Глава 9

– Нужен оберег, – вдруг сказала Меди, глядя на неподвижное тело Алкея. – Идеальный сосуд для злоумышленников, – многозначительно подвигав бровями, она кинула на меня предостерегающий взгляд.

– Что нужно сделать? – спросила я, тяжело вставая. Этот день и практически прошедшая ночь высосали из меня все силы, желания жить и что-то делать не было. Но мерно подымающаяся грудь мужа, вселяла надежду на лучшее и мне никак нельзя себе позволить расклеиться.

– Оберег Зевса, – ещё тише сказала Медуса, – ты должна своей кровью на груди Гера нарисовать знак Верховного Бога.

– Молнию, что ли? – предположила я растерянно.

– Да, вполне подойдёт, – уверенно кивнула Меди.

– Ну что ж, – спокойно проговорила я, подошла к мужу, который выглядел просто крепко спящим, взяла в руки лежавший на соседнем столике чистый острый нж, быстро кольнула кончик указательного пальца и, подойдя к Гераклу, отодвинула ворот его туники и быстро нарисовала зигзагоподобную линию.

– Защити и сохрани, – тихо сказала я, обращаясь к Зевсу, – пока я не верну душу назад, оберегай его, Великий Бог грома и молний.

Повисшую напряжённую тишину вдруг нарушил далёкий небесный грохот, а кровавая линия на груди Алкея-Геракла вспыхнула ярко-алым и на мгновение осветила всё помещение, заставив меня зажмуриться.

– Жертва принта, твои слова услышаны, – прошептала Меди, замерев рядом о мной, – теперь можешь не беспокоиться, тело Гера в полной безопасности.

– И на том спасибо, – устало выдохнула я, погладив короткие волосы мужа, Меди деликатно вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Оставшись с мужем наедине, я нежно погладила его по заросшей лёгкой щетиной щеке, провела пальцем по тёплым сурово сжатым губам.

– Я верну тебя, – тихо сказала я, – меня ждёт долгое путешествие, но настойчивости мне не занимать, я всё смогу, я всё преодолею. Иначе смысла жить не вижу.

Поцеловав мужа на прощание, вышла из малой операционной. В коридоре по бокам от двери замерли Нереус и Эол. Оба были хмуры и сосредоточены.

– Друзья, – обратилась я к ним, – прошу вас, перенесите господина полемарха в наши покои. Буду вам очень признательна.

Геракла положили на наш супружеский топчан, и я быстро его переодела, мне помогала молчаливые Ирина и Поликсена.

– Завтра я отправлюсь в долгую дорогу, – заговорила я, вытирая плечи и руки мужа влажной тряпицей, смоченной в воде с благовониями, – ваша задача следить за чистотой тела господина, – подняв голову, пристально посмотрела на бывших рабынь.

– Мы всё сделаем, госпожа Аглая, – ответила Поли, Ирина подтверждающе кивнула.

– Нужно поить его жидкими супчиками и обязательно водой, – продолжила дальнейшие наставления я, – телу нужна пища, и особенно вода. Приподнимаете его в полусидячее положение… – я говорила и говорила, чтобы не думать о скорой разлуке с любимым человеком и ставшим уже таким родным домом.

Закончив все процедуры, отправила помощниц спать и легла рядом с Гераклом, крепко прижавшись к его тёплой груди.

Уснула вся в слезах, измученная от переживаний и собственного бессилия.

Мне приснилась прекрасная девушка, она гуляла по девственному лесу, срывая невиданной красоты цветы и вплетая их в свои роскошные косы, где-то далеко слышалась игра неизвестного мне струнного инструмента.

– Аглая, – прошелестел ветер, и девушка резко обернулась, встретилась со мной взглядом и мягко улыбнулась.

– Я ждала тебя, – голосок чарующе разлетелся по солнечной полянке, лаская мой слух, – беду твою ведаю, решение подскажу, – мягко ступая босыми ногами по зелёной сочной траве, она подошла ко мне и остановилась на расстоянии вытянутой руки, – в поселении кентавров в дальнем Восточном лесу, живёт музыкант по имени Арфей. Найди его, скажи, что я тебя к нему послала.

И, блеснув светло-голубыми глазами, лесная дева каким-то непостижимым образом оказалась в противоположной от меня стороне.

– Погоди! – воскликнула я, протянув в её сторону руку, – как зовут тебя?..

– Эвридика, – прошелестело в ответ, и девушка исчезла, растворившись в воздухе.

Проснулась я с чугунной головой, совершенно не выспавшейся, с трудом разлепив свинцовые веки, посмотрела на суровый профиль Геракла, убедилась, что он дышит и, прикрыв его тонким пледом, медленно встала.

Сон я помнила до мельчайшей детали, говорить о нём кому бы то ни было не собиралась – всё во мне буквально сопротивлялось этому, и я решила послушать свою интуицию.

Внутренний будильник сработал, как надо – было около шести утра.

Умывшись прохладной водой из таза, протёрла лицо полотенцем, натянула рабочую тунику и вышла в коридор, напоследок кинув на спящего мужа, полный тоски взгляд. Я не люблю прощаться, поэтому что-то ещё говорить не стала, дела скажут гораздо больше слов…

– Мне тебя не хватает, любимый, – прошептала, слёзы снова подступили к горлу, усилием воли взяла себя в руки и тихо прикрыла дверь с той стороны.

