Глава 10. Рискованный ритуал

— Мара, куда тебя опять унесло? — загрохотал в трубке голос Степана. — Я тебя целый день ловлю! Меня Генрих попросил…

— Лихо, я перезвоню, — обрубила я и отключилась.

Повернулась к Багире и невольно вздрогнула при виде шевелящихся корней деревьев. Конечно, при страже волшебные дубы не нападут, но всё равно находиться в роще было крайне некомфортно. Но, как оказалось, только мне…

Я подняла лицо и хмуро посмотрела на лучащуюся физиономию русалки. Забава сидела на ветке, болтая ногами, а листья волшебного дуба так и ластились к ней. Голубые глаза моей секретарши сияли таким счастьем, что, казалось, она готова остаться здесь навеки. На моё предплечье легла тёплая тяжесть руки стража, и я опустила взгляд на Багиру.

— Дубы питают слабость к русалкам, — понимающе ухмыльнулась она. — Потому и запрещено пропускать этих существ в Дубовую рощу. Отвлекают от работы.

— Знала бы ты, как мне сейчас жаль, что я не знала этого раньше, — недовольно пробормотала я. — Скольких проблем удалось бы избежать! Так что там с Вукулой?

Улыбка сползла с лица Багиры, а пухлые губы сжались в линию.

— Не могу ничего обещать, — хмуро проговорила она. — О моих предположениях ты знаешь, но как пройдёт ритуал… да и пройдёт ли, я не знаю. Хорошо, что девочки согласились помочь. Вид волколака тронул наши сердца, потому что у каждого из нас есть страх застрять между человеком и зверем.

— Кстати, — встрепенулась я. — А почему в стражах только женщины? Я очень удивилась, когда Лежка рассказал мне…

— Мара, — грубо оборвала меня Багира, и я виновато улыбнулась, давая себе слово последить за языком и не упоминать имени брата. Она вздохнула и нехотя проговорила: — У женщин больше шансов выжить при первой трансформации. Собственно, почти все выживают.

— А мужчины? — взволнованно уточнила я.

Багира криво ухмыльнулась:

— Почти все умирают. Но говорят, что тот, кто выживает, становится практически неуязвимым. Говорят… На моём веку таких не было. Ты беспокоишься за волколака? Напрасно, не думаю, что ему будет угрожать то, что убивает обычных людей. Он же изначально волк! А вот за девочек я переживаю.

— Почему? — уточнила я. — Они тоже рискуют?

— Мы все рискуем, — сухо кивнула она. — И так повторяется на каждом ритуале.

— А почему ты не с ними? — не сдержала я давно волнующий меня вопрос. — Охраняешь меня от деревьев или дубы от ведьмы? Не доверяешь мне?

Уголки её губ совсем опустились, а взгляд потяжелел.

— Мои чувства сейчас, — с болью в голосе произнесла она, — опасны. Я ещё долго не смогу участвовать в ритуале. — Она вскинула на меня бледное лицо и, скинув маску сдержанности, прорычала: — Я была готова уйти из стражей, понимаешь? Благо, ритуальный нож не сдала… И то только потому, что вам нужна была защита волка.

Сердце моё облилось кровью, а щёки ожгло.

— Нам повезло, — прошептала я. — Что ты с нами…

— Будешь мне должна, — отрывисто бросила она и поспешно отвернулась, но я всё равно разглядела, как сверкнула слезинка на её щеке.

— Всё, что в моих силах, — пожала я плечами и поспешно предупредила: — Только не проси меня уговорить брата, это невозможно. Прости! Я обнадёжила тебя… зря.

Багира простонала и зарыла лицо в ладонях.

— Я сама виновата! — топнула она ногой. — Вела себя, как ненормальная! Не знаю, что на меня нашло. Сейчас-то я понимаю, что всё было неправильно. Но тогда… я так старалась. У меня словно крышу снесло!

— И ты решила не оставаться в одиночестве и снесла крышу дому Лежика, — невольно рассмеялась я. Потом решила отвлечь Багиру от душевных страданий: — Я видела одного рабочего наверху. Интересно, что он делал на крыше?

Багира криво усмехнулась и обречённо махнула рукой:

— Ставил датчики движения…

— Зачем?! — я согнулась пополам от смеха: — Ворон считать? Ох, насмешила! Если волколаки начнут летать, то ведьмам в воздухе делать будет нечего!

Багира коротко хмыкнула, а я лишь покачала головой. Взгляд мой скользнул к нагромождению камней, которые стражи называли ритуальными, и смех застрял у меня в горле. Именно там маги готовили Вукулу к первому в его жизни ритуалу. Волколак будет прыгать через нож, которым, возможно, убили какого-то его предка. Или родственника его предка. Жуткая легенда… Но ещё страшнее было моё предположение о мече инститора. Где же сейчас этот меч? В Краморе?

Раздался протяжный вой, и я судорожно вцепилась в руку Багиры.

— Ай, — вздрогнула она и посмотрела на меня так, что я отдёрнула руки. На коже стража остались красные следы от моих ногтей. — Веди себя спокойнее, ведьма! Это лишь начало ритуала.

— Дальше может быть хуже? — немеющими губами прошептала я, а по спине прокатилась волна мурашек: мужчины ведь почти не выживают.

— Всё может быть, — нервно усмехнулась Багира. — Этот нож не использовался очень долго, поскольку эта ветка стражей закончила своё существование лет пятнадцать назад. К тому же, я ни разу не слышала о том, чтобы ритуалу подвергали волколака… Напоминаю, это лишь моё предположение, основанное на древних легендах, а ты согласилась на риск.

— Разумеется, — пробормотала я. — Что мне ещё оставалось?

Вой прекратился, и я вздохнула с облегчением, а Багира лишь хитро ухмыльнулась. Кажется, она быстро приходила в себя после отказа Лежки. Возможно, что влечение её и не было влюблённостью, а оказалось лишь воздействием инкуба. Тогда и боль не будет долгой. Хорошо, что она не сожгла мосты и не сдала ритуальный нож.

Я посмотрела на русалку: Забава слегка наклонилась вперёд, руки её вцепились в ветку, глаза сузились, а рот приоткрылся.

