Глава 23

Время текло, но ничего не менялось. Может, на самом деле прошло всего пять минут, но Марине казалось, что она завязла в вечности. Чтобы чем-то себя занять и не скатиться снова в панику, она наворачивала круги по помещению и растирала от плеча то одну руку, то другую – будто разминалась перед боем. Ей необходимо было чувствовать движение, разогревать кровь, иначе она поддастся страху, а это в их ситуации плохо. Алексей же, погруженный в мысли, сидел на топчане.

Меряя быстрым шагом периметр комнаты, Марина не столько перебирала в уме все прочитанные книги, в которых герои попадали в экстремальные ситуации, сколько вспоминала психологические практики. Это и помогало ей держать себя в руках: когда накатывало отчаяние, она останавливалась, делала несколько вдохов и выдохов, а затем представляла негативные эмоции в виде черного дыма и мысленно избавлялась от него. Ненадолго помогало. Еще ее спасали воспоминания о Максе: черт возьми, она хочет с ним в Питер, а не вот это все! А значит, отсюда нужно выбраться. Главное не паниковать. Все будет хорошо… А как же иначе?

В затененных уголках под потолком располагались крошечные камеры, которые Марина не сразу заметила. О том, что за ними наблюдают, она старалась не думать, но приняла к сведению, что любое ее движение находится под контролем. И это была еще одна причина, по которой она не желала демонстрировать страх. Пусть лучше похититель удивляется странному поведению пленницы, чем радуется тому, что ему удалось ее напугать. Поэтому Марина то ходила быстрым шагом, размахивая руками, то внезапно делала наклоны, то вдруг останавливалась, закрывала глаза и замирала.

Она как раз подумала, не сделать ли перед камерами еще и приседания, как Алексей, до этого не нарушавший тишину ни шорохом, тихо вскрикнул.

– Леш?

– Папа меня убьет! И Гера тоже!

Он вытаращился на Марину с таким испуганным видом, что она заранее ему посочувствовала.

– Кажется, я знаю, что делал сегодня в офисе так рано… Я… Я приехал, чтобы уничтожить программу, над которой работал Гера!

– Что?! – воскликнула Марина. Бледное лицо Алексея пошло некрасивыми красными пятнами, он часто заморгал, будто едва сдерживая слезы.

– Погоди, погоди… – пробормотала Марина, приложив пальцы к вискам. – Хочешь сказать, что ты испортил программу, которую создал Гера? И зачем?

– Не знаю, – пролепетал Алексей. – Не понимаю, что на меня нашло. Я… Зачем-то это сделал.

– Та-ак… Успокойся, – сказала она то ли ему, то ли себе. – С программой, думаю, Гера разберется. Наверняка у него где-то сохранена копия. Меня гораздо больше волнует, что с тобой происходит. Скажи, папа тебе сделал руническую защиту?

– Нет, – ответил Алексей совсем не то, что ожидала Марина. Она уже предположила, что Сергей Степанович и сыну поставил новую формулу, через которую враг оказывает воздействие.

– Точно?

– Точно! Мама против того, чтобы папа пробовал на мне свои штуки.

Леша отвел глаза, будто ему было неловко. Марина задержала на нем взгляд, но промолчала.

– Ты спросила про защиту, и я вспомнил, что нашел в своем рюкзаке папин блокнот. Не знаю, важно ли это…

– В нашей ситуации все важно! Что за блокнот?

– Тот, в который папа записывает рабочие формулы. Он никому не разрешает брать его, всегда носит с собой.

– Я знаю, о каком блокноте идет речь. Так, говоришь, обнаружил его в своем рюкзаке? И когда? – оживилась Марина. Алексей, поняв, что она не собирается сердиться на него за то, что он испортил программу, немного воспрял духом.

– Недели две назад. Помню, очень удивился, потому что точно не брал папины записи.

– Не брал или не помнишь, как это сделал?

– Ну… Даже не знаю, что сказать. Не помню. Блокнот почему-то оказался у меня, и я положил его на стол, пока папа не хватился.

– Две недели назад, – задумчиво проговорила Марина. Примерно в это время Сергей Степанович поставил ей, Максу и Люсинде новую защиту, а перед этим рассказал, что создал такую формулу, которая не нуждается в том, чтобы ее постоянно обновляли. Слова шефа вызвали скептическое замечание у Лиды. Коллега ответила, что лучше было бы пользоваться старой, которую они сами наносили на себя ежедневно. Шеф не обиделся на замечание, только весело заметил, что Лида придерживается консервативных взглядов, он же всегда ищет что-то новое. Примерно в то же время блогеры получили приглашение на Вечеринку Смерти.

