Глава 2

Настоящее…

Утро началось весело. С моего визга. Так-то я крыс не боюсь, но не когда она у меня на шее прикорнула.

Я как раз глаза открыла, а перед ними голый хвост с кисточкой на конце шевелится, а потом такое ощущение на шее… теплое, облегающее и коготки… тут-то я и завизжала, подскакивая. Крыса полетела на кровать, я с кровати, а в комнату вбежала перепуганая Мильда.

— Что случилось, ири Розалинда? Кошмар? — Она смотрела на меня, я на черную крысу, уверенно сидящую в моей постеле и не собирающуюся никуда убегать.

Служанка тоже перевела взгляд на нее и заулыбалась, — вот паршивец, опять из клетки удрал, — заявила она, спокойно беря крыса на руки.

Крыс что-то возмущенно пискнул и посмотрел на меня красными глазами, кажется, жалел, что придушить во сне меня не удалось.

А я стояла столбом, лихорадочно соображая, бывают ли у крыс такие клыки, что с закрытым ртом видно? Или у меня глюк?

— Сорок пятый, негодник, сегодня ты в клетке ночуешь, объяснили же, завтра в дорогу, нет времени за тобой по дому бегать, так что поспишь сегодня там, — приговаривала Мильда, удаляясь из комнаты.

А я полезла обратно в постель, досыпать. Похоже, у предыдущей Розалинды есть питомец, и мне придется ухаживать за ним. Так-то я не против, но как-то всегда думала, что первым моим домашним животным будет собака, что-нибудь милое и пушистое, а не саблезубый красноглазый крыс… И почему она назвала его сорок пятый?

Подходящую книгу для чтения в пути я нашла, да вот только путь был совсем короткий. Меня и багаж погрузили в карету, поставили клетку с крысом на сиденье рядом, усадили напротив дрожащую от страха девчонку, и повезли в соседний городок.

— Вот, — на прощанье папаша протянул мне красивенькое кольцо, почти изящное, если бы камешек не торчал как-то кривовато из темно-серебристой оправы, — надень, все светлые носят отвор, — заявил папа и нетерпеливо посмотрел на меня.

Я кольцо покрутила, надела, но он закатил глаза, стащил его с меня и довольно грубо напялил на левую руку.

— Ты правша! Заучи движение, они это делают автоматически при любой попытке применить магию, кто поверит, что ты светлая, если будешь задумываться каждый раз перед тем, как кровь себе пустить!

С этими словами папашка-садист взял мою правую руку и чиркнул указательным пальцем по кольцу на левой.

Моим пальцем! Из пальца ожидаемо пошла кровь, и прилично так, но папаша тут же сказал: « ша» и кровь идти перестала.

Ранка затянулась, даже царапины не осталось.

Девчонка-служанка тут же вытерла мне его платком, а папуля закончил прощаться, — Портал активируешь, как я учил, не забудь учесть, что вас двое и багаж. И катара не корми чужой кровью, у светлых так не делают, только своей.

С этим, совсем не оптимистичным, напутствием он закрыл дверцу и карета тронулась.

Я сидела и думала, что книга по истории, которую я взяла в дорогу, была вот совсем неправильным выбором.

Учебник по магии надо было брать! Потому что порталами я уж точно пользоваться не умела! Единственное, с чем мне помогла эта книга, так это с тем, что я узнала свое полное имя.

«Собственность ири Розалинды де Нойт», было выведено красивым почерком с завитушками на форзаце книги.

Собственно, только это прочитать я и успела. Все остальное время я рассматривала своих зверюшек. Девчонку и крыса.

Девчонка явно младше меня, лет четырнадцати, в простеньком, но милом платье с широким кожаным поясом, на который крепилась куча кожаных сумочек и футляров непонятного назначения.

Крыс неизвестного возраста, настороженно принюхивался и присматривался ко мне. Моя персона явно вызывала у него сомнения, как и его у меня, в общем, взаимность с ним уже была обеспечена.

— Буду звать тебя Мрак, — заявила я новому питомцу. Нет, ну правда, что за имя такое Сорок пятый? А вот Мрак ему подходит во всех смыслах.

Крыс посмотрел на меня чересчур умными глазами и, кажется, приободрился. По крайней мере перестал бросать на меня плотоядные взгляды. Чего это он?

С порталом пришлось помучиться.

Хорошо, что девчонка боялась меня так, что и пикнуть не смела, не то что вопросы задавать. Только теребила все время сумочку, висевшую у нее на поясе, с малюсенькими платочками для вытирания моего пальца после колдовства.