— Ты их видишь? — взволнованно уточнила я.

Русалка кивнула, не отрывая пристального взгляда от того, что скрывалось за камнями от моих глаз. Я нервно посмотрела на волшебный дуб и, пересиливая жгучее желание устроиться рядом с Забавой, напряжённо спросила:

— И… как там? Кто там?

Глаза Забавы расширились, она ахнула и всплеснула руками, едва не свалившись с дерева, но в последний момент её тело бережно подхватили ветви, и русалка медленно ступила на землю. Я бросилась к подруге и нетерпеливо потрясла её холодную руку.

— Ну что?!

— Сама смотри, — потрясённо прошептала Забава.

Взгляд её скользнул мимо меня, я резко развернулась, и прямо передо мной сверкнули алые глаза зверя. Я вскрикнула от страха и машинально отпрыгнула в сторону. Забава завороженно шагнула вперёд, и её ладонь нежно провела по белоснежной шерсти огромного волка. Я не отрывала взгляда от алых глаз и, нервно сглотнув, скрипуче спросила:

— Это кто… Вукула? Почему он белый?

Из-за камней один за другим показались чёрные волки, звери медленно, мягко ступая по земле, окружали нас. Багира вдруг встрепенулась и одним прыжком оказалась рядом с другими стражами. Взмахнув своим кинжалом, она присела и воткнула его в землю. Тело её взметнулось в воздух, и на лапы приземлился некрупный волк. Он посеменил к русалке и волколаку, и я с интересом заметила, как на загривке Багиры вздыбилась шерсть, а зубы обнажились в хищной звериной улыбке.

— Они скалятся… на Вукулу? — пробормотала я. — Не понимаю. Они что, хотят прогнать волколака? Ох уж эти его глаза! У меня голова кружится… Как такое возможно?!

Я осторожно, по шажочку, приблизилась к Забаве и потянулась к её уху:

— Спроси, а он сможет принять человеческий облик?

— Он прекрасно слышит тебя, Мара.

— Рада за него, — хмыкнула я, страх уже уступил место жгучему любопытству, и я поинтересовалась: — Интересно, а он остался волколаком? Что вообще произошло?

Забава присела на корточки и заглянула в красные глаза:

— Хорошо, что ты жив.

Белый волк моргнул, и голова его медленно опустилась к земле, шевельнулся влажный нос. Русалка уронила руки, и волколак развернулся и посеменил к камням, а оскаленные морды стражей дружно повернулись в его сторону.

— Видимо, странная седина Вукулы распространилась и на его волчью суть, — задумчиво проговорила я. — Никогда не видела белых волков, без малейшего оттенка серости…

Багира перекинулась через свой нож, а другие стражи словно растворились в тишине рощи.

— Что случилось? — Я приподняла брови, иронично посматривая на Багиру. — Не просто же так ты так стремительно перевернулась.

Она медленно приблизилась, и я заметила, как по бледному лицу её заходили желваки.

— Пахнет хаосом, — бросила она. — Волк такой чистый, словно только что родился, но при этом у него жёсткая хватка и сильный характер. Это опасно и непредсказуемо…

— Погоди, — заволновалась я. — Что значит «чистый»? Ты о его окрасе или хочешь сказать, что он ничего не помнит?

Багира пожала плечами и решительно направилась к камням. Я последовала за стражем и, обогнув нагромождение, остолбенела при виде Вукулы. Его великолепно вылепленное тело было полностью обнажено, кожа мерцала жемчугом, все синяки и ссадины исчезли, а белоснежные волосы развевал ветерок. Багира без стеснения подошла к волколаку и протянула ему брюки. Лицо Вукулы оставалось непроницаемым, а глаза полыхали алым, словно пламя. Я нервно сглотнула: Вукула, словно не замечая никого вокруг, пристально смотрел на меня. Я отвела взгляд и, вырвав из рук Багиры штаны, ткнула ими в широкую грудь волколака.

— Надень это!

— Зачем? — белоснежные брови его приподнялись.

— Надо, — хмуро сказала я. Вспомнив про «чистого волка», нехотя добавила: — По городу не принято ходить голышом.

— Не хочу, — отмахнулся Вукула, не сводя с меня жуткого взгляда.

— Ты можешь не пялиться так? — не выдержала я. — Нервирует!

— Тогда смотри только на меня, — в тон мне отозвался Вукула. — Не отводи взгляда!

— Надень! — я сунула брюки ему в руки.

Вукула бросил их на землю и, схватив меня за запястье, потащил в сторону ворот:

— Идём.

Я вырвалась и упрямо скрестила руки на груди.

— Никуда не пойду, пока не оденешься.

— Вот же! — воскликнул Вукула и снова схватил меня за руку: — Сказал, идём!

— Нет! — вскрикнула я.

— Нервирует! — топнул ногой Вукула.

— Как мило, — с улыбкой проговорила Забава. Русалка подхватила с земли одежду и, догнав нас, погладила Вукулу по руке: — Уж я тебя как никто понимаю! Но поверь, без этого будут проблемы, возможно, тебя накажут и даже запрут. Но я покажу тебе пару местечек, где можно прогуляться без всех этих никому не нужных тряпок!

Вукула окинул меня колким взглядом, нехотя покрутил в руках брюки и неуклюже натянул их. Скрипя зубами, он едва справился с застёжкой, и глаза его победно сверкнули. Я кивнула на футболку, и Вукула нахмурился, но подчинился. Затем он снова схватил меня за руку:

— А теперь идём!

— Куда? — уточнила я, едва поспевая за волколаком.

— В моё логово, — как само собой разумеющееся, ответил Вукула.

Кожу на голове моей стянуло от ужаса, а ноги стали заплетаться, и я едва не упала, но Вукула подхватил меня и нетерпеливо закинул на плечо.

— У тебя больше нет логова, — поспешно произнесла я. — И стаи больше нет, всех волколаков убили. Вукула!

— Что? — волколак остановился и раздражённо произнёс: — Мне нет дела до Вукулы, который убил волколаков. Моя стая — это ты и я!

