Глава 11

Из мансардного окна в комнату падал холодный голубоватый свет. Неумолимо приближая расставание, медленно кралось утро.

Они не спали этой ночью. Не хотели и не пробовали, боясь тратить драгоценные минуты на сон. Несомненно, будут другие минуты, много, но эти — бесценные. Первое узнавание, первое удовольствие, как первое откровение: когда человек, которого всем сердцем желаешь и хочешь, становится невыносимо близким.

— Мне кажется, мы торопимся. Не знаю куда, но точно торопимся.

— Попробуй остановиться.

— Пробовала, не могу. Поэтому я здесь, — улыбнулась Регина.

Мокрая после душа, после секса в душе, она сидела на постели, скрестив ноги и чуть прикрывшись тонким одеялом. Краснела. Не от смущения, что голая перед Вадимом. Заливалась румянцем от его взгляда. Откровенно обожающего. Горячего и горящего. После целой ночи почти непрерывного занятия любовью — ни капли не пресыщенного. По спине от него то и дело мурашки.

Не собиралась она мучить себя и Вадима свиданиями «вхолостую». В этом нет смысла. Зачем сознательно отказываться от удовольствия, если оба готовы к нему и телом, и разумом. Их роман начался не вчера, отдельно друг от друга они все равно быть не смогут. Сказала, что нужно время повстречаться, чтобы успокоился Шамрай, ослабил свой напор и отступил, ведь для шага навстречу нужно немного свободы.

— И куда мы несемся, не вижу, не знаю, но останавливаться уже поздно, — еще раз улыбнувшись, Реня пригнулась и поцеловала Вадима в губы. Крепко и сладко прижалась к его рту — вздрогнула. Это тело отозвалось дрожью недавно пережитого наслаждения; только-только успокоившаяся кровь вновь забурлила, разнося по венам эхо чувственных воспоминаний.

— И не надо ничего видеть, время покажет, — обнял за плечи одной рукой, притягивая к себе и удерживая.

Их время не измерялось днями календарными, часами и секундами, оно измерялось касаниями — жадными по горячей обнаженной коже, словами — громкими и до шепота, поцелуями — долгими, до искусанных губ. Матушка-природа не ошибается, все у нее правильно. Она не зря влюбленных слепыми делает: пока будешь по сторонам смотреть, думать да оглядываться, счастье свое потеряешь.

«Не хочу утро, не хочу, не хочу, не хочу…», — застонала Реня про себя, потому что утро оторвет их друг от друга. Вмешаются дела, проблемы, дневная суета.

Вадим погладил ее по спине — сверху вниз и обратно. Она невольно выгнулась под его руками, чтобы быть ближе, чувствовать его сильнее.

— Как я работать сегодня буду, не знаешь? Тебя совесть не мучает? — Несколько раз коротко поцеловала в губы и, вытянувшись, легла на него сверху.

— Я бы рад сказать, что мучает. Но совсем не мучает. — Вытащил из-под нее одеяло, которое мешало всю ее чувствовать.

Казалось, все силы отдали, в стонах, в криках разбились, друг другом насытились, но нет. Тепло ее тела насквозь прошибло, проникло сквозь кожу, потекло по венам и снова взбудоражило.

— Почему-то меня это совсем не удивляет. Совести у тебя, Шамрай, нет. Мне весь день работать, а ты будешь отсыпаться, — сказала с нежным упреком.

— Хочешь, я не буду отсыпаться?

— Хочу, — рассмеялась искренности его тона.

— Возьми меня с собой на работу.

— Ты сорвешь мне рабочий график и порушишь все планы.

— Реня, ну возьми. Можно я стану твоим младшим научным сотрудником? Я буду себя тихо вести.

— Ты? Тихо? Ты не сможешь вести себя тихо и незаметно. Только появишься, все вздрогнут. Все всё будут знать.

Бывают люди незаметные. Бывают люди, которые умеют вести себя незаметно. Шамрай ни к первым, ни ко вторым не относился. Даже если стараться будет, тихо не получится, энергетика у него бешеная, весь кипучий он, горячий.

— Угу, ты будешь командовать, а я буду тебя слушаться. — Приподнявшись на локте, перевернулся вместе с ней и усмехнулся какой-то своей тайной мысли.

Она задержала дыхание, пока он укладывал ее на спину, и рассмеялась еще громче:

— Верится с трудом.

