Глава 26

Неожиданности. Это ещё мягко сказано. Я замерла на месте и ошеломлённо глядела на столь высокое собрание, не зная, чего они все здесь собрались и что им от меня, простой смертной, нужно?

А, может, просто стечение обстоятельств? И они просто одновременно нагрянули навестить Аида? Вот именно сегодня и именно сейчас?

Все присутствующие синхронно склонились перед седовласым, подтверждая мою догадку о том, кто именно сюда пожаловал. Спины всех присутствующих были согнуты, словно неведомая сила прижала их к земле и не позволяла распрямиться. Одна я осталась стоять, но, почувствовав, что надо бы тоже проявить почтение, поклонилась в традиционном греческом приветствии.

– Освободите судебную залу! – прозвучало и существа, коих я не могла назвать людьми, подёрнулись рябью, медленно истаивая, пока от них и следа не осталось.

И вот стоим мы: я, гиатрос Иринеос, Арфей перед тремя высшими богами – Зевсом, Посейдоном, Аидом и Асклепием. Более никого в помещении не оказалось.

– Гиатрос Аглая, приятно с вами познакомиться, – глядя точно на меня, заговорил седовласый мужчина с пронзительными, колючими голубыми глазами. Он был серьёзен и строг. – Вы знаете, кто я?

Я спокойно кивнула, смело смотря на него в ответ:

– Предположу, что вы Верховный Бог Зевс. И по совместительству мой свёкр.

– Он самый, – вдруг улыбнулся он слегка. – Гер не познакомил нас, как положено, хотя должен был. Но его доро на тот момент не позволяло принять божественную силу и взлететь на Олимп. Но лучше поздно, чем никогда. Ведь так?

Его вопрос не требовал ответа, поэтому я промолчала, настороженно на него глядя. Что им всем от меня нужно?

– Как думаете, Аглая, зачем мы все здесь собрались? – словно прочитав мои мысли, благожелательно глядя на меня, вдруг спросил Посейдон. Я перевела взор на него: какой крупный, весьма габаритный мужчина. Его чёрная борода кучерявилась, скрывая тяжёлый подбородок, глаза синие, как сам океан, были полны арктического холода. Я ему точно не нравилась. Иначе с чего бы ему смотреть на меня столь уничижительно?

– Наверное, хотите сделать что-то с моей памятью о прошлом мире, – ответила я после минутного замешательства. – Оставить лишь знания по медицине и некоторые, что сочтёте приемлемыми и неопасными для вас.

– Хорошо, что вы понимаете всё это, – кивнул Зевс, делая шаг в мою сторону, а затем и вовсе спустился по лестнице вниз в основную залу. Верховный бог повёл ладонью и из ниоткуда появился круглый из светлого дерева стол, и стулья для каждого из присутствующих. – Присядем? Как в вашем мире говорится?

– В ногах правды нет, – кивнула я.

– А вы знали, что эта пословица имеет глубинные корни? И касалась она должников на Руси, их били батогами по ногам изо дня в день до тех пор, пока он не соглашался вернуть долг, – Зевс был прекрасным рассказчиком, мы слушали его внимательно, а он, как хозяин дома, приглашающе повёл рукой и стулья чуть отъехали в сторону, нам оставалось лишь занять свои места и та же неведомая сила, придвинула нас к столу. – Однако частенько от боли человек признавал за собой долги, которых не имел. Вот и стали говорить, что в ногах нет правды.

Перед каждым из нас появились чаши с вином и корзинки с румяным, одуряюще вкусно пахнущим белым хлебом, давно я не видела такой, точнее в этой Греции не видела ни разу. Столовые приборы и за ними глубокие фарфоровые тарелки с супом. Над едой парил дымок, всё было горячим и ароматным. В центре стола появилась монструозного размера хрустальная чаша полная самых разных спелых фруктов. Переглянувшись с Иринеосом, синхронно сглотнули – есть хотелось до головокружения.

– Давайте отобедаем, – прозвучало предложение, а я с сомнением посмотрела на предложенные угощения. – Никто не собирается вас травить, гиатрос Аглая, – насмешливо добавил Зевс. – Ваш путь был долог, вы голодны и обессилены, всё лучше быть сытым и обсуждать важные дела не думая о посторонних вещах.

– Хорошо, благодарю, – кивнула ему и взяла ложку.

Ели все: и люди, и боги, только стук столовых приборов раздавался по зале.

Когда тарелки опустели, а вино было выпито, всё, что было на столе, исчезло, как и не было. И лишь сытость в животе подтверждала, что пища была вполне материальная.

– Итак, – сложив ладони домиком, Зевс обратился к Аиду, – какие долги ты бы хотел закрыть с помощью гиатрос Аглаи?

