Глава 10

Демьян

Впечатываюсь в мягкие пухлые губы и окончательно теряю тормоза. Меня прошибает шальным адреналином, по венам бьет взбесившийся тестостерон.

Сладкая девочка. Податливая. Нежная.

Испугано замирает в моих руках. Беззащитно дрожит.

А я злой, наглый и грубый. Крыша едет от её вкуса. Слетаю с катушек.

Знаю, что нельзя этого делать.

Нельзя её трогать, реагировать на неё и тем более целовать. Но сейчас эти мысли кажутся полным бредом. Заглушаю её возмущённый писк своими губами. Сжираю рваное дыхание. Подавляю слабое сопротивление.

Пульс бахает в висках бешеными ударами, жилы скручивает, тело ломает от острого желания. Башка не соображает.

А ведь девчонка даже целоваться не умеет. Неумеха мелкая. Но от неё штырит так, что мозг плавится. И мысли только в одну плоскость уносятся – горизонтальную.

По-хорошему, мне бы сейчас еще одна пощёчина не помешала, а лучше комбинация из джэб-апперкота.

Но от Мышки идёт совсем другая реакция.

Она доверчиво расслабляется в моих лапах. Отвечает на поцелуй с такой отдачей, что у меня по шее мурашки табуном проносятся. Хочу большего. Её всю хочу. И малышка, вместо того чтобы оттолкнуть, зеркалит моё состояние. Чувствую это и сбавляю обороты.

Разрываю поцелуй – неохотно. Прижимаюсь носом к виску, вдыхаю глубоко и жадно. Собираю мысли по частям, возвращаясь в реальность, которая долбит по мозгам. Напоминает о том, что я нарушил данное самому себе слово.

– Дём… – лихорадочно выдыхает Мышка.

Захлопываю веки. В этом горячем шёпоте целый спектр моих ощущений. Они разносятся по телу, пульсируют в венах. Вызывают зависимость.

Никому не позволяю произносить моё имя в такой форме. А ей можно. Ей многое можно, что другим запрещено. Только она об этом знать не должна.

– Успокоилась? – снова врубаю борзоту. – Теперь домой пошли.

Не даю опомниться. Веду к подъезду, завожу внутрь. Молча поднимаемся по лестнице, заходим в квартиру.

Она двигается на автомате. Не отошла ещё от того, что случилось между нами. В глазах поволока, на щеках румянец и губы распухшие. Я сейчас снова сорвусь…

– Что это было, Дём? – шепчет растеряно. – Зачем ты…

– Мы не будем это обсуждать, – обрываю. – Просто забудь.

– Забыть? Но…

– Иди в комнату, – стараюсь не грубить, но голос подводит.

Обижаю её. Снова. Отталкиваю.

Но лучше сейчас. Подпущу ближе – будет ещё больнее.

Голубые глаза наполняются влажным блеском, нижняя припухлая губка подрагивает. Но девчонка старается скрыть эмоции. Вытягивается струной, гордо вскидывая подбородок.

Смотрю ей вслед. Пожираю взглядом плавные линии тела, обтянутые шелком. Стройные ножки пробуждают тёмные желания. Фантазия играет со мной, подкидывая горячие картинки.

Капец, я придурок чертов!

Мне хочется что-нибудь разнести. Сдергиваю с себя бесячий пиджак, срываю рубашку. Иду к себе в комнату и выплёскиваю бешенство единственный способом, который всегда помогает – фигачу по боксёрскому мешку со всей дури. Снова и снова. В ушах только звон от цепи. А в памяти губы, вкус которых я уже никогда не забуду.

***

Вибрация мобильника вклинивается в сон, заставляя грязно выругаться и ощутить все грани ненависти к человеку, рискнувшему позвонить мне утром в воскресенье.

Не разлепляя глаз, тянусь к тумбочке, хватаю трубку.

– Чё надо? – рычу, не глядя на экран.

– Я тоже рад тебя слышать, сын, – звучит недовольный голос.

Отец.

С трудом продираю веки, щурюсь от яркого солнечного света. Кидаю взгляд на часы. Семь утра. Какого черта?

– Нормальные люди ещё спят, – раздражаюсь.

– Мне некогда спать, – строго. – Через час рейс до Пекина. Перед вылетом хотел поговорить.

– По поводу?

– По поводу твоих вспышек агрессии на тренировках.

– Всё нормально там.

– Нет, не нормально, – тон отца повышается. – Ты ломаешь других бойцов. Игнорируешь то, что говорит тренер…

– Это не твоё дело, – завожусь.