– Ох…

Иван Темный заставил Алексея похитить блокнот, чтобы внести в новую формулу неприметные правки? А Сергей Степанович этого не заметил, потому что плохо видел, и установил своим сотрудникам уже испорченную защиту? Темный мог всего лишь добавить черточку в этот став и тем самым изменить смысл. Но как продюсер связывался с Алексеем, чтобы тот выполнял его поручения, а потом ничего не помнил? Использовал гипноз?

– Леш, вспомни, пожалуйста, не знакомился ли ты с кем-то до того, как нашел у себя блокнот? Только не пугайся, но мне кажется, что ты попал под чье-то влияние. Тебе приказывали что-то сделать, а потом ты об этом забывал, как о сегодняшней поездке в офис.

– Я что-то еще натворил?! – ужаснулся Алексей. – Но я не желал никому ничего плохого!

– Да, верю, Леш. Ты – хороший парень, очень добрый. Гера тобой восхищается. Да и мы тоже! Плохой тот, кто заставлял тебя что-то делать. Как похитить у папы блокнот или заманить меня в ловушку.

– Что я еще сделал?! – не купился, однако, на ее излишне мягкий тон Алексей.

– Ничего, – соврала Марина. Не стоит ему рассказывать пока про страницу с приглашением и последствия.

Парень задержал на ней недоверчивый взгляд, но затем с облегчением выдохнул.

– Ни с кем я не знакомился. Я никуда почти не хожу, мне за компом интересно. Общаюсь с Герой, с парой одноклассников и все.

– А на форумах? Ты сидишь на каких-то форумах?

– Ну да. Иногда, – замялся Алексей. – Гера показал мне пару интересных. Там айтишники и…

Он внезапно оборвал себя на полуслове.

– Я ни с кем там особо не переписываюсь, читаю в основном. Но недавно с одним чуваком стали общаться.

– Когда? Когда вы начали переписываться?

– Недели три назад… – начал Алексей и осекся. – Это он? Думаешь, он мне что-то приказывал делать?

– Не знаю. Просто спрашиваю. А о чем вы переписывались?

– Да о нашем… Железе, программах. Ну еще о музыке. Он мне скинул пару ссылок на один прикольный музон. Хорошо мне зашло. В моем вкусе.

– Леша, если мы… Когда мы отсюда выберемся, – поспешно поправилась Марина, – обязательно расскажи об этом папе и Гере. Я подозреваю, что за всем этим стоит один человек, который что-то хочет доказать твоему папе. Утереть, скажем так, нос! Нас в это состязание втянули помимо нашей воли.

– Это Иван Темный? – прямо спросил Алексей. Марина не успела ответить, потому что дверь распахнулась и в помещении снова показалась Алиса Грачева. Девушка быстро прошла к топчану и остановилась напротив Алексея.

– Чего тебе надо? – встревоженно спросил парень.

Присмотревшись к Алисе, Марина отметила, что одежда на ней мятая, а сама девушка, похоже, давно не принимала душ.

– Алиса… – разжалобившись, окликнула Марина. Это ее и подвело.

Рывок Грачевой был слишком стремительным и так не вязался с ее неуверенной походкой. Алиса сомкнула пальцы на худой шее подростка, Алексей дернулся, вытаращил глаза и захрипел.

– Отпусти его! – закричала Марина и бросилась Леше на помощь. Но Грачева, несмотря на изможденный вид, только сильнее сжала пальцы.

Поняв, что оттащить от Леши Алису ей не под силу, Марина пнула девушку в лодыжку. Но и это не помогло. Алиса боли будто не почувствовала и продолжила душить Алексея.

– Да что с тобой сделали?! – в отчаянии заорала Марина и, не зная, что еще сделать, рванула шнурок на шее Грачевой.

Девушка обернулась, и Марина ухватилась за подвеску, намереваясь ее сдернуть. На мгновение взгляд Алисы стал осмысленным, но следом ладонь Марины обожгла такая боль, словно она сжала в кулаке раскаленный кусок железа. Она закричала, выпустила украшение и тут же получила сильный толчок в грудь. Отлетев, Марина упала и ударилась затылком о деревянный пол. Из глаз брызнули слезы, потолок качнулся и будто опрокинулся. А потом стало темно, словно ее накрыло черным занавесом.

