Глава 15

Утром я составил список дел и понял, что он длиннее, чем моя дипломная работа.

Калитка. Забор. Железные скобы для защитных чар.

Потом разговор с Бояном и доставка масла Димитру. Урожай для бабы Цветы, перцы для Румяны, еще написать Петъру в Казанлык. Не забыть покормить тыкву! Ну, тыкву кормить не надо, она сама растёт, но проверить, не сожрала ли чего-нибудь соседского все же стоит.

— Живко, — сказал я за завтраком, — мне нужен план на день. Помогите расставить приоритеты.

— Калитка и забор, — не задумываясь, ответил он. — Остальное подождёт. После вчерашней ночи защита участка — первый приоритет. Без калитки всё остальное не имеет значения, потому что без калитки у вас завтра может не оказаться ни роз, ни масла, ни урожая.

— Думаете, они вернутся?

— Я думаю, что они пока не знают, что именно у вас растёт. Они видели мерцание в темноте и скелета с тяпкой. Первое их заинтересовало, второе — напугало. Баланс пока в нашу пользу. Но любопытство сильнее страха, господарю, особенно когда за спиной стоит человек, который платит за храбрость.

Логично. Я допил чай, взял кошелёк и вышел.

Здравко был в мастерской, откуда с утра до вечера слышался звон молота. Внутри было жарко, темно и пахло железом, углём и потом. Здравко стоял у наковальни и правил подкову. Увидев меня, кивнул и отложил молот.

— Рано ты сегодня, — заметил он, вытирая руки о кожаный фартук.

— Мне нужна калитка, — сказал я без предисловий. — Крепкая и с хорошим замком. Железных скоб для забора штук тридцать-сорок. И… подковы. Есть старые подковы?

— Подковы? — приподнял бровь Здравко. — Для чего тебе подковы, Егор?

— Для забора.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом понимающе кивнул.

— Защитные чары, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— Ты знаешь про защитные чары? — спросил я.

— Егор, я кузнец в магической долине. Половина моей работы — обычное железо. Вторая половина — железо, в которое кто-то вплетает чары. Я не маг, но я знаю, как это работает. Подковы на заборе — это старый способ. Еще мой дед так делал. — Он задумчиво посмотрел на меня: — У тебя были гости ночью?

Я не стал врать и ответил, как есть:

— Были. Не знаю кто, но следы у калитки от двоих незваных гостей.

Лицо Здравко потемнело. Он повернулся к стене, снял с крюка тяжёлую кованую цепь и взвесил в руке.

— Калитку сделаю к вечеру, — сказал он. — Крепкую дубовую с коваными петлями и замком. Скобы и подковы — бесплатно.

— Здравко, я заплачу…

— Бесплатно, — повторил он, не допускающим возражений тоном. — Я кузнец, Егор. Кузнец делает вещи, которые защищают. Это моя работа. А ты мой… — задумался он на секунду. — Поставщик. Без твоих перцев Румяна меня из дома выгонит. Так что считай, что это инвестиция в семейное счастье.

Я засмеялся, и в смехе была благодарность, от которой чуть щипало в горле.

— Спасибо, Здравко.

— Не за что. Приходи к вечеру, всё будет готово. И, Егор… — Он посмотрел мне в глаза. — Если эти гости вернутся, а ты не справишься, ты знаешь, где меня найти. Повторюсь, я не маг, однако у меня есть молот, и я умею им пользоваться не только по железу.

Я улыбнулся еще шире.

Уже от Здравко я пошёл в управу.

Боян принял меня быстро, что было либо хорошим знаком, либо означало, что у него мало дел. Скорее второе, потому что Тихий Лог не казался городом с напряжённым административным графиком.

— Опять ты, Семёнов, — кивнул он. — Что на этот раз?

— Ночные визитёры, кмет Боян. Вчера вечером на мой участок приходили двое без приглашения и предупреждения. Оставили следы у ограды.

