Глава 25

Он сидел в больничном коридоре, но услышанные от врачей фразы тасовались в голове, как карты: критическое состояние, мало надежды, операция, срочно, не доживет… Сжимал в руке телефон и не отваживался нажать на кнопку вызова. Но, видимо, сделал звонок раньше, потому что его вдруг окликнули по имени. Макс поднял голову и встретился со взглядом мамы Марины. Она что-то спросила, но он не смог ответить. А потом женщину позвал кто-то из медперсонала.

Прошел не один час, когда она снова подошла к Максу и сообщила, что операция закончилась. Он побоялся уточнять детали, мама Марины, отводя взгляд, честно сказала, что врачи сделали все возможное, но шансов очень мало. А Макс подумал, что лучше бы она смотрела ему в глаза, потому что так будто прятала самое страшное. Все слова прозвучали бы банально и неуместно, поэтому он просто кивнул. Мама вернулась к мужу и второй дочери, которые приняли ее в объятия. Макс постоял – почти пустой внутри, как этот бесконечный коридор. А затем направился к лестнице. Показалось ему или нет, но за спиной мелькнула тень, будто некто отлепился от стены и отправился на расстоянии следом.

Макс вышел в больничный сквер и поднял лицо к темнеющему небу. Скоро ночь – бесконечная, адская, самая кошмарная в его жизни. Неужели все это случилось в один день? Как жаль, что больше нет Евгении Алексеевны, которая вытаскивала с того света самых безнадежных пациентов! В этот вечер, вспыхивающий давними воспоминаниями, как уличными фонарями, молитвы Макс обращал отчего-то к ней.

– Максим? – услышал он робкий оклик, но не оглянулся. Меньше всего хотелось видеть сейчас этого человека, которого еще так недавно боготворил.

Сергей Степанович мягко прикоснулся к нему, и игнорировать его присутствие стало больше невозможно. Макс развернулся и сунул руки в карманы, чтобы шеф не заметил, как он сжал пальцы в кулаки.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

Понимает… Как банально! И ожидаемо.

– Пожалуйста, Максим, выслушай меня. Прошу тебя. Я не собираюсь оправдываться. Вина за случившееся полностью на мне. Я допустил много ошибок и не хочу, чтобы ты их повторил. У тебя… У вас ожидается сложный путь…

Макс невольно усмехнулся. Что тут скажешь?

– Пожалуйста, Максим. Очень тебя прошу. Ради тебя, Люсинды, Лиды, Геры и, конечно, Марины.

– Она умирает.

Сергей Степанович выдержал его взгляд, только оттянул пальцами пустой шнурок. И Макс с презрением бросил:

– Вы отдали ему эти чертовы подвески. Сделали еще сильней убийцу!

– Выслушай меня. Это очень важно. Про подвески в том числе.

Негодующее молчание Макса Сергей Степанович, вероятно, принял за согласие и махнул рукой в сторону лавочки.

– Давай присядем. Разговор будет долгим, а ты и так сегодня набегался с больной ногой.

– Я сегодня и наотдыхался, – с сарказмом отозвался Макс, но все же опустился на лавочку. Сергей Степанович присел вроде и рядом, но на расстоянии, сжал в кулаке по привычке уже пустой шнурок.

– Моя ошибка в том, что я молчал. Скрыл важное. Это малодушие и трусость, Максим. К сожалению, расплачиваться за мои ошибки придется не только мне…

– Давайте без всего этого. Наши задушевные разговоры остались в прошлом. Начните с чего-то другого.

– С чего?

– С начала! С концерта.

– Тогда уж с моего путешествия по Латинской Америке, из которого я привез первую Слезу. Арсений рассказал вам большую часть истории. Я действительно увлекся легендой и мечтал если не отыскать все артефакты, то хотя бы узнать судьбу каждого. Признаться, пытался подобрать руны, которые активировали бы мой амулет, но далеко в этом не продвинулся. И так как мои поиски не приносили результата, я постепенно терял интерес. Тем более что мной завладела другая тема: необычные способности у вполне реальных людей. Тогда я еще не думал о создании агентства, но меня увлекла идея, что раз такие таланты бывают не только врожденными, но и приобретенными, можно попытаться создать их целенаправленно.

Сергей Степанович сделал паузу, стеклышки его очков поймали отблески заходящего солнца, и создался пугающий эффект, будто глаза вспыхнули красным. Макса невольно передернуло, но он сдержался, чтобы не высказать шефу все, что думает о его «интересах».

