворот, и машина свернула, а я невольно вжалась в сидение. Казалось, это уже не дом моего брата, а огромный шумный улей, движение в котором не замирало ни на секунду. По крыше кто-то ползал, в распахнутых окнах что-то крепили, и даже лужайка полна народа, под ногами взрослых носились дети. Лежик на секунду обернулся, и глаза его стали огромными.
— Вот видишь! — воскликнул он. — Это всё твой подарочек!
— Ничего не понимаю, — пробормотала я.
Забава резко подпрыгнула на месте, рука её взметнулась, а палец нервно потыкал в ветровое стекло.
— Смотрите! — восторженно взвизгнула она. — Там полиция!
Лежка ударил по тормозам, и я едва не выбила себе зубы о переднее сидение.
— Полиция?! — взвыл брат. — Что она натворила ещё? Наверняка что-то случилось!
Он выскочил из авто, а я потрогала ноющую челюсть, проклиная стиль вождения Лежика, как в толпе зевак у дома заметила выдающуюся из общей массы голову высокого полицейского.
— Это не Лихо ли там? — прищурилась я.
Забава выругалась и сползла по сидению как можно ниже. Я ухмыльнулась и кивнула на потявкивающего Вукулу:
— Присмотришь за волколаком? Догоню Лежку… Я со всеми этими помолвками забыла сообщить, что похищений пока не предвидится.
Степан размашистым шагом вышел навстречу Лежику, схватил его за плечи и что-то произнёс. На лице полицейского я увидела ироничную ухмылку и замедлила шаг. Да, что-то произошло, но происшествие это скорее забавное. Выдохнув с некоторым облегчением, я перевела взгляд на дом, в окнах которого копошились незнакомые люди в синей форме, в руках их мелькали инструменты. Они устанавливали решётки! На веранде в окружении жён Лежки показалась приземистая фигура Багиры. Глаза её сверкали энтузиазмом, а чёрные волосы шевелились на ветру, словно гнездо рассерженных змей.
Я обогнула зевак и вступила на некогда ровную зелёную лужайку Лежика, — его гордость! Но сейчас от былой красоты не осталось и следа. Разноцветные клумбы погребены под какими-то балками, коробками и грудами железных прутьев. Повсюду сновали дети, и я беспомощно оглянулась на бледного брата.
— Что это? — удивилась я. — Такое ощущение, что здесь решили возвести крепость…
Бледный Лежик пытался вырваться из рук Степана, а полицейский, смеясь, что-то пытался втолковать ему. Судя по мрачному взгляду моего брата, бурную деятельность Багиры, — а у меня не было сомнений, кто всё это устроил, — он не одобряет. Лежик всё же выскользнул и, оставив в руках Степана рукав фиолетовой рубашки, побежал к дому. Вид у него был решительный, и я бросилась брату наперерез.
— Лежка, стой! — закричала я.
— Что ещё? — прорычал Лежик, на ходу легко снимая одного из своих сыновей за шкирку с груды брёвен.
Я растерянно хихикнула: таким взбешённым брата я не видела никогда. Впрочем, я его понимаю! Лежка и так чрезвычайно ревнив, а сейчас его собственный дом полон незнакомых мужиков! Брат схватил мальчонку за руку и потащил его к дому, а я быстро проговорила:
— Если ты сейчас набросишься на Багиру, то только ещё больше повеселишь зевак! Она же страж, Лежка! Уделает тебя за пару приёмов. А потом спокойно закончит начатое… что бы это ни было.
Брат хмуро покосился на меня:
— А это всё ты!..
— Да, — нетерпеливо перебила я. — Это всё я! Я её прислала, я её и заберу.
— Заберёшь? — зло рассмеялся Лежик. — Как?
Он остановился в ожидании ответа, а я пожала плечами:
— Скажу, что защита больше не нужна. Она действительно не нужна, логово разорено, и твоим детям ничего не угрожает. А ещё скажу, что она не справилась…
— С чем? — подозрительно уточил Лежик.
— Не важно, — отмахнулась я. — Главное, что она уйдёт. А ты сбереги энергию, тебе ещё предстоит справиться с соседями, да с полицией… Кстати, а что Лихо тут делает?
Лежик криво усмехнулся:
— Багира зря времени не теряла! Она объединила соседей в боевые отряды да создала расписание дежурств и обхода территории, согласовав всё это с полицией. Лихо просто не смог пропустить этот спектакль…
Я рассмеялась и положила брату ладони на грудь:
— Стой здесь, а я выведу из твоего дома особу особо опасную!