Когда она пришла в себя, Алисы в помещении уже не было. Над Мариной склонился перепуганный Алексей с пластиковой бутылкой в руках.

– Ты как? – спросил он с тревогой.

Марина промычала что-то неразборчивое и с его помощью села. Затылок ныл, голова кружилась, ладонь дико болела. Марина глянула на руку и зажмурилась, увидев, что подвеска прожгла кожу до кровавой раны.

– Только в обморок снова не падай! Дрянь какая эта ведьма! На, выпей воды. Я сейчас что-нибудь поищу, – забормотал Алексей.

Марина послушно сделала глоточек, а Алексей внезапно подул ей на ладонь.

– Платок бы какой-нибудь… Черт, ничего с собой нет подходящего!

– Обойдусь, – сказала Марина.

– Приляг. Голова кружится? Ты сильно приложилась затылком… Давай помогу!

Марина с его помощью встала и прошла к своему топчану. Все же Сергей Степанович воспитал хорошего сына.

– Ты как? – запоздало спросила она, заметив отчетливые следы от пальцев Алисы на шее парня.

– Живой. Ты меня спасла. Она не человек, а зомби!

– Она человек. Такая же пленница, как и мы. Но с ней что-то сделали.

– Как со мной?

– Как, возможно, с тобой.

Алексей дернул уголком рта.

– Это значит, что я тоже могу на кого-то напасть?

– Не знаю. Может, на тебя уже никак не воздействуют.

Она покосилась на глазок одной из камер и, отбросив все колебания, сказала:

– А вот за себя я ручаться не могу. На мне стоит испорченная нашим противником защита. Так что будь со мной начеку. На всякий случай.

* * *

– И куда теперь? – озадачился Гера, окидывая взглядом огромный двор, единственным украшением которого были клумбы с яркими цветами и несколько молодых деревцев. Вдали возвышался каменный двухэтажный особняк, неподалеку располагалась зона пикника: длинный стол, скамейки, печь-барбекю. Территория за домом от ворот не просматривалась.

– Если мы нежелательные, хоть и ожидаемые гости, то в дом. Но вряд ли там держат пленников, – ответил Макс.

– Может, разделимся? – предложила Лида, но Гера фыркнул:

– Фильмы ужасов не смотрела, дорогая?

– Не мой жанр, любимый, – парировала она без улыбки. Лида явно нервничала: кусала бледные губы, одергивала выпущенную поверх брючек блузку. Макс заметил, что коллега с недавних пор стала одеваться не в неудобные, но эффектные платья, а в брюки и рубашки. Обувь на каблуке она тоже сменила на мокасины. Может, по-своему готовилась к «битве»?

Макс тоже нервничал, хоть и старался сохранять невозмутимое выражение лица. Только ему это удавалось хуже, чем Люсинде, которая озиралась по сторонам с отрешенным видом, будто ее пригласили в гости на чай, но не сказали, в какую дверь звонить.

– Я думаю, нужно сразу идти в дом, – бодро провозгласил Гера, которого «движуха», наоборот, увлекла. – Даже если музыкант не один, нас все равно четверо. Пусть вываливает, где его продюсер, зачем похитили Маринку и Леху, где их держат. И куда запропастился Степаныч.

– Только вряд ли хозяин нас встретит пирожными, как Арсений, – пробормотал Макс и направился к крыльцу. За ним последовали остальные, но не успели они пройти и нескольких метров, как из-за дома на скорости вылетел автомобиль премиум-класса и понесся к воротам. Гера среагировал первым, отдернув с дороги Лиду и замешкавшуюся Люсинду. Макс, несмотря на временную неповоротливость, успел отскочить. Трость он выронил, и по ней тут же промчалась машина. Резкая боль в лодыжке напомнила о том, что боец из него так себе: один неосторожный шаг – и обеспечен фейерверк из «звездочек». Пока Макс пытался продышаться, Гера ломанул со скоростью спринтера за автомобилем и ринулся в закрывающиеся ворота.

– Стой! – закричал Макс, испугавшись, что коллеге пришла в голову безумная идея отправиться в погоню на своей машине. Но Гера, замерев между неотвратимо надвигающихся на него створок, заорал кому-то:

– Держите его! Звоните шефу, в полицию! Быстрее!

Он заскочил во двор в последний момент. Ворота с громким лязганьем сомкнулись. И все это время Макс, казалось, боялся вдохнуть.

