Глава 12. Плен

Пульсар. Границы существуют, чтобы их расширять. Будь как Вселенная — не знай границ

— Кот Маркиз, усевшись в таз… — громко скандирует Лэм.

— …Заорал: «Я водолаз!», — подхватываем мы после успешного прохождения через квазар.

Мы снова в нашей вселенной. В нашей реальности. Осталось всего лишь вернуться на Пульсар и доложить о прохождении четвертого испытания.

Уж не знаю, на сколько оценят наш отчет, но мы знатно повеселились в альтернативной реальности. Чего только стоило проникновение в химчистку по трубе, чтобы украсть форму! Мы не могли разгуливать по станции с нашей эмблемой, пришлось выкручиваться.

Жаль, что не вышло заскочить в космотерий и изучить его отличия — мы побоялись использовать свою биометрию. Было бы нехорошо обкрадывать наши альтернативные версии и пить космофий за их счет.

В остальном все шло по плану — ну, насколько вообще можно назвать «планом» наше импровизированное выживание в альтернативной реальности. Правда, были моменты, когда мультивселенная явно пыталась показать, что мы в ней всего лишь гости. Например, когда дошла моя очередь подниматься в невесомости по трубе обратно в прачечную, какие-то кадеты в этот момент сбросили в корзину свою одежду, и меня завалило грязной формой. Или, когда к Лэму пристала Неуза Жайме, забросав его вопросами о том, как он себя чувствует после Кстанара. Мы с Таллулой, Акостой и Яичницей успели от нее спрятаться — не хотелось бы сталкиваться с генерал-куратором даже в альтернативной реальности. Лэм капитан, ему и отдуваться за всех.

Но, помимо сомнительных приключений, мы все же вынесли кое-какие наблюдения для отчетности. Правда, мне они кажутся незначительными. Не думаю, что Неуза обрадуется сведениям, что в мультивселенной кадеты учатся по другому расписанию или что вместо гигантских голографических часов над штабом руководства портрет Сабателы Алони.

Вообще, с каждой минутой пребывания в той версии реальности я все сильнее чувствовала себя лишней. Вроде бы все знакомо, и станция выглядит точно почти так же, но где-то на периферии сознания постоянно маячило ощущение несоответствия. В особенности это подмечали остальные, потому что проучились на Пульсаре дольше моего. Как выразилась Таллула, альтернативный Пульсар выглядел как качественная копия, но отдавал фальшью.

Нам повезло, что мы ни разу не столкнулись со своими клонами. Ни до того, как разделились, ни после. Правда, пересекшись с Таллулой и обменявшись с ней кодовой фразой про кота Маркиза, я на секунду замешкалась. Ведь альтернативная Таллула наверняка знала этот стишок, и могла подхватить его, без раздумий. Но все обошлось.

Акоста шикает на нас, прося замолчать.

— Вижу объект, — хмурится она. — Приближается к нам.

— Астероид? — с тревогой спрашивает Таллула, округляя глаза и обнимая себя за колени.

— Космический корабль.

Таллула расслабляется:

— А, это… Напугала, я уж думала, в нас что-нибудь врежется.

Акоста не разделяет ее оптимизма:

— Я не уверена, что нам не о чем беспокоиться. Лэм, корабль движется прямо на нас, но не пытается связаться. — Она встревоженно проверяет частоты, но никаких сигналов не поступает.

— Может, они просто не заметили нас? — с надеждой предполагает Таллула.

Лэм напряженно всматривается в мониторы:

— Сомневаюсь. У них оборудование явно мощнее нашего.

Яичница выдает неутешительный прогноз:

— С вероятность 74 % это могут быть космические пираты, с вероятностью 61 % — разведывательный корабль, а с вероятностью 23 % — дрейфующий корабль-призрак.

Я переключаю голограмму с проложенного маршрута на радарный дисплей-локатор. На экране тут же вспыхивает изображение сектора, в котором мы находимся. Корабль действительно ведет себя странно — не совершает никаких маневров уклонения и продолжает приближаться, словно хочет нас протаранить.

— Корабль не отвечает на стандартизированный сигнал, — рапортует Акоста.

Либо нас намеренно игнорируют, либо у них нет возможности ответить. Возможно, их система вышла из строя или что-то случилось с экипажем. Что, если им нужна наша помощь?