Обогнув строительные мешки, я направилась к дому, который наполняли стук, крики и жужжание. Вступив на порог дома, я порадовалась, что попросила Лежку остаться снаружи. Казалось, Багира решила заодно с укреплением дома сделать генеральную уборку и полную перепланировку на десерт! Под ногами скрипело битое стекло, по углам свален хлам, и я узнала сломанные ножки любимого Лежкиного дивана, и повсюду стояли коробки, наполненные тряпьём и старой посудой, которую брат считал антикварной коллекцией и которой очень дорожил… Я нервно сглотнула: похоже, я за всю жизнь не рассчитаюсь с братом за неудачную мысль о хвостатой защитнице.
Я повернулась и неловко смахнула небольшую деревянную шкатулку с одной из коробок. От удара об пол крышка отлетела в угол, по осколкам и мусору разлетелись какие-то мелкие предметы, а сверху, словно опавший лист, медленно легла старая выцветшая фотография. Взгляд мой опустился на изображение стройной девушки в зелёном платье, и сердце ёкнуло. Я медленно опустилась на колени и, не обращая внимания, что стекляшки царапают мне кожу на щиколотках, потянулась к фото, пальцы коснулись гладкой бумаги… Именно эту девушку я видела в воспоминании Генриха! Тогда я решила, что он ненавидит меня из-за того, что я похожа на неё. Эта ведьма разрушила его жизнь…
Моего плеча коснулась тёплая рука, я растерянно обернулась на Лежика. Тот посмотрел на фото, и лицо брата стало совершенно бледным, а глаза потемнели. Лежка наклонился ко мне и прошептал так, чтобы не услышал сынишка, которого он держал за руку:
— Откуда у тебя это?
Я кивнула на разбитую шкатулку, и Лежик прошипел сквозь сжатые зубы:
— Только этого не хватало! Вот ведь… Эта Багира — стихийное бедствие!
— Кто это? — нетерпеливо спросила я. Посмотрела на брата снизу вверх и требовательно добавила: — Говори! Откуда у тебя это фото? Ты же утверждал, что раньше не общался с ведьмами.
Лежик обернулся к сыну и положил ладонь на макушку мальчика.
— Беги к дяде Лихо, — мягко улыбнулся он. — Скажи, что я попросил присмотреть за вами.
Мальчонка кивнул и, показав мне язык, быстро исчез. Я дёрнула брата за руку:
— Так кто это?
Лежик сочувственно посмотрел на меня, и губ его коснулась печальная улыбка.
— Мама, — с трудом произнёс он. — Ты не помнишь её, потому что была совсем маленькой…
Пальцы мои дрогнули, и бумага хрустнула. Взгляд мой устремился к зелёным глазам красавицы, и я помотала головой.
— Быть не может! — растерянно прошептала я. — Ты что-то путаешь. Она же была такой молодой в его памяти! Но… если это мама, почему ты скрывал от меня фото? Нет, но в его памяти… Быть не может! Я схожу с ума?
— Мара? — Лежик тронул меня за плечо. — Ты о чём сейчас?
— Я же видела её! — вскричала я. — Видела в памяти инститора! Двадцать пятое апреля этого года…
Лежик опустил глаза, присел на корточки, и рука его прикоснулась к сломанной шкатулке.
— Так что конкретно ты видела? — напряжённо спросил он. — Расскажи мне!
Я покачала головой, пальцы мои погладили фото, а по щеке скользнула слеза.
— Сначала ведьма сказала, что в отместку за то, что он сломал её жизнь, теперь она сломает его. А потом закричала, что уже раскрыла его тайну.
— Что за тайна? — деловито поинтересовался Лежик.
Я пожала плечами.
— Этого в видении не было. — Я хлюпнула носом и посмотрела на брата: — Говоришь, это фото нашей мамы? Как это вообще возможно? Может, у нас есть ещё сестра? Но… эта девушка выглядела точно так же, как на фото! Даже платье то же самое! А может… отец сказал тебе неправду и мама жива?
Лежик молча прижал мою голову к своей груди. Я всхлипнула, ощущая, как его рубашка становится сырой от моих слёз. Горло моё сжал спазм, и я с трудом вдохнула. Брат, который заменил мне родителей, который воспитал меня, поглаживал меня по голове, как только что своего маленького сына.
— Она умерла, Мара, — тихо произнёс он. — Мы были на похоронах, просто ты этого не помнишь. Да, ты что-то видела, и это странно. Но она точно умерла, не тешь себя бесполезными надеждами. Я не хочу, чтобы тебе было ещё больнее…
Я резко отстранилась и махнула фотокарточкой.
