Глава 16

Три дня после пересадки орхидей прошли для Мари в состоянии лёгкого, почти эйфорического головокружения. Каждый вечер она находила предлог заглянуть в оранжерею — проверить, не нуждаются ли пересаженные растения в дополнительном поливе, не завелась ли где тля, не слишком ли сухой воздух. И каждый вечер, словно по молчаливому уговору, там появлялся Элиан. Они вместе обходили стеллажи, обсуждали состояние цветов, говорили о книгах, о погоде, о чём-то ещё, неважном. Важным было само присутствие друг друга, та особая тишина, которая возникала между ними и была красноречивее любых слов.

Агата, конечно, замечала всё. Она светилась довольством, но держалась на удивление тактично — не лезла с расспросами, не подшучивала. Лишь изредка бросала многозначительные взгляды и загадочно улыбалась, когда Мари возвращалась с этих вечерних прогулок с чуть раскрасневшимися щеками и блестящими глазами.

Но идиллия, как это часто бывает, была нарушена самым неожиданным образом.

В пятницу утром, когда Мари помогала Агате составлять каталог гербария, в дверь «мыслящего угла» постучали. Вошёл лакей с докладом, что к главному входу подъехал экипаж с каким-то господином, который просит аудиенции у графа. Господин назвался торговцем древностями из Междумирья и утверждал, что у него есть предмет, который может заинтересовать милорда.

— Торговец древностями? — Агата оживилась. — Надеюсь, у него есть что-то интересное. А то в последний раз один такой привозил египетскую мумию, которая оказалась набитой соломой. Но тот был из другого мира. Этот, может, порядочнее.

Мари слушала вполуха, но что-то в описании «торговца из Междумирья» показалось ей смутно знакомым. Она отложила каталог и подошла к окну, выходящему на парадный двор. Экипаж был обычный, наёмный, без гербов. Из него как раз выходил мужчина в длинном дорожном плаще и шляпе с широкими полями, скрывающей лицо. Но фигура… эта широкая спина, эта уверенная походка… Сердце Мари ёкнуло.

— Леди Агата, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно ненадолго отлучиться. Кажется, я забыла в оранжерее свои перчатки.

Агата бросила на неё быстрый, проницательный взгляд, но ничего не сказала, лишь махнула рукой. Мари выскользнула из комнаты и почти бегом направилась к парадной лестнице. Она не ошиблась. В холле, снимая плащ и передавая его дворецкому, стоял Бастиан Франст.

Он выглядел именно так, как и полагается торговцу древностями — дорожная одежда, массивный перстень на пальце, солидная бархатная куртка. Но глаза его, встретившись с глазами Мари, блеснули знакомым, тёплым огоньком. Он чуть заметно кивнул, давая понять, что всё идёт по плану.

Дворецкий, ничего не подозревая, проводил гостя в кабинет графа. Мари замерла у подножия лестницы, не зная, что делать. Оставаться здесь — привлекать внимание. Уйти — не знать, что происходит. Она выбрала компромисс: поднялась на галерею второго этажа, откуда через витражное окно можно было наблюдать за входом в кабинет, оставаясь незамеченной.

Время тянулось мучительно медленно. Мари слышала приглушённые голоса за дверью, иногда — смех. Смех? Элиан смеялся? Это было настолько необычно, что она прильнула к стене, пытаясь разобрать хоть слово, но тщетно. Прошло, наверное, около часа, прежде чем дверь кабинета отворилась.

Первым вышел Элиан. Его лицо было оживлённым, почти весёлым — такого Мари ещё не видела. Он повернулся к выходящему следом Бастиану и с явным уважением сказал:

— Господин Франст, я искренне рад, что вы заехали. Не только из-за книги, хотя она, безусловно, украсит мою коллекцию. Но и просто… для разговора. Давно у меня не было такого интересного собеседника.

Бастиан, в своей обычной манере, усмехнулся уголком рта.

— Взаимно, милорд. Ваши познания в истории артефактов впечатляют. Для графа, который, как я слышал, больше занят хозяйством, вы на удивление хорошо разбираетесь в древностях.