Рядом с ней висел еще и мешочек для испачканных платков. Что в остальных, я не знала.

Я мучительно пыталась понять, как работает чертов портал.

Люди подходили к резной каменной арке в никуда, чиркали пальцем о кольцо, прикладывали к арке палец. Узорчатая часть каменного пола начинала светиться, на нее сгружали багаж и он исчезал, то же было и с людьми.

— Первый раз? — Раздался голос и, обернувшись, я встретилась взглядом с симпатичным парнем. Ну как симпатичным… Красивым до чертиков.

— Я тоже первый раз долго решиться не мог, — продолжил он, улыбаясь мне белозубой улыбкой, возникло противоестественное желание тоже заулыбаться этому незнакомцу, но я подавила его и насупилась.

Бесят такие, до зубовного скрежета прям бесят. Заставляют девушек вести себя как дуры одним взглядом, этот тоже таким талантом явно обладал, при нем сразу вспомнилось, что ты девочка.

Еле сдержалась, чтоб волосы не начать поправлять и разозлилась на этого типа еще больше.

Высокий, голубоглазый брюнет, с правильными чертами лица и ямочкой на подбородке, тьфу! Одет дорого-богато и на поясе небольшие ножны, камешками украшенные.

И я задумалась…

Я, конечно, ненавижу таких красавчиков, в прошлой жизни они на меня не смотрели, правда. Так что ненавидела я их исключительно молча и про себя, на них мои чувства никак не отражались. Но тут… помощь бы мне не помешала.

— Первый, — подумав ответила я, и состроила парню глазки, ну, как умела. Неприязнь неприязнью, а переместиться как-то надо…

— Мне в Академию А-ши, покажешь как? Меня учили, но что-то я побаиваюсь, — сделала я самое милое лицо, которое только могла.

Парень почему-то вздрогнул и улыбаться перестал, но с порталом помог. Показал все наглядно, но, к сожалению, увязался следом за мной.

— Мне тоже туда, — пояснил он, ставя и свои сундуки рядом с моими.

— Я — ир Ив де Лиар, ты меня совсем не помнишь, Розалинда?

Я напряглась. Сильно так. Но, к счастью, он продолжил, — мы были представлены друг-другу на моем дне рождения, вы были там с отцом, когда тебе было лет шесть.

— Прости, не узнала, — улыбнулась я, прикидывая, сколько там помнят о себе шестилетки? — Что-то очень смутно припоминаю, — промямлила я.

И кстати, где моя мать? Про нее и слова никто не упомянул с моего появления здесь.

— Не удивительно, ты почти не играла с другими детьми, сидела чинно, как взрослая, в своем парадном платье, — рассмеялся Ив.

Судя по тому, что выросло из той шестилетки, в стороне она сидела не просто так, наверняка прикидывала, сколько кровушки можно нацедить с остальных детишек…

Ив проводил меня до самой Академии, не то что бы я хотела, но отвязаться от этого прилипчивого типа сначала не смогла, а потом решила, пусть будет.

Он так много говорил, не требуя от меня никаких ответов, что был прекрасным и безопасным источником информации.

Еще и галантно резал свой палец, и чтобы активировать портал, который нас перенес, и дальше, когда выяснилось, что нанимать экипаж не обязательно.

— Пройдемся, если ты не устала, — предложил он и, когда я вместо ответа покосилась на гору своего багажа, добавил, — тележки возьмем. У Ива была только одна сумка и клетка с черной птицей, без клыков, но с такими же красными глазами, как у крыса.

Оставив девчонку с нашим багажом, Ив повел меня к какому-то магазинчику. Рядом с выходом из портала их была целая улица. Тот, к которому мы подошли, был даже не магазинчиком, а скорее просто большим, красивым, деревянным навесом с прилавком и отвратительно жизнерадостной рыжей девушкой за ним.

— Две тележки, — обратился к ней Ив и протянул мелкую монетку. Девушка тут же состроила ему глазки, взяла ее и с улыбкой кивнула на стопку деревяшек, — берите.

Стараясь не слишком глазеть, я заметила на них резные узоры и маленький камешек, похожий на тот, что был у меня в кольце.

Ив подошел к стопке и провел пальцем по острому краю камня, сказав нараспев: э-та.

Тележка, с которой он это проделал, как послушный щенок подлетела к нему и замерла. Со второй произошло тоже самое.