— Ещё больнее? — зло прошипела я. — А фото ты скрывал от меня тоже, чтобы не было ещё больнее? Чем это, интересно, фотография мамы могла сделать мне больнее? Все эти годы я даже не знала, как она выглядит! Это, по-твоему, не больно? Я не узнала её в чужой памяти! Почему ты прятал это? Отвечай!
Лежик побледнел и неожиданно вырвал фотографию из моих пальцев. Брат подтянул шкатулку и быстро начал собирать в неё мелкие предметы. Я попыталась ему помешать, но Лежка оттолкнул меня, и тело моё неловко повалилось на коробки. Под пальцами скрипнуло стекло, и я коротко вскрикнула от боли. От пореза потекла алая струйка, и кровь капнула на маленький фиолетовый флакон в виде амфоры. Сердце моё замерло, а дыхание перехватило. Лежка заметил, на что я смотрю и попытался выхватить кулон у меня из-под руки, но я сжала окровавленные пальцы.
Сердце моё бешено заколотилось, и я исподлобья посмотрела на брата.
— Так ты знаешь, что это такое? — крикнула я и, сглотнув, тихо добавила: — Ты знал, что я могу сливать воспоминания в такие сосуды, и молчал об этом? Почему?!
Лежик резко поднялся, избегая смотреть на меня.
— Отец просил, — отрывисто сказал он. — Чем меньше тебе известно, тем больше у тебя шансов выжить.
Я посмотрела на маленькую амфору, стекло которой окрасила моя кровь, и лицо моё перекосила кривая улыбка, а по щекам снова покатились слёзы.
— И ты так легко поверил отцу, который бросил нас сразу после смерти мамы? — прошептала я и выбросила руку с зажатым кулоном в его сторону: — Что здесь?
Лежик пожал плечами и подставил шкатулку.
— То, что не должно быть раскрыто, — пробормотал он и грубо приказал: — Положи сюда!
Я отрицательно покачала головой, и брат вздохнул.
— Мара, — назидательно произнёс он. — Я сам ненавижу нашего отца! Да, он бросил нас. Но то, как он говорил перед уходом… — Он сжал губы, и глаза Лежки полыхнули. — Он был очень напуган и серьёзен.
Я потрясла кулаком:
— Чушь! Если бы это было так опасно, кулон бы разбили, и дело с концом! Зачем хранить его? Зачем подвергать себя опасности?
Лежик приладил сломанную крышку и тяжело вздохнул.
— Как я не хотел, чтобы этот день настал, — простонал он и покосился на меня: — Я знаю не так много, Мара. Только то, что мама пользовалась такими кулонами постоянно. И то, что этот нужно хранить, как зеницу ока. И никто не должен об этом знать, пока…
Я встрепенулась:
— Пока?
— Пока не придёт время, — мрачно ответил Лежик. — Что бы это ни значило. Так он сказал: пока не придёт время. Тебе нужно перевязать руку. Идём.
Он поднялся и протянул мне руку, но я отвернулась.
— Может, оно давно уже пришло. Точнее, уже прошло, — холодно проговорила я. — Двадцать пятого апреля!
Я вспомнила море крови в видении Сигарда и вздрогнула. Может, из-за этого кулона кто-то погиб, и смерть эта не последняя? Джерт и Аноли в хранилище ведьм искали что-то, и раз мама была ведьмой, они могли предположить, что она спрятала это в Дубовой роще. Но почему, чёрт возьми, мама была молодой и живой в восемь утра двадцать пятого апреля?!
В холл ворвался чёрный вихрь, при ближайшем рассмотрении оказавшийся неуёмной Багирой. Женщина вздрогнула, замерла, и в чёрных глазах её мелькнуло смятение, но на лице расцвела улыбка.
— О! — преувеличенно радостно воскликнула она и, распахивая объятия, бросилась к Лежику: — Ты так быстро вернулся!
Лицо брата помрачнело, а глаза сузились:
— Уходи немедленно!
Багира замерла на месте, съёжившись, словно маленькая девочка.
— Почему?
Брат хохотнул и развёл руки:
— Да ты посмотри, во что ты превратила мою жизнь за несколько часов!
— Но… Лежик… Я же только хотела вас защитить.
— Да это от тебя нужно защищаться, — жёстко произнёс брат и холодно добавил: — Я сразу предупредил, что в качестве жены ты мне не подходишь.
Я растерянно покосилась на брата: я и понятия не имела, что он может быть таким… жестоким! Багира опустила голову, плечи её поникли, а пальцы рук задрожали.
