Глава 9

Настоящее…

В итоге мы отправились гулять в город, правда, без задержек пройтись у нас не вышло.

И первая преграда ждала нас прямо на выходе из общежития.

Лирида Томпсон восседала на своем месте и я поздоровалась с ней, изобразив на лице самую свою искреннюю улыбку, но впечатления на нее это не произвело.

Зато произвел то еще впечатление ошейник моего крыса.

Я уже и забыла про то, что мой питомец щеголяет в своей находке — витом серебристом браслете, который он нашел в потайном ходе на чердаке Красной башни.

— Где вы это взяли? — вместо приветствия, истерично взвизгнула лирида, а я сразу и не поняла, что это она про ошейник Мрака.

— Он сам нашел, — не стала вдаваться в подробности я.

Лирида не сводила глаз с серебристого металла на шее крыса, а тот, решив что блестящую штучку сейчас начнут опять отбирать, быстро юркнул мне за пазуху. Точнее попытался.

— Крыс! — Возмутилась я, пытаясь его столкнуть, когтистые лапки довольно ощутимо царапнули по коже.

— Ири Розалинда, — с трудом отводя взгляд от моего декольте, медленно, словно выталкивая из себя слова, сказала женщина.

— Не могли бы вы рассказать, откуда у вас мой помолвочный браслет.

Она протянула руку к моему катару, а он, естественно, не собирался отдавать ей свой трофей.

Заметался испуганно по моему платью, раз уж в вырез лифа его не пустили, он соскользнул вниз и нырнул в складки моей пышной юбки. Я попыталась его остановить.

— Крыс! — Возмущенно воскликнула я, начиная рыться в многочисленных нижних юбках. Еще и задрала их для пущего удобства, пытаясь поймать маленького наглеца.

И, конечно, именно в этот момент в женское общежитие ввалилась толпа старшекурсников.

Ну не толпа… а трое, но легче мне от этого не было.

И вот я стою, задрав свою юбку и выставив одну ногу в черном чулке на всеобщее обозрение.

Где-то в районе бедра на чулке замер мой крыс, вцепившись в ногу всеми лапами.

Руки лириды Томпсон тянутся к его шее.

Дени с квадратными глазами смотрит на все это безобразие, ее Жасмин сидит на плече, прикрыв от стыда глаза пушистым хвостом, еще и лапками его сильнее прижимая.

А мой крыс не менее большими, но круглыми глазами, смотрит на появившихся в дверях парней…

Я тоже на них посмотрела, парни смотрели на крыса, ну или на мое бедро и задранную ногу, что как по мне более вероятно.

Жаркая волна стыда прокатилась по моему лицу, я сглотнула неловко.

Вот же черт!

И вот мы стоим, дружно пялимся кто на что.

Пока, наконец, лирида Томпсон не вспомнила, что она тут вообще-то для порядка сидит.

Руки она к моей ноге, и крысу соответственно, тянуть перестала, и рявкнула, почему-то на меня, — Ири Розалинда, как вы себя ведете!

— Я?

— Вы и ваш… катар! Сейчас же опустите юбку на место.

Пришлось опускать, старшекурсники выдохнули разочарованно, крыс облегченно и скрылся под моим нарядом.

— Мы в комнату 24, — сказал один из парней и они протянули ей те самые жетоны, что мне вместе с ключом выдали. Только на них было 24 выгравировано.

Лирида Томпсон, сделав каменное лицо, забрала у них жетоны, — Третий этаж, — сказала парням, все еще рассматривавшим меня и Дени.

И рукой так махнула, идите типа уже отсюда, не видите, не до вас нам.

Парни пошли, периодически оглядываясь на нас, один, особо нахальный, даже подмигнул, пока не исчезли, поднимаясь по лестнице.

Вот же позорище…

Дени потянула меня в сторону двери и, пока лирида Торсон что-то отмечала в своем журнале, мы ускользнули на улицу.

— Что это было вообще? — выдохнула я, чувствуя, как Мрак барахтается в моих нижних юбках, а потом, выпутавшись, наконец выбирается наружу.

Крыс с самым довольным видом взобрался на свое законное место на моем плече.

— Слушай, а правда, откуда у него помолвочный браслет? — Спросила Дени, когда мы удалились на безопасное расстояние от неудачливой похитительницы ошейников.

