Глава 29

День помолвки выдался на удивление тёплым и солнечным — словно сама природа решила благословить союз двух сердец. Осень уже вступила в свои права, но этот день был подарком уходящего лета: золотистый свет заливал парк, листья клёнов горели багрянцем, а воздух был напоён той особенной, прозрачной свежестью, которая бывает только в пору бабьего лета.

Кэрвидж-Холл преобразился. Агата, как и обещала, развернула бурную деятельность. За два дня она умудрилась превратить парадную гостиную в настоящий цветочный рай: повсюду стояли композиции из осенних листьев, хризантем и, конечно, орхидей из её оранжереи. «Слёзы дракона» сияли на отдельном столике, переливаясь золотыми искрами — символ редкой красоты и долгожданного счастья.

Мари с утра не находила себе места. Она мерила шагами свою комнату, то и дело подходя к окну и выглядывая, не едут ли гости. Элиан, зашедший проведать её, застал эту картину и рассмеялся.

— Ты чего? — спросил он, обнимая её со спины. — Волнуешься? Это же наша помолвка, а не казнь.

— Я не волнуюсь, — соврала Мари, но её пальцы, теребящие кружево на платье, выдавали её с головой. — Просто… всё так быстро. Ещё неделю назад я думала, что потеряла тебя навсегда, а сегодня…

— А сегодня ты станешь моей невестой официально, — закончил он, целуя её в висок. — И это только начало, любимая. Только начало.

Платье Мари выбрала простое, но элегантное: кремового шёлка, с кружевным лифом и длинными рукавами. Волосы она убрала в высокую причёску, оставив несколько локонов обрамлять лицо. Единственным украшением была брошь с жемчугом, принадлежавшая когда-то её матери. Элиан надел тёмно-синий сюртук и белую рубашку, подчёркивающую его глаза.

Первыми прибыли Эмма и Бастиан. Их экипаж остановился у крыльца ровно в полдень. Эмма выглядела сияющей в своём изумрудном платье, идеально сочетавшемся с цветом её глаз. Бастиан, как всегда, был сдержан, но в его карих глазах читалось искреннее удовольствие.

— Вы прекрасны! — воскликнула Эмма, обнимая Мари. — Я так рада за вас!

— Спасибо, — прошептала Мари, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Если бы не ты…

— Всё хорошо, — перебила Эмма. — Сегодня только радость. Никаких слёз.

Следом из экипажа выбрался Саруг, при параде: его борода была тщательно расчёсана и украшена серебряными колечками, а на голове красовался новый берет с пером.

— Ну, молодёжь, — проворчал он, но его глаза-бусинки сияли. — Дожил я до свадьбы… почти свадьбы. Помолвка тоже считается. Где тут жених? Дай-ка я на тебя посмотрю.

Элиан, с улыбкой наблюдавший за этой сценой, шагнул вперёд. Саруг окинул его оценивающим взглядом и одобрительно хмыкнул.

— Ничего, крепкий. Мари, ты хорошо выбрала. Этот не подведёт.

— Спасибо, мастер Саруг, — серьёзно ответил Элиан. — Я очень дорожу вашим мнением.

— Ладно, ладно, — отмахнулся гном, но было видно, что он польщён.

Последним, с небольшим опозданием, прибыл Арман де Герельдат. Его экипаж остановился у ворот, и он вышел, заметно нервничая. Одет он был в строгий чёрный костюм, при галстуке, но в глазах читалась неуверенность.

Мари, увидев его, замерла. Последняя их встреча была такой тяжёлой… но Элиан сжал её руку, и она сделала шаг навстречу.

— Отец, — сказала она тихо.

— Мариаса, — ответил он, и его голос дрогнул. — Дочка… я… я не знаю, с чего начать.

— Начни с самого простого, — мягко посоветовала она.

Он глубоко вздохнул и, к удивлению всех присутствующих, опустился перед ней на одно колено.