– Не надо грубить, Демьян, – одёргивает. – Хочешь махать кулаками – ради бога. Но делай это как профессионал, а не как шпана с района.

Начинается…

Отец, как всегда, лезет в мою жизнь с советами, которые больше похожи на приказы. Достал.

– Удачного полёта, – бросаю в трубку и отключаюсь.

Тру глаза ладонью, переворачиваясь на спину.

Уснуть не получается. Поэтому утыкаюсь в мобильник, просматривая сообщения в мессенджерах.

Там куча непрочитанных смс с фотками полуголых девок, с которыми я зависал. Отправляю их в корзину и заношу номера в чёрный список.

Снова встречаться с ними не планирую. Они это знали до того, как прыгали ко мне в койку. Поэтому всё честно.

Вспоминаю слова Мышки про любовь и отношения. Усмехаюсь её наивности. Для меня эти слова пустой звук. Бред, не имеющий смысла.

Возможно, кому-то и дано выстроить здоровые долгосрочные отношения с партнёршей по кровати, но точно не мне.

Я резкий, нестабильный и взрывной. Когда в бешенстве – зверьём становлюсь. И рядом лучше никому не быть в этот момент – есть риск попасть под руку. Мало не покажется.

Из-за неуправляемого норова в столице много дров наломал. Негативил жестко. Кулаками махал без разбора, в подпольных боях участвовал. Отец в то время за голову хватался, не понимал, какого черта со мной происходит. Его авторитет больше не работал. Я забивал на всё и всех.

А потом, типа случайно, на меня вышел Палыч. Предложил попробовать себя в профессиональном спорте. На смотр позвал, перспективы изложил. Мне зашло.

Сейчас я в зале большую часть гнева оставляю. Разряжаюсь по максимуму, гашу агрессию. Поэтому вне зала кажусь более-менее адекватным.

Мышка и не догадывается обо всём этом. Смотрит на меня влюблёнными глазами, светится вся. Так же, как в детстве. А меня это бесит, потому что реагирую на неё. Не хочу, запрещаю себе. Но всё равно реагирую.

Раньше не возникало с этим проблем. Мелкая ведь была.

Но сейчас с этим сложнее. В разы.

Повзрослела, оформилась. Женственной стала. Соблазнительной.

Ещё когда в клубе её увидел, сразу почувствовал дикое влечение. Острое. Неуправляемое.

Только она не какая-то доступная девка. Она ассоциируется с чем-то давно забытым, близким, тёплым. Из-за этого марать её не хочется. Собой.

Торможу на этих мыслях.

Быть рядом с Мышкой и не трогать её – то ещё испытание. Решаю свалить в зал на весь день.

Поднимаюсь с кровати, принимаю душ и иду в кухню. А там… долбанный апокалипсис.

На плите что-то жарится. Из шкафов вывернута, кажется, вся посуда, какие-то банки. Всё это в беспорядке выставлено на столы. На полу лужа воды, ведро, тряпка…

Застываю в проходе и, офигевая, ищу виновницу происходящего. А когда нахожу, залипаю на аппетитной попке, видневшейся у открытого шкафа под раковиной.

– Какого черта?..

Услышав мой голос, девчонка вздрагивает всем телом и бьется макушкой о столешницу. А когда оборачивается, замечаю, что она вся мокрая. И ревёт.

– Дём, я… хотела оладушки пожарить, – всхлипывает. – А тут кран… сорвался, и он… всё залил. Но я воду перекрыла, – икает. – Я сейчас… всё уберу…

Подхожу ближе, смотрю на неё сверху вниз. Медленно втягиваю воздух в лёгкие, стараясь сохранять спокойствие. Грязные ругательства, которые вертятся на языке, оставляю при себе.

Мышка выглядит испугано и жалко. Если сейчас нарычу, у нее будет истерика. Оно мне не надо. Поэтому держу взрывную волну, не даю прорваться наружу.

Наклоняюсь, подхватывая за локоть. Заставляю подняться.

Вид у неё – просто срыв башки. Моя футболка на ней мокрая и облепляет тело, как вторая кожа. Вижу всё, что под влажной тканью, и стискиваю зубы. Смотрю в зарёванное лицо.

– Почему меня не позвала? – цежу хмуро.

Жмёт плечами, виновато опускает глаза.

А у меня руки чешутся её к себе прижать, успокоить, потом содрать с неё эту чёртову мокрую футболку и…

Дальше не фантазирую, снова делаю вдох. Отодвигаю Мышку от раковины, направляю всё внимание на сломанный кран.