Боян даже не побарабанил пальцами. Это было плохим знаком. Обычно он барабанил, когда думал, а переставал, когда ситуация была серьёзнее, чем хотелось бы.

— Кто?

— Не знаю, было темно. Один крупный, второй мелкий. Пришли, осмотрелись и ушли, когда… ну, когда услышали шум.

Я тщательно обошёл упоминание скелета с тяпкой. Боян, похоже, это оценил и не стал уточнять, что за шум.

— Ты хочешь подать жалобу? — спросил он.

— Я хочу, чтобы это было зафиксировано. Если повторится, у меня будет история обращений, — прямо сказал я.

Боян кивнул, достал журнал, записал дату, мои слова и поставил свою подпись.

— Зафиксировано, — сказал он и закрыл журнал. Помолчав, добавил, глядя на стол: — Семёнов, я тебе кое-что скажу. Не как кмет, а как… — поморщился он, будто слово причиняло ему боль. — Как сочувствующий, пусть так. Вчера у меня был Никодим, и он принёс бумаги на подпись.

— Какие бумаги? — насторожился я.

— Запрос на внеплановую проверку земельного участка в Долна Махала. Твоего участка, Семенов. Основание — подозрение в незаконной некромантической деятельности.

Земля, кажется, уплыла из-под ног.

— Незаконная некромантическая деятельность, — медленно повторил я.

— Формально, некромантия вне закона, — сказал Боян, не поднимая глаз. — Практиковать её запрещено уставом Долины. Велизар… ну, все закрывали глаза, потому что он никому не мешал. Но закон есть закон. И если кто-то подаёт официальный запрос на проверку…

— Вы его подписали?

Повисло молчание.

— Я попросил три дня на рассмотрение. — Боян наконец посмотрел на меня. — Три дня, Семёнов. Больше оттянуть не могу. Запрос подан от имени Торговой гильдии Долины, а это не анонимка, это официальная структура с печатью и подписями.

Опять три дня. Точно заговоренная цифра.

— Торговая гильдия, — усмехнулся я. — А кто, позвольте спросить, возглавляет Торговую гильдию?

— Ты знаешь кто.

Конечно, знаю. Чорбаджия Кръстьо Гнилов — глава Торговой гильдии Розовой Долины. Разумеется.

— Что будет при проверке? — спросил я как можно более спокойно.

— Комиссия из трех человек. Я, представитель гильдии и независимый эксперт. Осмотр участка, оценка деятельности и заключение. Если найдут признаки некромантии…

— То что?

— Штраф и предписание прекратить деятельность. В крайнем случае конфискация земли в пользу управы, — произнёс Боян последнее слово так, будто оно жгло ему язык. — Я не хочу этого, Семёнов. Поверь мне.

Я верил. Кмет был трусоват, но не подл. Просто мелкий чиновник в городе, где один человек контролировал половину экономики. Рычагов у Бояна было мало, а давление на него шло огромное.

— Три дня, — произнес я. — Спасибо, кмет Боян. Я буду готов.

— К чему ты будешь готов? — тихо спросил он.

— К проверке, конечно. Пусть приходят и смотрят. На моём участке нет некромантии.

Что было чистейшей ложью. На моём участке было три скелета, зомби-дворецкий, некромантический источник энергии и розы, растущие на древнем корне неизвестного происхождения. Но формально я ведь не практиковал некромантию. Не поднимал мёртвых, не читал заклинаний и не проводил ритуалов. Мои скелеты поднимались сами, земля сама гудела сама, а я… я сажал овощи.

Вопрос в том, поверит ли в это комиссия.

Я шел домой очень быстрым шагом. В голове стучало набатом: три-дня-три-дня-три-дня. Определённо проклятое число.

Живко, увидев моё лицо, он ничего не стал спрашивать и просто подвинул чашку.

— Рассказывайте.

Я почти выпил залпом и все рассказал. Живко слушал молча и не перебивал. Когда я закончил, он долго сидел неподвижно, и только пальцы на его руках чуть подрагивали. Кажется, мой зомби занервничал.