– А не могу ли я обсудить свои дела с гиатрос Аглаей наедине? – нахмурился Аид, откидываясь на высокую спинку.

– Отчего же, можешь, конечно, только позже, но она выполнит только одно твоё задание, – в голосе бога грозы и молний послышался металл, – никакой сотни лет служения не будет.

– Но… – вскочил было Аид, чёрные крылья тенью взметнулись за его спиной, но полностью подняться ему не позволили.

Зевс просто посмотрел на него побелевшими глазами, в них притаилась угроза, силу которой ощутили все мы, а у меня даже волосы на руках дыбом встали. Резко запахло озоном и послышались далёкие раскаты грома.

Аид молча склонил голову, плотно сомкнув губы. В глазах его не было ненависти и страха, он просто уважал силу и власть старшего брата.

– Посейдон? – глаза Зевса снова стали голубыми и безмятежными.

– Зачем ты сняла проклятье с Медузы Горгоны? Она его заслужила, – обратился ко мне бог морей и океанов, в его синих-синих глазах читала любопытство вперемешку с осуждением.

Вздохнула. Как же мне не хотелось говорить обо всех своих выводах, сделанных с момента попадания в этот мир. Но, кажется, деваться некуда, нужно быть максимально честной, наверняка оценят. Вопрос только благожелательно или наоборот?

– Вы ведь подпитываетесь энергией от эмоций тех, кто в вас верит? Я права? – боги смотрели на меня очень внимательно, – Медузы страдают всю свою жизнь. А так как проклятье на неё наложила богиня Афина, то она и получает от них толику столь необходимой для поддержания её сил энергии. Ну а уж то, что вы изнасиловали, будем называть вещи своими именами, – быстро добавила, так как Посейдон вдруг покраснел и собирался что-то возразить, – так будет правильно. Так вот, в процессе этого акта вы также насыщаетесь энергией от жертвы. Вы получаете её очень много, пьянеете от быстрого получения столь специфического питания. И хватает этой энергии надолго, очень надолго, а то, боюсь, каждая женщина этого мира была бы Горгоной, – невесело добавила я.

– Тут ты ошибаешься, – возразил Посейдон, – наложить проклятье отнимает много сил, поэтому никто из богов не станет ими разбрасываться на каждом шагу, так же, как и благословениями.

– Ну хоть какие-то хорошие правила здесь есть, – пожала плечами.

– А ты считаешь, что только плохие? – угрюмо посмотрел на меня Аид.

– Я ничего не считаю, – вздохнула, – позвольте досказать. Мой ответ о том, что я сняла проклятье с Медузы прост: она достаточно настрадалась, думаю, отныне Меди имеет право быть счастливой. И да, – довольно улыбнулась я, – наслать повторно мутацию на её гены вы не сможете, у неё стойкий иммунитет. Вот так. К тому же, Медуса Горгона, которой я помогла, единственная такая обернувшаяся вновь в простого человека. Вам незачем так сильно по этому поводу нервничать.

– Она не одна… будет, – будто сдавшись, Посейдон провёл рукой по кучерявым пышным волосам и откинулся на спинку стула, устало опуская плечи, его взор был устремлён куда-то мимо меня, словно мыслями он был вовсе не тут, а где-то там, с бегущими в Спарту женщинами. – С два десятка дев со змеями вместо волос уже мчатся к тебе в Спарту, ведомые слухами, что распространились по Греции со скоростью света. Они полны надеж на исцеление. И да, Медузы непрестанно думают обо мне, молятся, чтобы я не вмешался и позволил им стать простыми смертными.

– И вы получаете энергию, я права? – склонив голову к плечу, пристально посмотрела на Посейдона.

– Получаю, чего уж там. И молятся так истово, что я буквально тону в силе столь чистой, мощной…

– Вам нужно всего лишь сделать так, чтобы они молились о вашем великодушном невмешательстве до конца дней своих, – тихо сказала я, но была услышана, – приснитесь им и скажите об этом. – Всё во мне корчилось и морщилось от того, что я сейчас ему предложила, но мне не хотелось, чтобы мужик сорвался и отправился "плодить" Медуз Горгон дополнительно, не хочу, чтобы кто-то страдал лишь по прихоти всесильного. – Не нужно больше обижать женщин, уважаемый Верховный морской бог. Я взываю к вашей благоразумности!

Посейдон смотрел на меня хмуро, плотно сжав губы, и молчал.

