Глава 6

После визита Чорбаджии я понял простую вещь, что мне нужно перестать играть в огород и начать строить хозяйство.

Чёрные помидоры и светящиеся перцы — это красиво. Скелет-помощник — это удобненько. Но если я хочу удержать эту землю, мне нужно, чтобы она приносила доход. Настоящий, стабильный и такой, чтобы ни один Чорбаджия не мог сказать: «Парень балуется, земля простаивает, давайте-ка её изымем в интересах общества». А для этого мне нужно разобраться, как тут вообще работает сельское хозяйство. Да, именно магическое сельское хозяйство.

Я — хороший агроном, если без ложной скромности. Но всё, что я знал, было из мира, где магии нет. Здесь же магия — часть экосистемы. Игнорировать её было бы всё равно, что заниматься земледелием, игнорируя, скажем, существование воды.

Поэтому с утра я отправился в читалиште.

Библиотекарь, та самая девушка в очках, имя которой, как выяснилось, было Ивана, встретила меня весьма настороженно. Но когда я попросил книги по обычному магическому земледелию, а не по некромантическому, она чуть оттаяла.

— Третий и пятый шкафы, — повторила она. — Можете читать в зале. Выносить нельзя. И… осторожнее с «Травником Дядо Славейко». Он кусается.

— Книга кусается? — моргнул я.

— Переплёт, я имею в виду, — пояснила Ивана. — Застёжка сделана из зачарованной кожи. Если открывать слишком резко, она щёлкает по пальцам.

Пожалуй, стоит начать с чего-нибудь менее агрессивного.

Следующие три, а то и все четыре часа, я провёл за столом в читальном зале, обложившись книгами. Зал был маленьким, тихим и пах именно так, как должна пахнуть библиотека: бумагой, пылью и чуть-чуть мышами. Кроме меня тут сидел только старик, который то ли читал, то ли спал — определить было решительно невозможно.

Книги оказались… ну, скажем так, своеобразными. Написанные от руки и на языке, который я понимал примерно на семьдесят процентов (остальные тридцать, видимо, были специфическими магическими терминами), с рисунками, половина которых… двигалась. Серьёзно. Иллюстрация к главе про полив показывала маленького нарисованного человечка, который черпал воду из нарисованного колодца и поливал нарисованные грядки по кругу. Бесконечно. Я минут пять просто на это залипал.

Но суть все же уловил. И она оказалась одновременно знакомой и совершенно чужой.

Магическое земледелие в этом мире строилось на трёх столпах.

Первый — почва. Тут всё было почти как у нас. Чернозём, суглинок, песчаники… Только с поправкой на магическую насыщенность. Каждая почва имела свой магический профиль — набор энергий, которые она содержала и могла передать растениям. У нормальной почвы был слабый фон. Почва в местах силы — вроде моего участка — фон мощный. Всё это напоминало мне кислотность и минеральный состав из обычной агрономии, только вместо pH и азота — «потоки» и «наполнение».

Второй столп — розовое масло. Вот тут уже начиналось интересное. Розовое масло в этом мире было не просто парфюмерным продуктом, а универсальным магическим усилителем. Добавь каплю в зелье, и станет зелье сильнее. Добавь в удобрение — удобрение работает втрое эффективнее. Добавь в воду для полива — растения крепче, а урожай больше. По сути, розовое масло было жидкой магией. Поэтому и стоило соответственно.

Вот почему Чорбаджия — розовый король, как бы это не звучало. И вот почему вся Долина крутится вокруг роз. Кто контролирует розовое масло, тот контролирует магическое сельское хозяйство региона.

Третий столп — это зачарованные инструменты и заклинания. Погодные чары для защиты от заморозков, магические пугала от вредителей, зачарованные лопаты и мотыги. Стоили, конечно, как крыло от самолёта. Ну, от повозки, тут самолётов вроде нет. Правда, это не точно. Однако такой инструмент был вполне доступен тем, кто мог себе позволить. Мелкие фермеры обходились без них. Крупные хозяйства вроде чорбаджиевского использовали полный набор.

Я закрыл последнюю книгу, откинулся на стуле и уставился в потолок.

Картина вырисовывалась следующая. Чтобы конкурировать с местными фермерами, мне нужно дофига и трошки.

А именно розовое масло, которое стоит безумных денег. Зачарованные инструменты, которые стоят ещё более безумно. И магические способности, которых у меня нет.

Хотя, о чем я, у меня нет ничего из перечисленного.

Зато имелась некромантическая земля, которая заменяла могла заменить все и сразу. Если я научусь с ней правильно работать.

Из читалиште я направился к бабе Цвете.