— Нет, давай я буду студентом, а ты меня проконсультируешь по каким-нибудь важным вопросам.

— Говорю же, весь рабочий график мне порушишь.

— А что у тебя по графику?

Реня сдержанно улыбнулась и выдержала таинственную паузу:

— Я включу на кафедре комп, поставлю рядом свою кружку с чаем… чтобы, если что, видели, что я на месте… потом запрусь в кабинете декана и завалюсь на диванчик.

— Меня только один вопрос интересует, — нахмурился Шамрай.

— Где в это время будет декан?

— Киса, ты читаешь мои мысли.

— В отпуске. Почти все в отпуске. Нет никого, и делать там нечего, хожу просто так штаны протираю.

— Реня… ну возьми… меня… с собой, — снова запальчиво начал ее уговаривать, целуя через слово, и Регина уже не понимала: шутит он или всерьез говорит.

— Подожди… волосы… — приподняла голову и вытащила мокрые волосы из-под спины. Потом улеглась удобно, обняв Шамрая за плечи. — Давай-же, целуй-же, а то скоро вставать…

* * *

Перед работой заехали домой, Регина накрасилась, переоделась и выпила противозачаточные.

Рейман никогда не спрашивал, предохраняется ли она как-нибудь, всегда использовал презерватив и других способов контрацепции не предлагал. Про таблетки Чарушина и не говорила, потому что принимала их из других соображений: противозачаточные ей прописал врач, чтобы наладить цикл. У нее с этим всю жизнь проблемы, а с таблетками удобно: все по дням рассчитано. Наверное, если б знал про них Владик, все равно предохранялся бы сам, не доверился в таком вопросе, потому что привык все контролировать.

Рабочий день прошел спокойно, хоть и тянулся невыносимо медленно. Несколько часов с Вадимом не виделись, а извелась вся. Так к нему хотелось, до зуда в ладонях и во всем теле. Чтобы обнять, прикоснуться, прижаться и вновь почувствовать, как быстрее бьется в груди сердце, как вскипает в венах кровь…

Спать совсем не хотелось, хоть и без сна всю ночь. Вибрировала после Шамрая, как заряженная, и беспричинно улыбалась. То одно вспоминала, то другое. О чем говорили, что делали. То Вадика с цветами. Невозможно вспоминать его без улыбки, такого высокого, широкоплечего, грубоватого, с этими ромашками в руках.

С работы ушла чуть пораньше. Выпила чашку чая и съела бутерброд, только решила подремать часок, позвонил Влад. Честно говоря, за эту неделю уверилась, что Рейман принял их расставание и оставил ее в покое. Но, как видно, такие выводы она сделала ошибочно. Совсем неудивительно, что Владик решил возникнуть снова именно сейчас. Закон подлости-то работает: самое время испортить ей настроение.

Сначала Регина ему не ответила, говорить им вроде как не о чем. Потом, передумав, позвонила сама. Значит, придется повторить, что однажды уже говорила. Повторить внушительно и другими словами.

Не ошиблась: Влад хотел встретиться, пригласил поужинать и собрался заехать за ней. Она встретиться с ним согласилась, но сказала, что доберется до кафе сама, мол, сейчас находится не дома. Не хотела оставаться с ним наедине, а в публичном месте можно и поговорить.

Вадиму, конечно, стоило об этом знать. Скрывать можно даже не пытаться. Не она, так кто-нибудь другой ему об этой встрече обязательно расскажет. Он и узнает, разумеется, от нее, но позже. Не сейчас. Сама с Владиком спуталась, сама и распутается. Только бы Шамрай не вмешивался.

Переодевшись в джинсы, футболку и тонкий кардиган, Регина вышла из дома. Добралась до кафе быстро, пока ехала, вспоминала закидоны Реймана, их ссоры и глухое непонимание. Тогда она считала, что сама во всем виновата. Владик почти убедил ее в собственной неправильности. То одно она делала не так, то другое. То не ценила его, то не принимала. То старалась мало для их пары, то чувства не берегла…. Так хорошо его теория наложилась на собственные ощущения, знала же себя прекрасно: она и правда с людьми с трудом сходится, не сразу к себе подпускает, больше не доверяет, чем наоборот. Тем дороже Вадим, с которым все с самого начала складывалось иначе. Почему только Рейман решил, что из них двоих она выберет его, а не Шамрая, непонятно. С огнем играл, сталкивал их специально, видел метания обоих и наслаждался. Трудно сказать, что ему доставляло большее удовольствие: то, как Вадим от ревности бесится, или то, как она со своими чувствами борется. Знал бы Рейман, что они встречались, не был бы так самоуверен, а то, манипулятор хренов, посчитал, что умнее всех…

Регина уже подошла к стеклянной двери и собиралась войти внутрь кафе, в сумочке зазвонил телефон. Отступив в сторону, достала мобильный: Вадим. Конечно, ни раньше, ни позже…

— Да.