– Кхм-кхм, – и все наши взоры устремились к скромно сидевшему напротив гиатроса Иринеоса богу медицины этого мира. Он благодушно взирал на нас всех и казался довольным всем происходящим. – Услышь гиатрос Аглаю, мой друг, – посмотрел он на Посейдона, после этих слов тот стал ещё мрачнее, хотя, казалось бы, куда больше? – Она редко ошибается. А если быть точным, то на моей памяти ещё ни разу.

– Вы преувеличиваете, господин бог Асклепий, – я не знала как к ним всем обращаться, поэтому смешала всё в кучу, на мои слова мужчина просто улыбнулся, и лучики морщин разбежались от уголков его глаз, делая Асклепия похожим на добродушного дядюшку-соседа, что позволял детям безнаказанно воровать яблоки в его саду.

– Я сюда пожаловал лишь для одного. У меня к вам предложение, и пока остальные собираются с мыслями, поспешу его озвучить. Ваша работа с Медузой Горгоной достойна самой высокой платы. Это прорыв в моей сфере, недосягаемый! Я бы хотел и сам знать, как вы это сделали!

– Конечно, с удовольствием обо всём вам расскажу, – пожала плечами я, мне не жалко, пусть изучает и применяет.

Мужчина кивнул, принимая мой ответ и заговорил вновь:

– За достижение это я уже подарил вам дар, – мужчина развернул руку ладонью вверх и голубое пламя охватило его конечность плотным коконом, мерцая и завораживая своим притягательным танцем, – чтобы вы могли защитить себя и своих друзей, против очищающего пламени нет средств защиты, – хитро посмотрел на Аида, а тот покраснел, – только вечно им пользоваться невозможно, покуда вы смертная. Ваша магическая энергия конечна.

Я внимательно его слушала и, если честно, была благодарна за столь полезный дар; сколько раз это очищающее пламя спасало жизнь мне и моим друзьям? Много, очень много раз.

– Благодарю, – искренне сказала я, – вы мне очень помогли.

– Это ещё не всё! – подмигнул он мне, а я краем глаза заметила, как Аид закатил глаза и едва слышно фыркнул. – Что? – повернулся к нему Асклепий.

– Это у всех гиатросов в крови? Подмигивать всем подряд? – пробурчал бог подземного мира.

– Не знаю, – пожал плечами бог медицины, – итак, гиатрос Аглая, примете ли вы от меня ещё один дар? – он перевернул вторую ладонь кверху и над ней расцвёл алый цветок.

– Цветок Бессмертия, – негромко прокомментировал Арфей.

О как. Хмм…

– Ответ за вами, гиатрос Аглая, и он мне нужен сейчас.

Я подзависла. Всегда считала, что вечная жизнь – это скорее минус, чем плюс, потому что мои дети будут обычными смертными, и по логике вещей я просто не хочу пережить их.

– Твой муж, гиатрос Аглая, – видя на моём лице сильные сомнения, вдруг взял слово до этого молчавший Зевс, – бог. Давно уже принятый на Олимп и признанный им. Но он артачится, посему получил по заслугам. Вопрос – уяснил ли урок? Это у него я спрошу, как только, так сразу, а пока подумайте: вы оба бессмертны, ваши дети тоже будут полубогами, то есть жизнь у них будет очень-очень долгой… А если приложат усилия, то могут взойти на Олимп или получить бессмертие иными путями.

Я молчала, думая, взвешивая.

Асклепий молчал, глядя на меня, и остальные словно замерли и даже не дышали, хотя может им и не нужен воздух? О чём я думаю? Тут такой важный вопрос, буквально жизни и смерти.

Вздохнула, принимая решение.

– Я согласна, – быстро вытолкнула из себя, чтобы не передумать, и в то же мгновение алый цветок взвился резко вверх, затем, сделав петлю, молнией устремился ко мне, врезаясь, ввинчиваясь в солнечное сплетение, опаляя нестерпимым жаром, причиняя боль и страдания.

Кажется я умерла… несколько раз… и к жизни меня вернул голос, такой родной… самый любимый:

– Любовь моя…

Я с трудом разлепила тяжёлые веки и первое, что увидела – тонущий в густой тени потолок, мощные колонны, уходящие ввысь…

– Гиатрос Аглая, – надо мной склонилось доброе лицо Асклепия, – моя миссия завершена. С чем вас и поздравляю. А мне пора, свидимся ещё. И исчез, по обыкновению истаяв, растворившись в воздухе.

Оказывается я лежала прямо в воздухе, как в тех шоу-программах с разными фокусами с левитацией. Принять вертикальное положение оказалось проще простого – стоило лишь об этом подумать, как невидимая сила притянула меня к полу и поставила на ноги.

– Что же, – улыбаясь одними глазами, сказал Зевс, сидевший за столом в одиночестве. – Продолжим?