— Прости меня, — сказал он, и в его глазах блестели слёзы. — Прости за всё. За то, что не слышал тебя, за то, что хотел решить твою судьбу без тебя, за то, что чуть не отдал тебя чудовищу. Я был слеп и глуп. И если ты сможешь когда-нибудь простить меня… я буду самым счастливым отцом на свете.

Мари смотрела на него, и в её душе боролись боль прошлого и зарождающееся прощение. Потом она тоже опустилась на колени, обняла отца и разрыдалась.

— Я прощаю, папа, — прошептала она. — Я прощаю.

Это был момент истинного примирения. Даже суровый Бастиан отвернулся, чтобы скрыть набежавшую слезу. Агата промокала глаза кружевным платочком. Эмма улыбалась сквозь слёзы, видя, как светлеют нити судьбы над головами всех присутствующих.

Церемония помолвки прошла в малой гостиной, где собрались только самые близкие. Священник из местной церкви, добрый старик с ясными глазами, прочитал короткую молитву и благословил кольца — простые золотые обручальные кольца, которые Элиан выбрал сам, без всякой вычурности.

— Обменяйтесь кольцами в знак вашей любви и верности, — произнёс священник.

Элиан надел кольцо на палец Мари, и она — на его. Их руки дрожали, но глаза сияли.

— Объявляю вас женихом и невестой, — торжественно сказал священник. — Да будет благословен ваш союз.

Агата захлопала в ладоши, Саруг довольно крякнул, а Эмма и Бастиан присоединились к аплодисментам. Арман, всё ещё с влажными глазами, подошёл к дочери и зятю.

— Благословляю вас, дети мои, — сказал он, положив руки на их головы. — Будьте счастливы. И пусть у вас будет много детей и внуков.

— Спасибо, отец, — ответил Элиан, и это слово прозвучало не формально, а искренне.

Праздничный обед удался на славу. Агата расстаралась: стол ломился от яств, повар превзошёл самого себя. Тосты следовали один за другим. Саруг рассказывал забавные истории из жизни гномов. Бастиан и Элиан обсуждали последние новости из мира древностей. Эмма и Мари шептались о чём-то своём, женском, и хихикали. Арман сначала держался скованно, но после второго бокала вина расслабился и даже рассказал забавный случай из детства Мари, отчего та покраснела, а все рассмеялись.

— А помнишь, как ты в пять лет залезла на крышу амбара и кричала, что ты принцесса и ждёшь принца? — улыбнулся отец. — Я тогда чуть инфаркт не получил, пока тебя снимал.

— Папа! — возмутилась Мари, но в её голосе слышалось только счастье.

— Значит, принц всё-таки дождался свою принцессу, — подмигнул Элиан, целуя её руку.

После обеда, когда гости перешли в гостиную пить чай с тем самым знаменитым трёхъярусным тортом, Элиан отозвал Эмму в сторону.

— Мисс Броудс, — сказал он тихо. — Мы с Мари хотим вас кое о чем попросить.

— О чём? — насторожилась Эмма.

— Завтра мы хотели бы навестить ваше агентство, — ответила Мари, подходя к ним. — Если вы не против. Мы хотим поблагодарить вас по-настоящему.

— Не стоит благодарности, — начала Эмма, но Мари перебила:

— Стоит. Ты спасла мне жизнь. Ты дала мне кров, поддержку, веру в себя. И ты познакомила меня с ним. — Она кивнула на Элиана. — Это бесценно.

Эмма растроганно улыбнулась.

— Хорошо. Приезжайте завтра. Дом сейчас в Валемаре, я проверяла. Саруг уже там, готовит вам сюрприз.

***

На следующее утро Элиан и Мари отправились в Валемар. Дом-странник стоял на той же улочке Тихых Колокольчиков, и при виде его у Мари сжалось сердце — столько воспоминаний было связано с этим местом.

Эмма встретила их на пороге, сияя улыбкой. Саруг, уже успевший напечь гору печенья и пирожков, суетился вокруг стола, накрытого в гостиной.