— Ты где? — сразу спросил он, будто уже знал, что она не дома.

— Я еще не дома, но скоро буду, — расплывчато объяснила, надеясь, что этого ему будет достаточно.

— Я освободился.

— Хорошо, — скупо отозвалась, сама на себя разозлившись. Она же рада и так соскучилась, и так ждала его звонка, но из-за напряжения по поводу Реймана полноценной радости выразить не получалось.

Вадим вздохнул:

— Реня, я по голосу слышу, что ты собираешься что-то натворить. Признавайся сразу.

Она помялась с ответом:

— Ты только не злись, ладно?

— Никогда не начинай разговор с этой фразы, если хочешь, чтобы я не злился.

— Хорошо, не буду, — согласилась, — но ты только все равно не злись.

Он засмеялся:

— Теперь вот точно ничего не могу обещать.

— Мне с Владиком поговорить надо, — аккуратно произнесла, прислушиваясь к его тону.

— Вы где? — показалось, спросил спокойно.

— Вадим, я тебе позвоню. Буквально через несколько минут. Не надо, не вмешивайся.

В трубке повисло долгое молчание, и Регина, приняв его за согласие, прервала звонок.

Вадик не высказал неодобрения и даже тоном не особо выразил свое недовольство, если оно и было, но после разговора с ним, ноги будто к земле приросли. Не могла с места сдвинуться.

Он снова позвонил ей, и она сразу ответила:

— Вадим… — начала, но Шамрай перебил ее.

— Ты что-то хотела ему сказать?

— Да.

— Пятнадцать минут у тебя. Наш общий друг меня тоже пригласил на ваше свидание. Так что, если ты что-то хочешь сообщить ему наедине, у тебя пятнадцать минут. Я тут недалеко, скоро буду, — быстро сказал он и повесил трубку.

Вспыхнувшая злость на Реймана придала решительности, которой до этого не хватало, и Регина с силой рванула на себя входную дверь. Не хотелось испортить отношения с Вадиком из-за глупости. В ее действиях никакого дурного умысла — только желание отрубить, отсечь все лишнее, что им мешало.

Влад сидел за столиком, какой обычно занимал, если ужинал или обедал здесь. Не в самом дальнем углу, но и не сразу у входа, а в центре, почти у барной стойки.

Охваченная гневом и полная смутных предчувствий, Регина, не здороваясь, подсела к нему. Влад потянулся ее поцеловать, а она отпрянула, забыв, зачем сюда пришла. И не только потому, что испугалась его жеста. Показалось: от него пахнет, как от Шамрая. В первую минуту Регина решила, что ошиблась. Надышалась Вадькой за ночь, вся им пропиталась, и теперь ее этот запах преследовал.

— Ты псих.

— Нравится? — ухмыльнулся он. — Я знал, что ты оценишь.

Больной, точно больной… Этим выпадом Рейман навсегда возбудил в ней отвращение. С чего она решила, что с ним можно о чем-то по-человечески договориться? Встречаясь, они не были так близки и часто не понимали друг друга, а сейчас — с полуслова, с полувзгляда. Она про парфюм ничего не сказала, просто психом обозвала, он по вдоху-выдоху, по взгляду понял, что почувствовала его и узнала.

Владу совершенно не шел этот аромат, это не его запах, слишком тяжелый и капризный для него, кричащий, резкий. Владик его не выдерживал, терялся в нем, этот аромат его поглощал. На горячей коже Шамрая он вскипал, незабываемо раскрываясь. У Реймана кожа холодная, и то, что должно завораживать силой и окутывать, кислило, отдавая дешевой химозой.

С трудом взяв себя в руки, Регина метнулась рукой в открытую сумку и вытащила оттуда бархатный футляр.