— Незаконная некромантическая деятельность, — наконец повторил он. — Торговая гильдия и комиссия.

— Да, — кивнул я.

— Это серьёзнее жалобы на базаре, господарю. Значительно серьёзнее, потому что жалобу можно отклонить. Проверку — нельзя.

— Знаю. Что делать?

Живко снял феску, положил на колено и посмотрел на участок.

— Во-первых, — сказал он, — Костадин, Добри и Росица должны уйти в землю и не появляться в день проверки. Это критично. Если комиссия увидит скелетов, работающих на вашем участке, никакие объяснения не помогут. Это будет прямое доказательство некромантической активности.

Уж куда прямее.

— Они послушаются? — спросил я.

— Земля реагирует на ваши намерения. Скажите им накануне вечером, ясно и чётко, что нельзя выходить. Они почувствуют.

— Хорошо, а дальше?

— Во-вторых, я должен быть невидим. Подвал, закрытая дверь и никаких следов. Мои вещи, книги и записи Велизара должны быть спрятаны. Если найдут разумного зомби в подвале, это будет ещё хуже, чем скелеты.

А если зомби и скелетов разом… У-у-у…

— Вещи спрячем, дверь запрём, как в прошлый раз, только тщательнее, — согласился я.

— В-третьих, — сказал Живко, — у нас… перегонный аппарат. Если они спустятся в подвал и увидят аппарат для перегонки некророзового масла…

— Тоже хорошо спрятать?

— Невозможно, он слишком большой. Но его можно замаскировать. По суьт, перегонный аппарат — это самогонный аппарат. Многие в Долине гонят ракию дома. Если мы уберём колбы с маслом, промоем змеевик и оставим рядом пустую бутылку из-под ракии, аппарат будет выглядеть как обычный домашний дистиллятор. Ничего противозаконного.

— Живко, это гениально, — выдохнул я.

— Спасибо, я практикую это сто двадцать лет.

Я допил остатки чая, которые не удалось заглотнуть сразу и перешёл к четвёртому пункту, который Живко не озвучил, но который висел в воздухе:

— Розы в третьей зоне проблема?

— Да.

— Чёрные розы, светящиеся в темноте, растущие с невероятной скоростью на земле, которая горячая на ощупь. Если комиссия это увидит…

— Если комиссия это увидит, у них возникнут вопросы, на которые вы не сможете ответить, не раскрывая правду о корне, — закончил Живко. — Но розы не спрячешь. Они растут из земли, а не из подвала, где живет зомби.

— Значит, нам нужно объяснение, — сказал я. — Придумать легенду.

— Какую?

Я серьезно задумался. Встал, прошёлся по крыльцу и посмотрел на третью зону. Чёрные розы качались на ветру, и даже при дневном свете в глубине лепестков мерцал золотистый отблеск.

— Димитр, — озарило меня. — Нам нужен Димитр и его заключение. Официальное с печатью, в котором будет сказано, что чёрные розы — это природная аномалия, связанная с особенностями почвы. Не некромантия, а геомагия. Естественный магический фон, который влияет на растения.

— Геомагия? — переспросил Живко, чуть приподняв брови.

— Магия, связанная с землёй. С геологией, минералами и подземными потоками. В книгах из читалишта я встречал упоминание, что некоторые участки в Долине имеют повышенный магический фон из-за подземных источников. Это никакая не некромантия, а природное явление.

— И вы хотите, чтобы Димитр подтвердил это в заключении?

— Я хочу, чтобы Димитр написал правду. Потому что это и есть правда, Живко. Корень под третьей зоной — это не некромантический артефакт, а явно природный объект. Пусть он очень мощный, но точно природный. Я не создавал его и Велизар тоже. Он был тут тысячи лет, а я просто сажаю на нём розы.

Живко смотрел на меня с выражением, будто осознал, что я только что придумал нечто, до чего мне не додуматься за сто двадцать лет.

— Геомагия… — медленно повторил он. — Природный магический фон. Повышенная концентрация земной энергии. Это не некромантия, а геология.