— У каждого свои тайные страсти, — ответил Элиан, и в его голосе послышалась та самая интимная нотка, которую Мари знала по вечерам в оранжерее. — Не смею вас задерживать, если вы спешите. Но если у вас будет время, я бы с удовольствием показал вам нашу библиотеку. Там есть несколько фолиантов, которые могут вас заинтересовать.

— С удовольствием, милорд. Но, может быть, чуть позже? Сейчас мне нужно уладить одно дело в городе. Если позволите, я заеду завтра утром?

— Разумеется. Буду ждать.

Они обменялись рукопожатием — крепким, мужским, без намёка на светскую чопорность. Когда Бастиан направился к выходу, его взгляд на мгновение скользнул вверх, на галерею, и Мари поймала едва заметный кивок. Он уходил, но давал понять: нужно встретиться.

Мари лихорадочно соображала. Как? Где? Сейчас, средь бела дня, в замке полно слуг. Но Бастиан, как всегда, всё предусмотрел. Проходя мимо двери, ведущей в малую гостиную, он якобы случайно уронил перчатку. Мари, наблюдавшая за ним, поняла намёк. Она подождала, пока дворецкий проводит гостя, и скользнула в гостиную. Там, за тяжёлой портьерой, её уже ждали.

— Быстро, — шепнул Бастиан, прикрывая дверь. — У меня мало времени. Кучер ждёт, но я сказал, что мне нужно осмотреть одну вещь в лавке на главной улице. Слушай внимательно.

Мари кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я провёл с ним час, — продолжил Бастиан, понизив голос до шёпота. — Мы говорили о старых книгах, об артефактах, немного о политике. Знаешь, что я понял? Этот человек — настоящий. Не маска, не игра. Он устал от одиночества, но не ищет спасения в пустых развлечениях. Он честен до мозга костей. И, что самое важное, — Бастиан пристально посмотрел на Мари, — он говорил о тебе.

— Обо мне? — выдохнула она.

— Не прямо, конечно. Но когда речь зашла о недавних приобретениях для замка, он упомянул, что у его тётушки появилась новая компаньонка, которая оказалась неожиданно интересным собеседником. Он сказал это так… тепло. Без обычной своей холодности. Я сразу понял, о ком речь.

Мари почувствовала, как щёки заливает румянец.

— И что ты ему ответил?

— Сказал, что наслышан о леди Агате и что любая компаньонка, способная выдержать её характер, заслуживает уважения. — Бастиан усмехнулся. — Он согласился. И добавил, что ты ещё и орхидеи пересаживаешь как профессиональный ботаник. Тут я едва не рассмеялся. Орхидеи, Мари? Откуда?

— Леди Агата научила, — смущённо ответила она. — И Элиан… граф помогал.

— Я вижу, вы тут не скучаете, — в голосе Бастиана прозвучала редкая нотка одобрения. — Слушай дальше. Я даю тебе знак: всё хорошо. Он достойный. Эмма была права — ваша нить ведёт к нему. Но будь осторожна. Не торопи события. Дай ему время осознать свои чувства. Он человек сложный, с грузом прошлого. Ему нужно привыкнуть к мысли, что он может быть счастлив.

Мари кивнула, впитывая каждое слово.

— И ещё, — Бастиан достал из кармана маленький, плоский камешек на тонком шнурке. — Это от Эммы. Артефакт связи. Если что-то пойдёт не так — раздавишь его, и мы узнаем, что нужна помощь. Но, надеюсь, не понадобится. Носи под одеждой, не снимай.

Мари взяла камешек, спрятала за корсаж. Тёплый, гладкий, он сразу стал ощущаться как талисман.

— А теперь мне пора, — Бастиан поправил одежду. — Завтра я вернусь «осматривать библиотеку». Тогда, возможно, мы ещё поговорим. А пока — держись. И помни: ты не одна.

Он вышел из гостиной так же незаметно, как и вошёл. Мари осталась стоять, прижимая руку к тому месту, где под платьем лежал артефакт. Сердце её колотилось, но это было не от страха — от радости, от уверенности, что всё идёт правильно.

Весь оставшийся день она ходила как в тумане. Агата, конечно, заметила её состояние, но на этот раз не стала допытываться. Лишь сказала за ужином:

— Дитя, у тебя такой вид, будто ты выиграла в лотерею, но боишься в этом признаться. Иди, отдохни. Завтра будет новый день.