— Сигнатура корабля не совпадает ни с одним из зарегистрированных космических судов, — добавляет Акоста.

— Но ведь это не значит, что он вражеский? — со слабой надеждой говорю я.

Акоста резонно подмечает:

— Но и не значит, что нас хотят пригласить на чай с тортиком.

Таллула снова обхватывает руками поджатые к груди колени:

— Надо валить. Это точно пираты.

Акоста предлагает:

— Можем изменить траекторию и войти в пояс астероидов. Для пиратов мы слишком мелкая цель, они не последуют за нами. Их корабль не сможет маневрировать так, как наш шаттл. Лэм? Надо решать.

— Яичница, что думаешь? — мешкая, советуется с ней Лэм.

— Переход через поле астероидов опасен, — предупреждает Яичница. — Но у нас 65 % вероятности пройти без столкновения.

— Лучше, чем вероятность быть захваченными, — заключает Акоста. — Действуем?

Лэм кивает:

— Уходим от…

Договорить он не успевает. Дернувшись, шаттл резко замедляет ход и накреняется. Нас притягивает к кораблю, словно гигантским космическим магнитом.

— Что за чертовщина?! — взвизгивает Таллула, проверяя ремни безопасности. Ей хватило один раз разбить нос.

Лэм мрачно бросает:

— Нас захватили. Что по оружию?

Мы с Таллулой виновато морщимся. Яичница отвечает за нас:

— В эту миссию мы не брали оружие, посчитав это нецелесообразным.

— Отлично… — раздраженно выдыхает Лэм. — Есть варианты, как дать отпор голыми руками?

Таллула предлагает:

— Пошлем сигнал бедствия? Мы же лидеры Плеяд, нас не могут бросить!

Акоста сжимает и разжимает кулаки, разминаясь:

— Не получится. Магнитная тяга глушит наши сигналы и систему шаттла.

Замечаю, что на дисплее-локаторе не отображаются изменения, несмотря на сближение с кораблем. Акоста права, мы бессильны.

Вид на космос начинает скрываться — пиратский корабль поглощает наш шаттл и закрывает шлюз. Магнитная тяга ослабевает.

— Мы можем заблокироваться и не выходить? — с истеричными нотками в голосе спрашивает Таллула. На ее вопрос тут же находится ответ — в наш шаттл вторгаются пираты.

Ввалившиеся чешуйчатые фигуры окружают нас, целясь из бластеров. Иквицы. Мы с Таллулой вжимаемся в кресла, будто это нам чем-то поможет. Лэм и Акоста, уже отстегнув ремни безопасности, стоят у пульта управления, сжав кулаки. Рукопашный бой против своры пиратов с бластерами? Также смело, как и глупо.

— Без резких движений, — глухо цедит Лэм. — Мы просто кадеты, у нас нет ничего ценного в шаттле.

Один из иквицев насмешливо выбрасывает язык, останавливая взгляд на Яичнице. Наноробот может считаться трофеем? Если да, то у нас большие проблемы. Они похитят нашу Яичницу, продадут шаттл или разберут его на части, а нас… От нас они просто избавятся.

— Послушайте, у нас есть нейрокоины, много нейрокоинов, — скороговоркой выпаливает Таллула.

Я делаю большие глаза. Теперь нас не только убьют, но и опустошат наши счета. А ведь случае смерти, согласно договору с межгалактическим банком КосмоТраст, все нейрокоины переходят ближайшему родственнику. В моем случае — родителям. Но теперь они не получат ни моего тела, ни денег.

Пират шипяще хохочут. Один из иквицев склоняется на Таллулой, подмигивая ей:

— Раз-з-з такое дело, то пос-с-стараемс-ся убить вас-с-с без-з-з муч-щений.

Другой пират подхватывает:

— Но нич-щего не общ-щаем.

Они разражаются хохотом, не спуская с нас бластеров.

— Мои родители не последние люди во Млечном Пути! И в других галактиках тоже! — испуганно вскрикивает Таллула. Я пихаю ее локтем, чтобы умолкла, но она продолжает частить: — Они смогут заплатить за всех нас столько, сколько скажете. Потребуйте за нас выкуп. — Она корчит жалобную мордашку: — Ну пожалуйста…

Иквицы дружно выбрасывают языки, шипя от ее глупой надежды на сговорчивость. Один из них — капитан или нет, но сейчас он здесь главный — делает шаг вперед, наклоняя голову так, что свет отблескивает на его плотных, рельефных чешуйках.

