Глава 17

Отъезд Вадима явился для Регины неприятной неожиданностью. Она не была предупреждена заранее, поэтому прощание вышло особенно тяжелым — без слез не обошлось. Но Шамрай обещал: «Закончу дела раньше — приеду раньше, закончу позже — приеду позже. Билеты с открытой датой». Оставалось просто ждать. Считать дни и ждать. И переживать, чтобы с ним не случилось ничего дурного. Самое обидное, что поездка затянулась, Вадя задержался, и оставшуюся неделю отпуска Регине пришлось догуливать без него. Декан вышел на работу, тянуть дальше было некуда — после начала учебного года ее никто не отпустит.

За две с лишним недели, пока Шамрай отсутствовал, Рейман превратил ее жизнь в ад. То ли из чувства мести, то ли из каких-то других побуждений он буквально не давал ей прохода. Однажды столкновение с ним чуть не закончилось для нее трагедией.

В тот день Рейман подкараулил ее в подъезде. Она уже открыла дверь, когда он внезапно появился у нее за спиной. Оттолкнуть и не пустить его в квартиру оказалось невозможным. Он выше, сильнее… Он — мужчина… Вернее, недоносок, который в отсутствие Вадима вдруг возомнил себя всесильным. Чарушина и пискнуть не успела, Влад, словно тряпичную куклу, зашвырнул ее в прихожую. Влетев в комнату, она ударилась головой о стену. Боль расколола затылок — в глазах потемнело. И это было самым страшным: потеряв ориентацию в пространстве, Регина утратила способность сопротивляться. Пусть всего на минуту! Но ублюдку и нескольких секунд хватило, чтобы оставить ее без одежды. Погода в эти дни стояла, как назло, по-летнему теплая, совсем не сентябрьская. Ни кофты сверху, ни плаща, ничего такого, что заставило бы его повозиться, только рубашка. Дернул за полочки — пуговицы посыпались, и она перед Рейманом почти голая.

Видимо, решив устроиться поудобнее, он поволок ее в гостиную и грубо повалил на диван. Регина все еще пыталась бороться и даже ударила его коленом между ног, но сильного удара не получилось, Влад лишь разозлился и хлестнул ее по лицу, чтобы усмирить.

— Рейман, я тебя за решетку засажу! — рявкнула она, попутно обещая себе, что, если сегодня ей удастся остаться живой и невредимой, она обязательно пройдет курсы самообороны или что-нибудь в таком духе.

— За что, милая моя? — шумно дыша, усмехнулся он в ответ.

— За попытку изнасилования! А если ты меня тронешь, то — за изнасилование!

— Какое изнасилование? Ты сама этого хочешь. Не будет никакого изнасилования. Не смеши меня. Нашла чем пугать. Несколько месяцев назад ты сама со мной охотно трахалась. И все вокруг это знают! А теперь мы снова будем вместе, вот и все. Ты снова будешь со мной. Вадим, конечно, расстроится. Но, что поделать, ему придется это пережить.

— Да, Рейман, он расстроится, — злорадно проговорила она, — он расстроится до такой степени, что убьет тебя. Он просто башку тебе проломит, и я даже не буду его останавливать. Я ему все расскажу…

— Что ты ему скажешь? Что, пока он в командировке, я забочусь о тебе? Я его девушку встречаю. Я его девушку провожаю. С тобой ничего не случится, пока я рядом. Как я тебя оставлю одну? Представь, вдруг на тебя кто-нибудь нападет и что-нибудь с тобой сделает. Как я потом буду другу в глаза смотреть?

— Рейман, какой же ты лицемер. И за что ты его так ненавидишь?

— Я ненавижу? Ты не права. Он мой самый близкий друг, мой самый родной человек, как я могу его ненавидеть?

Он стал целовать ее в губы. От его нездорово-жадных поцелуев Чарушину затошнило. Она снова начала извиваться под ним, пытаясь освободить руки и вырваться.

— Меня сейчас стошнит… прямо на тебя… ты больной придурок… — процедила, гортанно выталкивая звуки, почти не разжимая губ.

Еще не до конца веря во все происходящее, не плакала она и не паниковала. Больше всего в этой ситуации шокировало не столько поведение Реймана, сколько его самоуверенность. Странная, непонятная… безумная самоуверенность!

— Вадиму будет больно, что ты ему изменила, но он должен это почувствовать, — прошептал ей прямо в ухо, и от его тона Чарушину пронзил обессиливающий холод.

— Я не собираюсь ему изменять! Тем более с тобой!

— Ты уже ему изменяешь. Впустила меня к себе домой, легла со мной в постель.

— Никуда я с тобой не ложилась! И к себе домой я тебя не впускала!

— Ты никому этого не докажешь! Тебе уже никто не поверит. Он тоже. Потому что когда-то ты была со мной по своей воле. Ты встречалась со мной. Ты спала со мной. Ты меня хотела. Вадим это знает — не отмоешься. Нас видели вместе. Если я скажу, что все эти дни ты трахалась со мной, ты никак не докажешь обратное.