— Забава! — в панике крикнула я. — Кажется, Вукула действительно потерял память. Он даже имени своего не помнит.

Русалка побежала за нами.

— А почему же он помнит тебя? — с интересом спросила она.

Я пожала плечами и скорчилась от боли в животе, ибо висеть на Вукуле было жутко некомфортно.

— Может, у него чувства остались? — предположила я и, чтобы прояснить всё, спросила: — Эй, парень! Ты знаешь, как меня зовут?

— Ма-ра! — словно пролаял Вукула.

Я вздохнула и уныло повисла вниз головой:

— Лучше бы ты только обо мне забыл. И что теперь делать, не представляю!

Забава дёрнула меня за свисающие волосы, и я возмущённо вскрикнула.

— Что творишь? Мне больно!

— Мара, там ворота! — прошипела Забава.

— Правда, что ли? — делано изумилась я. — А то я даже не догадывалась об их существовании!

— Мара, — одёрнула меня русалка. — Ворота открыты! Это неправильно. Ведь стражи были заняты с Вукулой, а процедура приёма посетителей долгая…

— Может, на ритуале были не все стражи, — предположила я. Приподнялась и постаралась развернуться, чтобы видеть, что происходит там, куда меня тащил волколак. Заметив фигуру в красных одеждах, я вздрогнула: — Ох! — И заколотила кулаками по спине и плечам Вукулы: — Пусти! Отпусти меня немедленно!

Волколак ослабил хватку, и я соскользнула с его плеча. Оказавшись на ногах, я быстро царапнула взглядом развороченные ворота и распластавшееся тело на земле.

— Это хранитель! — прошипела я и, схватив Вукулу за руку, попыталась сдвинуть его с места. — Да бежим же! Наверняка ловушка.

Но Вукула оставался неподвижен, на лице волколака застыло выражение упрямства, и его алые глаза засияли ярче при виде хранителя.

— Мне кажется, что я его знаю, — проговорил Вукула и, вырвав из моих ладоней свою руку, быстрым шагом направился к телу.

— Чёрт, — взвыла я и беспомощно оглянулась на русалку. — И почему парни так упорно лезут в ловушки?

Забава молча подняла руку и ткнула указательным пальцем в сторону невысокого здания, которое стояло в конце небольшой аллеи прямо напротив ворот. Я повернулась и вздрогнула, заметив на ступеньках неподвижное тело окровавленного волколака.

Рядом с нами беззвучно возник чёрный волк, и шерсть на его загривке вздыбилась, а верхняя губа приподнялась, обнажая белоснежные клыки, в которых блестел короткий нож. Я отшатнулась, едва сдержав крик.

— Багира? — прошипела я, не отрывая взгляда от волка. — Это ты? Что происходит? Почему ворота открыты?

Волчица, не обращая на меня внимания, метнулась за Вукулой. С другой стороны к воротам подбежал другой волк. Зверь вдруг завертелся на месте, заскулил, повалился на землю и больше не двигался. Мне показалось, что сверкнуло лезвие большого ножа, и сердце моё заколотилось, а руки сжали холодную ладонь Забавы.

Вукула замер, тело его напряглось, словно сжатая пружина. Он осторожной тенью метнулся к забору и прижался спиной к доскам. У его ног возник чёрный волк, зверь поднырнул под его руку. Волколак принял нож, с размаху воткнул его в землю и подпрыгнул. Тело его сгруппировалось, а глаза мои неожиданно заслезились, и я моргнула. Всего мгновение я ничего не видела, а когда обрела возможность видеть, белоснежный волк уже рысью бежал вдоль забора. Багира поспешила за ним, и вскоре они скрылись.

Из-за сворок ворот послышалась возня, кто-то вскрикнул, и я бросилась вперёд. Шум всё усиливался. Тяжело дыша, я прижалась спиной к воротам и осторожно выглянула. Три фигуры в чёрных одеждах отчаянно размахивали короткими мечами, борясь с огромным белым противником. Лиц нападающих я не могла разглядеть из-за полумасок. Чёрная волчица обходила незнакомцев кругом, словно не смея приближаться. Кажется мне, что Багира опасалась вовсе не мечей, а банально не желала подвернуться под лапу или клыки разъярённому волколаку.

Один из неизвестных на миг замер, и меч со звоном выпал из его руки, а из горла хлынула кровь. Алые струи замирали в воздухе, окрашивая белую шерсть Вукулы. Когда мёртвое тело плашмя упало на землю, незнакомцы вдруг бросились наутёк. Чёрный волк медленно приблизился к трупу, и его морда ткнулась в рану на шее. Я выдохнула и вытерла со лба пот, а взгляд мой упал на человека в красном, затем скользнул к трупу волколака неподалёку. Что бы всё это значило?

Оттолкнувшись от ворот, я медленно пошагала к лежащему ничком хранителю. Может, тот пытался скрыться от неизвестных убийц? Взгляд мой пытливо заскользил по красной одежде, — вроде пятен крови нет. Но почему тогда тот не двигается? Тело мёртвого волколака было всё в крови. Я нерешительно застыла в шаге от хранителя.

Рядом возникла Багира в человеческом обличье.

— Кто это, знаешь? — напряжённо спросила она, и я отрицательно покачнула головой. — Вот поэтому русалкам нельзя находиться в роще! Она отвлекла дубы от их основной функции. Кто же смог открыть ворота?

Взгляд её задумчиво сверлил мёртвого зверя. Я обернулась, и по шее моей пробежался морозец от вида белоснежного волка, который приближался к нам. Вукула, бока которого покрывала кровь убитого, на миг замер у тела в красной одежде, шумно встряхнулся и побежал прочь.

— Хранитель смог пройти сквозь защиту ворот Дубовой рощи, — задумчиво проговорила Багира. — А волколак не смог. Возможно, зверь был ранен и слаб, и защита Дубовой рощи добила его. Эти же трусы, — она саркастично хмыкнула и посмотрела в сторону убитого, — наверняка и не попытались. Снаружи ждали…

Нас окружили невысокие фигуры магов в чёрных одеждах. Багира раздавала короткие приказы, двое стражей направились к воротам, а я не отрывала пристального взгляда от спины хранителя. В горле пересохло, я вдруг вспомнила, как во время ареста Генриха узнала человека из своего надоедливого сна. Теперь же ощущения этого не возникло. То ли сейчас передо мной был другой хранитель, то ли в тот момент чувство узнавания посетило меня от страха…

Стражи склонились над телом, хранителя осторожно перевернули на спину, и я невольно вскрикнула:

— Канила?!