— Именно, — подтвердил я.

— Это… может сработать, господарю.

— Это должно сработать. Потому что другого варианта у нас нет.

Я побежал к Димитру прямо по улицам Тихого Лога, мимо площади с фонтаном, пекарни с хриплым колокольчиком и лавки с амулетами, где цветы в горшках повернулись мне вслед, как подсолнухи.

Димитр был в аптеке и работал с моими десятью каплями масла. На столе перед ним стояли три маленьких горшочка с чем-то зеленоватым. Я предположил, что это первые пробные мази.

— Димитр! — крикнул я с порога. — Мне нужна срочно ваша помощь!

Он посмотрел на меня поверх очков:

— Что случилось?

Я выложил все про проверку и обвинение в незаконной некромантии. Димитр слушал и хмурился. Потом снял очки и долго протирал их, явно размышляя над услышанным.

— Геомагия, — произнёс он, когда я изложил свою идею. — Интересно, Егор, интересно. И, я скажу, не лишено оснований.

— Вы можете подтвердить это? Официально?

— Могу, но для этого мне нужно обследовать участок лично. Взять пробы почвы, измерить магический фон и зафиксировать показатели. Если данные подтвердят, что источник энергии — природный, а не создан магическим путём, я напишу заключение.

— Когда можете прийти? — выдохнул я.

— Завтра утром, — сказал Димитр, надев очки и посмотрев на меня. — Семёнов, я напишу только правду. Если я увижу на участке что-то, что не смогу объяснить природными причинами…

— Вы увидите розы, овощи и землю с необычным магическим фоном, — твёрдо сказал я. — Больше ничего.

Скелетов я спрячу. Живко — тем более. Аппарат замаскирую так, что все решат, будто я люблю вечерком тяпнуть ракии. Димитр увидит то, что ему нужно увидеть, и это будет правдой. А то, что это правда не такая уж и полная… Пусть будет какая-то загадка.

— Хорошо тогда, — кивнул Димитр. — Жди меня завтра в восемь.

К вечеру Здравко приехал на телеге с двумя молчаливыми сильными помощниками. Калитка оказалась произведением кузнечного искусства. Дуб, кованые петли и замок с ключом размером с мою ладонь. Она была тяжелой и основательной, украшенной узором из виноградных лоз на верхней планке.

— Здравко, это же… это же невроятно красиво, — сказал я, разглядывая работу.

— А чего уродство ставить? — пожал он плечами. — Калитка — это лицо дома. Пусть люди видят, что тут живёт человек, который себя уважает.

Они установили калитку за час. После Здравко достал из телеги мешок с железными скобами и подковами.

— Тридцать скоб, двенадцать подков. Хватит на весь периметр, если через каждые два метра.

— Здравко, я правда должен заплатить…

— Слушай, Егор, — положил он мне руку на плечо. Его рука была тяжёлой, как наковальня. — Ты кормишь мою жену помидорами, от которых она готовит так, что у меня в механе аншлаг каждый вечер. Кормишь Тодора перцами, от которых его лютеница стала легендой. И вообще кормишь город овощами, от которых люди улыбаются, — сказал Здравко. — Когда хороший человек в беде, нормальные люди помогают. Это не бизнес, Егор. Это просто… ну, так надо.

Я ничего не ответил, потому что горло перехватило. Если бы я открыл рот, из него вырвалось бы что-то совершенно не мужественное.

Здравко по-дружески хлопнул меня по спине, и я едва не улетел в грядку. Все же, рука у кузнеца очень… очень тяжелая!

Скобы и подковы я вбивал до темноты.

Живко стоял рядом и руководил. Оказалось, что для защитных чар недостаточно просто вбить железо в забор. Нужно было вбивать в определённом порядке: скоба, подкова, скоба, подкова. И при каждом ударе нужно сосредоточиться на намерении и сказать: «Это моя земля. Чужим вход воспрещён.»

— Вы же говорили, что для чар не нужна магия, — пропыхтел я, вколачивая очередную скобу.