Оцениваю беглым взглядом серьёзность поломки смесителя. Ему хана. Надо менять полностью.

– Здесь вода пока перекрыта будет, – кидаю через плечо. – Ванной пользуйся. Там стояк другой.

– Хорошо, – слышу тихий ответ.

Оборачиваюсь, и взгляд снова падает на облепившую тело футболку.

– Переоденься, – рыкаю.

Мышка вздрагивает, непонимающе округляя глаза. Но потом додумывается опустить взгляд и, вскрикнув, быстро прикрывает руками грудь.

С горящими щеками она стремительно выбегает из кухни. А я хмуро смотрю ей вслед и понимаю, что конкретно влип.

Жить под одной крышей с этим ходячим соблазном будет капец как непросто. Её присутствие всё перевернёт. Уже переворачивает…

Обвожу взглядом устроенный девчонкой беспорядок, вырубаю плиту с уже подгоревшими оладьями. Черт знает что!

Будь на месте Мышки другая, я бы уже сорвался и выставил за дверь. Но сейчас мне почему-то смешно. Злости нет, раздражения тоже. Оправдываю мелкую тем, что она ни фига не приспособлена к самостоятельной жизни. Какой с неё может быть спрос?

– Дём, извини за всё это, – она возвращается в кухню. – Я сейчас всё быстро уберу.

Последняя фраза пролетает мимо ушей, потому что я залипаю на майке с надписью «Блондинки правят миром». Затем опускаю глаза на стройные ноги в коротких шортах и сглатываю слюну.

Это вот так она собралась ходить передо мной? Зашибись просто!

– Это чё такое? – хриплю.

– Это? – показывает на майку. – Прикол Макса, – отмахивается и начинает уборку. – Он любит на футболках всякую чушь писать.

Она наклоняется, берёт тряпку и начинает вытирать воду с пола, виляя округлой попкой. А у меня реакции на неё идут конкретные. Кровь вскипает. В ушах шум поднимается. Перед глазами пелена.

Не отдаю отчёта своим действиям. Медленно сокращаю расстояние между нами, и когда девчонка выпрямляется, разворачиваю её лицом к себе.

– Я спрашиваю не про надпись, Мышка, – прищуриваюсь, припирая миниатюрное тело к разделочному столу. – А про твой провоцирующий вид.

– Какой вид? – недоуменно хлопает ресницами.

И взгляд такой невинный, что я почти поверил.

– Провоцирующий. Соблазняющий. Откровенный, – чеканю каждое слово. – Думаешь, я идиот?

Она упирается мне в грудь руками:

– Я ничего такого не…

– Нет, конечно, – не сдерживаюсь и провожу ладонью по её щеке.

Чувствительная кожа от моего прикосновения покрывается лёгким румянцем.

Не могу остановиться. Большим пальцем веду по нижней губе и кайфую. Она пухлее верхней. Сочная и манящая, как первородный грех.

Дыхание девчонки становится быстрым. Горячим. Ноготки неосознанно впиваются в кожу на моей груди, посылают разряды тока по венам.

Завожусь от этого ещё больше. Вжимаюсь в податливое тело, не встречая сопротивления. А когда пересекаемся взглядами, меня сносит эмоциями, которые плещутся на дне расширенных зрачков. Абсолютное доверие, нежность на грани обожания, готовность пойти до конца…

На меня никто так раньше не смотрел. Искренне, проникновенно, открыто. Словно я какое-то божество, а не похотливое животное, каким на самом деле являюсь.

Устоять перед таким взглядом невозможно.

Наклоняюсь, касаюсь тёплых губ своими. И меня сразу жёстко ведёт. Ломает. Но я не срываюсь, как в прошлый раз. Не выпускаю голодных демонов наружу. Держу их в узде.

Мне в кайф смаковать момент. Растягивать удовольствие.

С другими никогда такого желания не возникало. Я в принципе не особо приветствую поцелуи, но здесь не могу остановиться. И, как сопливый пацан, балдею от нашей близости. До того момента, пока в голове не простреливает мысль, что всё это неправильно…

– У меня есть правило, которое я никогда не нарушаю, – говорю ей в губы.

– Какое? – выдыхает севшим голосом.

– Одна ночь и никаких повторов.

– Ч-что?.. – поднимает на меня затуманенный взгляд, который постепенно проясняется.

– Если я с тобой пересплю, то после этого ничего не будет, – жёстко режу. – Ни отношений, ни обязательств, ни признаний в любви. Согласна на такое?