Багира отшатнулась:

— Он же глава стаи волколаков!

— У нас могут быть проблемы, — прозвучал высокий голос одного из стражей. — Он из Комитета.

— А ещё он отец Вукулы, — прошептала я и нервно оглянулась, боясь, что волк услышит.

Но Вукула уже медленно приближался к нам в человеческом обличье. Лицо его было мрачным, а глаза приобрели более тёмный, багровый, оттенок. Заметив мой обеспокоенный взгляд, он сухо кивнул:

— Знаю! Будучи волком, я почуял, что это мой отец. Он жив, просто без сознания. А ещё что-то зажато в его руке.

Я быстро обернулась, а Багира присела и, схватив запястье хранителя, разогнула его пальцы. Я с удивлением смотрела на кулон в ладони Канилы, — тот самый, который сама недавно отдала ему, убедив в том, что это украденное воспоминание Сигарда.

* * *

Канила сидел прямо, и взгляд его буравил Вукулу, который в свою очередь холодно смотрел на отца.

— Я твоя стая, — веско сказал Канила. — Ты должен идти за мной. Я — твой вожак!

— Нет, — отстранённо ответил Вукула, и взгляд алых глаз обратился ко мне. Я неуютно поёжилась в ожидании того, что волколак снова назовёт меня своей стаей, но он спокойно произнёс: — Память ко мне понемногу возвращается, но это ничего не значит. Я невозвратно изменился. Понял это, когда защищал ворота Дубовой рощи.

Сердце моё ёкнуло, лица стражей вытянулись, а Канила нахмурился.

— Хочешь сказать, что теперь ты страж? — возмущённо воскликнул он. — Этого не может быть!

Я оглянулась на Багиру, которая прислонилась к косяку входной двери приёмного домика волшебной рощи, и та пожала плечами:

— Почему же? Может. Он использовал нож стража, чтобы выбраться из пограничного состояния, в котором оказался по неизвестной нам причине…

— Нет! — вскочил Канила, и лицо его исказилось от гнева. — Волколак не унизится до стража! Что вы сделали с моим сыном?! Говорите, или Комитет сровняет это место с землёй!

Я осторожно прикоснулась к плечу Канилы:

— Они спасли его…

Но тот стряхнул мою руку.

— Не трогай меня, ведьма! — прорычал он и склонился к моему лицу: — Это ты во всём виновата! Если бы мой сын не влюбился в тебя, я и не подумал бы подвергать наш клан такой опасности! Как себя чувствуешь? Хорошо тебе осознавать, что из-за тебя вырезали целое логово?

Я нервно сглотнула, не в силах произнести ни слова. О чём это он? Почему из-за меня?

— Это серьёзные обвинения, — тихо проговорила Багира. — Чем же вам так насолила эта маленькая ведьма?

Канила устало опустился на стул и посмотрел на Вукулу, весь гнев его вдруг иссяк.

— Чем насолила? Мой собственный сын предал меня ради этой девчонки и помог сбежать ей и русалкам. Но они забыли прихватить любопытного мальчишку. Я велел проучить нахального инститора… Жаль, что рядом ошивались полицейские! Я бы с удовольствием собственноручно выпустил кишки этому щенку, чтобы неповадно было ворошить осиное гнездо.

Я встрепенулась:

— Так это Генрих напал на вас? Он был с мечом?

Канила криво ухмыльнулся:

— С мечом? Нет! А клыки мелковаты пасть на меня разевать! А ведь всё равно попытался, щенок. За что и поплатился. Пришлось собственноручно выкинуть его, ибо сам он идти уже не мог. — Лицо его помрачнело, и верхняя губа дрогнула, обнажая зубы: — Как раз перед тем, как появились эти твари в масках. Они воспользовались тем, что вход в логово открыт. К сожалению, их мечи были быстрее, чем наши клыки…

— Вы один спаслись? — взволнованно воскликнула я.

Канила поморщился, словно от зубной боли.

— Жаль разочаровывать ведьму, — проговорил он, не глядя на меня. — Но есть и другие выжившие волколаки. Да и те твари понесли значительные потери, только к утру трупы успели исчезнуть. Я вернулся, волнуясь за сына, но лишь хвост подцепил. Эти трое преследовали меня…

— А вы видели меч инститора? — нетерпеливо перебила я, и Канила невольно посмотрел на меня, а брови его приподнялись: — В вашем доме было оружие? Ханк сказал, что на месте преступления нашли меч Генриха, и Комитет выписал лицензию на арест…

— Так тот гадёныш отомстил мне? — прошипел Канила, сжимая кулаки: — Это были его люди?

— Нет! — горячо возразила я, и хранитель снова нахмурился: — Генрих не делал этого. Меч пропал из моего кабинета, где мы с инститором провели всю ночь… Ой!

Я испуганно покосилась на Вукулу, но волколак и не посмотрел на меня. Его бледное лицо, казалось, ничего не выражало, а взгляд оставался холоден.

— Мара, не надо так виновато вращать глазами, — неожиданно спокойно произнёс он. — Я уже понял, что не интересен тебе. Я теперь страж, и многое изменилось… И продолжает меняться.

От изумления у меня отвисла челюсть, и я услышала короткий смешок Забавы. Русалка сидела на подоконнике и с интересом прислушивалась к беседе.

— Вукула, ты мне всё больше и больше нравишься, — словно невзначай проговорила она.

— Сначала ведьма, а теперь ещё и эта?! — вскочив, рявкнул Канила. — Не бывать русалке в стае!

