Глава 6

Настоящее…

Запертую дверь я от души попинала, но это не помогло.

Заклинаний, открывающих двери, я не знала, да и вряд ли меня закрыли так, что выбраться было бы легко.

Делать было нечего, я осмотрелась.

Помещение напоминало нашу с Дени комнату, только как-то поосновательней и размером побольше.

Высокий купольный потолок и пыльное, все в паутине, окно, добавляли комнате зловещего антуража. Легкий сквознячок гулял по помещению, заставляя шевелиться грязные драпировки и пыль на полу. Жутковатое место… если тебе двенадцать.

Я хмыкнула, эти старшекурсницы меня что, напугать так решили?

Нет, ну была бы у меня аллергия на пыль… тогда да, а так…

Я с любопытством рассматривала комнату.

Две кровати, два шкафа и один большой стол, с двумя стульями по обе стороны стола.

В шкафах висели какие-то старые вещи и жила откормленная семья моли приличного такого размера, очень возмутившаяся тем, что я полезла в их личный шкаф.

Складывалось впечатление, что кто-то из студентов оставил половину своего добра и просто исчез отсюда.

По окружающим предметам было понятно, что здесь жили две девушки и мне стало любопытно, что же тут произошло?

Наверх мы поднимались долго, судя по купольному потолку — это последний этаж Красной башни.

Здесь было тихо и спокойно, кроме паутины по углам и пыли, ничего страшного или неприятного.

Только вот выбраться я не смогла, сколько не пыталась.

Надеюсь, им хватит ума выпустить меня до завтра, если я не успею на урок, точно нажалуюсь учителям, ну или кому тут положено жаловаться.

Копаться в чужих вещах я устала быстро.

Поэтому, стряхнув пыль с покрывала на одной из кроватей, легла ждать освобождения и не заметила, как заснула.

Разбудил меня душераздирающий звук, как в фильме ужасов.

Я подскочила, подняв пыльное облако и расчихавшись, попыталась понять, откуда идет этот звук, прихватив попутно тяжеленький металлический подсвечник со столика в качестве оружия.

Вот сейчас мне стало действительно страшно.

Мало ли что водится в этом магическом мире на заброшенных чердаках башен?

Может тут призраки невинно убиенных или летучие мыши-вампиры?

Звук двигался вдоль стены, но никого видно не было, что пугало еще сильнее, а потом в щель между кирпичной кладкой я увидела красный глаз.

Писк повторился и я чуть не расхохоталась на нервной почве… теперь это был отчетливый крысиный писк.

А я себе уже напридумывала…

В дыру просунулся нос, а потом снова красный глаз моего крыса.

Видимо, эхо в той норе, по которой он пробирался раньше, искажало его писк и он казался таким потусторонним.

Мрак активно скреб кирпичную кладку и я попыталась ему помочь, поковыряла немного подсвечником и кирпич выпал.

Из дырки в стене вылез мой крыс с чем-то блестящим на шее.

Я присмотрелась и увидела витой серебряный браслет, потемневший от времени.

Выглядело оригинально, как будто на Мраке красивый ошейник.

А он у меня эстет.

Я попыталась снять его, но крыс так возмущался что его грабят и я решила, ну и пусть. Сам нашел, сам одел, пусть носит.

Стоило мне разжать руки, обиженный моими попытками грабежа, крыс запрыгнул обратно в дыру и начал пищать еще истеричнее.

Я сунула руку в дыру, пытаясь снова его поймать, но рука наткнулась на что-то странное, а потом раздался щелчок и часть стены отодвинулась в сторону, чуть не сломав мне запястье!

Передо мной зиял темнотой настоящий потайной ход.

Интересно, а старшекурсницы об этом знают?

Судя по скопившейся паутине, мерзко липнувшей к моему лицу, здесь не ходили уже много лет.

Я медленно пробиралась по этому ходу, собирая одеждой пыль и шокированных моим явлением пауков, пока не дошла до развилки, где ход делился на три части.

Мрак уверенно пошел в один из проходов и, пожав плечами, я направилась за ним.

