Глава 11. Мультивселенная

Пульсар. Черная дыра — не конец, а только начало

Тьма.

Беспроглядная.

Холодная.

Пугающая.

Космос. Безграничный космос. Я парю в нем уже миллиард световых лет. Из пучины звезд выныривает, стрекоча, созвездие Дельфина. Над ним пролетает Орел, и Индеец прикладывает ладонь ко лбу, наблюдая за ним. Созвездие Геркулеса защищается Щитом от Рыси, голову которой венчает Южная Корона. Издавая щелкающую песнь, меня заглатывает Кит, унося далеко-далеко во Вселенную.

Из пучины тьмы выбраться обратно на свет также непросто, как выплыть из водоворота.

Стоп. У меня это получилось?

Голова раскалывается. Перед глазами — мутные слепящие очертания, в нос бьет резкий запах нашатырного спирта. Очертания становятся четче, и я захожусь в кашле, машинально отпихивая от себя руку с бутыльком.

Слышу голос — далекий, будто в ушах беруши:

— Последняя пришла в себя. Показатели стабилизируется в нормальном темпе. Динамика положительная.

Где я? Белый свет лепит глаза. Слишком ярко. Я зажмуриваюсь, но меня тут же легонько бьют по щекам, приказывая:

— Не закрывай глаза. Посмотри на меня. Кадет Риус, сколько пальцев я показываю?

Сосредоточенно считаю пальцы, которыми тычут мне в лицо. Один… Два… Что после двух?

— Два раза по два, — разлепив пересохшие губы, слабо выдавливаю не своим голосом. Он хриплый и лающий, как при остром ларингите. Я заболела?

— Удовлетворительно, — считает медсестра. Или врач? Некто в белом халате. Или это комбинезон? Да, кажется, комбинезон медработника Пульсара.

Пульсар. Я снова на станции. Как я здесь оказалась? Почему не в ГМК? Где остальные?

Лэм, Таллула… Меня пронзает болезненное воспоминание.

Надо мной склоняются еще несколько человек. Мне светят фонариком в глаза, водят пальцем перед лицом и просят следить за ним. Наконец, от меня отступают. Только медсестра напоследок вешает пакет с изумрудно-зеленоватой жидкостью на капельницу, и впускает ее мне в вену. Это отрезвляет меня, и я начинаю лучше соображать. Например, вспоминаю, что после двух идет три и четыре.

— Ну наконец-то есть с кем поговорить! Я не могу столько молчать! — раздается оживленный голос с соседней койки.

Таллула? Или это галлюцинации от лекарства?

Поворачиваю голову направо. Таллула сидит в белой пижаме в мелкий серый горошек и цедит космофий через трубочку. Ее нос, опухший от удара на Кстанаре, уже в норме, а голова замотана бинтами.

— Что с твоей?.. — я киваю на голову, представляя серьезную рану.

— А, я нанесла маску для роста волос, — отмахивается Таллула. — Соорудила тюрбан из подручных средств.

— Ты живая? — тупо спрашиваю я. Она весело фыркает:

— А ты уже рассчитывала, что все комната в кампусе перейдет в твое распоряжение?

— Что произошло? Где все? — я с трудом пытаюсь сесть, но Таллула придерживает меня за плечи и сует в руки пульт от кровати. Разобравшись с кнопками, поднимаю спинку.

— Акоста сбежала в другую палату, — жалуется Таллула. — Она сказала, что у нее голова пухнет от моей болтовни. Лэма уже выписали, он вернулся в кампус, Яичница там же.

— Она нас всех убила… — вспоминаю я.

Таллула кивает:

— Я тоже так думала. — Она на несколько секунд замолкает, во взгляде — ни тени улыбки. — В общем, как нам объяснила сама Сабатела Алони, в том «яйце» был зашифрован код, который и разгадала Яичница. Прошлые модели роботов даже если и были на это способны, не выносили волн аномалии. А наша Яичница справилась. В общем, этот код должны были разгадать сами кстанцы, но их предки из продвинутой цивилизации ошиблись в своих потомках. Мега-кстанцы — как я их называю — оказались на грани уничтожения, когда на Кстанар напали пришельцы. Кто именно — история умалчивает. Чтобы враги не завладели всеми знаниями и технологиями, мега-кстанцы заключили их в закодированное «яйцо» и построили вокруг него преграду, которую могли преодолеть только истинные наследники. Помнишь ту надпись?