Она сидела на своём обычном месте, снова пересаживая что-то из горшочка в горшочек. Увидев меня, даже не удивилась и сказала:

— Пришёл, значит. Садись. Чай будешь?

Тут все решают проблемы чаем. Может, в этом секрет.

— Баба Цвета, мне нужна консультация. Как тут устроена торговля? Если я вырастил урожай, куда его девать?

Она посмотрела на меня так, будто я спросил, зачем людям еда.

— На базар, куда ж ещё. Каждый четверг тут базарный день. Ставишь прилавок, раскладываешь товар и торгуешь. Место бесплатное, но нужно разрешение от кмета.

Опять кмет.

— А если товар… необычный?

— Необычный — это как? — уточнила она.

— Ну… чёрные помидоры, например. И… э… светящиеся перцы.

Баба Цвета прищурилась. Отставила горшочек, вытерла руки о фартук и села напротив меня. Ближе.

— Слушай вот что, Егор. Я тебе скажу одну вещь, а ты запомни. Люди в Тихом Логе — хорошие, но пугливые. Они много лет слышали, что земля Велизара проклята. Целое поколение выросло на этих байках. Ты сейчас придёшь на базар с чёрными помидорами, и что они подумают?

— Что я некромант, — озвучил я очевидное.

— Нет, парень, похуже. Решат, что помидоры отравлены или заколдованы. Или что если их съесть, то можно превратиться в жабу. Люди, они такие, их неизвестное пугает, а пугает — значит, опасное.

Оно, конечно, разумно, только мне от этого не легче.

— И что мне делать?

— Дать попробовать, — сказала она это так просто, будто объясняла, как завязать шнурки. — Не продавать, Егор, а дать бесплатно. Пусть попробуют, убедятся, что вкусно, безопасно и жабой никто не стал. А потом уже захотят купить сами.

— Это… на самом деле хороший совет, — признал я.

— Конечно, хороший. Я шестьдесят лет на базаре, парень. Думаешь, я тут просто так сижу? — хмыкнула баба Цвета и добавила тише: — И ещё. Если хочешь, чтоб тебя приняли, тебе нужно не только продавать. Нужно показать, что твоя земля полезна для всех, а не только для тебя. Велизар этого не делал, он жил сам по себе, ни с кем не общался, кроме меня и ещё пары стариков. Поэтому его и не любили. Не боялись даже, а просто не понимали. А что не понимают, того сторонятся.

Я кивнул. Мудрая женщина. Мудрее многих с дипломами и учёными степенями.

— Баба Цвета, ещё вопрос по розовому маслу. Я правильно понимаю, что оно тут основа всего?

— Основа, фундамент и крыша, — подтвердила она. — Без розового масла магия в Долине работает вполовину. Кто его производит, тот и хозяин. А производит его…

— Чорбаджия Кръстьо Гнилов.

— Почти весь объём, да. Есть мелкие производители, но у Кръстьо лучшие поля, лучшее оборудование и контракты на поставку. Он монополист, если по-простому.

— А если бы кто-то вырастил розы, из которых масло получается лучше, чем у него?

Баба Цвета посмотрела на меня долгим взглядом. Потом усмехнулась.

— Я смотрю, ты не просто агроном. Ты ещё и стратег у нас.

— Я просто думаю, — улыбнулся я.

— Думай дальше, только осторожно, — понизила она голос. — Кръстьо не дурак ни разу. Если он поймёт, что ты метишь в его розовый бизнес, одними предложениями о выкупе дело не закончится.

Домой я вернулся с головой, забитой информацией, как чемодан перед отпуском. Всё не помещалось, но выбросить нечего нельзя.

Живко встретил меня чаем, прямо ритуал уже, и я вывалил на него всё, что узнал. Зомби слушал молча, время от времени кивая.

— Значит, розовое масло, — подытожил он, когда я закончил.

— Розовое масло, — подтвердил я. — Если я смогу делать его из наших чёрных роз… Тех, что одичали во дворе, это может быть совершенно другой продукт. Не конкурент Чорбаджии, а альтернатива. Что-то такое, чего у него нет.

— Некророзовое масло, — задумчиво произнёс Живко. — Велизар его немного производил, только для собственных нужд. Оно обладало свойствами, которых нет у обычного: усиливало не только рост, но и… другие вещи. Лечебные свойства, например. Одна капля в отвар — и простуда проходит за час.

— И он это не продавал⁈ — поразился я.

— Велизар не любил людей, господарю. А люди не любили Велизара. У них было все взаимно. Поэтому торговля не складывалась.

— Но я же не Велизар.

— Нет, — согласился Живко. — Вы значительно хуже одеты и не столь впечатляющи. Это преимущество.