— Не нужна, — подтвердил Живко. — Нужна некроэнергия, которую земля даёт сама. И намерение хозяина, которое направляет эту энергию. Магия — это когда вы создаёте что-то из ничего. Чары — это когда вы направляете то, что уже есть.

— В чём разница? — пробурчал я.

— В том, что первое незаконно, а второе — нет. Пока, по крайней мере.

Я вколотил последнюю подкову и отступил. Забор выглядел… ну, как может выглядеть забор с подковами. Ничего особенного, если не знать, что железо проводит энергию земли, которая гудит под ногами.

— Проверим? — предложил Живко.

Он подошёл к забору снаружи и коснулся доски рукой. И… ничего не произошло.

— Это потому что я — свой, — пояснил он. — Земля знает меня, а теперь… — Он подобрал камешек и бросил через забор.

Громкий пронзительный звон разнёсся по всему участку, розовым полям за стеной и холмам вокруг. Птицы на заборе всполошились и замахали крыльями. Тыква проснулась и вытаращилась на нас. Даже Костадин, который уже ушёл в землю на ночь, высунул из грунта руку. Видимо, чтобы проверить, в чём дело.

— Работает, — удовлетворённо сказал Живко.

— Это… было громко, — ошарашенно сказал я.

— В этом и весь смысл. Пусть знают, что вы слышите.

Я посмотрел на свой старый, местами покосившийся забор. Теперь тут имелась новая калитка с коваными скобами и подковами. Все это обвивали чары, которые звонят на всю Долину, если кто-то надумает полезть без спроса.

Не крепость. Но заявление.

Ночь прошла спокойно, и незваных гостей не было. То ли забор подействовал, то ли ночные визитёры решили взять паузу. Ну, еще вариант, что Костадин с тяпкой произвёл более сильное впечатление, чем я думал.

Ровно в восемь утра у калитки появился Димитр с кожаной сумкой через плечо, из которой торчали пробирки, колбы и свёрнутые бумаги. Он выглядел одновременно как учёный на полевых исследованиях и как ребёнок, которого выпустили в парк аттракционов.

Я предварительно провёл воспитательную беседу с участком. Костадин — в землю, Добри тоже в землю, Росицу в подвал (она не хотела уходить от плиты, и мне пришлось пообещать, что вечером я принесу ей свежих яиц и муки для новой баницы. Удивительно, на что только не пойдешь ради дипломатии со скелетом-поварихой). Живко, разумеется, тоже был в подвале, за закрытой дверью. Перегонный аппарат промыт, рядом с ним стояла бутылка из-под ракии.

— Здравствуйте, заходите, — сказал я, открывая новую калитку.

Димитр вошёл и с интересом начал осматриваться. Я заметил, как его глаза расширяются за толстыми стёклами очков.

— Красиво, — выдохнул он. — Семёнов, это очень… красиво.

И это действительно было красиво. Утренний свет, роса на листьях, мерцающие грядки… И запах, от которого кружилась голова. Мой участок выглядел как иллюстрация к сказке, только лучше, потому что всё было настоящим.

Следующие три часа Димитр работал как одержимый. Он брал пробы из первой, второй и третьей зон. Измерял магический фон специальным прибором, который выглядел как медная рамка с кристаллом в центре. Записывал показания, рассматривал листья и корни через переносную лупу. Нюхал, трогал, даже попробовал землю на вкус, что меня несколько шокировало, но, видимо, входило в методику.

В третьей зоне он провёл больше часа. Стоял у роз, измерял, записывал и качал головой.

— Фон нарастает к центру участка, — бормотал он, двигаясь от краю к середине. — Градиент чёткий, можно сказать, линейный. Это характерно для природных источников. Искусственный некромантический фон был бы равномерным, потому что заклинание распределяет энергию одинаково. А тут… тут есть эпицентр, как у горячего источника.

— Значит, природный? — уточнил я, стараясь не выдать, как сильно колотится сердце.