— Что это? — спросил, хотя узнал свой подарок, там внутри золотая цепочка с кулоном.

— Подарок твой. Возвращаю.

— Я вижу. Не понял, что это за выходка. Я думал, ты уже успокоилась.

— Что ты не понял? — резковато спросила Регина. — Это наша последняя встреча. Больше никогда не приходи ко мне, не звони, не пиши. Забудь, что когда-то знал меня.

— Ты из-за того ужина решила обидеться? Нашла повод расстаться?

— Считай, как хочешь.

— К нему решила уйти?

— Куда и к кому я решила уйти — не твое дело. Главное, что я ушла от тебя.

— Ну и зря. Ничего у вас не получится.

Она не ответила. Посмотрела на часы.

— Что ж другие не возвращаешь? — недобро усмехнулся Рейман.

— А нужно было еще трусы и лифчики собрать? Тебе они нужны? — рассмеялась, стараясь сдержать волну нервной дрожи. — Я их выбросила. Правда выбросила, — подтвердила, уловив неверие в его взгляде.

Она все собрала и выбросила, как ненужный мусор, и плевать, что этот «мусор» стоил бешеных денег.

— Неблагодарная… — начал засыпать ее бесконечными и привычными упреками.

— Что ты обо мне думаешь, меня не волнует, ты мне никто, — отчеканила она тем тоном, который Рейман ненавидел. Нетерпеливо гнянула на часы, потом в окно, даже не пытаясь оправдаться, что еще больше разозлило Влада.

— Ты об этом пожалеешь, — зло пообещал он.

— Не думаю. Ты все сделал, чтобы я ушла. Как Шамрай появился, тебя совсем понесло. Интересно, сколько б ты еще мне мозги пудрил — любовь изображал. А я правда пыталась что-то сохранить. Идиотка. Надо было сразу от тебя уходить. Знаешь когда? С причала рвануть, из «Пирогово». Вызвать такси, как хотела, и уехать. И больше никогда к тебе не возвращаться.

— Что ж он тебе тогда сказал такого, что тебя как подменили?

— Сказал. А что сказал — не твое дело, — улыбнулась Регина.

— Так почему не уехала? Смелости не хватило? — Влад смотрел на нее таким взглядом, словно видел первый раз.

— Непорядочности. Или для непорядочности смелость нужна? А? Скажи, Владик, ты в этом больше меня понимаешь. Все смелые — обязательно непорядочные? Или все непорядочные — смелые?

Рейман не сумел ничего на это ответить и просто рассмеялся.

— Привет, ребята, — весело проговорил женский голос.

Обернувшись, Регина увидела темноволосую девушку, а рядом с ней Данилу, и с облегчением вздохнула: наконец-то, бестолковый разговор закончится, осталось только дождаться Вадима.

— Привет, — поздоровался Владик. — А вы откуда вдвоем?

— Данилка мне кое-какие проблемы помогал решить, вот забежали кофе попить.

— Присаживайтесь за наш столик.

— Не помешаем? — усмехнулся Лагунов благодушному приглашению Реймана.

— Нет, конечно, не помешаете. Сейчас Вадик подъедет. Соня, слышишь? — произнес с какой-то особенной интонацией.

— М-м-м, слышу, — промычала Соня, как облизнулась, глядя в меню. Кажется, довольная усмешка относилась точно не к мысли о каком-нибудь вкусном блюде. — Я, кстати, с ним недавно виделась.

— Да? Когда это? — поинтерсовался Влад.

Регину это вопрос тоже невероятно заинтересовал.

— Да вот… вчера… нет, — нахмурилась, — позавчера. Блин, дни так летят, запутаешься. Позавчера, когда вы с ним пьянствовали. Ну… после… — выразительно глянула на Данилку.

— А-а-а, — протянул Лагунов и понимающе засмеялся.

— Правда он был не очень разговорчивый, — снова улыбнулась, говоря улыбкой то, что не высказала словами.

— Я тоже во время этого мало разговариваю, — заржал Данила.

— И слава богу! — Соня поддержала его заливистым смехом.