В конце-концов гордому носителю шикарного ошейника виднее, как-то же он меня нашел.

Этот проход привел меня к простой деревянной двери, причем не запертой!

— Умница, Мрак, — сообщила я крысу, послушно сидящему у нее.

Вот теперь он с видом полного удовлетворения взобрался по моему рукаву на плечо, где и устроился с удобством.

Вышла я в каком-то из подсобных помещений. Здесь хранился хозяйственный хлам, а выбравшись наружу, я увидела лестницу, ведущую наверх.

Я поторопилась скорее попасть в свою комнату, чтобы никто не увидел меня в таком виде. Волосы растрепаны, все платье в пыли и паутине. Но пробраться незаметно не получилось.

— Ты чего такая пыльная? — сонная Дени, наряженная в белую пижамку, удивленно рассматривала меня, приподнявшись в своей кровати.

— Осматривалась, — с умным видом ответила я, направляясь к шкафу со своими вещами, — кстати, я не нашла душевых. Не знаешь, где они?

— Зато нашла кучу пыли, — рассмеялась Дени, — хочешь, пойдем искать купальни вместе? Я все равно не могу уснуть. Переволновалась.

Уж не знаю, что про меня подумала Дени, но купальни были на нашем этаже… Вот прям через дверь от нашей комнаты…

Таких удобств в моей прошлой жизни еще не было. Прихожая с изящными ширмами для раздевания и мраморными полками с чистыми полотенцами. Плетеные кресла и вешалки для одежды и дальше нечто, действительно, напоминавшее душевые.

К счастью, Дени со мной не пошла, осталась, зевая, в этой прихожей-раздевалке, — Посторожу, а то мало ли, ночью тут как-то страшно.

Я только порадовалась, что она не полезла в душевую вместе со мной и я, вдоволь помучившись, смогла разобраться, как тут все работает.

Вода лилась на меня сверху, правда, холодная, но как сделать ее теплой, я так и не нашла. Пришлось мыться так, не спрашивать же у Дени, она сразу заподозрит, что я не та за кого себя выдаю.

Проклятые длинные волосы! Когда я закончила, у меня зуб на зуб от холода не попадал.

— Ледяной душ? Ты решила вообще сегодня не спать? — Поинтересовалась Дени, когда я вышла замотанная в полотенцо, дрожжа мелкой дрожью.

— Закаляю организм, — сказала я, а на лице Дени отразилось недоумение, но переспрашивать она не стала.

Мы вернулись в нашу комнату и, не смотря на заверения Дени, она тут же заснула, а вот я не смогла, поворочавшись какое-то время, я встала и села читать.

Я ничего не сказала Дени о своем маленьком приключении, оставляя тайный ход пока только для себя, мало ли, пригодится. Может мне еще придется отсюда сбегать.

Утро началось с того, что меня разбудил Мрак, не знаю, специально или нет, но мое лицо, лежащее на раскрытом учебнике, пощекотали его усы и от этого я и проснулась.

Дени еще спала, счастливица, а вот у меня все тело затекло от неудобной позы, в которой я заснула. Крыс умильно смотрел на мои пальцы и я, вздохнув, протянула ему руку, — Жуй.

Он сел, обхватил мой палец маленькими лапками и куснул.

А я задумалась о том, что мне бы поесть тоже не помешало, вот бы еще вспомнить, как попасть в столовую…

К счастью, у Дени было более отчетливое представление о том, что тут происходит и болтала она так много, что вопросы задавать необходимости у меня не возникало…

— Сейчас в столовую на завтрак, потом на уроки, — сообщила мне она одеваясь. А я подумала о том, что это просто прекрасный план, у меня с прошлого завтрака маковой росинки во рту не было. Ужин, благодаря девицам, заперевшим меня на чердаке, я пропустила. А с Дени хотя бы не придется плутать в поисках еды.

Уроки произвели на меня неизгладимое впечатление. Даже не сами они, а столы учеников. Точнее, сначала меня удивили мягкие кресла, перед каждым стояло по небольшому столу, с идеально гладкой каменной поверхностью.