Спасибо, Живко. Оценил.

Следующие дни завертелись на безумной скорости.

Я совмещал знания из двух миров, и результаты были, мягко говоря, неожиданными.

Начал с базового и сравнил записи Велизара о некромантической энергии с тем, что прочитал в читалиште про обычную магию. Оказалось, что некроэнергия работала по тем же принципам, что и нормальная магическая, но была мощнее, грубее и непредсказуемее. Как, допустим, дизельный генератор рядом с батарейкой. Тот же ток, но попробуй воткни батарейку в розетку генератора — сгорит всё нафиг.

Значит, задача не в том, чтобы получить больше энергии. Её и так хоть отбавляй. Задача научиться управлять потоком и как-то дозировать его.

И тут мне пригодилась агрономия.

В нормальном земледелии, когда у тебя слишком много азота в почве, ты не убираешь азот. Ты сажаешь культуры, которые его поглощают. Бобовые, например, наоборот, фиксируют азот — значит, их нельзя. А злаки — поглощают, поэтому их можно. Ты управляешь балансом через выбор культур, а не через изменение почвы.

Тот же принцип я решил применить к некроэнергии.

Что ж, возьмемся за первый эксперимент. Я засеял несколько маленьких грядок в разных зонах разными культурами и записывал время прорастания, скорость роста, побочные эффекты, вкус и внешний вид. Завёл отдельную тетрадку, толстую такую, что купил в лавке у площади.

К каждому растению подходил, как учёный, что проводил опыт. Три семечка, контрольная посадка, ежедневные замеры. Костадин, который теперь выходил из земли каждое утро, мне ассистировал. Ну, как ассистировал… стоял рядом и иногда подавал инструменты. Один раз перепутал тяпку с лопатой, но в целом прогресс был налицо.

Живко вечерами переводил мне Велизаровы записи, я сравнивал и искал закономерности.

И таки нашёл их.

Выяснилось, что разные культуры по-разному взаимодействовали с некроэнергией. Томаты её впитывали равномерно — отсюда чёрный цвет и свечение, но без эксцессов. Перцы брали меньше, зато концентрировали в кончиках, и именно поэтому завиток на конце светился ярче всего. Тыквы, как я подозревал, эмоционально реагировали на энергию: чем больше некро в почве, тем выразительнее тыквенная морда. Розы же… Вот это было главное, не просто впитывали энергию. Они её перерабатывали как фильтр. Поглощали так называемую сырую некромантическую энергию корнями, а через лепестки выделяли что- очищенное и концентрированное. Как это правильно назвать, я пока не знал.

Но зато определил, почему Велизаровы розы давали такое масло. Они буквально дистиллировали магию.

— Живко, — позвал я вечером, сидя над тетрадкой. — Велизар когда-нибудь выращивал розы и овощи вместе? На одной грядке?

— Нет. Он держал их раздельно. Розы — в среднем секторе, а овощи ближе к дому.

— А если посадить рядом? Если розы фильтруют энергию, то рядом с ними овощи получат не сырую некромантическую, а переработанную? Более мягкую?

Живко задумался. Снял феску, повертел в руках, явно серьезно задумавшись над моими словами.

— Велизар этого не пробовал, — медленно произнёс он. — Но в его записях есть примечание… дайте вспомнить… «Розы смягчают поток. Возможно, могут служить буфером. Надо проверить». Он это написал за год до смерти. Видимо, хотел сам сделать, но не успел.

— Значит, успею я, — сказал я, захлопывая тетрадку.

На следующий день я пересадил несколько одичавших чёрных розовых кустов из двора на среднюю грядку. Рядом отправил в землю новую партию томатных семян. Полил, поговорил с землёй (я уже делал это без стеснения — работало же!) и стал ждать.

Ждать пришлось недолго.

Томаты рядом с розами выросли за три часа, а не за пять минут. Медленнее, чем обычно. Но и выглядели они… иначе.

Черные, да. Однако не иссиня-чёрные, как первая партия, а тёмно-тёмно-бордовые, почти вишнёвые. Крупнее размером — каждый плод с хороший кулак. И свечение было не фиолетовое, а тёплое золотистое, как свет лампы за занавеской.

Я сорвал один и повертел в руках. Гладкий, тяжёлый, тёплый. Пахнет томатом, розой и чем-то, для чего у меня не было слова. Чем-то таким правильным. Как и должен пахнуть налитый солнцем томат.

Ну-с, попробуем. Если что не так, Живко тут же меня и закопает. Ну, чтоб не ходить далеко.