– Друзья, – в перистиле собрались все жильцы нашего дома и безмолвно на меня смотрели, в глазах их я читала сочувствие и сопереживание, – уже сегодня, сразу после обеда я отправлюсь в дорогу. Мой путь будет долгим, когда я вернусь не знаю, важно другое – я пойду за своим мужем и верну его в царство живых. Сейчас мне нужна ваша помощь: подготовьте продуктов в дорогу, предупредите всех пациентов, что отныне их будет принимать гиатрос Иринеос и в совершенно другом месте. – Все перевели взор на красного от едва сдерживаемого негодования старого целителя. Мы уже успели с ним поспорить, он рвался отправиться со мной, но я настояла, чтобы он остался с людьми и стерёг покой Геракла. Проверял хотя бы раз в день состояние организма моего мужа. И как бы ни кричал, ни возмущался мой друг, я стояла на своём намертво. Ему ничего не оставалось делать, и в итоге, буквально скрипя зубами, гиатрос согласился.

– Со мной отправятся Агата, Нереус и Эол, – посмотрела на последнего, тот гордо стоял в сторонке и довольно оглаживал кучерявую бороду. На своём присутствии в спасательном отряде он настаивал всё утро и таки убедил меня в разумности своих доводов, а Медуса и вовсе заявила, что её муж сильно поможет и без него мне ну вот совсем никак не справиться.

Мне же не хотелось рисковать близким для Меди человеком, но они были иного мнения на сей счёт.

– Я хочу, чтобы вы все, – вздохнув, продолжила, – жили в мире и согласии. Главным останется господин гиатрос Иринеос, на женской половине слушайте госпожу Медусу.

Закончив свою короткую речь, хотела было спрыгнуть с табуретки, на которую пришлось встать, чтобы меня все видели и слышали, как замерла ошеломлённо: один за другим люди низко поклонились и замерли.

– Что это вы делаете? – пробормотала, откашлявшись, сказала громче: – встаньте, вы что?! Я не ваша хозяйка или что-то подобное. Я каждого из вас считаю своим другом.

Сборы не заняли много времени. Ирина и Поли помогли мне собрать сменные вещи: две туники, пошитые из крепкой ткани, сменное нижнее бельё, лёгкие кожаные мокасины и сапоги с высоким голенищем – на случай, если придётся двигаться по заболоченной местности. Плотный плащ с капюшоном, подбитая мехом безрукавка, и даже сделанные когда-то по моему специальному заказу кожаные перчатки.

– Друзья, – обратилась я к своим помощникам, – всё готово?

– Да, госпожа гиатрос Аглая, – с поклоном Леон показал на увесистый мешок, что сжимал в руках – там лежали мои хирургические инструменты, я брала их на всякий пожарный случай. Не стоит рассчитывать лишь на голую магию. – Мы все хотели бы отправиться вместе с вами… – завёл он старую песню, и остальные отчаянно закивали.

– Нет, – твёрдо ответила я, – ни в коем случае. Вы останетесь и будете помогать гиатросу Иринеосу, один он не справится. Мы не можем так его подставить.

Из дома выходили через тайную дверцу внутри дома, которая выходила в глухой узкий проход между нашим строением и соседним. Пройдя по нему в противоположную от основной улицы сторону, вышли в переулок, где нас уже ждала телега. Две спокойные лошадки щипали редкую травку, росшую на обочине.

Эол сидел на месте возничего, при виде нас улыбнулся и приветственно махнул рукой. Помощники сложили наши мешки с едой, одеждой, инструментами в телегу. Гиатрос Иринеос, что-то тоже положил и, крепко обняв меня на прощание, сказал:

– Аглая, дочка, береги себя. У меня нет детей, Боги не наградили, но они мне дали тебя, – его слова тронули меня до глубины души и слёзы снова застили глаза, мешая нормально видеть. – Пусть твоя путеводная звезда ярко освещает вам путь. Пусть невзгоды обходят стороной. Я не сомневаюсь в том, что у тебя всё получится. Ты покажешь им всем! – старый целитель, сжав сухонький кулачок, грозно им потряс, – они ещё ни раз пожалеют, что вызвали твой гнев.

– Спасибо, гиатрос Иринеос, – улыбнулась я, смахивая непрошенные слёзы.

После него обнялась с Медусой, она тихо шепнула мне в ухо:

– Подозреваю, что на вас обрушила свой гнев Богиня юности – прекрасная Геба, она давно любит нашего полемарха, вот и ревность взыграла.

– Я запомню, – кивнула благодарно.

С помощью Агаты взобралась в телегу, и села на мягкие мешки. Никто так и не спросил, куда именно мы едем, а я никому не стала говорить. Так правильно.

Выехав за пределы Спарты, Эол наконец-то уточнил:

– Госпожа гиатрос Аглая, куда направить коней?

– Эол, просто гиатрос будет достаточно, – сказала ему и добавила, – в поселение кентавров в дальнем Восточном лесу.

Удивлённо расширившиеся глаза спутников, вызвали у меня невольную улыбку.