Глава 6

В этот раз на пороге бара стояла очень элегантная пожилая леди. Старушкой ее язык не поворачивался назвать. На вид ей было явно за восемьдесят, ее абсолютно седые, до белизны, волосы были аккуратно подстрижены и причесаны. Дама являла собой образец элегантности и стиля: строгий пиджак поверх платья, удобные туфли в тон платью. Довершали ее образ простые очки и старомодный саквояж.

– Добрый день, мадам! – приветствовал ее Михкель.

Агата подобралась, пытаясь угадать, чем же можно удивить эту элегантную даму.

– Ну, «добрым» он, положим, не для всех является! – усмехнулась дама. – Но пусть будет так, если тебе так удобнее думать.

– Могу я Вам предложить… – начал Михкель, но был перебит женщиной:

– Можешь, конечно, но позволь, я сама выберу напиток? Не возражаешь?

– Да, конечно! – стушевался Михкель.

Дама шагнула внутрь помещения, подошла к барной стойке, пристроила на соседний высокий стул свой саквояж и обратилась к Михкелю со словами:

– А свари-ка ты мне, любезный, черный кофе. Крепкий, двойной! При условии, конечно, что у тебя есть настоящий кофе из Колумбии, а не этот, заполонивший все полки бразильский ширпотреб.

Михкель, услышав это, замялся и глянул, но в этот раз не на кота, сидящего на подоконнике, а в самый темный угол помещения – в этом Агата была уверена. Ей даже показалось, что бармен с кем-то советовался. Как и с кем? Разве там кто-то есть? Эти вопросы были уже, как говорится, из другой области. Одно Агата могла сказать совершенно точно: Михкель получил ответ на свой вопрос. Он вот даже едва заметно кивнул и только после этого произнес, обращаясь к пожилой даме:

– Позвольте, я все-таки Вас удивлю! Смею предложить кофе из личных запасов хозяина этого кафе. На юго-востоке Коста-Рики растет премиальный сорт Coffea Diversa.

Агате, как человеку, не разбирающемуся в сортах кофе, это название ни о чем не говорило, а дама, услышав это, пораженно подняла брови:

– Вот уж точно! Удивил!

Агата же едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши и не произнести: «Браво, Михкель!» вслух. Она сделала это мысленно, не желая пугать всех, кто был в кафе. Мысленно же Агата поаплодировала Михкелю. Дама между тем продолжила:

– Слышала, конечно, как не слышать? Все, кто любит настоящий кофе, знают и этот сорт, и то, почему цена на него столь высока.

– Приятно встретить знатока! – Михкель даже чуть поклонился даме.

– Слышать-то я слышала, но за всю свою долгую жизнь не пила ни разу. Не довелось, знаете ли! – закончила между тем свою мысль пожилая дама.

– Добро пожаловать в наше заведение!

Михкель вышел из-за барной стойки и сделал приглашающий жест:

– Проходите, присаживайтесь. Какой столик больше Вам по нраву?

– Пожалуй, выберу этот, у стены. Не люблю сквозняков, – добавила дама чуть ворчливо и, подхватив свой саквояж, шагнула к столику у стены. – Не в том я возрасте, чтобы простужаться.

– О каком возрасте и о каких болячках Вы говорите, позвольте спросить? Вы отлично выглядите!

– Ты забыл добавить «Для своих лет»! Но знаешь, мне все равно приятно это слышать! – рассмеялась пожилая леди, явно польщенная комплиментом бармена. – Сердце, сосуды, суставы, холестерин, будь он неладен. Только простуды для полноты букета мне еще и не хватает! Хотя, какая уж теперь-то, казалось бы, разница, когда я приняла решение… – дама оборвала сама себя на середине фразы и неожиданно закончила, махнув худой ладошкой:

– А! Вот ведь натура человеческая – на тот свет собралась, а все о здоровье пекусь! Привычка – наше всё!

Михкель внимательно посмотрел на пожилую леди, Агата бы даже назвала это «просканировал», удивленно качнул головой и галантно отодвинул для нее стул. Дама кинула пристальный взгляд в самый темный угол бара – сядь она на предложенный стул, и угол оказался бы у нее за спиной. Пожилая дама отрицательно качнула головой пояснив:

– Не люблю чувствовать за спиной чьего-либо присутствия!