— Отпусти меня и проваливай из моей квартиры! — Она все-таки вырвала руку и ударила Реймана по лицу.

— Будешь дергаться — придушу! — рявкнул он и сдавил ее горло так, что стало невозможно дышать. — Вот так. Хорошая девочка. Ты же не хочешь, чтобы я вырвал тебе язык, — довольно сказал, когда Регина притихла под ним. Расстегнув на ней джинсы, он засмеялся: — А еще Вадим знает, что женщины — существа коварные. Женщины по своей сути все предательницы. — Снова перешел на крик: — Вы все предательницы и изменщицы! Ты тоже! Ты изменяла мне с ним, теперь будешь изменять ему со мной! Шлюхе никто не поверит!

— Больной придурок… — чуть не заплакала она.

— Боже, как ты хороша, — выдохнул Влад, погладил ее живот и, скользнув рукой вверх, больно сжал грудь. — Какая ты красивая. Что с тобой произошло? Ты не была такой, когда мы встречались. Почему ты не была такой, когда мы встречались?! — заорал ей в лицо.

— Ты совсем оторвался от реальности. Сейчас тебе море по колено, это понятно. А о последствиях ты не думаешь? Не думаешь, что тебе придется за все это отвечать? — сипло спросила она, скривившись от отвращения и ужаса. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Бедром чувствовала его эрегированный член. Если Влад все-таки сделает это, что будет потом?

— И почему ты оказалась такой паршивой сукой, я же тебя так любил. И до сих пор люблю.

— Ты от большой любви решил меня изнасиловать? Это не любовь, Рейман. Это агония. Ну ничего, Шамрай вернется и в считанные минуты прекратит твои муки. Он тебя быстро от твоей любви вылечит.

Рейман захохотал, зайдясь ненормально радостным смехом.

— Вадиму будет очень больно.

— У меня месячные, Владик. Будешь трахать меня во время месячных? Уверен, что тебе это понравится? Ты же ненавидишь это… месячные — это же так грязно и отвратительно, правда же?

— Врешь.

— Проверь… давай… — Она расслабила руки и всем телом под ним расслабилась, вжав плечи в диван.

Влад, пристально вглядываясь ей в глаза, осторожно отпустил руки.

Чарушина не дернулась, лишь презрительно скривилась:

— Ну? Чего ждешь? Видишь, не сопротивляюсь.

Не врет, решил он и усмехнулся:

— Есть и другие способы получить сексуальное удовольствие. Более приятные.

— Ты про минет? — усмехнулась она и посмотрела на его вздыбившуюся ширинку. — Я ж тебе член откушу. Сомнительное будет удовольствие. Серьезно, Владик… хочешь остаться без члена, снимай штаны.

— Сомнительно то, что Шамрай после этого тебя снова захочет. Хотя… ему не привыкать подбирать тебя после меня.

Глаза бывшего снова сверкнули нездоровым блеском, но что-то внутри подсказывало Регине, что пыл прошел. Женщина, у которой месячные, гарантированно вызовет у него отвращение. Не будет он ее трахать. Когда они встречались, в такие дни он не приезжал. Даже не звонил! Тогда она не придавала этому особого значения, не собираясь обсуждать эту деликатную тему, просто сделала такой вывод, исходя из собственных наблюдений.

— После тебя? Рейман, ты, правда, решил, что ты великий манипулятор и король интриг? Сильно умный? Рейман, ты идиот! Это ты подобрал меня после него! Ты! Подобрал! Меня! После! Него! Ты! — зло выкрикнула она и рассмеялась, увидев выражение лица своего «насильника». Ее слова повергли Влада в шок, он выглядел ошеломленным и уже не таким самодовольно уверенным. — Что, думал, подсунул ему девку свою, а он, как дурак, повелся, вот вам и скандал? Да нахрен ему девка твоя сдалась! Мы с ним знакомы! Мы с ним встречались! До тебя! Мы друг друга знали!

— Ты врешь! — Он схватил ее за плечи и тряхнул. — Врешь, сука! Скажи, что врешь!

— Нет, не вру. Мы встречались, расстались, а потом снова встретились. А ты не знал, да? Какая жалость! — захохотала она, захлебываясь отчаянным смехом. — Я с ним встречалась до тебя! Я в него влюбилась до тебя!

— Прекрати надо мной смеяться, дура! Прекрати! Не смей надо мной смеяться!

Рейман все тряс ее, а потом с размаху ударил. Чарушина слетела на пол. Удар пришелся чуть ниже виска, и боль снова разломила голову. Но это не помешало Регине отползти подальше от Реймана, заодно соображая, чем его можно огреть. Ничего такого у нее поблизости, да и вообще в квартире, не было. Никаких тяжелых статуэток и напольных ваз. Все разложено, по местам расставлено, ничего под рукой, что она могла бы запустить этой скотине в голову. Только на обеденном столе тарелка с яблоками.