Впрочем, Сергей Степанович и так понял, какие бури бушуют в душе подопечного: слишком хорошо его знал, да и скрывать эмоции за привычным покерфейсом Максу в этот раз не удавалось. Сергей Степанович грустно улыбнулся и продолжил:

– Тема артефактов всплыла неожиданно. Я узнал, что в Москву приехал мексиканский целитель, который привез амулеты, по описанию очень напоминавшие потерянные Слезы. Я нашел способ связаться с этим Виктором Сапато. Мексиканец не делал секрета из того, что у него находятся артефакты, хоть и не говорил, как их раздобыл. К сожалению, я опоздал: Слезы привезли для одного человека, чье имя Сапато, конечно, назвать отказался. За амулеты уже был внесен крупный аванс, оставалось завершить сделку. Я, конечно, попытался перекупить у мексиканца Слезы, но он отверг мое предложение. Мол, хочешь получить артефакты – договаривайся с самим заказчиком. И я отправился в клуб, где должна была состояться встреча целителя с покупателем. Имя последнего так и оставалось в секрете, но я надеялся выяснить все там.

Ну а дальше случилось то, о чем ты и так знаешь. Мне повезло оказаться на достаточном расстоянии от места взрыва, хоть я как раз направлялся к Сапато. Повезло, если можно так сказать, что я заметил выпавшую из кармана мексиканца коробочку. Я подобрал ее и… присвоил. Вот так к одной подвеске добавились еще две.

– Это какое-то… мародерство, – выдавил, пытаясь справиться с отвращением, Макс.

– Ты прав, – удрученно согласился Сергей Степанович. – Мародерство… В тот момент я оправдывал свой поступок тем, что Слезы сами выбрали меня. Но это, конечно, отговорка, попытки убаюкать совесть. Удалось ли это? Не совсем. Если бы совесть меня не мучила, я бы не допустил такой ошибки – не скрыл бы от вас эту историю. Мне стыдно было признаться, что я обокрал и погибшего, и того, кто уже заплатил за подвески немалые деньги. Но вернемся в тот день десять лет назад. Рядом с Сапато я увидел юную девушку и парня, ее ровесника. Девочка была уже безнадежно мертва, а юноша еще дышал. Я не знал, вместе ли они пришли на концерт или случайно оказались рядом. Я позвал на помощь. Но парень был так сильно ранен, что, возможно, не дождался бы скорой. И тогда я рискнул… Это была одна из моих формул, еще не опробованная, с сомнительным результатом. Но в тот момент я думал не о последствиях, а о том, что для этого симпатичного парнишки все вот-вот оборвется. Я уже был отцом пятилетнего сына, и у меня темнело в глазах только от мысли, что с моим ребенком может случиться что-то подобное. Я нарисовал на мальчишке экспериментальную формулу, вложив в нее силу отцовских чувств. Это был не излечивающий став, конечно, в эту область я так и не отважился заходить. Но рунами я проложил для парня мост между мирами, понадеявшись, что он найдет выход оттуда и вернется.

Сергей Степанович сделал паузу, глядя на подопечного поверх очков, явно ожидая его реакции. Но Макс промолчал.

– Пострадавшего забрали в больницу, в которой работала моя хорошая знакомая. Через нее я и узнавал новости. Парня ввели в медикаментозную кому, за его жизнь сражались долго и тяжело, но победили. Он пошел на поправку. Все указывало на то, что парнишка может вернуться к обычной жизни, но… С ним начало происходить нечто странное. Евгения Алексеевна рассказывала мне обо всем, и однажды, после одного страшного случая, когда парень снова едва не погиб, попросила меня о помощи. Так я оказался в твоей жизни, Максим, уже официально. Я решил, что однажды расскажу о моем вмешательстве, о руническом ставе, который тебе отчасти помог, отчасти наградил непростым талантом. Но к этому разговору мы должны были быть готовы оба. Ты не принимал себя с этим даром, чурался своих способностей. Мне было очень больно слышать, что ты предпочел бы умереть, чем очнуться «таким». Вместо того чтобы жить, ты все больше сосредотачивался на том мире, который тянул тебя назад. Связь оказалась слишком крепкой, и я с ужасом понимал, что однажды ты снова шагнешь за грань. Я выторговал для тебя лишь отсрочку, которой ты был совсем не рад. Что ж, твой талант оказался бы слишком тяжелым и для взрослого мужчины, что уж говорить о семнадцатилетнем парне! Клянусь, если бы мог стереть этот дар, я бы это сделал! Но исправить ничего уже было нельзя. И тогда я стал думать, как помочь тебе найти место в жизни с этим проклятым, как ты его называл, даром. В голову мне пришла идея агентства…

– Лучше бы вы, Сергей Степанович, просто носили на голове шляпу, а не генерировали идеи!