– Но там ведь никого нет! – удивился Михкель. – Это всего лишь полумрак и игра света.

Услышав это, Агата резко перевела взгляд туда же и попыталась всмотреться в темноту. Странно, но сейчас она могла бы поклясться в том, что ей тоже показалось, будто там кто-то есть. Сидя сегодня у барной стойки и разговаривая сначала с Юлией, а потом и с Игорем, Агата чувствовала на себе чей-то взгляд. И чувствовала она его именно из этого угла. Агата всмотрелась еще раз, но никого не увидела. Дама же тем временем обратилась к Михкелю:

– Считай это придурью старой кошелки! Могу себе напоследок, так сказать, позволить блажь! Будь добр, поставь мой саквояж на соседний стул.

Дама протянула Михкелю свою сумочку. Да, это был самый настоящий саквояж, с какими путешествовали в позапрошлом столетии.

Михкель галантно выполнил ее просьбу.

– Благодарю, молодой человек! Вы очень любезны и терпеливы к вредной старухе! – дама, наконец, обратилась к Михкелю на «Вы» и улыбнулась. – Так и где же обещанный кофе?

Михкель вернулся за барную стойку, и Агате почему-то казалось, что бармен был чем-то недоволен. Он стоял к ним спиной, возился с кофейными зернами, но почему же Агате казалось, что Михкель сейчас мысленно разговаривает. И не просто разговаривает – он совершенно точно что-то и кому-то возмущенно выговаривал.

– Если ты сейчас же не успокоишься, то испортишь кофе для нашей милой гостьи! – услышала Агата за своей спиной насмешливый голос. – И будешь за это оштрафован на приличную сумму. Сказать, на сколько? Или сам знаешь?

Последние два вопроса были заданы уже без малейшего намека на насмешку. Сказано это все было тем самым красивым мужским голосом из ее сна. Только в ее сне этот голос принадлежал коту. А кому принадлежал этот красивый голос в жизни?

Желая увидеть говорившего, Агата резко крутанулась вместе с сиденьем стула и едва не уперлась коленями в мужчину, стоящего за ее спиной.

Он был высок, Агате даже, несмотря на то, что она сидела на высоком стуле, пришлось закинуть голову, чтобы рассмотреть его лицо.

Широкие плечи, идеально ровная спина, гордо поднятый подбородок. Мужчина был красив мужской красотой. Его левая рука лежала на набалдашнике изящной трости, шикарные волосы были разделены на прямой пробор и красивой волной опускались на плечи.

Есть мужчины, которым идут бороды.

Есть такие, кому идут длинные волосы. Этому мужчине определенно шли длинные волосы. О таких, как он, раньше бы сказали: «Породист».

А есть отдельная категория мужчин, при одном только взгляде на которых женщины принимают его лидерство и готовы идти за ним куда угодно. На край света, в шалаш на опушке, в спальню – лишь бы только он позвал.

И идут, бросая все – работу, дом, семью. Не все их понимают, но вот встретить на своем жизненном пути такого мужчину мечтает каждая.

Только вот увы, такие мужчины, как и краснокнижные амурские тигры, встречаются все реже.

Одет граф, а Агата почему-то решила присвоить ему именно этот титул, был во все черное: сюртук с черной по воротнику стойки вышивкой был застегнут наглухо, черные брюки, туфли и даже трость, на которую он опирался, тоже была черного цвета. Набалдашник его трости был выполнен в виде головы дракона. Глазами дракону служили два ярких синих камня. Агата бы даже не удивилась, если бы камни оказались настоящими сапфирами.

Несмотря на преобладание черного цвета в его облике, мужчина выглядел элегантно.

Была еще одна деталь, что обращала на себя внимание: глаза мужчины скрывали абсолютно непроницаемые черные очки.

На первый взгляд они были самыми обычными, солнцезащитными. Будь он в них на улице, Агата бы не удивилась, но зачем они ему в помещении? К слову, и так не очень ярко освещенному.