— «Истина откроется истине»…

— Ага, та самая. Но вот беда — потомки оказались не столь развиты, как надеялись их предки. Они не смогли разгадать код, не смогли воспользоваться наследием. А Зона все это время посылала им сигналы в виде аномалий. Кстанцы опозорились на всю Вселенную — столько сотен лет не могли расшифровать послание своих же предков! И тут приходим мы, а точнее — Яичница, и разгадываем все за них. Они сначала в шоке, потом в ярости, а теперь в панике, потому что за привалившее наследство взялся Альянс. Там такая неразбериха сейчас… Мы представляем Конклав, поэтому открытие принадлежит ему, но руководство согласно разделить полученные знания и технологии, опережающие время. Сейчас они вместе с Альянсом решают, что со всем этим делать, а кстанцы не удел. Мы, кстати, тоже.

— Как это?

— Кстанцы, которые были свидетелями нашего триумфа, начали называть нас божественными вестниками, но Сабатела, Фрот, Неуза и Конклав быстро пресекли это, обезличив нас. Официальная версия — проблема в Зоне 5.1 решена путем сотрудничества Пульсара и Конклава. Без конкретных имен и упоминаний Плеяд.

Я медленно осознаю масштаб произошедшего. Наследие древней цивилизации, потерянное для ее потомков, но расшифрованное нашей командой… Или, точнее, Яичницей. Величайшее открытие, которое войдет в межгалактическую историю без наших имен.

Голова раскалывается еще сильнее. Слишком много информации, мозг взрывается под напором слов.

— Когда шифр был снят, что?.. — начинаю я, но Таллула перебивает:

— Яичница нас всех спасла. Поток знаний мог разорвать наши мозги в прямом смысле, и Яичница ввела нас всех в морфос — что-то среднее между медикаментозной комой и летаргическим сном. Когда все закончилось, лабиринт открыл прямой коридор от «яйца» к выходу, и кто-то из кстанцев помог Яичнице вынести нас к шаттлу. Она собиралась доставить нас в ГМК, но получила распоряжение от Беккара возвращаться на Пульсар. Это было решение штаба, чтобы мы не ляпнули ничего лишнего. С нас всех взяли подписку о неразглашении, тебя тоже попросят. В качестве награды — денежное вознаграждение, плюсик в личные заслуги и скачок в рейтинге. Теперь наша команда на первой строчке. Мы в таком отрыве от остальных, что даже сотня гуманитарных миссий никого не приблизит к нам!

Я прикрываю глаза, обдумывая сказанное.

— И ты подписала? Вместо того, чтобы оставить свое имя в межгалактической истории? — удивляюсь я.

Таллула поправляет съехавший тюрбан из бинтов.

— Я думала об этом, но потом решила, что проще взять деньги, чем взвалить на себя эту ношу. Пусть со всем этим разбирается Конклав и Альянс, даже лезть не хочу. И тебе не советую. Это ж до конца жизни разгребать последствия!

Молча наблюдаю за тем, как изумрудная жидкость медленно втекает под кожу, исчезая в медианной кубитальной вене. Не знаю, что это, но оно быстро действует. Думаю, к вечеру я буду твердо стоять на ногах.

Интересно, у меня есть выбор, или я обязана отказаться от своих прав на открытие?

Таллула, заметив мой задумчивый взгляд, откидывается на подушку и качает головой:

— Если бы там был хоть малейший шанс урвать славу без последствий, я бы первая схватилась за него. Но тут… слишком много геморроя. Советую просто подписать и забыть обо всем этом, как страшный сон.

Я хмыкаю, но спорить не хочется. Голова и так гудит, а воспоминания вперемешку с несуразным потоком древних знаний словно царапает черепную коробку изнутри.

— А что с Яичницей? Она не пострадала?

— Ее запрягли разбирать найденные данные. Что-то вроде: «Раз ты поняла, как это работает, то и дальше копай». Она, кстати, не особо сопротивлялась. Кажется, ей даже нравится. Ей выделили команду нанороботов, которым она должна будет передать наработки.

— А мы? Просто вернемся к учебе и Плеядам?

Я ощущаю странную пустоту. Наша команда смогла разгадать тайну, которая веками оставалась запертой. Мы изменили ход истории, а нас просят об этом молчать! Будто мы выпустили из ящика Пандоры не ценные знания, а древнее зло, и должны стыдиться этого.

Нечестно… Просто несправедливо!

Таллула снова берет трубочку от стакана с космофием, делая глоток.