Я повторила про себя это загадочное «э-та», думая о том, какая гадость эта их магия.

Вообще ни капли не гигиенично же!

Голова пухла от новой информации и впечатлений. Мне бы блокнотик достать из саквояжа, да записывать эти слова, которые тут, наверное, все знают, одна я как из леса вышла… Срочно нужно найти словарь! Ну или детскую магическую азбуку. А то, кажется, здесь и в туалет не сходить, не порезав себе пальца.

Мы вышли из под навеса, за нами, не касаясь земли, летели две деревянные платформы. Назвав их тележками, Ив сильно им польстил… Просто сколоченные доски, подозрительного темно-красного цвета…

Багаж был погружен на них, клетки с нашими черными питомцами гордо водружены сверху и мы пошли к Академии.

— Я на втором курсе учусь, — рассказывал мне Ив, пока мы шли по улице, ведущей к Академии.

— Серый, как и вся семья, а ты?

— Светлая, — припомнила я наставления отца, — только меня почти не обучали, — нагло соврала я. Девчонка, бредущая сбоку от наших магических тележек, вздрогнула всем телом, услышав это. Узнать бы, как ее зовут… но как?

— Странно, твой отец — известный серый маг, а ты светлая? Боится за тебя, да?

Я кивнула. Очень боится… только вот не за меня, а из-за…

— Если захочешь, помогу тебе освоиться. Академия не так безопасна, как думают родители. Тем более, если ты светлая. В общежитии будешь жить?

— Да, — хоть один вопрос, на который я знала ответ в этом потоке его болтовни. Из осторожного общения с предком моего тела, я только это и смогла узнать, что жить буду в общежитии, один день нам давали на заселение, потом прислуга отсылалась домой и начинался учебный год.

Даже не знаю, как проживу без девчонки, подающей мне платочки…

— Освоюсь я и сама, а что именно опасно в этой Академии?

— Для светлых? Да все! А уж для таких хорошеньких девушек, так тем более.

Это подкат? Смерила взглядом красавчика, ну он, конечно, ничего так, но есть у меня сомнения в том, что я ему так уж понравилась… Хотя, наверное, надо на остальных в этой Академии посмотреть. Вдруг я там первая красавица буду?

— Благодарю за комплимент, но, думаю, я в состоянии защититься от назойливых ухажеров, если ты об этом, Ив, — ответила как можно милее.

Я шла делая скучающий вид, а сама бросала незаметные взгляда по сторонам. Любопытно было до чертиков.

Вся широкая улица была в магазинчиках, кафешках и цветущих навесах со столиками под ними. Была бы одна, прогулялась бы медленно, рассматривая новый незнакомый мир. Но Ив своим присутствием испортил мне даже это. Вздохнула тяжело. Ничего, будет еще время на погулять.

•••

Очень далекое прошлое…

Дни слились в одно сплошное мучение, растянувшееся в бесконечной череде голодных сумерек и холодных рассветов.

Время здесь текло иначе, измеряемое не ритмом космических циклов, а спазмами в наших новых внутренностях, оглушительным гулом пустоты в сознании.

Мы научились ходить, неуклюже, как новорождённые существа, спотыкаясь о камни и собственные ноги. Мы научились издавать звуки, складывать их в подобие грубой, примитивной речи этого мира. Но главное, мы поняли природу нашего нового проклятия.

Магии не было. Вообще. Воздух был мёртвым и пустым, словно выгоревший после великого пожара, пожравшего всю магию вокруг.

Земля под ногами — немой и безжизненной глыбой. Но внутри… внутри этих хрупких тел, в густой, алой жидкости, что бежала по нашим жилам, теплилась искра.

Слабая, далёкая, словно эхо из нашего прежнего мира, но это была она — магия.

Единственный источник, единственная подкормка для наших сущностей, тлеющих в этих чужеродных оболочках. И мы черпали эту силу из самих себя, и чувствовали, как этот источник иссякал с каждым часом.

Голод. Так это ощущалось.

Он начинался как лёгкий зуд под кожей сознания, перерастая в оглушительный рёв, в ощущение, что твоё «я» медленно рассыпается в прах, уступая место первобытному инстинкту. Это была жажда самой жизни, и утолить её можно было только двумя способами. Либо постоянно менять тела, либо…

Отчаяние и страх толкали нас на эксперименты. Мы заметили мелких существ, ютившихся в расщелинах скал, нечто вроде грызунов с жесткой серой шерстью. Голод сводил с ума, и идея казалась логичной: если сила в крови, то кровь должна давать подпитку.