У Агаты родилась только одна догадка – мужчина был слепым. Но его трость в этом случае должна быть не сплошного черного цвета, а перемежаться широкими белыми полосами. Или она что-то путает?

– Нет, все верно! Слепые ходят с полосатыми палочками. Но, во-первых, у меня не палочка, как Вы, Агата, могли заметить, а трость, – незнакомец чуть приподнял ее от пола, привлекая к ней внимание, – во-вторых, я не вижу глазами, но я не слеп, и, в-третьих, я не люблю белые полосы. От них рябит в глазах, и это отвлекает от сути! – услышала Агата ответ на свой вопрос. Услышала на этот раз в самом прямом смысле этого слова, а не мысленно и не во сне.

Она потрясенно смотрела на мужчину и молчала. Он, ко всему прочему, был не только красив, этого не скрывали даже его черные очки, но, похоже, умел читать мысли. Ее так точно!

Мужчина между тем развернулся и довольно уверенно подошел к столику, за которым сидела пожилая дама.

– Миледи, Вы позволите? – он протянул даме руку.

Пожилая леди тонко улыбнулась и вложила свою ладонь в его руку. Мужчина склонился и поцеловал ее руку, затем выпрямился и представился:

– Граф Езерский Амадей Аромани Таурус пятый к Вашим услугам, миледи!

– Нелли Владленовна Вишневская, вдова.

– Нелли Владленовна, Вы позволите, я дотронусь до вашего лица? – с этими словами мужчина протянул свою руку, не донеся ее до лица дамы совсем чуть-чуть.

– Да, конечно, – последовал ответ, и Нелли Владленовна осталась сидеть не шелохнувшись, лишь закрыла глаза.

Граф легко, едва касаясь подушечками пальцев ее кожи, пробежался от лба женщины до ее подбородка.

– Благодарю и прошу извинить меня за вторжение в Ваше личное пространство.

– Считайте, что мы квиты! – последовал ответ. – Я же вторглась в Ваше, зайдя в это заведение без Вашего приглашения.

– Считайте, что я Вас пригласил! – граф слегка поклонился пожилой даме и, неожиданно развернувшись к барной стойке, закончил, обратившись ко всем сразу:

– Всех вас пригласил.

– Что? Как пригласил?

– А разве мы не сами?

Игорь и Юлия спросили это одновременно. Агата даже не удивилась, вспомнив свой сон. Ее уж точно пригласили. Правда, во сне, но она ведь все равно пришла.

– Вам, Игорь, захотелось вдруг пить. Не выпить, а именно пить. Вы не дошли до своей квартиры совсем немного. Могли бы и дома воды попить, верно? – граф усмехнулся. – Но заходя сюда, испугались удивить своей просьбой о простом стакане воды и попросили виски.

– А получил в итоге живительный капустный рассол, – хмыкнул Игорь.

– Ну а Вы, Юлия, проходя мимо кафе вдруг захотели мороженого, верно? Но зайдя сюда, тоже отчего-то решили, что здесь Вам его не подадут, да и вообще вспомнили вдруг о том, что не едите сахар.

– А в итоге выпила залпом два стакана почти что сиропа из лайма и мяты, – Юлия чуть улыбнулась.

– И Вам это тоже понравилось! Признайте уже это и впредь не отказывайте себе в удовольствии есть сладкое. Поверьте, юные барышни Вашего возраста должны есть пирожные, шоколад и поглощать килограммами мороженое. И желательно в компании мужчины.

– Теперь Вы, – Агата была уверена, что граф перевел на нее свой взгляд. Конечно, Агата знала о том, что слепые не переводят взгляда, они смотрят в одну точку, но, как говорится, не в этот раз.

– А я стала адептом кофе! – она рассмеялась. – И не собираюсь больше возвращаться в лагерь любителей чая. Видеть больше его не могу!

Она произнесла эту фразу чуть резче, чем планировала, но казалось, что этого никто не заметил. Разве что граф.

– Принято! – он улыбнулся. – И вот теперь мы подошли к самому главному – к тому, зачем я пригласил всех вас сюда.