— Мы официально на больничном, но никто на Пульсаре не знает, что произошло на миссии. В нам не хотят привлекать лишнего внимания, поэтому после выписки мы еще неделю пробудем на дистанционном обучении. За это время на Пульсаре произойдет столько событий, что все обсуждения нашей команды потеряются в бесконечном потоке других сплетен. Следующее испытание Плеяд перенесли, пока мы восстановимся. — Она протяжно вздыхает: — Могли бы хоть от учебы освободить на это время!

Замечаю на тумбочке свой планшет. Нового письма от родителей нет, зато скопилось больше десяти интерактивных лекций, несколько тестов и практических заданий в виртуальной симуляции.

— Когда нас выпишут, — продолжает щебетать Таллула, снова садясь на койке и свешивая с нее ноги, — надо всем вместе куда-нибудь сходить! Скоро матч между магеллановыми карликами и фишерами, предлагаю сперва посмотреть футбол, а потом отправиться в ресторанчик. Еще могли бы устроить девичник, если Акоста согласится.

— А Яичница? — вырывается у меня.

Таллула, смутившись, перестает болтать ногами.

— Знаешь, я… Наверное, мне надо перед ней извиниться, да? Она нас спасла и все такое… Не все нанороботы одинаковые. У нашей Яичницы есть что-то такое… человечное?

— Душа? — подсказываю я.

Таллула согласно пожимает плечами:

— Если так можно выразиться о нанороботе. — Она задумывается. — Мы же не видим душу, ведь так? Ее нельзя подержать в руках, ткнуть пальцем, понюхать, попробовать на вкус. Но мы убеждены, что душа есть в каждом человеке. Почему ее не может быть у наноробота?

Я удивлена таким размышлениям. Нет, я никогда не считала Таллулу глупой посредственностью, просто неожиданно слышать эти слова именно от нее.

— Наверное, это Яичница и изучает на философии кибер-разума, — предполагаю я.

Таллула кладет планшет на колени:

— Взять себе дополнительный курс по кибернетической эволюции и психологии цифрового сознания, что ли? Черт, я уже утвердила список. Еще не поздно поменять, как думаешь?

— Пошли просьбу через Беккара, руководство Пульсара не сможет тебе отказать после всего, что мы сделали, — резонно замечаю я с нотками обиды и разочарования в голосе.

* * *

Дни быстро сменяются один за другим.

После выписки, несмотря на загруженность по учебе, Таллуле все же удалось собрать всех нас и вытащить на космический футбол. Правда, до ресторанчика мы так и не дошли — Яичница все еще была занята с наследием кстанцев, Акоста убежала разгребать долги по учебе, которые тянула аж с третьего курса, а Лэм нашел отговорку и улизнул вместе с Зуви под предлогом того, что нужно забрать высушенную форму из прачечной.

Все эти дни что-то внутри не давало мне покоя, терзая и заставляя пускаться в сомнения. Я сидела среди ревущих болельщиков, механически аплодируя, слушала голографические лекции, готовилась к семинарам, но голова была занята совсем другим.

Мы совершили открытие, изменившее понимание всей цивилизации Кстанара, а теперь должны молчать. Яичница была единственной, кто по-настоящему вложился в работу, но даже она оставалась в тени. Ей выделили команду, ей доверили работу с данными, но официально ее не признали членом исследовательской группы и не собирались включать имя — серийный номер NID508 — в научные отчеты.

— Ты опять ушла в себя, — Таллула толкает меня локтем. Встрепенувшись, я возвращаюсь к обеду. С тех пор, как мне повысили стипендию и выдали вознаграждение после Зоны 5.1, я забыла про готовку на кухне и хожу вместе с Таллулой в космотерий. — Ну, что гложет Талминью Риус?

— Все думаю о… — замолкаю, обводя взглядом кадетов за соседними столиками. — Сама знаешь о чем.

— О тотальной несправедливости? Да ладно тебе. Ты же хотела зарекомендовать себя на Пульсаре? Даже первый курс не окончила, а твое имя уже на слуху у руководства и Конклава. Ты теперь для них ценный актив. Считай, что это вклад в твое будущее.

Я задумчиво ковыряю коктейль из морских гадов. Возможно, Таллула права. Мы не можем изменить решение руководства станции и тем более межгалактического правительства. Официально мы не имеем к открытию никакого отношения, но Конклав знает правду. Даже если мы не выиграем Испытание Плеяд, наши заслуги не будут забыты, и мое имя возымеет вес. А это значит, что шанс попасть на службу в Конклав более чем реален.