К счастью, я успела прикусить язык, с которого чуть не сорвался логичный для меня вопрос, какой-какой браслет?

— Из комнаты сбежал, а когда вернулся, оно было уже на нем, и снять не дал, — как могла приуменьшила я приключения Мрака.

— Ох, так он наверное у лириды Торсон его украл, видела у нее на руке похожее, только мужское.

Мрак подозрение в воровстве вообще не оценил, даже зашипел обиженно, а я покивала головой согласно.

Хотя вообще никакого браслета на нашей сторожихе не заметила, и уж точно понятия не имела, как выглядят помолвочные браслеты и чем женские отличаются от мужских.

— Наверное, он погиб, — трагично произнесла Дени и даже вздохнула, — а лирида Торсон носит его браслет в память о нем. Это так романтично…

Я хмыкнула неопределенно, да уж, романтика во всей красе.

Нет, чтоб погоревать, да за другого замуж выйти. Ей бы не помешало, судя по ее вредному характеру, хилое мужское плечо — отдуваться вместо нас. Приходила бы домой и пилила его сколько влезет, а не бедных студентов шпыняла.

— Мрак, ты прости, но браслет придется вернуть, — заявила я, сразу расстроившемуся крысу, перехватывая его поудобнее, — не вырывайся, я куплю тебе новый или дам из своих выбрать. Честно. — поклялась я, и крыс, печально вздохнув, позволил снять с себя браслет. — А лириде придется еще один презент покупать.

Мы гуляли по магазинам, заходили только в те, что Дени считала просто необходимыми для посещения, ну один, и правда, оказался полезным.

Там были книги!

Я пошла в детский отдел и, под предлогом что выбираю подарок для дальней родственницы, купила пару книг как раз подходящих для меня… с картинками.

Придется ждать, пока Дени будет засыпать, чтобы начать постигать азы магии.

Остальные с платьями, туфельками и прочей ерундой, меня интересовали мало. Зато Дени там чувствовала себя, как рыба в воде.

Она мерила все, на что падал ее взгляд, а я, тяжко вздыхая, ждала, когда она наиграется. Вот она расплата за наличие первой подруги в моей жизни! К счастью, магазины здесь отличались от тех, что я видела в моем мире. Меня удобно устраивали на диванчике, приносили закуски и напитки, так что ожидала я с ранее неведомым мне комфортом.

— Мама всегда говорила, что мне идет голубой и розовый, — щебетала Дени, накупившая кучу черных и бордовых вещей.

Мы уже возвращались, когда внезапно перед нами появился странный мужчина, старик с седой бородой и во всем черном — выглядел пугающе.

Он смотрел на меня жадным пожирающим мелкие детали моей внешности взглядом что-то бормоча. Потом перевел взгляд на Дени и замер.

— Дени, — тихо прошептала я подруге, — давай его обойдем.

Дени молчала, я повернулась к ней и увидела, что она замерла с открытыми стеклянными глазами, как и ласка на ее плече. Она стояла, почти сделав шаг, с полуоткрытым ртом. Нога зависла в воздухе, так и не опустившись на каменные плиты улочки, и это напугало меня до чертиков.

— Дени, — еще раз повторила я дрогнувшим голосом, уже понимая, что мне никто не ответит.

— Это ты? — мужик смотрел на Дени безумным взглядом, — Светлые волосы, глаза, да, похожа и аура, — мужик бормотал и размахивал руками вокруг Дени, а я лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-то из заклинаний защитной магии.

— Нет, нет ты не она, я не зря сомневался. Это ложь, ложь.

Он бормотал что-то бессвязное, размахивая руками. а я медленно отступала назад. И Дени за руку тянула.

Мрак, у которого шерсть встала дыбом, превращая его в пушистый черный шар, заверещал тоненько скаля зубы.

Все вокруг словно замерло, мне казалось, что жизнь вокруг нас остановилась, как и Дени. Кажется даже птицы замерли на деревьях.

А потом все задвигалось вновь!

Я моргнула и успела только заметить исчезающий в подворотне край темного плаща и вот уже все ожило, а Дени продолжила говорить, словно ничего не случилось.

— А мне кажется бордовый мне пойдет намного больше и вообще, в этих голубеньких вещах я выгляжу как семилетка.

Я смотрела на Дени и понимала, что она даже не почувствовала, что что-то произошло. Что несколько минут она стояла тут не шевелясь.