Шеф невольно улыбнулся, тогда как Макса раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал, что Сергей Степанович действовал из лучших побуждений, но добрыми намерениями он выстлал дорогу в ад, причем в буквальном смысле слова. Проложил мост…

– Жизнь – забавная штука, – продолжил после недолгой паузы шеф. – Никогда не угадаешь, с кем и при каких обстоятельствах придется встретиться. Однажды мой путь привел меня к одному шаману. Наверняка Арсений рассказал вам об этом. Он показался мне интересным человеком. Мы проговорили весь вечер и расстались с чувством, что когда-нибудь снова встретимся. Так и произошло. У близкого человека Арсения случилась большая беда, и он попросил меня о помощи. Но перед этим мы оба почувствовали, что с нашими амулетами что-то произошло.

– Шаман рассказал нам об этом.

– Очень хорошо. Тогда не буду повторяться и перейду сразу к важному. Хоть я и загорелся поначалу этим делом, вскоре увидел, что оно опасно. Я не мог рисковать вашими жизнями и отказался продолжать расследование, придумал для вас какую-то отговорку и сообщил о решении Заливаю. Но заставили меня передумать не уговоры Виктора. Перед собранием с ним мы поговорили с Арсением и оба пришли к выводу, что наши амулеты активировали страшным способом – жертвоприношением. В тот момент мы еще не связали гибель блогеров и просыпающуюся в наших артефактах силу, тем более что жертв было не семь, а шесть. Но где-то поблизости находился человек, которому известно о Слезах Матери Богини не меньше, а то и больше, чем нам. Он пошел на убийство. Сила, которая проснулась в амулетах, спалила бы его, если бы все семь Слез собрались в одних руках. Но артефакты оказались распределены: три у меня, один – у Арсения. А сколько их оставалось у неведомого нам человека – неизвестно. Арсений, уговаривая меня не бросать расследование, давил на то, что нельзя закрывать глаза на то, что рядом с нами находится такой опасный человек. И я с ним согласился.

Сергей Степанович сокрушенно вздохнул, снял шляпу и смял ее. Впервые за все время, что Макс знал шефа, он так небрежно отнесся к любимому головному убору.

– Виктор предложил для вас охрану, и я не стал отказываться. К сожалению, с помощью он припозднился. Вскоре умер еще один блогер – седьмая жертва, амулеты в момент его гибели разогрелись до такой степени, что оставили у меня ожог. Примерно в то же время произошло нападение на Марину, очень похожее на пережитое вами. Люсинда еще в день осмотра клуба сказала, что моя новая защита не работает, и я в тот же вечер разобрал став и, к своему ужасу, обнаружил ошибку – лишнюю черточку, добавленную в формулу. Тогда я решил, что описался при переносе става из черновика в чистовик, сослепу не заметил ошибки и нанес на вас нерабочий. Но после случая с Мариной призадумался… Нападение на нее очень походило на атаку на вас с Люсиндой, которой избежали Гера с Лидой.

Макс кивнул, давая понять, что они обо всем догадались.

– Мне вспомнилась одна деталь, которая, казалось, не имела значения. Незадолго до того как установить вам новую защиту, я потерял блокнот. Он пропал из ящика моего стола, а через день появился на видном месте. Может, кто-то взял мои записи и внес в формулу исправления? Первым делом я снял с вас испорченную защиту…

– То есть как сняли? – изумился Макс. – Мы что, все эти дни ходили без нее? Но мы считали, что…

– Я не мог подвергать вас такой опасности, Максим. Хватит и того, что я втянул вас в расследование. Да, защиты были сняты на том собрании после нападения на Марину. Я попросил вас подписать якобы соглашения с Виктором Заливаем… Вы их подписали и так сняли с себя испорченные ставы.

– Но вы сегодня позвонили и стали диктовать формулу, которая бы разрушила защиту!

– Это был усиливающий ваши способности став, который я доработал. Объяснять в тот момент было некогда, Максим. Я уже находился перед воротами дачи.