— Может, это и к лучшему, — протягиваю я, вздыхая. — Давай заканчивать с обедом, пора в штаб.

После нашего возвращения к привычной жизни, мы решили повременить с дополнительными квестами. Пока остальные команды пытались догнать нас, разбирая задания, мы просто дожидались следующего испытания.

Так, мы успешно завершили две миссии. В первой нам предстояло отключить термоядерный реактор, чтобы предотвратить катастрофу. Если бы он взорвался, карликовая планета разлетелась бы, как лопнувший воздушный шар. Ее спутник, утратив гравитационную привязку, столкнулся бы с соседней обитаемой планетой, грозя гибелью миллионам существ. Гравитационный баланс системы оказался бы нарушен, а обломки, превратившись в рой астероидов, представляли бы угрозу другим планетам, шаттлам и космическим кораблям.

Вторая миссия оказалась попроще — от нас требовалось помочь волонтерам на планете фишеров Гидропелагос в очистке загрязненных водоемов. Малая прибавка к рейтингу, но мы по-прежнему лидировали.

Три из семи испытаний Плеяд позади.

И сейчас, сидя в канцелярии, мы молча следим за обратным отсчетом, ожидая появления новой миссии. Шутить или обсуждать учебу не хочется. Нервы натянуты до предела.

На последних секундах Таллула прерывает молчание, теребя волосы, успевшие отрасти до лопаток:

— Ну что, умираем красиво или в этот раз нам повезет?

Никто ей не отвечает. Таймер сбрасывается на ноль.

«Испытание Плеяд. Миссия четвертая. Доступ разрешен».

Мы нетерпеливо припадаем к голограмме.

Испытание «Мультивселенная: расщепление реальности»

Локация: Квазар TON 618 → альтернативная академическая станция Пульсар

Координаты в космическом масштабе: сверхскопление Волос Вероники, скопление галактик в созвездии Гончих Псов, неназванная галактика (TON 618 принадлежит к дальней активной галактике X.3.1, на данный момент исследуемая учеными), академическая станция Пульсар (альтернативная версия). Прямое восхождение: 12h 28m 24.9s. Склонение: +31° 28′ 38″. Красное смещение (z): 2.219.

Статус миссии: активна

Описание: TON 618 является одним из самых массивных известных квазаров, со сверхмассивной черной дырой массой около 66 миллиардов солнечных масс.

Каждый квазар ведет в свою собственную мультивселенную. TON 618 — один из древнейших и мощнейших квазаров во Вселенной. Он служит порталом в альтернативную реальность, где существует иная версия академической станции Пульсар.

⚠ Цель миссии:

Собрать данные об альтернативной вселенной и выявить ключевые отличия.

⚠ Условия испытания:

Безопасное прохождение через квазар возможно только при соблюдении точных условий входа:

Угол вхождения — 24,7° ± 0,1°.

Скорость — 0,77c (77 % скорости света).

Резонансный импульс — синхронизация с пульсацией квазара (период: 2,4 часа).

Потенциальный контакт с альтернативными версиями — возможно столкновение с другими версиями самих себя или знакомых существ. Их мотивация и знания могут отличаться.

⚠ Внимание: путешествие через квазар опасно. Малейшая ошибка при вхождении в черную дыру может привести к расщеплению шаттла и членов команды на частицы. Обратный путь возможен только через тот же квазар, но в другой точке входа он может быть нестабилен из-за отличий внутри мультивселенной.

⚠ Помните: любое нарушение условий входа в квазар приведет к фатальному расщеплению шаттла. Взаимодействие с альтернативными версиями существ (в особенности самих себя) может иметь непредсказуемые последствия.

Акоста высказывается первой:

— В целом, не так уж и сложно.

Таллула скептически выгибает бровь:

— Если не считать пересечения порога мультивселенной. Нет, серьезно, если мы ошибемся хотя бы на две десятые угла вхождения, то нас разорвет на части! Рандом специально подкидывает нам самые отстойные испытания?! У пятой команды три раза подряд были гуманитарные миссии, это несправедливо.

Закусив губу, с удивлением перечитываю описание испытания.

— Мультивселенные существуют? — вырывается у меня. — Я думала, это научная фантастика.

На меня устремляются снисходительно-насмешливые взгляды.

— Это проходят в конце первого курса, ты еще не доросла, — улыбается Лэм.