Новый день наступил. И с ним — новое появление Бастиана. На этот раз он приехал с более солидным багажом — ящиками, в которых, по его словам, лежали образцы товаров. Элиан лично встретил его в холле и проводил в библиотеку. Мари, по просьбе Агаты, принесла туда чай и печенье и застала их сидящими в креслах у окна с каким-то огромным фолиантом на коленях.

— …и вот здесь, видите? — говорил Элиан, водя пальцем по странице. — Этот рисунок явно указывает на ритуал, описанный в более поздних источниках. Но никто не обращал внимания на детали.

— Вы правы, — кивнул Бастиан. — Я видел похожий манускрипт в архивах Лориэна. Там тоже были такие спирали на полях. Местные учёные считали их орнаментом, но, возможно, это ключ к расшифровке.

Мари поставила поднос на столик и хотела уйти, но Элиан остановил её:

— Мари, останьтесь, пожалуйста. Господин Франст как раз рассказывал о вашей общей знакомой — мисс Эмме из агентства «Купидон». Оказывается, он хорошо её знает.

Мари замерла, но быстро взяла себя в руки.

— Да, мисс Эмма была очень добра ко мне, когда я искала работу, — осторожно сказала она, следуя легенде.

— Эмма — удивительная женщина, — подхватил Бастиан с лёгкой улыбкой. — Она умеет видеть в людях то, что другие не замечают. И, судя по всему, — он посмотрел на Элиана, — её чутьё не подвело и на этот раз. Она сказала мне, что рекомендовала вас как прекрасную кандидатку для леди Агаты. И я вижу, что не ошиблась.

Элиан слушал, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Действительно, леди Агата очень довольна. Говорит, что мисс Локвуд — единственная компаньонка, которая не сбежала после первой недели и не испугалась её оранжереи.

— Я люблю растения, — скромно ответила Мари.

— Это заметно, — сказал Элиан, и их взгляды встретились. В этот момент Бастиан, словно почувствовав, что лишний, поднялся.

— Мне нужно проверить, как там мои люди с ящиками, — сказал он. — Милорд, я вернусь через четверть часа, и мы продолжим.

Он вышел, оставив их вдвоём в огромной, залитой солнцем библиотеке. Мари хотела последовать его примеру, но Элиан жестом остановил её.

— Присядьте на минуту, Мари, — попросил он. Она послушно опустилась в кресло напротив. — Ваш друг, господин Франст, очень интересный человек. Мы говорили о многом. И знаете, что меня поразило? Когда речь зашла о вас, он сказал, что вы — редкой души человек. Что вы заслуживаете счастья. Почему он так сказал?

Мари почувствовала, как сердце пропустило удар. Бастиан… он специально это сделал. Подготовил почву.

— Я… не знаю, милорд. Наверное, потому что мы успели немного узнать друг друга за то время, что я жила в Валемаре. Он и мисс Эмма были очень добры ко мне.

— Вы скромничаете, — мягко сказал Элиан. — Я вижу, что вы не просто «компаньонка». В вас есть глубина, которая редко встречается. И я рад, что вы здесь.

Он замолчал, словно удивлённый собственной откровенностью. Мари тоже молчала, боясь нарушить этот хрупкий момент.

Когда Бастиан вернулся, они продолжили осмотр книг, но Мари уже не могла сосредоточиться. Она смотрела на этих двух мужчин — таких разных, но нашедших общий язык, — и чувствовала, как в душе разрастается тепло. Бастиан, этот вечный скептик, приехал, чтобы убедиться. И убедился. И дал ей знак.

Перед отъездом, когда Элиан провожал его до экипажа, Бастиан нашёл мгновение, чтобы шепнуть Мари на ухо:

— Он спросил меня о тебе. Не напрямую, но я понял. Он хочет узнать больше. Будь рядом. Всё будет хорошо.

Экипаж уехал. Мари стояла на крыльце, провожая его взглядом, и чувствовала, как в груди, под платьем, тихо пульсирует тёплый камешек — знак того, что она не одна. Что где-то там, в Междумирье, Эмма и Саруг следят за её судьбой и верят в неё. А здесь, в этом каменном замке, человек с серыми глазами и душой художника только что признался, что рад её присутствию. И это было началом. Самого важного, самого долгожданного начала.