— Хорошо, — с неожиданным смирением произнесла она. — Я согласна на встречи раз в месяц.
Брови мои поползли вверх: так вот какого ответа ожидал Лежик? И сколько же у него официальных любовниц помимо жён? На месте девчонок я бы открутила ему голову за такие выкрутасы. Изменять гарему — это надо же такое придумать!
— Нет, — проронил брат, направляясь к двери. — Это предложение я забираю.
Я скривилась, физически ощущая умоляющий взгляд Багиры. Конечно, мне жутко неловко, ведь это я подала ей надежду и послала в дом брата. Но я же не виновата, что она своими руками разрушила и дом Лежки, и своё возможное счастье в нём…
Взгляд мой упал на окровавленный флакон: а также и моё неведение. Возможно, это и было последней каплей. Лежка был напуган активностью стража и взбешён её поступками. Но его холодная уверенность появилась только после того, как я обнаружила шкатулку. Этого он Багире не простит. Я посмотрела на неё и вздохнула.
— Сожалею, Багира, но тебя уволили, — сочувственно проговорила я. Осторожно поднялась и добавила: — Сторожить дом больше не от кого, этой ночью волколаков перерезали.
— Кто? — вскричала она так, что я вздрогнула.
Я опасливо покосилась на её сжатые кулаки и блестящие яростью глаза. Кажется, сейчас Багира готова голыми руками умертвить каждого, кто причастен к гибели волколаков, но гибель клана Канилы тут ни при чём. Стража трясло от жажды мести тому, кто уничтожил шанс охранять Лежика и его семью… уничтожил шанс попасть в эту семью. Я нервно хихикнула и, медленно продвигаясь к выходу, пожала плечами.
— Точно не известно, — проговорила я. Вспомнив о Вукуле, замерла у двери и обернулась на Багиру: — Но, если хочешь, можешь помочь нам это выяснить.
* * *
Я сидела на водительском сидении и задумчиво смотрела на дом, который сейчас представлял собой жалкое зрелище. Длинная фигура Лежика металась по заваленному двору. Зеваки потихоньку расходились, работники с недовольными лицами загружали инструменты и материалы в грузовики. Подъехал жёлтый автобус, и хохочущий Степан подвёл к нему стайку моих племянников. Брат, скрестив руки, мрачно наблюдал за процессом погрузки потомства, а волосы его чёрными змеями извивались на ветру. Я вздохнула и отвернулась, и взгляд мой заскользил по окнам: куда же попрятался боевой отряд жён инкуба?
— Вукула станет прежним? — тихо спросила Забава.
— Не попробуем — не узнаем, — недовольно проворчала Багира.
Я обернулась и посмотрела на девушек, между которыми сидел седой Вукула. При виде моего лица, волколак оживился и заёрзал на заднем сидении, словно пёс, на которого обратил внимание любимый хозяин. Я невольно улыбнулась и, посмотрев на Багиру, уточнила:
— А что, если не прокатит?
— Волколаки от природы способны перекидываться волками, — хмуро ответила та. — Магам же приходится учиться этому. Но изначально ритуал к магам пришёл именно от волколаков. По древней легенде, один волколак полюбил человеческую девушку, но стая его была против такой жены. Тогда он пошёл на преступление и заколдовал свой нож так, чтобы она смогла стать волком, как и он…
— Погоди, — остановила я. Сердце моё забилось сильнее, а во рту пересохло. — Почему преступление?
Багира жёстко ухмыльнулась, а чёрные глаза её сверкнули.
— Легенда утверждает, что этим ножом он убил своего брата. Да не просто убил, а поработил в окровавленном железе его волчью суть. И при ритуале в человека вселяется эта волчья сторона мёртвого волколака…
— Ужас какой, — содрогнулась Забава. — Неужели ты убила волколака, чтобы забрать его волчью часть?!
Взгляд мой метнулся к поясу Багиры, где та скрывала свой волшебный кинжал. Лицо стража словно окаменело, а губы сжались в линию.
— Наши кинжалы переходят от поколения к поколению, — строго проговорила она. — Вместе с должностью стража. Когда ты перестаёшь быть стражем, ты отдаёшь и свою волчью суть.
— То есть, — тихо проговорила я. — В каждой сказке есть доля сказки…
По спине моей прокатилась ледяная волна ужаса: а если убить целую стаю волколаков одним мечом, звериные части тоже соберутся в оружии? И на что в дальнейшем способен такой меч? Ощутив дурноту, я глубоко вдохнула и прикрыла веки.
— Попробуем в Дубовой роще, — решительно произнесла Багира. И тихо добавила: — Там нам никто не помешает…