– Мы подумали, что нас с Люсиндой пропустила к вам именно испорченная защита, а Лида с Герой не смогли без нее пройти!

– Но после случившегося в подвале наверняка догадался, что их не пускала в опасные места магия Лиды. Ее защита сработала вот так. Мне следовало рассказать вам обо всем сразу, но тогда пришлось бы открыть и старые секреты. А я к такому готов не был, в первую очередь потому, что не знал, как отреагируешь ты, да еще в такой сложный и опасный момент. Мне нужно было твое привычное хладнокровие, а не эмоции, Максим. Но именно это и стало моей роковой ошибкой. Я оставил вас без своевременных объяснений и защиты. Сам же занялся срочной доработкой одной формулы. Я чувствовал, что однажды придет ее время.

– Что за формула? Усиливающая наши способности?

– Нет. Уже другая. Но к этому мы подойдем. Вы продвигались в расследовании так стремительно, что при других обстоятельствах я бы порадовался этому. Но чем больше открытий вы делали, тем больше я убеждался в том, что у нас сильный и знающий враг, и все началось еще до этого дела. Ниточки вели к злополучному концерту. Но за дымовой завесой из трагедии с блогерами я видел ядро. Присвоенные мной подвески, предназначавшиеся для другого человека, – вот первоисточник бед! Этот человек должен иметь отношение к музыкальному сообществу, обладать знаниями и быть уверенным в том, что выйдет сухим из воды даже после совершенных преступлений. На одном из собраний прозвучало имя Ивана Темного, и пазл сложился.

– Он бы сложился гораздо раньше, если бы вы рассказали нам ваши секреты! – не удержался от упрека Макс. Сергей Степанович не ответил на выпад, только вздохнул – как-то осторожно, будто вдох причинил ему боль.

– Я слышал раньше о достаточно могущественном колдуне, но скрывался тот под другим именем. Это вполне мог быть музыкальный продюсер Иван Темный. Когда я увидел его фотографии, на которых разглядел ожерелье, последние сомнения отпали. Иван все эти годы считал, что заказанные им подвески были уничтожены взрывом, так как Сапато оказался близко от эпицентра. Но совсем недавно узнал о том, что артефакты не пропали. Может, Таисия проговорилась, что у шамана Арсения есть такой и что однажды амулет пытался купить некий Сергей Степанович. Деталей уже не узнать, но это не важно. А важно то, что у меня появился страшный враг, который знал обо мне много, я же о нем – ничего. Иван не только задумал получить свои подвески, но и отомстить мне. Моя слабость – мой сын и вы. Это и использовал Темный. Во-первых, он утер мне нос, используя руны. Он не рунолог, но обратил против меня мои же знания.

Сергей Степанович помолчал, будто собираясь с духом перед самой сложной частью своего рассказа. Бедная шляпа, которую он продолжал комкать, совсем потеряла первоначальную форму.

– Сегодня Алеша признался, что познакомился на форуме с одним человеком, с которым завязалась интересная переписка. Новый знакомый давал Алеше ссылки на музыку, а под музыку мог вводить его в гипноз и внушать, что делать. Сын рассказал, что обнаружил мой блокнот в своем рюкзаке, что заманил Марину в ловушку и уничтожил программу Геры. Это он еще не знает, что создал страничку с приглашением на Вечеринку Смерти. Но этого Темному показалось мало. Он желал подорвать и ваше доверие ко мне.

– Вы сами этого добились, Сергей Степанович, – обронил Макс. – Продюсер тут ни при чем.

– Да. Да, так и есть, Максим. Сожалею… Но самое худшее, что Темный решил доказать мне, что вы все вместе взятые слабее его одного. И для этого он использовал сильные стороны каждого из вас.

– Сильные?

– Да, Максим. Ваши таланты и душевные качества. Гера лишился любимого детища – практически готовой программы. И уничтожил программу какой-то пятнадцатилетний мальчишка, ученик, в которого Гера вложил душу. Пока не известно, что там с копией. Люсинду не только обвели вокруг пальца, подкидывая ей приманки, чтобы она считывала нужные образы, но и заставили сегодня вновь пережить самый страшный для нее момент.

– Вы про картину?

– Да. Но я не буду открывать личных секретов Люсинды, может, когда-нибудь она сама тебе все расскажет. Люси нашла в себе силы собраться, чтобы помочь тебе в подвале, но, поверь, она раздавлена так, будто то, что она когда-то вынесла, случилось снова.