Регину пронзил болезненный жар ревности, когда она поняла, о чем они говорят. «Добрая девочка» собственной персоной, одна из многочисленных Шамраевских подруг. Не очень разговорчивый, говорит, был. Конечно! Он же не разговаривать к ней поехал! Тошно стало и гадко на душе от мысли, что Вадим с этой девкой трахался. И оттого, что сегодняшний вечер эта «подруга» тоже рассчитывает закончить в кровати Шамрая. Вот тебе и ромашки… Киса, все для тебя…

Хотелось одного: встать и уйти. Но боялась, если уйдет, Вадим получит от Влада неверное представление о ситуации, поэтому осталась сидеть на месте. А еще хотелось Шамраю в лицо посмотреть. При «подруге».

Рейман полностью овладел собой и принялся шутить. Они с Данилкой посмеивались, засыпая друг друга остротами, которые в присутствии Сони вдруг обрели новые краски. Влад даже, будто забывшись, ласково тронул Регину за руку, и она гневно отбросила его ладонь.

Данила, разумеется, заметил этот жест и посмотрел на них с недоумением:

— Вы чего? Поругались? Черная кошка пробежала?

Видя, что Лагунов смотрит на нее с любопытством, Регина нахмурилась, пытаясь скрыть за этой гримасой свои чувства. И злость, и ревность, и боль. Влад, вместо того чтобы что-то сказать, снова засмеялся, однако его смех прекратился, когда он увидел Шамрая.

Едва тот приблизился, Регина поспешила встать из-за стола. Не приветствуя никого и не заботясь, что о нем подумают, Вадим взял ее за руку и развернулся к выходу.

— Гордости у тебя нет, Шамрай. После меня подбирать… — бросил Рейман ему в спину недобрую фразу.

Вадим порывисто обернулся. Раньше он легче тушил в себе злость, придавливая ее, как вспыхнувшую спичку. Но с каждым разом делать это становилось все труднее. Теперь она, горячая, ударила по нему стремительно, сразу в правую руку, неудержимо ведя сжатый кулак на выброс.

— Вадим, не надо, — сказала Регина, вцепившись в его ладонь, почувствовав, как та ускользает из ее руки. — Ты же знаешь, что это не так. Он специально тебя провоцирует.

— Ладно она… пристроиться получше хочет, а ты, — снисходительно посмеялся Влад.

— Вадим, не позволяй, он именно этого и хочет, — двумя руками еще сильнее сжала его крепкое запястье, не отпуская и не давая себя оттолкнуть. — Пойдем отсюда, я тебя прошу. Пожалуйста.

Данила перестал смеяться и, поняв, что назревает драка, упер ладони в подлокотники кресла, готовясь встать. Шамрай, уловив этот жест, взглядом прижал друга к месту. Посмотрел на Регину: глаза испуганные — штормовое море, на щеках неровный румянец, по губам дрожь…

Вздохнув, он шагнул вперед, но от ее пальцев, цепко схвативших его руку, не освободился.

— Рейман. Ну ты и обезьяна. Тебе даже не в цирке выступать. Там животные умные, трудолюбивые, они трюки всякие знают и фокусы, тебе только в зоопарке сидеть, в клетке светить красной жопой.

После этих слов спесь скатилась с Реймана, он теперь смотрел на Вадима немо и ошарашено.

— Что с лицом, Ладуля? Отвык от меня? Привыкай, Вадя вернулся. Я ж тебя предупреждал: все случится быстрее, чем ты думаешь. — Помолчал, делая намеренную паузу, и продолжил с еще более внушительной интонацией: — А что до гордости, так гордые, они все страшно уязвимые. Вот как ты, например: я то не могу, мне это нельзя. А я, раз не гордый, значит неуязвимый. Я все могу. А ты нет. И никогда не сможешь. Не грусти. — Развернувшись, он подтолкнул Чарушину к выходу.

Соня первая нарушила тягостное молчание, установившееся за столиком после ухода Вадима и Регины. Все это время она сидела, прикрыв рот пальцами, как будто боялась сказать лишнего, и смотрела на все испуганно-удивленно.

— Я, кажется, что-то не то сейчас п*зданула, да? — посмотрела на Данилку обескураженно. — Она же… они же теперь… Ничего себе, какая тут рокировочка произошла, откуда ж мне было знать, я же шутила просто…

— Я тоже не в курсе, — вздохнул Лагунов. — Тут вон оно как, оказывается… вон оно чё…

— Да ладно мы с тобой! Рейман-то тоже не в курсе! — хохотнула Сонька, ткнув пальцем во Владика. — Рейман, не грусти-и-и-и, — захлебнулась смехом.