— Не больно-то и хотелось, — равнодушно фыркнула Забава и кивнула на маленькую амфору, которая лежала на столе. — Вам было настолько важно раздобыть вот это, что вы даже похитили из психбольницы мою мать! Видится мне, что не просто так вы прихватили с собой только этот кулон. Спасаясь, хватают самое дорогое. К тому же, вы решили спрятать его именно в Дубовой роще. Генрих в нападении не виноват, а тем, в масках, нужно было именно это воспоминание, не так ди?

Канила молча буравил русалку мрачным взглядом, а Забава усмехнулась и многозначительно посмотрела на меня. Я решительно поднялась и шагнула к хранителю.

— У волколаков есть жрецы? — громко спросила я, и Канила оторопело моргнул. — В видении, которое я забрала у знахарки, был человек в красных одеждах и с маской волка на лице. Он назвал себя жрецом и загипнотизировал женщину так, что было похоже, будто несчастную пытала ведьма!

Канила справился с минутной растерянностью и жёстко рассмеялся:

— Нам не нужны маски, ведьма! Как не нужны и жрецы.

Я порывисто схватила кулон со стола и потрясла им перед носом Канилы:

— Вы заявили, что сами похитили старую русалку! Вы даже угрожали мне похищением моих племянников, чтобы я отдала вам мою лицензию и это! И после всего выясняется, что похищение организовал кто-то другой? Кто?!

Канила отвёл мою руку с зажатым с ней кулоном и холодно произнёс:

— Сигард.

— Что? — Я растерянно отступила. — Зачем?

Канила поднялся и принялся нервно мерить комнату шагами. Он замер напротив сына, но Вукула смотрел поверх головы отца. Хранитель вздохнул и резко повернулся ко мне.

— Твоя взяла, ведьма, — сдался он. Неприязненно покосился на стражей и проговорил: — Сигард позвонил мне сразу, как очнулся. Сказал, что Генрих провёл в Крамор ведьму и похитил у него архиважное воспоминание.

— Что там было? — нетерпеливо воскликнула я. — Вы же знаете!

Канила сухо кивнул, поджав губы, а взгляд его буравил кулон, который я нервно крутила в пальцах. Я вздохнула и протянула ему амфору, и хранитель бережно взял сосуд в руки.

— Келлер — упрямый мальчишка, — тихо проговорил он, разглядывая грани амфоры. — Всё время пытался узнать, как именно погибли его родители. Сигард пытался сдержать опасное любопытство щенка, но проговорился, что виной всему ведьма. Не знаю, каким образом Генрих проник в хранилище, но мальчишка выкрал именно то воспоминание, которое изъяла из памяти умирающих твоя мать…

Сердце моё оборвалось, а перед глазами всё поплыло.

— Что? — прохрипела я. — Моя… мать?

Канила опустил руку с кулоном и поднял на меня суровый взгляд.

— Кики так отчаянно хотела, чтобы ты росла свободной и жила своей жизнью, что организовала твоё похищение из Крамора, — скривился он. — Я мог бы сразу догадаться, что она выкинет подобную глупость. Да и инкуб тот показался мне подозрительным, но я промолчал. Тогда многие предпочитали молчать… Потом-то мы нашли парня, но даже мои клыки не развязали инкубу язык! Сигард был в ярости, проклинал меня за поспешность. Орал, что мертвец ничего не расскажет даже под гипнозом.

Я смотрела на мрачно смеющегося хранителя и хватала ртом воздух. Моя мама ведьма… работала на них? А отец не бросал нас? Его убил этот волколак! Меня затошнило, и я судорожно прижала ладони к лицу.

— Так что же в том воспоминании? — нарушил тишину ровный голос Забавы. — Доказательства того, что вы с Сигардом убили родителей Генриха?

Мне стало дурно, и я ощутила, как медленно заваливаюсь вбок, и попыталась устоять, но сил держаться прямо не было. Голова моя уткнулась в жёсткое бедро Багиры, а тёплая рука стража легла на мои плечи, не позволяя мне повалиться на пол. Я попыталась благодарно улыбнуться, но дрожащие губы не слушались.

— Я не причастен к их смерти, — медленно ответил Канила. Он покосился на меня и коротко усмехнулся: — Глупая ведьма попыталась шантажом выторговать свободу, а лишилась последнего, что имела.

— Жизни, — ахнула Забава, и по лицу русалки скользнула блестящая слеза.

Я в отчаянии сжала зубы и, пытаясь сдержать крик боли, вырвалась из объятий стража. Бросилась к выходу, распахнула дверь и, нырнув в вечернюю прохладу, побежала в глубь рощи. И было всё равно, что дубы достанут меня корнями, сейчас я даже желала этого. Пусть моё тело разорвут на части, пусть наступит ничто, лишь бы ушла эта нестерпимая боль. Я споткнулась и упала лицом в траву, а тело моё сотрясалось от рыданий. Пальцы вцепились в землю, вырывая сырые комья, а ноги уже ощущали мёртвую хватку корней волшебных деревьев. Я не сопротивлялась. Пусть…

Вдруг шум листвы стих, и ноги мои ощутили свободу, а на плечи легли чьи-то руки.

— Поднимайся! — властно приказал холодный голос.

Я замерла, и сердце моё забилось сильнее. Вукула помог мне встать, а я торопливо отвернулась, скрывая лицо. Волколак хмыкнул:

— Боишься, что увижу в твоих глазах то, как сильно ты хочешь вырвать сердце из груди моего отца? Я и так вижу. Точнее, я это ощущаю всем телом. Быть стражем… прикольно.

Я вздрогнула, а Вукула помог мне опуститься у дуба, который в его присутствии оставался спокойным, и я прислонилась к стволу. Руки дрожали, а из глаз текли слёзы, но бесконечно-острая боль словно бы чуточку поутихла. Совсем немного, но её уже можно было терпеть. Я покосилась на новоявленного стража и с трудом произнесла:

— Спасибо.

— Поняла, да? — усмехнулся он и присел рядом. Взгляд Вукулы устремился в небо, а крупные кисти легли на согнутые колени: — Не сомневался, что догадаешься. Память постепенно возвращается ко мне, и становится понятно, почему я не смог забыть тебя даже после ритуала. Жаль, что в стае не было такого единения, как у стражей, я бы давно пережил ту боль, которую ты мне причинила.