Сергей Степанович вздохнул, неожиданно поморщился и прикоснулся к груди, будто сильно сожалел. Макс, однако, не купился на этот жест.

– С Лидой Темный тоже поступил жестоко. Ведьмы мало чего боятся, их чувства сильнее чувств любой женщины, если ведьма любит, то всей душой. Но не только любовь – ее сила и слабость. Есть у ведьм еще одна черта, которая, казалось бы, им не присуща, – отзывчивость. Ведьма с виду холодна, безразлична, но это броня, которая скрывает нешуточные страсти. Если ведьма решила помочь, ее ничто не остановит, и лучше для всех эту помощь принять. Лида тщательно прячет отзывчивость. Но так, как умеет сострадать она, мало кто может. Помни, что чувства ведьмы острее, чем любой другой женщины. К тому же вы для нее – семья, которой у нее никогда не было. И если кому-то из вас грозит опасность, Лида бросится наперекор всем препятствиям. Хоть и будет говорить, что ей дороже собственная жизнь. Сегодня переживания Лиды достигли пика: предсказания сбывались, помешать этому она не могла, она находилась в постоянном ожидании, что с кем-то из вас случится беда. Поэтому, когда услышала крик Люсинды, кинулась на помощь в таком порыве, что разрушила собственную защиту, которая ее до этого к вам не пускала. Но сильное качество в этой ситуации ударило по ней же, причинило дикую боль, опустошило. Лида временно утратила способности, приходить в себя будет долго, но восстановится. Ей нужен отдых. А еще забота. Надеюсь, Гера и вы сможете ей обеспечить это.

Сергей Степанович снова погладил себя по груди и шумно вдохнул.

– Вы в порядке? – нахмурился Макс.

– Душа болит, Максим, – грустно улыбнулся шеф. – Я скоро закончу. Ты уже, наверное, и сам понял, что сделал Темный с тобой. Подослал фальшивого призрака, наложив на вызванную им сущность проекцию, снятую с Алисы Грачевой. Сущность питалась чувствами, воспоминаниями похищенной девушки и постепенно принимала ее облик. А когда Алиса стала Темному не нужна, он оставил ее в подвале без возможности выйти – наедине с той самой тварью, которая бы ее убила. Вот эту дрянь, сущность, ты, Максим, и принимал за призрака, который направлял вас туда, куда требовалось продюсеру.

– То есть вы хотите сказать, что все это время мы не расследованием занимались, а шли по стрелочкам Темного?

Сергей Степанович сокрушенно опустил голову.

– Я понял это только сегодня, Максим. К сожалению. Еще одна моя ошибка – недальновидность. Посчитал, что ради нашей безопасности нужно найти врага…

– И радовались тому, как лихо мы разматывали клубок, а на самом деле – удавку!

– Понимаю твое негодование. Но, пожалуйста, не перебивай меня. Впрочем, если у тебя есть вопросы, задавай. Важно, чтобы ты все понял.

– Формула, которой вы меня ударили в клубе?..

– Она могла частично усилить твою восприимчивость к призракам, но и только. Я ее доработал к сегодняшнему дню. Она пока малоэффективна, но немного защитила бы вас сегодня.

– Но Марина увидела вещий сон после примененного к ней става!

– У нее сильная интуиция, хоть сама она это пока не понимает. Став мог спровоцировать такой всплеск, ты прав.

– Темный хотел показать, что интуиция Марины ничего не стоит?

– Нет. Он сыграл на другом ее сильном качестве.

Сергей Степанович помолчал, а потом ответил:

– Только Марине удалось сделать то, что не удалось никому. Ни тебе, ни мне, ни твоим близким, ни другим женщинам – вытащить тебя из тьмы на свет, запустить в тебе желание жить. Ее любовь, пусть и тщательно скрываемая, так сильна, что не могла оставаться безответной.

– Но из-за этой чертовой любви все и случилось!.. – вскричал Макс, вскакивая на ноги, и замолчал, не в силах продолжить.

– Сожалею, Максим. Я о многом сожалению. Не сожалею только об одном – о том, что украл подвески. Если бы я этого не сделал, черный душой человек получил бы их еще тогда.

– Но он получил их сегодня! Вы сами отдали ему их!

Показалось Максу или нет, но по лицу Сергея Степановича вдруг скользнула улыбка.