— Выкуп, говориш-шь… Воз-змож-жно, воз-змож-жно… Но кто гарантирует, ч-щто з-за вас-с-с з-заплатят?

Мы все молчим. Мои ладони уже липкие от пота. Лэм стиснул челюсти так, что у него заходили желваки. Акоста выжидающе переводит взгляд с пирата на Таллулу. Мы все понимаем, что она загнала нас в ловушку этими опрометчивыми обещаниями.

— Они… они заплатят, — трясет кудряшками Таллула.

Пират подает знак, и двое его подручных тут же кидаются вперед. Их острые когти перерезают ремни безопасности. Нас с Таллулой хватают за плечи и рывком поднимают с кресел. Акоста и Лэм бросаются к нам на выручку, но их тоже скручивают. Яичница наблюдает за происходящим, не применяя силы. В голове мелькает надежда — может, у нее есть какой-то план? Может, у нее как-то получится послать сигнал бедствия?

— Ладно, — ухмыляется главарь, — давайте с-с-сыграем в ваш-шу игру. Дадим ваш-шим родным ш-шанс-с-с выкупить вас-с-с… если они ус-с-спеют.

— Что значит «если»? — настораживается Акоста.

Пират обводит нас хищным взглядом, как говяжью вырезку в мясной лавке.

— Вы — товар, — объясняет он, облизывая губы. Он однозначно рад своему улову. — Ес-с-сли ваш-ши родители с-с-свяж-жутс-ся с-с-с рейндж-жерами, будут долго думать или с-с-сумма нас-с-с не ус-с-строит… — он драматично разводит когтистыми лапами, — мы продадим вас-с-с тем, кто заплатит больш-ше.

— Кому именно? — тихо спрашиваю я. Сердце колотится где-то в районе горла. Меня начинает подташнивать от страха.

Пират делает паузу, раздумывая, а затем скалится:

— О, вариантов множ-жес-с-ство. Работорговц-сы вс-с-сех галактик Вс-с-селенной, — он наклоняется ближе к Таллуле, — дома нас-с-слаждений… — Затем кивает на Яичницу и Лэма: — Парень пойдет на бойц-совс-с-скую арену, наноробот — на ч-щерный рынок.

Акоста бледнеет и тут же разжимает кулаки. Не хочет показывать, что тоже способна драться? Согласна стать служанкой на какой-нибудь дикой планете без законов и с распущенными нравами?

Лэм стискивает зубы, но молчит. Мы загнаны в угол. Семья Таллулы не станет платить за всех, только за нее одну. Какое им дело до соседки по комнате и тиммейтов по команде в Плеядах? Уверена, пираты назовут астрономическую сумму. Вайсы откажутся платить за всех, и я не могу их в этом винить. К тому же, нет никакой гарантии, что, взяв выкуп, иквицы все равно не продадут нас. Это же пираты, они понятия не имеют о чести!

Лучше бы нас убили.

— Заберите их, — лениво бросает главарь. — Пос-с-смотрим, нас-с-сколько выс-с-соко они ц-сенятс-ся в с-своем Млеч-щном Пути.

Нас грубо хватают и тащат к выходу из шаттла. Я бросаю взгляд на Яичницу. Ее сенсоры, подбадривая, моргают мне, но это не приносит облегчения.

Таллула визжит, словно решила применить ультразвуковое оружие. Главаря пробирает дрожь от этих звуков, и он командует:

— Вырубите их!

Замечаю, как в лапах одного из пиратов появляется дестабилизатор, похожий на тот, которым Лэм вывел из строя димше. Меня ослепляет вспышка. Таллула, завопив напоследок, безвольно обмякает в руках пиратов. Ее тащут прямо по коридору, поддерживая за подмышки.

Новая вспышка, и меня пронзают электрические разряды.

* * *

Прихожу в себя. Все тело ломит как после испытания на TrES-2b. В памяти вспыхивает альтернативный Пульсар, стишом про кота Маркиза и… пираты.