— Прости, — всхлипнула я.

Вукула покачал головой, и губ его коснулась печальная улыбка.

— Это в прошлом… Точнее, в прошлой жизни. Смешного щенка-волколака безумно и безнадёжно влюблённого в ведьму больше нет. Он умер. Я — страж.

Я опустила лицо в ладони и, ощущая пальцами влагу, зарыдала ещё громче. Вукула положил мне на спину тёплую ладонь.

— Даже завидно, — проговорил он. — Теперь я и всплакнуть не смогу. Стоит одному из стражей испытать эмоции сильнее обычного, как переизбыток тут же распределяется между остальными. У меня же это проявляется ещё сильнее, чем у других. Чувства испаряются едва успев возникнуть…

— Так вот почему Багира так быстро пришла в себя, — всхлипывая, пробурчала я. И добавила: — Сейчас я бы тоже не отказалась стать стражем…

— Неужели отказалась бы от возможности любить? — деланно удивился Вукула. — Вот уж не поверю.

Я фыркнула:

— Послушать тебя, так стражи и полюбить не могут… — Вздрогнула и подняла на Вукулу заплаканное лицо: — Багира же влюбилась в Лежку! И хотела уйти из стражей. А значит, это не навсегда.

Глаза Вукулы потемнели, а уголок рта дёрнулся.

— Багира смешная, — сухо проговорил он. — Захотела обычной жизни и выбрала для опасного эксперимента самого необычного парня. Но она обманывает себя. Из стражей можно уйти лишь одним путём, Мара. Туда, откуда не возвращаются.

Слёзы мои остановились, а сердце забилось ещё сильнее. Если мужчина выживает, то становится практически неуязвимым. Глаза мои расширились.

— Откуда ты всё это знаешь? — шёпотом спросила я.

Он пожал плечами и почему-то виновато улыбнулся. Я понимающе кивнула: Вукула теперь стал совершенно другим существом, и ещё только предстояло узнать, что это за тварь. Боль почти растаяла, и я недовольно посмотрела на Вукулу.

— Прекрати уже забирать мои эмоции, — проворчала я. — Ещё несколько минут, и я, чего доброго, отпущу хранителю все грехи!

— Не стоит, — хмыкнул Вукула. — Их у него слишком много, чтобы прощать.

— Он же твоей отец, — осуждающе покачала я головой.

— Он отец глупого щенка, который был влюблён в ведьму, — холодно поправил Вукула и посмотрел на меня страшными кроваво-красными глазами. — Он сожалеет, что укрывал тебя. Сокрушается, что показал тебя Комитету в таком свете, что даже самый наблюдательный и то бы не заподозрил в тебе дочь великой Кики…

Сердце моё дрогнуло, а на глаза вновь навернулись слёзы.

— Великой? — прошептала я. — Чем она великая?

Вукула пожал плечами и мягко улыбнулся.

— Я не знал её, — равнодушно проговорил он. — Всё это лишь то, что чувствует Канила. Твоя липовая лицензия надёжно охраняла тебя от подозрений хранителей Крамора.

Я нервно вскочила и дрожащими руками вцепилась в плечи Вукулы так, что тот невольно крякнул:

— Больно…

— Ты знаешь, кто убил родителей Генриха? — нетерпеливо спросила я. — Кто убил… мою… — Я не смогла выговорить слово «маму», чтобы вновь не разразиться слезами, и тихо добавила: — Кто убил великую Кики?

Вукула отцепил мои пальцы от своего плеча и покачал головой.

— Я не знаю, — проговорил он и, предупреждая мой следующий вопрос, быстро добавил: — Всё, что говорил Канила, — правда. Точнее то, что он считает таковой. Он решил, что убийц, которые ворвались в его дом, нанял именно тот, кто убил ведьму. Кому нечего больше терять, и волколак сам хочет раскрыть тайну того воспоминания.

— Как? — ахнула я.

Вукула поднялся и протянул мне руку, и я вложила кисть в его тёплую ладонь.

— Он хочет обратиться к Сигарду, — проговорил он.

— Отдаст кулон тому, у кого я забрала воспоминание? — удивлённо проговорила я. — Зачем?

Вукула коротко пожал плечами и вдруг подмигнул:

— Что-то подсказывает мне, что ты захочешь это выяснить.

Он отпустил мою руку и медленно направился по тропинке. Я пошагала рядом с Вукулой. Лицо холодил ветерок, под ногами хрустела трава, а в кронах дубов шумели листья. Я запрокинула голову и посмотрела в темнеющее небо.

— Вукула, — нерешительно проговорила я. — Ты поможешь мне?

Он не ответил, и от волколака исходило ощущение опасного спокойствия. Словно ничто со стороны не могло бы угрожать мне, но при этом в самом Вукуле я уже не была уверена так, как раньше. Это существо на самом деле совершенно иное. Страж посмотрел на меня алыми глазами и коротко кивнул, а по спине моей поползли мурашки.

— Возможно, — тихо ответил он и остановился, поджидая, и я опасливо приблизилась. — Ты можешь попросить меня один раз. Это будет прощальный подарок от прежнего Вукулы.

— Прощальный?..

Я сглотнула и скрестила руки на груди.

— Как-то ты сказал, что пока ещё мой друг, — проговорила я и пытливо посмотрела в его красные глаза: — А что скажешь сейчас?

Вукула медленно отвернулся, и я едва расслышала его глухой голос:

— Как я хочу вернуть момент, когда ничего не помнил!

— О чём ты говоришь? — насторожилась я.

Но и на этот вопрос ответа я не получила, поэтому двинулась дальше и, стараясь прогнать неприятное ощущение, внимательно оглядела ярко освещённую пустынную аллею. Заметила у распахнутых ворот пару стражей. Видимо, те дежурили, ожидая появления представителей Комитета. Я поспешно отвела взгляд от тел мёртвых зверей на обочине и осмотрела сияющий окнами домик: дверь была распахнута, и изнутри не доносилось ни звука. Я шла по дорожке, и лишь гравий шуршал под ногами.