– Я хоть и проиграл, Максим, но только одну битву. Другую выиграл. Да, Темный сегодня сам позвонил и сказал, что похитил Алешу. Назвал адрес и предупредил, что вернет сына в обмен на артефакты. Я поехал. Связался с Арсением и Заливаем, попросил их задержать вас. Но вы, конечно, не послушали. Темный знал, что вы приедете. От меня он скрыл, что у него еще и Марина. Все я понял уже на месте. Темный и его человек – музыкант – напали на меня, притащили в комнату, в которой ты меня нашел, связали и усадили перед мониторами, чтобы я наблюдал за тем, как с вами случается беда. Сам Темный задерживаться не стал: он получил, как и хотел, подвески. Своего музыканта бросил. Впрочем, солист был приговорен им в тот момент, когда посмел возразить. Так или иначе, Темный вытащил бы на свет в нужном ему ракурсе историю с терактом, свалил бы на солиста похищение Алисы Грачевой и гибель блогеров. Музыкант это понял, но тоже в последний момент. Пока вы выручали пленников, он прятался, а когда Гера открыл ворота, попытался сбежать. Но солиста, как ты знаешь, уже задержали.

– Мне от этого не легче. Он сбил Марину.

– Да… Извини, я немного тороплюсь, – неожиданно сказал Сергей Степанович, вызвав молчаливое негодование Макса, и немного оттянул ворот рубашки.

– Так вот, подвески. Я отдал их. Темный, не сильный в рунах, в спешке не понял, что на амулеты я нанес тот самый став, над которым усиленно работал. Сделал я это не без опаски, так как смешивал не только две магии, но и разные культуры. Удастся ли моя задумка? Не сделал ли я хуже? К счастью, формула погасила, пусть и не сразу, силу в артефактах! Вначале в моих, потом в амулетах Темного, потом – в артефакте Арсения. Шаман об этом знал и согласился на это. Мы обговорили с ним такой выход еще раньше. Я рассказал Арсению о своих опасениях, что однажды кто-то решит использовать силу артефактов во вред. Поэтому эти годы я не работал над подбором кода, а создавал, Максим, способную гасить силу формулу. Темный увез подвески, на которые был нанесен этот став. Поэтому исчезла тварь, которая на тебя напала, поэтому ты смог выбраться из подвала. Именно в тот момент артефакты «замолчали», и «замыкание» оказалось таким мощным, что нарушилось все колдовство Темного.

– Но враг сбежал!

– Однажды с ним придется встретиться. Вас он пока отпустил, потому что ему были нужны подвески. Но Иван Темный вернется. Нельзя об этом забывать. Вот и все, Максим, что я хотел тебе рассказать. Я не прошу у тебя прощения, не прошу понять меня. Все уже случилось, и ответственность за произошедшее на мне. Я пока еще не знаю, как буду с этим жить. Пожалуйста, дай мне побыть немного одному. Скоро я поднимусь, сам поговорю с родителями Марины. Но сейчас мне нужно немного… одиночества.

Макс кивнул, хоть ему хотелось орать, крушить все вокруг. Но он просто молча развернулся и отправился прочь.

Когда он прошел несколько шагов, что-то заставило его обернуться. И увиденная картина очень ему не понравилась: Сергей Степанович, держась за грудь и вытянув ноги, обмяк на лавочке и не шевелился.

– Степаныч? Эй?.. Степаныч!

Макс бросился к шефу, коснулся его щеки, поймал слабый пульс и забормотал что-то успокаивающее. А затем, спохватившись, ринулся к больнице, громко зовя на помощь.

* * *

Кошмарная ночь все тянулась и тянулась, а новости поступали противоположные: состояние Марины оставалось критическим, жизни Сергея Степановича же ничто не угрожало. То, что он оказался на территории больницы, и то, что Макс сразу позвал на помощь, спасло его. Сергея Степановича положили в реанимацию кардиологического отделения, но утром обещали перевести в обычную палату.

Прислонившись затылком к стене и прикрыв глаза, Макс сидел все на том же стуле в коридоре, ожидая… Ожидая уже сам не зная чего.

– Макс, – услышал он знакомый хрипловатый голос и, открыв глаза, увидел Люсинду с Герой. Он кивнул коллегам в знак приветствия и поднялся.

– Макс, тебе нужно немного отдохнуть, – сказала Люси.

– Давай, отвезу тебя домой. Немного поспишь, а Люсиндар за тебя подежурит. Утром привезу обратно.