От страха у меня, кажется, сзади на шее волоски встали дыбом и задергался глаз, меня не пугал этот тип, пугало то, что он сделал, эта магия, к которой я так пока и не привыкла.

Пока мы шли до Академии, я прокручивала в голове эту странную встречу, а Дени болтала без умолку до самого входа.

— Дени, ты иди, мне еще перед лиридой Торсон извиняться, — сказала я, подходя к дверям.

— Ну ладно, я пока вещи разберу, расскажешь потом как прошло, — Дени сочувственно похлопала меня по плечу и первая шмыгнула в общежитие. А я, собравшись с силами, натянула на лицо милую улыбку и пошла за ней.

Лирида Тереза Торсон впилась в меня взглядом, стоило только мне сделать шаг внутрь, я заулыбалась, и прежде, чем она успела начать ругаться сказала, — лирида Торсон, вот ваш браслет, вы уж простите, что так получилось.

Я подошла к ее столу и, положив на него браслет и коробочку с пирожными, замерла выжидательно. Очень уж хотелось ее расспросить про чердак.

— Вы знаете, я не стала при соседке говорить, но браслет мой Мрак нашел в комнатах на самом верху нашей башни.

Лирида посмотрела на меня исподлобья, открыла коробку, хмыкнула, увидев, что пирожных там явно не на одного…

— Ладно, вижу, ты на чай напрашиваешься?

Я закивала.

— Старшекурсницы подшутить решили, заперли меня там, наверху, долго не выпускали и мы с Мраком успели там все осмотреть.

То, что мы по тайным ходам лазили, я говорить не стала.

— Так он там его нашел? — Пальцы женщины нежно провели по витому металлу.

— Да, мы долго ждали пока нас выпустят, я задремала на кровати, а когда проснулась, браслет был уже на нем. Поверьте, я и подумать не могла, что он принадлежит вам, иначе принесла бы его сразу. Вы там его потеряли? — с самым невинным видом спросила я.

Лирида помолчала немного, разливая по чашкам чай, положила щипчиками мне на тарелку пирожное и придвинула тарелку ко мне.

— Это старая история, и мне больно об этом говорить, тебе достаточно знать, что это мой браслет, а тот что на мне — браслет моего жениха. Когда-то и я была студенткой этой Академии, я и моя сестра, у нас не было семьи, мы из приюта, поэтому нас поселили при Академии. Мы жили в тех комнатах наверху.

Мы сидели попивали чай, ели пирожные, оказавшиеся нереально вкусными.

Надо же… она из приюта, а я думала аристократка, как все здесь. Лирида, если я правильно научилась разбираться в здешних рангах, это ученая степень, вторая, после окончания академии…

— А вы и сейчас тут живете?

— А что мне остается? Семьи у меня нет, а здесь я на всем готовом, — Тереза откусила еще кусочек пирожного, зажмурилась блаженно.

А я подумала про то, что не одна я здесь недоговариваю и юлю…

Но ничего, найду кого порасспрашивать, кто-то же из работающих здесь должен был застать ее обучение? Да и среди студентов могут ходить слухи, только вот как их узнать?

В общем, хорошо посидели.

Я наврала ей, она мне. Идиллия просто…

Из всех присутствующих, только крыс оказался правдолюбцем и просто молчал. Только на браслеты поглядывал умильно, видно думал, как бы их незаметно упереть.

Когда я вернулась в свою комнату, Дени красовалась в новом платье цвета запекшейся крови перед зеркалом.

— Ну скажи, что мне идет! — тут же потребовала она.

— Однозначно! — заверила я, думая о том, что как по мне, блондинкам, как она, вообще идет все, даже тот голубенький, что она носила до этого.

Впрочем, грех жаловаться, брюнеткам тоже почти все подходит. Может тоже обновить гардероб, пока папенька платит?

•••

Очень далекое прошлое…

Ветер на вершине башни всегда был холоднее, чем внизу. Он не пах землей, потом и жизнью — только пустотой и камнем. Я любил этот ветер. Он напоминал мне о том, кем мы были: существами, парящими вне материи, не привязанные к этим примитивным телам, к этой грязи.

Внизу кипел мой город. Тысячи людей, похожие на потревоженных муравьев, обтесывали каменные глыбы, впрягались в канаты, тащили, поднимали, укладывали. Стена росла медленно, но неумолимо, опоясывая Ур-Тал каменным хребтом. Теперь это был не просто поселок, а столица. Сердце земель, что простирались уже на три дня пути во все стороны.