– Сумасшедший! – не сдержалась Лида, когда Гера бегом вернулся к ним.

– За рулем был какой-то мужик! Я его не рассмотрел, но вряд ли он умчался просто так! А мы его упустили!

– И как ты собирался его задержать? – с сарказмом поинтересовалась Лида. – Выбежав на дорогу и раскинув в стороны руки?

– Там охранники Заливая возле будки топтались! Надеюсь, они меня поняли, – с этими словами Гера поднял трость, бегло осмотрел ее и, качнув головой, бросил на землю.

– Кирдык твоему костылю, братан.

– Фиг с ним, – процедил Макс, пытаясь уже не только справиться с болью, но и осмыслить произошедшее. Кто был за рулем? Музыкант или его продюсер?

– Сам как? Идти можешь? – беспокоился Гера.

– Норм. Могу, – ответил Макс сразу на оба вопроса.

То, что входная дверь дома была не заперта, ему не понравилось. Трактовать это можно было по-всякому. Макс замешкался, но не потому, что не знал, что делать, а понимая, что следующий шаг может завести их в ловушку. Стоит ли рисковать всей командой? Заминка оказалась слишком явной для остальных. Люсинда мягко оттеснила его плечом, перешагнула порог и остановилась. Макс понял, что она желает увидеть то, что нельзя уловить обычным зрением. Они притихли, не мешая ей работать. Люсинда справилась быстро, тряхнула головой, будто прогоняя видение, и хрипловато произнесла:

– В доме только один человек. Я почувствовала эмоции: отчаяние, сожаление, бессилие, страх.

– Это может быть Марина! – воскликнул Макс и решительно направился внутрь.

– Макс! – окликнула его Лида, желая напомнить об опасности.

– Оставайтесь на месте! – бросил он, но его, конечно, не послушали.

– Марина! – позвал Макс, заглядывая в первую комнату, оказавшуюся мини-кабинетом. Он скользнул без интереса по развешенным на стенах постерам и вышел. Коллеги уже рассыпались по этажу, заглядывая во все помещения и зовя Марину. Далеко друг от друга они не отходили, держались скученно, осмотр производили быстро и вскоре исследовали весь этаж: просторную кухню и отделенную от нее барной стойкой гостиную, спальню и ванную комнату.

– А неплохо музыкант живет! Если это только дача, представляю, какой должна быть квартира! Или дом. Не меньше, наверное, чем у шамана, – прокомментировал Гера. Но ответа не получил.

Макс первым подошел к каменной лестнице, ведущей на второй этаж.

– Здесь как-то тихо, – пробормотала остановившаяся рядом Люсинда.

– Что ты хочешь сказать? Что считала эмоции человека, который успел удрать?

– Не знаю, – качнула она головой и пошла наверх. Макс медленно, не без труда преодолевая ступени, отправился следом. А Лида с Герой отчего-то задержались.

– Эй, тут какая-то штука! Она нас не пускает.

Макс непонимающе оглянулся. Гера, сощурившись, осматривал перила, Лида с озабоченно нахмуренным лицом постукивала пальцем себя по губам.

– Ничего не понимаю! Вот, смотри! – коллега занес ногу над ступеньками, поболтал ею в воздухе и поставил на место.

– Тут какое-то препятствие…

– Но мы с Люсиндой прошли!

– А мы нет! Я не придуриваюсь!

– Защиты! – воскликнула Лида. – Дело в них! Макса с Люсиндой пропустили, а нас с Герой нет. Как на школьной дискотеке: проходит тот, кому на запястье ляпнули печать, а остальные топчутся за дверями!

– Ладно, ждите, потом разберемся с этим, – пробормотал Макс и поднялся к ожидавшей его напарнице.

Лестница привела их в просторный холл. Выходящие в него три двери оказались закрытыми, Макс двинулся к ближайшей, но взгляд зацепился за раму на стене. На картине, вывешенной на видном месте, был изображен летний день: зеленое поле, усыпанное цветами, солнце в зените, росчерки облачков на ярко-голубом небе. Картина была настолько реальной, что Макс будто почувствовал тепло, ощутил аромат цветов, жужжание шмеля, опустившегося на махровую макушку красного цветка. Но больше, чем пейзаж, внимание привлекал молодой мужчина, отдыхавший на траве. Одну босую ногу он, согнув в колене, поставил на другую, руки лениво закинул за голову. Закусив травинку и сощурив светлые глаза, мужчина с ленивой полуулыбкой смотрел на того, кто его рисовал. Макс невольно задержал взгляд на лице: красивое, с правильными чертами. Почему эта картина висит тут, на видном месте, будто изображенный на ней человек особенно дорог хозяину дачи? Кем он приходится музыканту – братом, другом?.. Задумавшись, Макс не заметил, что картина привлекла внимание и Люсинды. Он ожидал, что напарница задаст вслух вопросы, которые возникли и у него, но Люси вдруг переменилась в лице и, медленно подняв руку, сделала шаг, а потом еще один. Удивленный такой метаморфозой, Макс не сразу спохватился. А потом его ошпарило мыслью, что Люсинда ни в коем случае не должна трогать раму.