– Зачем возить меня, если есть такси, – устало вздохнул Макс. – Оставайся с Лидой, ты ей нужнее. Сам утром приеду.

– Но сейчас поедешь со мной, – настаивал Гера, явно опасаясь, что Макс никуда не уйдет с территории больницы. Спор так и не разгорелся. Макс насколько устал, что молча отправился за коллегой.

Проспал он всего пару часов и поднялся раньше, чем наступило утро. Выпил черный, как настроение, кофе, принял душ и вызвал такси. Люси Макс застал там же, где и оставил. Напарница вполголоса сказала, что новостей нет. Он кивнул и опустился рядом.

Люси взяла его за руку, и они просидели так до тех пор, пока коридор не наполнила утренняя суета. Макс был очень благодарен коллеге за молчаливое присутствие, но все же отпустил девушку отдыхать.

С уходом Люсинды будто закончилось действие анестезии, и бестелесная душа заболела так ощутимо, что на глаза навернулись слезы. Макс опустил голову, спрятал лицо в ладонях и медленно выдохнул. Ничто не помогало. Мысли атаковали жалящим роем, было так невыносимо, что перехватывало дыхание. Всего секунды, одной проклятой секунды оказалось достаточно, чтобы случилось страшное, тогда как ему не хватило и двух лет на понимание важного. Ему ли не знать, что жизнь обрывается в момент? Так почему так бездумно тратил дни на тоску и одиночество, когда мог радоваться и жить? Нет ничего страшней опоздания на мгновение и тишины, внезапно обрывающей смех. Нет ничего ужасней бесконечного ожидания, белой стены перед глазами и бившей набатом мысли: не уберег, не закрыл, не спас. Опоздал.

– Макс? – услышал он робкий голос. И, увидев Наташу, встрепенулся:

– Есть новости?

– Нет. Все по-прежнему.

Она смотрела на него круглыми глазами и будто чего-то ждала. Но когда Макс хлопнул ладонью по стулу рядом, приглашая присесть, качнула головой.

– Сделай что-нибудь, – осипшим от слез голосом попросила она. – Сделай. Ты можешь!

С этими словами Наташа развернулась и торопливо ушла. Макс проследил за ней взглядом, сожалея, что не в силах помочь. Похоже, она решила, что он, как медиум, не даст Марине уйти в другой мир.

И вдруг его прошибло догадкой. Специально ли Сергей Степанович об этом упомянул, или Макс из всего разговора с шефом уцепился за эту фразу? «Я настроил мост между мирами, чтобы ты смог найти выход и вернуться».

Он вытащит оттуда Марину, даже если для этого ему придется остаться в мире мертвых. Он так и жил все эти годы – ожидая момента, когда сможет вернуться. Тот мир не отпускал его, цеплялся костлявыми пальцами, тихо звал. Максу не будет там плохо, наоборот, он будет счастлив, зная, что выторговал у смерти одну душу в обмен на свою. Марина пока находится на пограничной линии, ее не сложно будет найти…

Наверное, он произнес это вслух, потому что кто-то рядом внезапно произнес:

– Вот давай-ка без глупостей!

Человек, которого Макс меньше всех ожидал тут увидеть, скрестил руки на груди и осуждающе качнул головой.

Макс даже не нашел, что ответить. Видеть этого человека ему не хотелось, и он уже собрался об этом сказать, но его остановили жестом.

– Есть одна возможность… Я здесь для того, чтобы помочь.

Макс, медля с ответом, смерил визитера взглядом.

– Но шансов мало. И ты независимо от результата останешься моим должником. Твое решение?

– Макс! Тебя зовет папа! – отвлек внезапно появившийся в коридоре Алексей. – Ему уже лучше! Он хочет поговорить с тобой прямо сейчас!

Макс кивнул Леше, давая понять, что сейчас придет. И, прежде чем уйти, сказал:

– Я согласен.

* * *

Макс и сам не понял, зачем назвал таксисту адрес не дома, а работы. Опомнился тогда, когда машина притормозила напротив офисного здания.

Его встретила тяжелая тишина. Привычной жизни пришел конец, а грядущие изменения перетрут их, как жернова. Предсказания Лиды сбылись, настала очередь пророчеств Арсения: боль, трансформация, тот пресловутый новый уровень.5daaf5

Макс провел ладонью по чистой пустой стойке и вздрогнул от резкой трели. Звонил не стационарный телефон на столе Марины, а его смартфон. Рингтон оказался незнакомым, высветившийся номер тоже. Но еще раньше, чем ответить, Макс понял, что беспокоят его с плохими новостями.