Я построил это. Я.

— Арэвэн.

Голос Рэлэна ворвался в мои мысли, руша ту зыбкую иллюзию полета, которую дарил холодный ветер. Резко, грубо, но необходимо, он никогда не тревожил меня без повода. Я обернулся. Он стоял на пороге, ведущем на смотровую площадку, а за его спиной, сбившись в кучу, как овцы перед забоем, жались люди. Шестеро. Мужчины. Оборванные, грязные, с затравленными глазами, в которых плескался тот самый страх, который я научился различать с первого взгляда.

— Дезертиры и смутьяны, — коротко бросил Рэлэн, входя на площадку. Он даже не смотрел на них. Для него они были скотом, неразумными животными. — Двое из ополчения, что сбежали при первом же сигнале тревоги. Остальные — те самые бунтовщики, что подняли шум из-за налога. Староста соседней деревни донес, что их подбивали люди с востока. Андарийцы.

Арландария. Я слышал об этом королевстве. Люди, не знающие черных магов, живущие своей примитивной верой в богов, которым не нужна кровь. Они называли нас порождением бездны. Забавно, учитывая, что бездна породила именно их, а мы пришли из света, можно сказать с небес.

Я шагнул к краю башни, облокотился на холодный камень парапета, давая ветру трепать мои волосы. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Шесть пар глаз, в которых страх потихоньку вытеснялся надеждой. Они видели меня, своего правителя, и, возможно, думали: «Он выслушает. Он поймет. Он же не зверь».

— Вы знаете закон, — произнес я, не оборачиваясь.

Тишина. Они молчали, не смея нарушить слово Повелителя. Тогда я обернулся сам и посмотрел на них. В глаза каждому. По очереди. Медленно.

Их надежда умерла. В моих глазах они увидели не судью, а палача.

— Их кровь пойдет на усиление границ, — закончил я, обращаясь уже к Рэлэну. — Отведите их в Храм Новой Зари. Завтра на закате.

Один из них, молодой, почти мальчишка, рванулся вперед, но стража тут же скрутила ему руки.

— Господин! — закричал он. — Господин, пощадите! Я только сестру защищал! Они хотели забрать ее в работницы, а я… я всего раз ударил! Я не бунтовал! Я не хотел!

Я остановился. Подошел к нему ближе. Он был так молод. Лет шестнадцать по местным меркам. Глаза полные слез, трясущиеся губы. Я протянул руку и коснулся его лба. Он замер, боясь дышать.

— Ты защищал сестру, — сказал я тихо, почти ласково. — Это похвально. Для человека.

Он всхлипнул.

— Но ты нарушил порядок, — продолжил я, и моя рука скользнула с его лба на плечо, сжала его с силой, от которой хрустнула ключица. Он вскрикнул. — А порядок — это единственное, что отделяет мой город от первобытного безумия, в котором вы жили до нас. Если я прощу тебя, завтра придет десять других и скажут: «Я защищал жену». Послезавтра — сто. И порядка не станет. Не станет еды. Не станет защиты от зверей. Не станет ничего. А твоя сестра… — Я наклонился к его уху. — Она умрет с голоду через месяц, когда дикари с востока сожгут вашу деревню.

Я отпустил его. Он рухнул на колени, не в силах стоять.

— Слабые, идут на корм, — тихо произнес я. — Увести.

Их уволокли. Крики стихли на лестнице, поглощенные каменной толщей.

Рэлэн хмыкнул, одобрительно кивнув.

— Ты прав. Меньше возни с подавлением бунтов. Один показательный удар — и тишина на годы.

— Это не показательный удар, Рэлэн, — возразил я, возвращаясь к парапету. — Это справедливость.

— Справедливость? — он рассмеялся. — Для кого?

Я не ответил. Справедливость была для системы. Для порядка, который я выстроил. Для тех тысяч, кто жил внизу в сытости и безопасности. Они не хотели знать, что их благополучие держится на костях таких, как этот мальчишка. Не хотели знать, пока это не коснулось их самих.

Рэлэн ушел, а я остался на башне до самых сумерек, глядя, как заходящее солнце окрашивает камни новой стены в цвет запекшейся крови. Красиво.