Ни одной царапинки, ни корявых любовных признаний от предыдущих поколений учеников, только отшлифованный до зеркального блеска серый камень, обрамленный орнаментом и какими-то символами, похожими на руны.

Остальные уверенно рассаживались, а я чувствовала, как накатывает паника.

Скосила глаза, наблюдая за соседкой, та провела пальцем по отвору и когда выступила капля крови, прижала его к поверхности стола.

Я повторила все в точности за ней, с замиранием сердца наблюдая, как по поверхности стола расходится мелкая рябь, а потом он темнеет.

«Нифига себе… Стол-плазма работающий на кровище», — подумала я, подавляя нервный смешок, так и просящийся наружу.

— Запомните свое место, теперь оно ваше на весь первый курс. — Сообщил нам преподаватель.

— Данные о вашей успеваемости и работе в классе, будут храниться в нем весь этот год. Меня зовут лирдай Грам, — надменно заявил наш препод и обвел помещение ледяным взглядом. Мне аж ночной душ вспомнился… ощущения вот прям те же.

— Предвосхищая ваши вопросы, да. Это я, тот самый легендарный создатель Щита Крови.

Окружающие издали дружный восторженный выдох, а я восхищение этим фактом изобразить вместе со всеми не успела.

Ну не сориентировалась вовремя.

И, наверное, именно поэтому его ледяной взгляд теперь уперся именно в меня.

— Я также являюсь заведующим кафедрой защитной магии этой академии. И являюсь примером того, как светлый может добиться высочайшего положения, несмотря на ограничения, накладываемые нашими высокими моральными принципами.

Я попыталась тоже изобразить восхищение, но, кажется, не к месту или не так, потому что легендарный создатель Щита нахмурился.

Ученики смотрели на него с обожанием, которого я не разделяла, ну видно же — надменный сноб. Бесит. Вот прям с первого взгляда бесит.

К счастью, преподавал он только у старшекурсников, а нам только первый урок провел.

Рассказал, как мы должны гордиться тем, что учимся именно там, где он преподает. Но и Щит описал тоже. И я даже поняла примерно половину.

То, что он словами описывал, пускаешь себе кровь, потом что-то магичишь, распыляя ее мелким туманом вокруг себя, ну или где надо и, удерживая кровь в таком положении, магичишь что-то еще. Знать бы еще что… Остальные-то явно поняли намного больше.

Потом еще был урок по магии бытовой, там, мне на радость, преподаватель тоже сходу заявил, — Конечно, вы все знаете массу простейших бытовых заклинаний, к следующему занятию я буду ожидать, что вы все умеете применять базовый набор из справочника Урдалы.

Все закивали, а я поняла, что спать мне в ближайшее время не придется. А потом преподаватель долго восхвалял свой предмет, заодно продемонстрировав магическое удаление пыли во всем помещении, мытье окон и зацветание фикуса в углу, совсем не цветущего растения вообще-то.

•••

Очень далекое прошлое…

Эти люди жили в жутких условиях. Умирали так часто, по любому пустяку. От болезней, терзающих их слабые тела, от голода и нападений зверей. Они убивали друг-друга за всякую малость.

Я использовал их знания и нашу магию, чтобы улучшить их примитивные орошающие каналы. Их дома, их простые инструменты.

Рэлэн и другие патрулировали окрестности, уничтожая хищников, которые подбирались слишком близко к деревне.

Рэзэлиндэ помогала лечить больных используя магию. Она так плохо питалась, я пытался ее уговорить не тратить свои силы на поддержание их коротких жизней, но она упорно не слушала меня. Она пила кровь, только когда ей становилось совсем плохо и при этом тратила силу на этих недосуществ.

— Что ты пытаешься мне доказать? — Я тряс ее слабую оболочку, а она смотрела на меня огромными темными глазами на осунувшемся лице, с непониманием и болью.

— Зачем ты доводишь себя до грани? Хочешь помогать им? Хочешь лечить и спасать их жизни, делай это, но пополняй силы! Пей их кровь!

— Я стараюсь, — прошептала она, — я правда очень стараюсь, но это сильнее меня, я смотрю на них и мне… я… не могу…

После этого она не подходила ко мне несколько дней, а я сходил с ума от переживаний и невысказанных чувств.