– Спасибо, – ответил он, выслушав незнакомую женщину. Макс даже не спросил ее имя и откуда она узнала его номер. Хоть он и находился в ожидании дурных вестей, оказался не готов к случившемуся.

Макс аккуратно, будто тот мог взорваться, положил телефон на стойку, прошел на кухню, отвернул кран и сунул под воду голову. Ледяные струи били по затылку, а отмершее после паузы сердце отозвалось ударами: нет, нет, нет. Нет! Макс резко выпрямился, заорал и всадил в стену кулак. А потом еще раз и еще. Он кричал и бил стену, не замечая ни того, что разбивает руку в кровь, ни горячих злых слез, струившихся по щекам.

– Макс! Макс! – донесся до него, будто сквозь вату, голос Люсинды. – Прекрати! Гера! Гера, где ты застрял?!

А они что тут делают? Зачем приехали? Неужели после всего случившегося вышли на работу? Вихрь вопросов пронесся в голове, но так и не коснулся сознания. Гера крепко обхватил его за плечи, оттащил от стены и насильно усадил в кресло.

– Бро…

Макс прикрыл глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Коллеги еще не знают… Вдобавок ко всему ему выпала роль и вестника!

– Ч-черт… – выругалась Люсинда, взяв его правую руку. – Гера, сделай мятный чай, пачка на полке! Я за аптечкой!

Его наконец-то оставили одного. Макс запрокинул голову и открыл глаза. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, кисть запоздало начала ныть. Люсинда вернулась первой и принялась обрабатывать ему руку. Макс не пошевелился, продолжая разглядывать белый потолок. Внезапно Люси громко возмутилась:

– Зачем ты это принес? Я просила чай!

– Максу это нужнее мяты! Мята для вас, девочек. У нас свои душевные обезболы. Макс, выпей. Коньяк из кабинета… Степаныча.

Гера споткнулся на фразе, а затем, спохватившись, сунул Максу под нос стакан и приказал:

– Залпом!

– Гера!.. – запротестовала Люсинда, будто коньяк заставили выпить ее.

– Я уже тридцать три года Гера, Люси. Поверь, ему это поможет лучше.

Кажется, он впервые назвал Люсинду по имени, и это было так удивительно, что Макс послушно взял стакан и опрокинул в себя нехилую дозу коньяка.

– Вот и славно. Еще один, – Гера проворно снова наполнил стакан и сунул Максу в левую ладонь. – Залпом!

– Он же опьянеет! Не спал, не ел, вымотан! А ты ему лошадиную дозу!

– Пусть лучше опьянеет, чем расфигачивает все вокруг и себя заодно! Не бойся, никто его одного не оставит. Отвезу к себе, у меня проспится.

Коллеги ворчливо перебрасывались фразами, и их голоса становились все тише. Мысли туманились, по телу разливалось тепло, боль постепенно притуплялась.

Макс сфокусировал на Люси с Герой взгляд, намереваясь сообщить им дурную весть, но его перебил звонок телефона.

– Это мой. Он на стойке.

Гера быстро сбегал за мобильным. Макс выслушал, что ему сказали. Со всеми событиями он забыл о собственном мотоцикле, который находился в ремонте.

– Байк починили… – растерянно оповестил коллег Макс. – Надо сегодня забрать.

Люсинда с Герой переглянулись. «Вот видишь, что ты наделал своим «чаем»! – явно прочитался упрек во взгляде девушки. Гера только пожал плечами.

– Ладно, я его заберу, – решилась внезапно Люсинда. – Макс, давай ключи. И предупреди, что не сам явишься за мотоциклом. Гера, а ты отвези Макса в травмпункт. Боюсь, он сломал о стену руку.

– Лю-юси-и, ты что, еще и мотоцикл умеешь водить?! – изумился Гера.

– Почти десять лет опыта, – равнодушно обронила Люсинда. – Не бойся, Макс, приведу твоего коня в целости и сохранности. Припаркую у твоего дома и отзвонюсь.

Гера таращился на нее с таким удивлением, что Макс бы в другой ситуации улыбнулся.

– Ребята, мне сообщили, что…

– Мы уже знаем, Макс, – перебила Люсинда, и ее глаза наполнились слезами.