– Нет, Люси! Стой! Не трогай!

Но было уже поздно. Она приблизилась к полотну и то ли всхлипнула, то ли судорожно вздохнула. Затем протянула сразу обе руки и коснулась глядевшего будто на нее мужчину. По ее телу пробежала дрожь, Люсинда откинула голову и дернулась, как от боли. Лицо с закрытыми глазами исказила мука, рот искривился, и девушка издала протяжный стон. И столько невыносимого отчаяния и горя было в ее стоне, что Макс не на шутку перепугался.

– Люси… Люси!

Он обхватил ее за плечи, но она вцепилась в раму и потянула ее на себя, будто желая сорвать со стены.

– Люси! Отпусти!

Бесполезно. Макс одной рукой крепко прижал девушку к себе, а другой попытался мягко разжать ее пальцы: нужно срочно нарушить контакт Люсинды с этой проклятой картиной! Но напарница так крепко сжимала пальцы, что Макс побоялся причинить ей боль. Какие-то только ею видимые образы полностью завладели девушкой. Люсинда распахнула глаза, но взгляд ее был затуманенным, будто смотрела она не на картину, а внутрь себя.

– Люсинда! Очнись!

Макс слегка похлопал ее по щеке, затем ущипнул. Это немного помогло, потому что Люсинда наконец-то ослабила хватку. Но ее тело обмякло, и она упала бы, если бы Макс не придержал ее. Он осторожно уложил Люси на покрытый ковролином пол и неловко опустился рядом. Девушка в себя не пришла, продолжая пребывать во власти мучавших ее видений. Пальцы ее вытянутых вдоль тела рук быстро зашевелились, будто она пыталась собрать покрытие, ноги задергались, Люсинда издала гортанный звук, словно сдерживая рыдания. Но ее крик утонул в другом – пронзительном, протяжном, как от невыносимой боли, донесшемся снизу. Макс подскочил и бросился по лестнице вниз – к оставленным на первом этаже Гере и Лиде.

– Что?! Что, черт побери…

Он затормозил так резко, что споткнулся и чуть не упал.

– Макс, что с ней?! – заорал Гера, но имел он в виду не Люсинду, а корчившуюся на полу от боли Лиду. Гера рухнул рядом и торопливо ощупал тело девушки, пытаясь понять, что причиняет ей такую муку. Макс наклонился и осторожно коснулся плеча Лиды. Но она тут же сбросила его ладонь и закричала еще громче, отчаяннее. Девушка каталась и изгибалась так, будто ее вены разъедала кислота, и Макс в ужасе подумал, что скоро все закончится – навсегда для Лиды.

– Господи, господи… – забормотал он, не зная, что делать. Что происходит?! Здесь мучается в агонии Лида, там – Люсинда.

– Она услышала крик и рванула к вам. Как-то прорвалась, но внезапно заорала и упала! – торопливым шепотом, выдав тем самым панику, пояснил Гера.

– Неси ее на воздух! Быстро! Тут к ней что-то прицепилось! – скомандовал Макс, потому что больше ничего не пришло в голову.

Гере не нужно было повторять, он осторожно подхватил Лиду на руки и побежал с ней к выходу. Макс взлетел по лестнице наверх, совершенно забыв о том, что до этого подъем преодолел с трудом, склонился над Люсиндой и с облегчением увидел, что она пришла в себя. Лоб напарницы покрывала испарина, щеки были мокрыми от слез, дышала Люси часто и поверхностно, как Лида, но взгляд показался осмысленным.

– Как ты?

Вместо ответа она облизала губы и слегка кивнула. От сердца немного отлегло.

– Потерпи чуть-чуть, я сейчас… Там Лида.

Люсинда снова кивнула. Макс помог ей сесть, а затем рванул на улицу.