— А где все? — подозрительно спросила я, заглядывая в пустое помещение.

— Разошлись, — услышала я сверху знакомый голосок.

Я вскинула голову и с улыбкой посмотрела на русалку, которая разлеглась на широкой ветке ближайшего дуба. Забава довольно щурилась и поглаживала дерево, словно огромного кота, а зелёные листья мелко тряслись, словно тот отвечал довольным урчанием.

— А Канила? — уточнила я.

За русалку ответил Вукула:

— Стражи не посмеют удерживать хранителя. Он ушёл.

Я схватилась на голову и застонала, а Забава подалась вперёд:

— Мара, тебе плохо?

— Я так и не сказала ему, что в кулоне совсем другое воспоминание!

— Это не важно, — осадил меня Вукула и схватил моё запястье: — Идём!

— В логово? — несчастным голосом уточнила я.

Вукула ухмыльнулся.

— Слушать ты так и не научилась, — строго ответил он. — Скоро прибудут представители Комитета, потому Канила и уехал. Или ты хочешь зависнуть здесь на всю ночь, давая показания? Мне казалось, у тебя несколько иные планы. И кстати! Русалку в рощу больше не приводи…

— Серьёзно?! — взвыла Забава, нежно обнимая ветку. — Вукула, зачем ты лишаешь меня такого удовольствия? Я же всегда поддерживала тебя!

— Слезай, — холодно бросил он.

Забава медленно начала спускаться, и до меня донеслось её сбивчивое ворчание. Я же огляделась в поисках Багиры, но Вукула нетерпеливо потянул меня за руку.

— Я передам ей, что ты благодарна, — рявкнул он. — Уходите немедленно.

Я послушно ухватила русалку за ладошку и потопала к распахнутым воротам. Кивнула молчаливым магам, которые сторожили вход в рощу, и обернулась. Вукула поднял руку в прощальном жесте и громко сказал:

— Я больше не твой друг, Мара, но пока ещё не твой враг…

Я вздрогнула и поспешно покинула Дубовую рощу, сжимая в кармане сотовый. Надеюсь, Лежик уже пришёл в себя. Мне срочно нужна помощь брата.

* * *

— Что мы тут забыли? — нервно спросил Лежик.

Инкуб покосился на каменную стену так, словно за ней находилось как минимум десяток тигров. Я понимающе ухмыльнулась:

— Мне необходимо пробраться в Крамор! И я прошу помощи…

— Интересно, а чем могу помочь я? — удивлённо спросила Забава.

В руках русалка теребила красное платье, которое некогда дала мне Аноли, а голые плечи Забавы мелко дрожали. Я положила ладонь ей на локоть и уверенно произнесла:

— Если что-то пойдёт не так, то ты станешь замечательным отвлекающим манёвром, а заодно и сама душу отведёшь! Как давно ты не наслаждалась восхищением мужчин?

— Давно! — мрачно буркнула Забава. — Больше суток уже прошло… А ты уверена, что мужчины, скрывающиеся за этими стенами, будут любоваться мной, а не моим хладным трупом?

Я поджала губы и приподняла брови, а Забава насупилась и пробормотала:

— Позвала бы Вукулу, он сильный и охранял бы меня…

Я тяжело вздохнула:

— Вукула стал очень странным, и я не уверена, что поступила правильно, позволив стражам провести ритуал. Сначала он потащил меня в логово, но у ворот с ним произошла перемена. Он словно бы… проснулся. И проснулся действительно другим человеком. Нет, не человеком. Существом.

А ещё мне не хотелось так сразу использовать его прощальный подарок, но об этом я не могла сказать. Потому что мне было больно думать о том, почему я не желаю оборвать последнюю нить между нами.

— И что? Я вот тоже не могу себя с полной уверенностью назвать человеком, — упрямо возразила Забава. — Скажи прямо, что совесть не позволила попросить о помощи после того, как ты ему столько раз отказала да ещё помолвилась сразу с двумя парнями! Вот только скажи мне, как ты будешь уживаться со своей совестью, если твою любимую и единственную подругу растерзают инститоры?

Я невольно рассмеялась и махнула рукой, а Забава насупилась.

— Не перегибай, — всё ещё посмеиваясь, произнесла я. — Я теперь учёная! Инститоры никого не растерзают без одобрения Комитета. Это называется лицензия! На русалок их не выдавали… надеюсь…

— Надеется она, — недовольно проворчала Забава, но по блеску голубых глаз русалки я видела, что моя сумасшедшая идея её, как и всё запретное, очень привлекает. — А что, если в самом Краморе совершенно не нужно это самое одобрение? Что, если нас примут за воров?

— Не нравится мне всё это, — подал голос Лежик, и его взгляд кольнул меня. — Почему нужно идти через калитку? Зачем лезть на рожон, когда можно перелезть через стену?

— Так и скажи, что не хочешь тратить свой драгоценный дар на мужчин, — захихикала Забава, и лицо Лежика потемнело, а уголки губ опустились.

Я зло вырвала платье из рук русалки.

— Тише ты! — прошипела я. — Не видишь, что он и так на взводе?

— Так это же хорошо, — веселилась Забава, — Значит, и инститоров заведёт с пол-оборота!

Я не ответила. Руки мои нырнули в длинные рукава платья, а пальцы пытались нащупать край манжеты. Тяжёлая ткань словно сопротивлялась мне: она собиралась в складки так, что подол тяжёлым комком застрял в поясе. Ощутив сильные руки брата, я с облегчением вздохнула: Лежик быстро помог мне расправить платье, а я спешно собрала волосы и, скрутив хвост в пучок, подхватила веточку и зафиксировала причёску.

— Ну как? — спросила я. — Похожа я на хранительницу?

Забава пристально разглядывала моё лицо.

— Да ты, оказывается, красавица! — ахнула она и усмехнулась: — Только за рыжей ширмой этого не было видно. Насчёт хранительниц ничего сказать не могу — мне не с чем сравнивать. Что теперь?

— Я оделась, — развела я руками. — А ты раздевайся!

Забава мгновенно скинула топ и юбку, а затем, выдвинув ножку, игриво покосилась на Лежика:

— Нравлюсь тебе?