Со стоном переворачиваюсь со спины на живот. Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Нас заперли в камере, похожей на тюремную. Вон и решетка. Только какая-то странная. Ярко-голубые прутья мерцают и потрескивают, плюясь искрами, будто бы они… О, черт, это электромагнитная решетка! Одно касание, и можно получить мощнейший разряд в десятки тысяч вольт, как от удара молнии. И это если повезет. Судороги, паралич, дезориентация… летальный исход.

Акоста уже пришла в себя, и вместе с Яичницей тихо совещается в углу камеры. Таллула рядом со мной издает слабый стон и морщится.

— Живы? — Акоста подходит к нам и помогает сесть.

— Вроде да, — шепчет Таллула. — Чертовы пираты, я…

— Тшш… — Акоста закрывает ей рот ладонью и кивает на решетку.

Только сейчас замечаю, что за ней из стороны в сторону ходит пират — молодой иквиц, совсем еще мальчишка. Он не выглядит опасным, в отличие от решетки. От одного вида на нее тело пронзают воспоминания об электрических разрядах дестабилизатора. Поэтому-то мальчишку и приставили за нами присматривать — мы все равно не убежим.

— Где Лэм? — озираясь, спрашиваю я.

Акоста поджимает губы.

— Когда я очнулась, были только мы. Либо он в другой камере, либо у пиратов. И что-то мне подсказывает, они не делят камеры на «эМ» и «Жэ».

Таллула обхватывает свое запястье. Ее глаза расширяются от ужаса.

— Браслет… Мой браслет…

Его нет. Как и моего. Акоста молча показывает свою руку — тоже снят. Пираты изъяли их, чтобы мы не смогли ими воспользоваться. Дело дрянь.

Мы с Таллулой подползаем в угол и собираемся тесным кружком с Яичницей и Акостой.

— Ты можешь послать сигнал? — с надеждой шепчет Таллула.

Интерфейс Яичницы подсвечивается красным:

— Корабль блокирует все сигналы.

— Мои родители… — тихонько начинает Таллула.

Акоста резко перебивает ее:

— Твои родители нам ничем не помогут. Надо выбираться самим.

— Как? — Таллула на грани истерики. Еще немного и она зарыдает. По правде говоря, мне хочется к ней присоединиться.

Акоста снижает голос, что теперь ее едва слышно:

— Мы ждали, когда вы очнетесь. Яичница сможет снять электромагнитное напряжение, но всего на несколько секунд. Вырубим пирата, найдем Лэма и бежим.

Я с сомнением кошусь на иквица. Ребенок! Наверное, он сын одного из пиратов. Возможно, главаря той шайки, что послали за нами в шаттле, или даже самого капитана. Ему даже бластер не доверили, только нож всучили.

— Если мы причиним ему вред, нас найдут и отомстят за него, — мрачно говорю я и тычу в эмблему Пульсара на форме. Найти нас будет нетрудно.

Акоста задумчиво сжимает губы. Таллула, раскачиваясь из стороны в сторону, шмыгает носом:

— У меня есть одна идея… Но я вам ее не скажу.

— Не время для загадок, человек-ребус, — возмущенно шепчет Акоста. — Есть идея — говори! Только тихо, чтобы нас не услышали.

Таллула качает головой, ее кудряшки разлетаются в стороны.

— Мы же договорились прислушиваться друг к другу. Просто доверьтесь. Когда Яичница выпустит нас, я возьму мальчика на себя. — Она стреляет в меня глазами: — Он не пострадает. Клянусь.

Акоста с сомнением закусывает губу. Я перевожу взгляд с одной на другую, не зная, на кого из них лучше положиться. Акоста? Та точно пришибет мальчишку, если он дернется или шикнет своим раздвоенным языком. Таллула? Даже представить себе не могу, какой план созрел в ее хорошенькой голове.

Был бы сейчас рядом Лэм!

— Давайте действовать по ситуации, — предлагаю я. — У нас это получается лучше всего. Яичница, действуй. Надо торопиться, пока за нами не пришли.

Яичница кивает, и на ее интерфейсе вспыхивает зеленый индикатор. Я напрягаюсь, готовая к броску.