— А в других черных дырах, которые не обзавелись квазаром, тоже существует альтернативная реальность? — смутившись, уточняю я.

— Пока еще не доказано, есть ли внутри них что-то кроме гибели, — отвечает он.

Таллула саркастически добавляет:

— Возможно, просто не нашли нужный угол вхождения. Надеюсь, в следующем испытании нас не отправят тестировать черные дыры.

Мы привычно сосредотачиваемся каждый над своим видением стратегии. После споров между Лэмом и Акостой было решено, что каждый тиммейт должен внести свой вклад, который будет использован в общем плане после анализа Яичницы. Благодаря этой тактике ссоры прекратились, и мы начали действовать более слажено.

— Итак, капитан, решающее слово? — Акоста передает слово Лэму, когда все варианты рассмотрены и оценены шансы на успех.

— Для начала нам нужно отследить резонанс квазара. Период пульсации всего 2,4 часа, если промахнемся, придется ждать следующего окна.

— Если мы вообще доживем до следующего окна. Одна ошибка в две десятые градуса, и у нас не будет ни второго шанса, ни даже наших останков для захоронения, — мрачно подмечает Таллула, но теперь в ее голосе больше черного юмора, чем паники, как в начале Плеяд.

Лэм соглашается:

— Верно, но мы уже проходили сложные миссии, справимся и с этой. Главное, не ошибиться, вбивая координаты и параметры в систему шаттла. Поэтому переходим к делу. Акоста, Яичница — на вас навигация и точный расчет входа. Я займусь стабилизацией системы на случай угрозы гравитационного разрыва. Тальма, Таллула — займитесь составлением индивидуальных планов исследования альтернативного Пульсара. По прибытии мы разделимся. Есть вопросы?

Я киваю:

— Есть предложение. Давайте придумаем пароль на случай, если встретимся с альтернативной версией кого-либо из нас. Например, я начну кодовую фразу, и, если Таллула или кто-то другой ее не продолжит, значит, он из мультивселенной.

Таллула, хлопая в ладони, подхватывает мысль:

— Давайте используем старый детский стишок, я его обожаю! Кот Маркиз, усевшись в таз, заорал: «Я водолаз!».

Кажется, у каждого из нас вскинулись брови от поэтических предпочтений Таллулы.

— Ну, в этом что-то есть, — бормочет Лэм.

— Звучно, такое не забудешь, — комментирует Акоста. — Все запомнили? Тогда за дело.

Через полтора часа наш шаттл отделяется от доков и прокладывает курс к квазару TON 618.

Голографический экран отображает приближающийся квазар — сверхъяркий и красивый, закручивающий завихрения миллиардов частиц. Все их поглощает массивная черная дыра, темнее самого мрачного уголка во Вселенной. Абсолютная чернота, несравнимая даже с космическим угольком TrES-2b.

— Скорость 0,76c, — докладывает Лэму Акоста, не отрывая взгляда от приборов управления. — Угол вхождения 24,6°. Приближаемся к гравитационному полю.

Шаттл начинает трясти. Мы с Таллулой вжимаемся в спинки кресел.

— Осталось две минуты до входа, — спокойно сообщает Лэм и проверяет данные на экране навигационной панели. — Скорость стабилизирована на 0,77c. Угол вхождения 24,7°. Резонансный импульс стабилизирован.

— Готовимся! — предупреждает Акоста. — Три… Два… Один…

В глазах вспыхивает свет и мир разрывается на части. Шаттл нещадно трясет, но он не разваливается ни на детали, ни тем более на атомы. Это хороший знак, верно?

Кажется, будто мое тело изменило структуру, став резиново-желейным. Таллула начинает пронзительно визжать, перекрикивая гул квазара.

Внезапно все стихает — звуки, слепящий свет, странные ощущения, дрожь шаттла. Голограмма, мерцая, перенастраивается после встряски.

— Мы внутри? — испуганно шепчу я.

— Да. — Подтверждает Лэм, сверяясь с навигационными данными. — Держим путь на альтернативный Пульсар.

На голограмме появляется точка прибытия. Вместо привычной эмблемы академической станции красуется незнакомый знак, даже цветовая гамма другая.

— Вот и первое отличие, — нахожу я.

Таллула, обхватив себя за плечи, бормочет:

— Кот Маркиз, усевшись в таз…

— …Заорал: «Я водолаз!», — заканчиваю я, надеясь, что испытание не подкинет нам неприятных сюрпризов.