57

Аише была растеряна. В первые секунды полета она ощутила восторг, крылья мощными взмахами вознесли ее на недосягаемую глазу высоту, даря телу невероятное ощущение свободы и восторга. Повернув голову, она увидела, как с кончиков самых длинных маховых перьев срываются искры, падая в темноту и растворяясь в ней слабыми всполохами. Это что, сон? Что случилось? Почему она превратилась в птицу? Почему горит? Ответов не было. И стало страшно. Как вообще летать? Но с этим, как оказалось, проблемы не возникло. Будто она всегда умела свободно парить в небесах, рассекать потоки воздуха, даже кувыркаться в них. Вдоволь наигравшись с ветром, Аише вспомнила, что внизу остались Киаран и Элайза, но не почувствовала в себе желания спускаться к ним. Душа ее требовала продолжения полета, тело звенело от напряжения, сердце пело. Открыв клюв, она заклекотала пронзительно и громко. Прислушалась – тишина в ответ. Стремительной стрелой понеслась к виднеющимся впереди горам, обгоняя быстро бегущие по небу облака, пролетая сквозь них и с удовольствием фыркая, когда сгустки тумана оказывались позади. Так вот что в облаках! В детстве, бывало, она долго смотрела на эти белые кучи, представляя, как однажды окажется на одной из них, мягкой и пружинистой, будет там бегать и прыгать, а потом, свесив ножки вниз, наблюдать за землей далеко внизу и махать человечкам рукой. Как смешно сейчас было вспоминать эти мечты, ведь облака – это сгустки тумана, величественно проплывающие по небу. Вот чудеса! Аише крутанулась вокруг себя и засмеялась, чувствуя, как озорной ветер подхватил ее. В темноте было уже почти не различить, где земля, где небо, но зоркие птичьи глаза зацепились за приближающиеся скалы. Здесь можно остановиться и подумать о том, что произошло и что с этим всем делать дальше. Приземлившись на небольшой выступ, Аише вцепилась острыми длинными когтями за осыпающиеся камни, сложила крылья и вздохнула. Ну вот, она в непонятном месте, кругом темень, да еще, похоже, дождь намечается, укрытий не видно, а она тут в перьях и с клювом. Интересно, красивая она или нет? А шрамы остались на птичьем лице? Или у птиц не лицо, а морда? Не, ну точно, какая морда… Но и не лицо. Запутавшись в собственных рассуждениях, девушка нервно оглянулась – ей показалось, что за ней следят. Но нет, кому она тут нужна, в этой темноте, да еще и на отвесной скале. Стало одиноко и грустно. Киаран там, наверняка, беспокоится. Аише встрепенулась, расправила крылья, но внезапно они с каким-то странным треском исчезли, а в следующий миг и вся она оказалась голой, дрожащей на малюсеньком каменном выступе посреди огромной скалы в ночи. Как назло, начал накрапывать мелкий дождь, противно скатывающийся по озябшей коже вдоль лопаток, по рукам и ногам, по лицу. Девушка всхлипнула. – Киаран! – ветер сорвал с ее губ имя любимого и унес его вдаль. ****** Император проснулся внезапно, будто от толчка. – Анастаише! – прошептал он, ощущая зов. – Я знал, что ты придешь! – Что случилось? – лежащая на постели обнаженная девушка с испугом посмотрела на него. – Выметайся! – зло бросил он, грубо сдернув ее за ногу с кровати. Больно ударившись бедром, она вскочила, испуганно оглядываясь, рванула к выходу. Напоследок с облегчением вздохнула, выскальзывая в мрачный коридор, еле освещенный тусклыми светильниками, и устремилась в свою комнату, запинаясь по пути и гулко стуча босыми пятками по каменному полу. Зад ее сверкал и смешно подпрыгивал в полумраке, рваное дыхание тяжело вырывалось из груди. Только юркнув в маленькую комнатку с узкой койкой у стены и рухнув на нее, девушка с облегчением выдохнула и залилась слезами облегчения. Летидор в последнее время призывал ее часто, каждую ночь, и до умопомрачения пользовался безвольным телом. Артена уже и забыла, как может выглядеть без синяков, ведь любовь этого беловолосого демона выражалась в боли. Он щипал нежную кожу, кусал и грыз ее, терзал ногтями до крови. Когда в первое соитие за спиной Летидора распахнулись ослепительно белые крылья, девушка едва не умерла от ужаса – страх перед Белыми Фениксами знали все. Ей не повезло, императору понравилось проводить время с упрямой красавицей. Поначалу она сопротивлялась, чем распаляла безумца, а в последнее время уже устала, лежала безвольной куклой, разглядывая трещинки на стенах, пока в ее тело вонзался раз за разом рычащий мужчина, кричащий в момент оргазма имя Анастаише. Кем бы ни была эта девушка, но Артена ей не завидовала. Летидор, выпроводив любовницу, заметался по спальне. Он чуял, что Анастаише обрела вторую сущность. У него все горело внутри, требовало выхода. Запрыгнув на подоконник, император упал вниз, уже на ходу превращаясь в феникса, и рванул туда, куда звала его неведомая сила, с остервенением взмахивая крыльями и ощущая, как зов становится все ближе. – Я иду к тебе, Анастаише, я уже близко! – клекотал он, широко раскрывая клюв во тьме. Старый оракул, проводив его глазами из окна своей башни, прошептал: – Рано… Рано случилось… Пророчество сбывается!