Картину он застал хоть и удручающую, но не такую страшную, какую рисовало воображение. Гера сидел прямо на земле, прижимая к себе девушку и баюкая. Лида уже не кричала, но тихонечко стонала.

– Кажется, чуть легче, – выдохнул Гера. Макс кивнул и, скорее по наитию, чем отдавая отчет своим действиям, начертил на плече Лиды простой став – один из тех старых, которым его когда-то обучил Сергей Степанович. Лида не позволяла никому ничего на нее наносить, но ситуация сложилась экстренная.

Несколько долгих мгновений ничего не менялось: Лида продолжала стонать, подрагивая всем телом, Гера ее укачивал и что-то бормотал ей в волосы. А затем она вдруг замолчала, приоткрыла глаза и сделала судорожный вдох.

– Кажется, помогло. Справитесь? – отрывисто спросил Макс и, получив кивок Геры, вернулся в дом.

Люси сидела на полу там, где он ее и оставил, прижавшись спиной к стене. Она уже вытащила из кармана неизменную шоколадку, только не смогла ее развернуть. Макс мягко высвободил у нее из руки плитку, распечатал и отломил пару квадратиков.

– Что там случилось? – хрипло спросила Люси, когда прожевала шоколад.

– Пока не ясно. Но Лиде уже лучше. А с тобой что произошло?

Она дернула головой, будто ее в шею укусило насекомое, в глазах снова мелькнула боль, как если бы Люсинда на мгновение погрузилась в свое видение, но ответа Макс не дождался.

– Не трогай больше эту картину, – наказал он, решив не расспрашивать. – Вообще ничего тут не трогай. Я проверю быстро этаж, а ты жди меня здесь. Не вставай, сиди и ешь шоколад.

Напарница посмотрела на него будто с благодарностью. Но Макс успел перехватить ее взгляд, которым она скользнула по нарисованному мужчине.

Когда он уже направился к двери ближайшей комнаты, понял, что картину вывесили тут специально для Люсинды…

Искать долго не пришлось. Уже во второй спальне Макс обнаружил того человека, чье присутствие почувствовала Люси.

– Сергей Степанович! – встревоженно воскликнул он и бросился к массивному креслу, в котором сидел, связанный по рукам и ногам, с заклеенным ртом, шеф. Ситуация выглядела настолько киношной, что Макс в первый момент не поверил глазам. Абсурд какой-то! Даже случившееся с Люсиндой и Лидой показалось ему более реальным, чем ситуация с похищенным и обездвиженным начальником. А потом он заметил в расстегнутом вороте рубашки шнурок, на котором отсутствовали подвески, и сердце ухнуло куда-то вниз. Их враг получил, что желал. Понятно, почему так быстро умчался. Видимо, за рулем сидел сам Иван Темный.

В глазах Сергея Степановича, увеличенных очками, мелькнуло сожаление. Макс отвернулся, чтобы шеф не прочитал в его собственных упрек.

– Сейчас, сейчас… – забормотал он, пытаясь отклеить липкую ленту и не причинить лишней боли мужчине. Скотч поддавался с трудом, Макс нервничал и потому не сразу понял, на что шеф пытается указать ему глазами. Только когда Сергей Степанович громко, будто протестуя, замычал и сильно наморщил лоб, оглянулся и заметил установленные на стене экраны. Шефа не просто связали, но и развернули так, чтобы он видел работающие мониторы. А «кино» там транслировали интересное! Настолько интересное, что Макс чертыхнулся. В доме были установлены камеры, и Сергей Степанович увидел все, что произошло: как мучилась Люсинда, как каталась в агонии Лида, какими растерянными и беспомощными в тот момент выглядели Макс с Герой.

– П-п… П-п… – пробормотал Сергей Степанович, когда освободился от скотча. Он часто заморгал, повел плечами.

– Я сейчас… – Макс хотел сказать, что спустится на кухню за ножом или ножницами, чтобы освободить Сергея Степановича от веревок, но шеф кивнул снова на мониторы.

– Леша! М-м… Марина!

Макс резко оглянулся. Один из мониторов, который он отчего-то упустил из виду, показывал с разных ракурсов очередное помещение. И то, что Макс увидел, ему категорически не понравилось.

Сергей Степанович без слов кивнул ему, и Макс сорвался с места. Он на бегу крикнул Люсинде, чтобы та занялась освобождением шефа, и промчался мимо сидевшего прямо на земле рядом с обессиленной Лидой Геры – к деревянной постройке, в которой что-то происходило.