— Всё указывает именно на это. — Димитр выпрямился, снял очки и посмотрел на меня. — Под твоим участком, Семёнов, что-то есть. Какой-то природный магический объект значительной мощности. Я не могу определить, что именно, потому что без глубокого бурения точно промахнуть с определением. Однако характеристики поля однозначно указывают на геомагический источник.

— Вы можете это написать? Официально? — чуть не подпрыгнул я на месте.

— Могу и напишу, — кивнул он. — Сегодня к вечеру будет готово заключение с замерами, графиками и моей печатью. И, если потребуется, я готов лично присутствовать на комиссии и объяснить все результаты. Пусть попробуют поспорить с цифрами.

Я выдохнул впервые за два дня по-настоящему:

— Спасибо, Димитр.

— Не благодари, — сказал он, убирая приборы в сумку с аккуратностью хирурга. — Я учёный, Семёнов, и мне важна истина. А истина в том, что твой участок — уникальное природное явление, и запретить его… всё равно что запретить горячий источник или залежи минералов. Это было бы не просто несправедливо, а еще и невероятно глупо.

Он ушёл, нагруженный пробирками с землёй и листьями, бормоча себе под нос какие-то цифры. А я стоял у калитки и смотрел ему вслед.

Два дня до проверки. Заключение Димитра будет готово к вечеру. Скелеты знают, что нужно спрятаться. Калитка стоит, и забор зачарован.

Разворачивается целая шахматная партия. Чорбаджия делает ход — я отвечаю. Он давит бюрократией — я защищаюсь наукой. Он посылает людей ночью — я ставлю забор с чарами.

— Господарю, — раздался приглушённый голос из подвального окошка. — Он ушёл?

— Ушёл, Живко. Можете выходить.

Дверь подвала скрипнула. Живко поднялся, поправляя феску, и первым делом посмотрел на чайник.

— Я так понимаю, всё прошло хорошо?

— Даже лучше. Димитр подтвердил, что тут есть природный геомагический источник, а не некромантия.

— Хм, геомагия, — сказал Живко. — Забавно. Велизар потратил сорок лет на изучение этого источника и называл его спящим корнем. А вы пришли и назвали геомагией, и это, возможно, спасёт вам участок.

— Названия имеют значение, — сказал я. — Ночные томаты вместо некромантических. Геомагия вместо некромантии. Слова — это тоже инструмент, с которым мы будем работать.

— Вы и впрямь маркетолог, господарю.

— Агромант, — усмехнулся я. — Агромант с опытом маркетолога. Это другое.

Из подвала послышался стук кастрюли. Росица, видимо, сочла, что опасность миновала, и вернулась к своим обязанностям. Через минуту из кухни потянулся запах, от которого у меня заурчало в животе, хотя я ел час назад.

— Господарю, — сказал Живко, глядя в сторону кухни с выражением, которое я бы описал как зомби-вариант ностальгии, — вы понимаете, что, если проверка пройдёт успешно, это изменит всё?

— Понимаю.

— Не только для вас, для всей Долины тоже. Если ваш участок официально признают геомагическим источником, а не некромантическим объектом, это создаст вполне легальный прецедент. Другие смогут выращивать овощи и фрукты на подобных землях, если найдут таковые. Монополия Чорбаджии ослабнет не потому, что у вас лучший продукт, а потому, что появится новая категория — геомагическое земледелие. Может все развиться в целую отрасль.

— Живко, вы это давно понимали, правда? — спросил я, сложив руки на груди.

— С того дня, когда вы посадили первый помидор, — тихо ответил он.

С кухни доносился стук и шкворчание — Росица творила что-то прекрасное. На грядке проснулась тыква и, принюхиваясь, повернулась к дому. Птицы на заборе звонко чирикали, перебивая друг друга. Земля довольно гудела.

Придет комиссия, и мы узнаем выиграли или проиграли.

Но сначала — обед. Потому что даже агроманты должны есть. Особенно если готовит семисотлетняя повариха, чьи стандарты пережили несколько эпох и ни капли не снизились.