— Не отвлекай, — буркнул он, напряжённо хмурясь и разминая пальцы рук: — Я пытаюсь сосредоточиться. Мужчин мне соблазнять ещё не доводилось…

— Спокойно! — осадила я брата. — Соблазнять не нужно! Только слегка заворожить, чтобы нас впустили внутрь. И то вдруг кто-то встретится…

— Извини, сестрёнка, — проворчал Лежик, — я к полумерам не привык. Уж либо соблазнять, либо нет!

— Ладно уж, герой-любовник, — хохотнула я. — Следуй за мной!

Ажурные кроны деревьев оставляли чёрные кляксы на синем небе, а выше их степенно плыла бледная луна. Шорох длинного подола платья почти скрывало рваное дыхание брата. Я виновато покосилась на красные пятна на тщательно выбритых щеках инкуба. Может, рассказать ему о смерти отца? Я сжала зубы до скрипа и помотала головой: не место и не время. Сначала я должна выяснить, почему Кики держали в Краморе. И что же такое опасное она выполняла для хранителей, что те решили попросту избавиться и от ведьмы, и от её дочери, и от инкуба…

Показались ворота, и сердце моё забилось сильнее, а пальцы сжали подол красного платья. Может, в сумерках удастся проскользнуть незамеченной? Но что, если Сигарда не окажется в том жёлтом доме? Где мне тогда его искать? Ворота приближались, а сомнения мои росли и множились. Когда я протянула руку к двери, то зубы мои уже отстукивали нервную дрожь. Куда я лезу? Мама пожертвовала жизнью, пытаясь вырваться из Крамора! А я не только добровольно прыгаю в синий огонь, так ещё и тащу с собой близких мне людей…

При мысли о синем огне я нервно отдёрнула руку и уже отступила, как раздался скрип, и дверь приоткрылась сама. Забава стремительно метнулась к забору и практически слилась с ним, а Лежик отступил в тень, и лишь я стояла, боясь шелохнуться, с поднятой рукой и приоткрытым ртом. В проёме показалась высокая женщина, и её чёрные волосы таинственно заблестели в лунном свете. При виде меня стройная фигурка хранительницы замерла, а бледное лицо удивлённо вытянулось.

— Аноли! — невольно ахнула я.

— Хвала Эросу, — выдохнул Лежик. — Женщина!

— Мара? — прошипела Аноли, и лицо её ещё больше побелело, а глаза гневно засверкали. — Ты обманула меня, тварь! Я предупреждала, что вырву тебе сердце…

Она вдруг бросилась на меня, и я едва успела уклониться от её кулака, как Аноли неловко запнулась за высокий порог и, вскрикнув, покачнулась. Лежик метнулся к инститорше, и она оказалась в объятиях инкуба. Губ брата коснулась мягкая улыбка, а глаза его влажно заблестели, и кулаки Аноли медленно разжались, а синие глаза приобрели томное выражение.

Забава выглянула из укрытия и разочарованно вздохнула:

— Ну вот! Ни драки не вышло, ни соблазнения мужиков! Я так не играю…

Я приглашающе протянула руку в сторону входа:

— У тебя ещё есть шанс повеселиться! Смотри, сколько тут деревьев! Не волшебные дубы, конечно, но тоже ничего.

Русалка заглянула во двор, и лицо её осветилось счастливой улыбкой:

— Ого! А здесь клёво!

— Давайте внутрь, охраны вроде нет, — прошипела я и нетерпеливо затолкала русалку в калитку. Тщательно прикрыв дверь, обернулась к Лежику: — Опусти её! Пусть ведёт нас к Генриху!

— К кому? — удивилась Забава. — Ты же за Канилой рвалась да хотела с Сигардом поговорить…

Я помотала головой и быстро проговорила:

— Да, но это было до встречи с Аноли! Судя по всему, она уже в курсе нашей с Генрихом по… — Я покосилась на брата и поправилась: — Нашего недоразумения. И наверняка знает, где держат инститора. Раз нам улыбнулась такая удача, нужно хватать её за хвост!

— Ну ладно, — недовольно проговорила русалка и махнула Лежику: — Хватай её за хвост и смотри, чтобы не улетела! А я подожду вон на том дереве, пока Мара жениха навещает…

— Какого ещё жениха?! — остолбенел Лежик.

Руки инкуба от изумления опустились, и Аноли рухнула на землю. Инститорша зарычала от злости, бросая на меня взгляд, полный ненависти, и брат поспешно упал на колени, вновь обнимая девушку. Лицо Аноли расслабилось, а глаза снова стали бархатным. Я выразительно посмотрела на русалку и оскалилась:

— Ты — на дерево! — повернулась к брату и прошипела: — А ты крепче держи птицу удачи за хвост!

— Красная птица иллюзий, — неожиданно отозвалась Аноли. Она посмотрела инкубу в глаза и томно спросила: — Что ты хочешь? Я всё тебе покажу!

— С удовольствием посмотрю…

Лежик нежно улыбнулся красавице, и от этой его улыбки по спине моей побежали мурашки. Сила инкуба уже охватила черноволосую красавицу, Аноли обхватила руками шею брата и потянулась губами к его рту. За миг до поцелуя Лежик произнёс:

— Но сперва отведи нас к Генриху.

Тон его голоса был похож на шёлковый шарф, такой же ласково-гладкий и такой же скользко-холодный. Он поставил Аноли на ноги и отступил на шаг. На инститоршу было жалко смотреть: плечи её поникли, а лицо опустилось, и даже на подбородке задрожала прозрачная слезинка. Лежик осторожно прикоснулся длинными пальцами к ладони девушки и мягко добавил:

— А потом я тебя приласкаю!

Аноли вскинула на брата взгляд, полный желания, и я невольно содрогнулась:

— Ох, уж эти твои угрозы, братец-кролик…

Лежик показал мне кулак, а Аноли нетерпеливо потянула его за другую руку. Я недовольно покосилась на раскидистое дерево, с ветви которого уже свешивались босые ноги Забавы.

— Чую, зря я Вукулу о помощи не попросила.