Всю мою сущность тянуло к ней, если бы мы были на нашей планете, мы бы могли просто слиться, единение дало бы ей понять все, что я думаю, чувствую и желаю, но сейчас, эти ограниченные тела и жалкие словесные описания, не способны были донести до нее всю мою любовь, эту болезненную тягу ее принятия моей страдающей сути.

Мы все делали, что могли, чтобы выполнить наше обещание, одновременно учась новому.

Магия, которая для нас была просто одним из необходимых для существования элементов, как для местных кислород, в этом мире, при правильном применении, могла менять реальность. Творить чудеса, как говорили урхи.

Мы учились и строили нашу клетку для них из их благодарности и страха. И с каждым днём эта клетка становилась прочнее.

Они начали смотреть на нас не только со страхом, но и с надеждой. Мы были их странными, ужасными, но могущественными защитниками.

Мы наблюдали за тем как живут эти люди. Как используют свои тела, как размножаются…

Проявления телесной близости вызывали в нас жгучий интерес и отвращение одновременно.

Раньше, когда мы были истинными нами, близость была полным единением наших я, открытость, полное принятие другой сущности.

Мы не ведали плотских утех, потому что до этого момента у нас не было тел и не было нужды размножаться.

Мы просто были.

Осознали себя все одновременно и наверное должны были раствориться в небытие вместе со всей своей планетой.

Но мы пришли сюда.

Изменились и продолжили свое странное существование. То единение, которое мы знали, чистое и полное уже не было возможно, ведь нас ограничивали эти человеческие тела.

Но нам его хотелось. Пусть и такого неполноценного, ограниченного, не полного.

И дети… эти мини-копии человеческих организмов, сначала мы вообще не могли понять, в чем смысл их существования.

Пока не поняли, что это какое-то ущербное подобие нашего бессмертия.

Продолжение не полного Я и разума полноценной сущности, а лишь маленькой его части и не всегда самой лучшей.

Мало того, что они не могли выбирать, что передать этому новому создаваемому ими существу, это была просто лотерея, так еще и эта случайная их часть смешивалась с такой же случайной частью другого существа… Очень странный способ эволюции.

Мы жили вечно и совершенствовались, и это было логично. Эти же люди и их тела не жили долго, и в этом проклятом мирке продолжить свое существование вечно можно было только так… странный способ…но он — единственное, что у них было.

Однажды вечером, стоя на краю деревни и глядя, как урхи собирают скудный урожай, который теперь, под нашим присмотром, обещал быть богаче, я почувствовал чьё-то присутствие. Это была Рэзэлиндэ.

— Мы становимся теми, кого мы убили, — тихо сказала она. — Мы строим свою цивилизацию на их крови.

— Мы выживаем, — ответил я, не глядя на неё. — Другого пути нет.

— А ты уверен, что мы еще не преступили грань, за которой выживание не имеет смысла? — её вопрос повис в воздухе.

Я не ответил. Потому что ответа у меня не было. Мы перешли черту и изменили собственную суть.

Мы больше не были жертвами обстоятельств. Мы были архитекторами своей судьбы. И эта судьба пахла кровью и властью.

Мы стали новой кастой этого мира по своей природе и по своей роли. И я с ужасом понимал, что начинаю привыкать к этому вкусу.

К вкусу господства, к власти.

Наш эксперимент с Ур-Талом оказался успешным. Новости, каким бы образом они ни распространялись в этом примитивном мире, достигли других поселений.

Слухи о «Черных демонах» или «Черных магах» поползли по долинам. К нам начали приходить гонцы из других деревень, с предложениями, с мольбами о защите.

За глаза нас называли кровопийцами, но нас это не волновало. Потому что в нашем присутствии склонялись все.

Наша маленькая община росла. Мы больше не были просто группой выживших. Мы стали чем-то большим. Чем-то новым.

И где-то в глубине души я понимал, что это только начало. Мы должны управлять этими людьми. Вести их по правильному пути, пути, который МЫ считали правильным.