— Через три… — произносит Яичница, убавив громкость до минимума. — Два… Один…

Вспышка! Электромагнитная решетка на мгновение гаснет, оставляя нам считанные секунды для побега. Акоста молниеносно подскакивает к иквицу. Тот ошарашено замирает, когда на него бросаются четверо заключенных, пробившихся через защиту. Пираты не учли, на что способны современные нанороботы.

Акоста выбивает нож из лапы мальчишки, и тот испуганно пятится назад. Она наступает на него, сжимая рукоять с поблескивающим лезвием.

Нет, только не…

Мысль прерывается, когда уже из руки Акосты выбивают нож. Таллула. Она подпрыгивает к мальчишке и, вытянув руку, прорезает форму Пульсара. Кровь, обагрив темно-синий рукав, стекает к ее запястью, окрашивает белокожую ладонь в красный и ручейками стекает по пальцам на пол.

Иквиц на секунду зажмуривается, а затем бросается прочь от нас.

— Таллула! — ахнув, я растерянно озираюсь в поиске чего-то, что подошло бы для жгута. Акоста соображает быстрее и снимает свой ремень. Она закрепляет его чуть выше локтевого сгиба.

— Ты сошла с ума?! — шипит она.

Таллула пожимает плечами. Ее лицо побледнело, но держится она так, будто всего лишь порезала палец бумагой, пока разворачивала подарок.

— У меня ускоренная регенерация — спасибо генной модификации. При тяжелых травмах, угрожающих жизни, как на Кстанаре, бесполезна, а этот порез — пустяк. Затянется минут через пятнадцать. Мне даже не больно.

Опешив, мы с Акостой пялимся на нее, как на… даже не могу подобрать слово. О таком же надо предупреждать!

— И зачем?! — недоумевая, восклицает Акоста.

— Иквицы боятся вида крови, — как само собой разумеющееся говорит Таллула. — Запомнилось с первого курса. Нас учили, что у них зеленая кровь из-за высокого содержания биливердина. Это такой пигмент, который должен выводиться из организма, но у них накапливается. Их предки, которые еще ползали рептилиями, боялись вида красной крови, она для них сигнализировала опасность. И как только выжили-то? Одну траву жевали? В общем, на уровне животных инстинктов иквицы все еще боятся вида крови, но к зрелому возрасту этот страх почти пропадает. Поэтому с остальными пиратами этот номер не прокатит.

Акоста со стоном запрокидывает голову:

— Мы могли просто закрыть его в камере и уйти! А сейчас он всем расскажет, что мы сбежали!

Таллула, потупившись, опускает взгляд в пол.

— На самом деле, план бы не сработал, — встревает Яичница и указывает на опасно потрескивающие прутья. — Я бы не смогла снова вывести решетку из строя. Нам повезло, что мальчишка убежал в панике, а не сразу же завопил, привлекая внимание.

— Значит, у нас есть немного времени, — заключаю я. — Надо найти Лэма и добраться до шаттла.

Акоста, все еще сердито поглядывая на Таллулу, кивает.

— Предлагаю разделиться, — сдержанно говорит она.

— Чтобы больше никто не вмешался в твои планы? — беззлобно ехидничает Таллула и заслуживает острого взгляда Акосты. Она неодобрительно качает головой и трусцой бежит по коридору, стараясь не издавать топота.

Оставшись втроем, я нерешительно смотрю на рану Таллулы. Из-за крови, которой залита ее рука, непонятно, началась регенерация или нет. Таллула кивает мне:

— Беги уже. Мне нужно еще несколько минут, и я буду в норме.

Яичница обещает:

— Я останусь с ней, присмотрю. Если потребуется, окажу первую помощь.

Таллула усмехается:

— Или введет в морфос.

Бросаю взгляд на Яичницу:

— Ты специально сказала Акосте, что не сможешь погасить решетку?

Помедлив, она кивает:

— Чтобы она не обвиняла Таллулу и не припоминала ей это. Нам ни к чему ссоры в команде. Я правильно поступила?

Таллула, растрогавшись, порывисто обнимает нанотиммейта. Я бы присоединилась к ним, но сейчас, когда мы в тылу у пиратов, не время для дружеских объятий.

— Правильно, — улыбаюсь я, и, оставив их одних, бегу в противоположный конец коридора.

Надеюсь, они еще не успели продать Лэма на бойцовскую арену. Иначе Мисске снова придется его выкупать, обменяв на ценные артефакты.