Я откусил и… О-о-о…

Нет. Первые чёрные помидоры были невероятными, но эти были на другом уровне. Вкус был глубокий, какой-то многослойный. Тут тебе и сладость, и терпкость, и лёгкая цветочная нота. Послевкусие, от которого хотелось закрыть глаза и ни о чём не думать секунд десять. Как хорошее вино, только в форме помидора.

— Живко! — крикнул я.

Он вышел, подошёл ближе и посмотрел на грядку.

— Попробуйте, — я протянул ему помидор.

— Господарю, я не чувствую вкуса, — напомнил он.

— Я знаю. Но вы чувствуете магию, давайте попробуйте.

Живко помолчал. Потом все же взял томат, поднёс к тому, что у него считалось носом, и замер.

Я видел, как что-то изменилось в его лице. Не то, чтобы выражение, у зомби мимика ограничена, но что-то определенно промелькнуло в глазах.

— Это другое, — тихо произнёс он.

— Розы фильтруют энергию. Томаты рядом с ними получают не сырую некромагию, а переработанную. Результат теперь мягче и безопаснее. И… — Я помахал надкусанным помидором. — Вкуснее раз в десять.

Живко осторожно откусил кусочек. Жевал медленно и очень сосредоточенно. Я знал, что вкуса он не ощущает. Но все же…

— Велизар был бы… — Он запнулся, подбирая слово. — Впечатлён.

От Живко это было равноценно стоячей овации.

— Из этого, — добавил он через паузу, — можно сделать не просто приличную лютеницу. Из этого можно сделать лучшую лютеницу в Долине.

Я рассмеялся. Живко не улыбнулся, но феска на его голове как будто чуть-чуть выпрямилась. Кажется, мой домашний зомби в хорошем настроении.

Вечером я сидел на крыльце и строил планы, как быть дальше.

Мой метод определенно работал. Розы как буфер — это было решение, которого Велизар не нашёл. Не потому что он хуже меня, а просто Велизар был некромантом и думал, как некромант. А я — агроном и думаю, как агроном. Он искал магическое решение. Я нашёл агрономическое.

Теперь нужно было как-то масштабировать это дело.

Больше розовых кустов — больше буферных зон. Больше буферных зон — стабильнее и разнообразнее урожай. Плюс розы дадут ещё и масло. Некророзовое масло, которое, по словам Живко, лечит простуду за час. Если я научусь его производить…

Так-так, стоять, а то уже голова закружилась от перспектив.

Но для начала у нас базар. Мне нужны покупатели, чтобы люди Тихого Лога попробовали мой урожай и перестали бояться. Как сказала баба Цвета: дать, а не продать.

— Живко? — позвал я.

— Да, господарю?

— В четверг базарный день, да?

— Все верно. А что вы хотите? — поинтересовался он.

— У меня к четвергу будет достаточно томатов, перцев и зелени, чтобы угостить полгорода.

— Вы собираетесь раздавать урожай бесплатно? — В голосе Живко прозвучало нечто, подозрительно похожее на уважение.

— Мне так баба Цвета посоветовала, — кивнул я.

— Мудрая женщина. Я её помню ещё, когда было совсем крохой. Она и тогда была мудрая. И упрямая, как ослица, — сказал он. — Хорошо. Но будьте готовы к тому, что не все примут. Кто-то побоится, кто-то откажется демонстративно, а кто-то побежит жаловаться кмету.

— Знаю. Но надо же с чего-то начинать.

— Надо, — согласился Живко. — А ещё надо придумать, как объяснить людям, что ваши помидоры чёрные и светятся, но при этом совершенно безопасные.

— Назовём их… — задумался я. — Хм… Ночные томаты.

— Ночные томаты, — повторил Живко, пробуя на вкус название. — Потому что светятся в темноте?

— Потому что звучит красиво и не страшно. Некромантические томаты с кладбища — это маркетинговый провал. А ночные томаты — это загадочно, интригующе и, главное, аппетитно.

Живко посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Вы не просто агроном, господарю, — с изумлением заключил он.

— Я пять лет работал в маркетинговом отделе. Хоть что-то от этого должно было остаться.

— Ночные томаты, — повторил Живко ещё раз и хмыкнул: — Приемлемо.

Закат догорал за горами. Ночные томаты мягко светились золотистым светом, напоминая маленькие садовые фонарики. Розовые кусты рядом тихо покачивали чёрными бутонами. Костадин давно ушёл в землю, а тыква задремала (да, она, оказывается, спала — закрывала «глаза» и еле слышно посапывала).

В четверг я пойду на базар. С ночными томатами, светящимися перцами и планом, который может сработать. А может и нет.

Но, это будет ясно потом.