— Проходите, гости дорогие! — засуетился гном. — У меня сегодня всё самое вкусное! И чай особенный, с мятой и мелиссой, для успокоения нервов. Хотя какие у вас теперь нервы — одни радости!

Они сидели в уютной гостиной, пили чай, ели печенье и разговаривали обо всём и ни о чём. Мари показывала Элиану комнату, где жила, свой уголок за рабочим столом, где разбирала бумаги. Элиан с интересом рассматривал картотеку, пробковую доску с пометками, фотографии счастливых пар.

— Это всё вы свели? — спросил он.

— Не я, — покачала головой Эмма. — Судьба. Я только помогаю ей немного.

— Скромничает, — вмешался Саруг. — Она видит нити. Знает, кто кому предназначен. Без неё ничего бы не вышло.

Элиан и Мари переглянулись.

— Мы приехали не только в гости, — сказал Элиан, доставая из кармана небольшой, но увесистый мешочек. — Это вам. На развитие агентства.

Он положил мешочек на стол. Эмма развязала тесёмку и ахнула: внутри было золото, и немало.

— Это… это слишком много, — прошептала она.

— Это ровно столько, сколько вы заслуживаете, — твёрдо сказала Мари. — Вы дали мне новую жизнь. Вы подарили мне любовь. Разве это можно оценить деньгами? Но мы хотим, чтобы у вас было всё необходимое для вашего дела. Чтобы вы могли помогать другим так же, как помогли нам.

Эмма смотрела на них, и слёзы благодарности стояли в её глазах. Она хотела отказаться, но понимала — это будет невежливо. К тому же, деньги действительно были нужны: агентство росло, клиентов становилось всё больше, и расширение требовало вложений.

— Спасибо, — выдохнула она. — Я… я не знаю, что сказать.

— Скажи, что будешь счастлива, — улыбнулась Мари. — И что мы всегда можем рассчитывать на тебя, как ты — на нас.

— Договорились, — кивнула Эмма, обнимая подругу.

И в этот момент, когда они стояли в обнимку, Эмма подняла глаза и увидела то, что заставило её сердце забиться чаще.

Над Мари и Элианом больше не было отдельных алых нитей. Вместо них сиял один-единственный золотой шнур — толстый, прочный, переливающийся тёплым светом. Он обвивал их обоих, связывая неразрывно, навеки. Это было не просто соединение — это было слияние двух судеб в одну. Эмма знала по легендам, что так бывает, когда любовь достигает своей высшей точки. Когда двое становятся одним целым. И сейчас она видела это своими глазами.

— Что ты там видишь? — тихо спросил Бастиан, подошедший незаметно. Он знал, что у Эммы бывает такое выражение лица, когда она смотрит на нити.

— Чудо, — прошептала она. — Самое настоящее чудо.

Она обернулась к нему, и в её зелёных глазах блестели слёзы счастья.

— Их нити сплелись в золотую. Это значит… это значит, что они теперь одно целое. Навсегда.

Бастиан смотрел на неё, и что-то дрогнуло в его обычно скептическом сердце. Рядом с этой женщиной, с её верой в чудеса, с её способностью видеть то, что скрыто от других, он чувствовал себя… живым. По-настоящему живым.

— А у нас с тобой? — спросил он тихо, почти шёпотом, но Эмма услышала.

Она повернулась к нему, и впервые за всё время их знакомства увидела в его карих глазах не просто дружеское участие, а что-то большее. Что-то, чему она боялась дать имя.

— Бастиан… — начала она, но он мягко коснулся её губ пальцем.

— Не сейчас, — сказал он. — Сегодня их день. Но когда-нибудь… может быть, ты посмотришь и на мою нить?

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Когда-нибудь обязательно.

В гостиной Саруг уже разливал по чашкам очередную порцию чая, а Элиан и Мари, держась за руки, рассматривали старые фотографии на стене. Мир был наполнен светом и теплом.

И где-то там, в вышине, золотая нить любви сияла ярче тысячи солнц, благословляя этот союз и обещая, что впереди их ждёт ещё много счастья. А значит, история продолжается. Но это уже совсем другая история.