— Не приближайся ко мне, — хрипло предостерегла она.

Звонок в дверь заставил обоих вздрогнуть, а Регину будто подкинул на месте. Она вскочила на ноги, метнулась к столу и схватила тарелку, рассыпав фрукты.

— Не смей подходить ко мне. Проваливай. А вдруг это Шамрай, представь… проваливай отсюда… и, возможно, останешься жив.

Два раза предлагать не пришлось, Рейман тут же скрылся с ее глаз, выскочив из квартиры. На пороге столкнулся он, к сожалению, не с Шамраем, а всего лишь с соседкой, Татьяной Николаевной.

— Региночка, я, наверное, не вовремя! — крикнула женщина из прихожей.

— Татьяна Николаевна, проходите! — Регина приложила все усилия, чтобы голос звучал как можно ровнее. Но, то ли ровнее не получилось, то ли в ушах у нее до сих пор звенело, вышло как-то визгливо.

Схватив со стула брошенный утром халат, она накинула его прямо поверх распахнутой рубашки и стала подбирать с пола яблоки.

— Слушай, тут такое дело, — возбужденно начала соседка. — Сирень украли, представь! Куст у подъезда выкопали. Изверги! Я ж сама его сажала! Десять лет кусту, такой сорт редкий! Как его вообще можно было спереть! Но сперли же, яма вон какая!

— Не говорите, изверги, — поддакнула Регина, мимолетом глянув на себя в зеркало. Пощечину получила по одной щеке, но пунцово-красные были обе.

— Я теперь расследование провожу, все квартиры в доме обошла. Ты ничего не видела? Может, слышала ночью?

— Нет, когда я вчера возвращалась с работы домой, сирень была еще на месте. Утром не помню.

Татьяна Николаевна хотела спросить что-то еще, видимо, про сирень, но внимательно посмотрела на Чарушину.

— У тебя все в порядке?

— Да, в порядке. Я только с работы пришла, еще не ела, устала страшно. — Отвернулась, набирая воду в чайник.

— Ну, ладно, не буду мешать, — собралась было уйти женщина.

— Татьяна Николавна! — остановила Регина, но тут же отказалась от первоначальной мысли оставить соседку на чай. Одной страшно, но сидеть и вести какие-то приличные разговоры она тоже не в состоянии. — Вы мне только потом расскажите… что там с сиренью, жалко же…

— Конечно, Региночка, конечно.

Проводив женщину, Чарушина заперлась на все замки и позвонила Алисе.

Всю следующую неделю Регина проторчала у подруги, практически не оставаясь в одиночестве. Свою угрозу посадить Реймана за решетку она все-таки решила не оставлять пустым звуком и пошла в полицию. Заявление-то она написала, вот только дальше ее сумочки оно не ушло. Все оказалось не так просто. Сначала она не могла правильно сформулировать свою жалобу. Вроде не глупая, а от волнения растерялась. Ответом на просьбу о помощи сначала был угрюмый кивок сотрудника полиции на стену позади: мол, вон образцы — пиши. Потом ей сказали, что тут не юридическая консультация. Потом и вовсе посоветовали не морочить голову ни себе ни людям. А то знают они таких: пишут заявление, через день забирать приходят. Если сильно впечатлительная — иди к психологу.

Регина не плакала, когда тем вечером рассказывала Алисе о нападении Реймана. Не плакала она и все последующие дни. Но, выйдя из дежурной части и сев в машину к подруге, она расплакалась. Омерзение саднило душу.

Казакова сразу бросилась ее успокаивать:

— Блин, не прокатило, да? Я так и думала… Успокойся, успокойся. Сейчас мы что-нибудь придумаем.

— Я уже придумала, — всхлипнула Чарушина. — Отвези меня в кафе, у меня там встреча с одним человеком.

— С кем?

— Угадай.

— У меня сейчас мозг лопнет от натуги, — мрачно пошутила Алиса. — После всех происшествий даже боюсь предполагать.

— С матерью Влада.

— Нафига?! — возмутилась подруга.

— Она сама позвонила. Я согласилась. Может, через нее удастся на этого придурка повлиять. Не думаю, что она захочет, чтобы сынок себе проблемы заработал. А он их заработал.

— Ох, — Алиса беспокойно вздохнула, но согласилась: — Да, может, оно и так.

— Мне все равно туда надо, я там со Светой договорилась встретиться… а тут эта… подвалила. Поехали?

— Куда поехали? Ты сначала в порядок себя приведи! — Открыла сумку и бросила Регине на колени свою косметичку. — Или хочешь, чтобы маманя его порадовалась, увидев твой бледный вид?

— Этого я точно не хочу. Ой, Алиска, у тебя помады все ядерные…

— Вот ядерной и накрасься.

О том, чтобы рассказать Свете о выходках Реймана, Регина даже не думала. Она знала, что ей поверит Алиса. Надеялась, что, в случае чего, ей поверит Вадим. Но у нее не было никакой уверенности, что ей на слово поверит Света.