Первую такую тварь поймал Рэлэн, мой друг, чья сущность всегда была решительной и непреклонной. Он сжал её в руке, и существо запищало тонко и жалобно.

Мы смотрели, затаив дыхание. Рэлэн с отвращением, но с решимостью в глазах, вонзил в него острый камень. Тёплая кровь брызнула ему на пальцы.

Он лизнул её. И его тут же вырвало.

— Это… это ничего! — прошептал он, вытирая рот, его лицо перекосила гримаса отвращения. — Просто… вкус. Пустота. Как пить песок.

Мы все попробовали. Один за другим.

Результат был одинаковым: мерзкий, металлический привкус и больше ничего.

Ни единой вспышки энергии, ни капли облегчения. Лишь усиливающееся чувство осквернения.

Шок от осознания был едва ли не сильнее голода. Мы, существа чистого разума и воли, были вынуждены унижаться до поедания примитивной плоти, и даже это не приносило спасения. Это был тупик.

Самые слабые из нас, в чьих глазах уже мерцала только тень былого сияния, остались в найденной нами пещере, экономя последние силы. Они сидели, прислонившись к стенам, и их тихое, прерывистое дыхание было единственным звуком, нарушающим гнетущую тишину.

Рэзэлиндэ была среди них. Она смотрела на меня, и в её взгляде была не просьба, а прощание.

— Мы найдём что-то, — сказал я ей, и мои слова прозвучали как ложь. — Есть же в этом лесу жизнь покрупнее. В ней… должно быть больше силы.

Я, Рэлэн и ещё несколько, у кого оставались хоть какие-то резервы, отправились вглубь леса. Каждый шаг давался с огромным трудом; мир плыл перед глазами, а ветки хлестали по лицу, как плети.

Мы шли, ведомые слепым инстинктом, в надежде наткнуться на что-то, что могло бы утолить нашу жажду.

Через несколько часов Рэлэн, обладавший самым острым зрением, указал на след — крупный зверь. Мы пошли по нему и вскоре наткнулись на огромное животное, похожее на кабана, но размером с лошадь, с толстой, бронированной шкурой и парой кривых клыков. Оно паслось, не замечая нас.

Охотиться нам пришлось сообща. Мы заманили его в ловушку между скал и забросали камнями. Умирало оно долго и мучительно, и его рёв отдавался эхом в моей душе.

Когда оно затихло, мы собрались вокруг туши. Нас обуревала странная смесь надежды и отвращения.

Рэлэн первым припал к ране. Он пил долго, его горло судорожно вздымалось. Потом он оторвался, его подбородок был залит алой жидкостью. В его глазах что-то промелькнуло — не насыщение, нет, но… призрак облегчения. Словно глоток мутной воды после долгой жажды.

— Есть… что-то, — выдохнул он. — Капля. Лишь капля. Этого мало. Слишком мало.

Мы все попробовали кровь зверя. Рэлэн был прав. Это была именно капля. Она слегка притупила остроту голода, отодвинула пропасть на пару шагов, но не более того.

Энергия, заключённая в крови животного, была примитивной, скудной. Её хватало, чтобы не умереть прямо сейчас, но не чтобы жить. Наш голод требовал большего. Требовал магии.

На обратном пути, уже почти у пещеры, нас подстерегли.

Из-за деревьев вышел двуногий, такой же как наши тела, одетый в грубые шкуры, с луком в руках и ножом за поясом.

Его глаза, узкие и злые, с ненавистью уставились на нас. Охотник. Абориген. Он что-то прокричал на своём гортанном языке и выпустил стрелу. Она впилась мне в плечо.

Боль была острой и жгучей, но вместе с ней пришла и ярость. Ярость от безысходности, от голода, от этого всего кошмара.

Мы набросились на него. Это не было сражением. Это был акт отчаяния.

Я, истекая собственной кровью, чувствуя как с ней из тела выходит и магия, так нужная мне, вырвался вперёд и сломал ему шею одним резким движением. Всё кончилось за несколько секунд.

Мы стояли над телом, тяжело дыша. Запах крови, этой крови, был иным. Он был гуще, слаще, он пьянил и манил. Он пах… жизнью. Настоящей жизнью.

Я, всё ещё со стрелой в плече, опустился на колени. Посмотрел на тёмное пятно, растекавшееся на груди охотника. Я чувствовал, как во мне борются ужас и та самая, первобытная жажда.