39

Городская конюшня, где, как оказалось, можно не только взять в аренду лошадей, но и купить в вечное пользование этих прекрасных животных, стояла на другом конце деревни. Это было массивное сооружение с двумя зданиями – одно для содержания лошадей – из серого камня, длинное, с узкими окнами почти под крышей, огромными дверьми, и второе для людей – в виде барака, разделенного на административную и жилую части. Их встретил главный управляющий, которому уже поведали о богатом покупателе, желающем приобрести самых лучших ездовых скакунов. Конечно, у него не было дорогих пород лошадей, но вполне резвые, длинноногие и ухоженные имелись. – Доброе утро, любезные! – расплылся он в широчайшей улыбке, сверкая зубами, расположенными через один. – Доброе! – строго отозвался Киаран. Артефакт работал безотказно – кто не владел магией, даже не догадывался, что перед ним гость с другого мира. Аише стояла молча, слушая, как хозяин расхваливает своих животных, поет им дифирамбы, а Киаран только кивает. – Где я могу посмотреть их? – спросил он наконец. – Сейчас-сейчас! – засуетился тот и крикнул куда-то вглубь помещения: – Митька! Выведи Вороного и Черногривую! Тотчас явился заспанный пацан лет пятнадцати, худой, в огромной рубахе, ворот которой бесконечно сползал вниз, оголяя костлявое плечо. На голове его был, судя по всему, вечный беспорядок – вихры непослушных волос торчали в разные стороны, напоминая воронье гнездо. – Чаво? – почесался он и зевнул. – У, шельма! – замахнулся на него управляющий. Пацан увернулся и с безопасного расстояния уставился на Аише, подмигнув ей. – Ты не видишь, у нас покупатели! – крякнул хозяин. – А чаво сразу-то не сказал? – пацан опять зевнул. – Вороного я вчерась вычистил, гриву расчесал, а вот кобыла-то шибко вредная, у ей не норов – а чертов характер. – Митька! – ахнул управляющий. – Что ты такое рассказываешь? От врет, от врет, подлец! Не слушайте его! Черногривая – самая резвая лошадка у нас, ей цены нет. Мать ее была породы горрийских скакунов, последняя в роду. Кто с ней сладит – тому верная всю жизнь лошадка будет, такие они, эти горрийцы. – Интересно, – насмешливо отозвался Киаран, – горрийские лошади были очень распространены в свое время, пока еще не была закрыта граница между мирами. И там, я слышал, до сих пор еще живут на свободе. Что-то вы утаиваете, любезный! – Да ни в жисть! – истово затряс головой управляющий. – Зуб даю – горрийская лошадь это! Вы сами-то посмотрите! Он открыл дверь и указал магу на выход, а потом последовал в помещение для животных. Каждая лошадка содержалась в своем отсеке, многие были обычные, но видно, что ухоженные, а вот та кобыла, о которой и говорил управляющий, находилась в отдельном стойле, отгороженном от других глухой стеной. Она была прекрасна – абсолютно черная, с блестящей шкурой и длинной гривой, свисающей до колен, огромными влажными глазами с загнутыми ресницами, трепетавшими тонкими ноздрями, высокая и тонкокостная. – Сейчас выведу ее, сами убедитесь! – пробормотал управляющий, беря узду и заходя в стойло к лошади. Она всхрапнула и покосилась на него глазом, переступила ногами, потом заржала. – Ну-ну, моя красавица! – мужчина похлопал ее по шее ладонью. – Сейчас разомнешься! Не с первого раза ему удалось обуздать лошадку, она вскидывала голову и не давалась, норовя цапнуть пришельца за руку и плечо, но тот успевал увернуться. – Фух! – выдохнул он, когда ему удалось накинуть уздечку. – Норовистая скотина! – Выводите! – сухо скомандовал Киаран, заинтересованно глядя на кобылу. Она и в самом деле сильно напоминала горрийского скакуна, которых давно уже никто не приручал. В его мире эти лошади жили свободно, в основном, у подножия гор. Старые люди говорили, что они выбирали себе хозяина среди магов раз и навсегда, и потом уже не могли существовать отдельно. Из-за этого очень много лошадей погибло, когда произошла первая стычка между фениксами и магами, они просто умирали, если сердце хозяина переставало биться. И было похоже, что эта кобыла как раз одна из потомков горрийцев. Как же она здесь оказалась? Тем временем управляющий вытянул черногривую красотку на улицу, где она заплясала, перебирая тонкими ногами и выгибая шею, пытаясь избавиться от узды. – Дайте! – скомандовал Киаран, беря поводья в руку и подходя ближе к морде осклабившейся лошади. – Тшш! Аише напряженно смотрела, как он обошел кобылу, осматривая ее всю, потрогал ноги у копыт, заглянул в рот, осмотрел уши и глаза, провел рукой по позвоночнику. – Необъезженная? – хмыкнул понимающе. – Да кто к такой скотине подойдет? – Митька облокотился о плетень. Аише закусила губу. Как же на такой норовистой кобыле путешествовать? Она ведь так и пытается куснуть Киарана, изредка всхрапывая и переступая ногами. Но маг не боялся совершенно. Он повернулся к лошади, погладил ее по шее, потом схватился рукой за холку и одним махом оказался на ней верхом. Заржав от неожиданности и испуга, кобыла встала на дыбы, пытаясь сбросить ездока, но тот только крепче сжал ноги, балансируя телом и крепко держа поводья. Побрыкавшись и поняв, что у нее ничего не выходит, Черногривая заплясала на месте, потом сорвалась в галоп, поскакав к дальнему краю загона, развивая огромную скорость за считанные секунды. – Ишь ты! – восхитился Митька. – Рисковый парень какой! Аише закусила губу, с напряжением следя за черной точкой вдалеке. Ей казалось, что лошадь бестолково мечется туда-сюда, то приближаясь, то отдаляясь, то вставая на дыбы, то крутясь на месте. Так продолжалось около пятнадцати минут, после чего, видимо, кобыла сдалась. Киаран вернулся верхом, легко управляя одной рукой, спрыгнул вниз и вернул поводья управляющему. – Вороного возьму за деньги, а эту кобылу даром заберу, – заявил он. – Сбыть вы ее не сможете, а кормить и содержать придется. – Да мне ее на мясо проще забить, чем даром отдать, – буркнул мужчина, исподлобья глядя на мага. – Отчего ж до сих пор не забили? – насмешливо выгнул бровь Киаран. – Горрийцы не годятся в пищу, и вы это знаете. Давайте второго коня, посмотрим, так ли он хорош, как вы говорите, да пора нам в путь. Со вторым конем все вышло проще – осмотрев его и убедившись, что Вороной молод и здоров, а также спокоен нравом, Киаран велел седлать обоих лошадей, а потом помог Аише взобраться верхом на жеребца. – Держи ноги в напряжении сначала, – посоветовал он, – поводья не рви, видишь, какие нежные губы у лошадей, им больно. Остальное освоим по дороге. Рассчитавшись за обоих лошадей, он вскочил в седло Черногривой и махнул Митьке, приказывая открыть ворота. Мальчишка покосился на Аише, сидевшей в седле и чувствовавшей себя кулем с картошкой, а потом открыл огромный засов и проводил взглядом седоков. – Чудаки какие-то! – пробормотал он и поплелся в свой отсек, досыпать.