Глава 12

До бала-маскарада в честь духов красной пустыни оставались считанные дни. Вся академия жила в радостном предвкушении счастливого события, на котором студенты смогут отдохнуть от бесконечной учебы. Коридоры и аудитории начали украшать бумажными фонариками, гирляндами и мерцающими заклинаниями. Обычно темно-красные гардины сменили на кремовые, и академия окончательно погрузилась в атмосферу праздника.

Вот только я её не чувствовала. С Дитрихом мы вконец рассорились. Он никак не мог забыть и простить мне поцелуй с ректором, о котором я уже триста раз пожалела. Зато теперь при любом удобном случае принц остро колол словами:

— Это я не умею хранить верность, да, Эви?

Я ничем не могла ответить на его выпад, поджимала губы, поправляла на плече сумку и уходила, буквально избегала откровенного разговора с принцем. О ректоре, который после случившегося просто исчез из моей жизни, старалась не вспоминать. Если бы не встречала его в коридорах и на занятиях, то подумала бы, что его уже казнили за покушение на мою честь. К счастью, нет, а к сожалению, он не стремился со мной общаться и хоть как-то объяснять свое поведение. Моей отдушиной был хруль — единственный из мужчин, который любил меня искренне и преданно.

Благодаря хрулю я лично убедилась, что  в книге проклятий Лучии фор Давилас не никаких ответов. Увы, как и говорил ректор, она совершенно бесполезна! Стоило из-за неё в неприятности влипать?!

Дитрих рассорился не только со мной, но и с Тассилией. Еще бы, сбежать от разгоряченной любовницы в самый ответственный момент и в чем мать родила! А ведь ей он так и не смог объяснить причины столь странного поведения, поэтому Тасс мне было жаль больше всех. В конце концов, она искренне переживала о случившемся и нет-нет, да бросала грустные взгляды в сторону принца. Но девичья честь, что так и осталась при ней, заставляла держать дистанцию и дуться. На её месте, наверное, я вела бы себя так же. В конце концов, я вламываться в кабинет к Реймонду Эйр Хану тоже не спешила, хоть и думала об этом каждый день.

Однажды даже попыталась подойти к Тассилии с самой искренней улыбкой, на которую была способна, и помириться.

— Не сердись на Дитриха. И, знаешь, между нами ничего нет, — призналась. — Поэтому я совсем не против, если у вас что-то сложится.

— Это с каких пор ты так изменилась? Неужели мой дядя настолько хорош? — с усмешкой спросила обиженная девушка и поправила на плече сумку. — Невероятный магистр помог тебе исцелиться от любви к Дитриху! Просто сентиментальный роман! Он — ректор, она — ученица, которая отдана другому…

Тассилия картинно возвела глаза к потолку, а я поперхнулась:

— Откуда? Откуда ты знаешь?

Если Реймонд Эйр Хан на досуге рассказывает племяннице о своих любовных похождениях, я забуду про стеснение и лично его убью.

— Угадала, — произнесла Тассилия. — Шанталь уже вторую неделю как в воду опущенная ходит, а тебя на парах, поговаривают, гоняет вдвое больше остальных.

Что правда, то правда. В борьбе с преподавательницей помогают только мои способности, иначе она давно извела бы меня. Хотя я все еще сомневалась, что в конце полугодия удастся сдать зачет. Женская месть — страшное дело.

После того раза я больше не пыталась заговорить с Тасс. Мы обменивались взглядами, если случайно встречались в столовой или коридорах, и тут же их отводили, спеша по своим делам. Так и прошли полторы недели.

Проснулась сегодня раньше обычного, мучимая самыми неприличными фантазиями с участием ректора, которые непременно заканчивались его исчезновением. Лежа в кровати, смотрела на книгу Лучии фор Давилас на письменном столе. Надо все же вернуть её ректору, а то нехорошо выходит — украла, а не возвращаю.

— Доброе утро, леди Азнавер, — поприветствовал меня Дитрих в гостиной и, поднявшись с софы, направился к выходу.

Я вздохнула. Вот так и проходило наше общение. Мне было обидно, ведь мы с Дитрихом никогда не были настоящей парой, он никогда не хранил мне верность, так почему я должна чувствовать вину? Но почему-то чувствовала.

Первой парой было занятие у Шанталь Эйр Фор. Мы с Дитрихом сели за первую парту и, переглянувшись, отвернулись друг от друга. В последнее время я заметила, что Ди значительно охладел к Шанталь. Более того, он будто поддерживал видимость влюбленности, но ни в его взгляде, ни в действиях я не видела подлинных чувств. Размышления на эту тему одолевали меня, когда шла на следующую лекцию, которую вел никто иной, как магистр Эйр Хан.

При воспоминании о поцелуе, который чувствовался на губах так, словно случился пять минут назад, лицо залила краска. Но сдаваться и признавать свою слабость — не в моем характере! Когда входила в аудиторию, повыше подняла голову и прямо встретила проницательный взгляд ректора. Кто бы знал, каких сил стоило не отвести взор!

— Добрый день, студентка Азнавер, — почти равнодушно произнес ректор, лишь в глубине изумрудных глаз плескался вызов.

— Добрый день, магистр, — в тон ему откликнулась я и заняла место за первой партой. Хочешь, чтобы я сдалась? Ни за что! Посмотрим, кто сломается первым, магистр Эйр Хан.

Дитрих не счел нужным здороваться с преподавателем. Прозвучал колокол. Я видела, как однокурсницы буквально пожирают взглядом статную фигуру ректора. А он еще как назло вышел из-за кафедры и улыбнулся так легко и обворожительно, что сердце точно дрогнуло не только у меня. Интересно, он расстался с Шанталь? Ведь если судить по словам Тасси и принимать во внимание отношение ко мне магистра Эйр Фор, ректор больше не встречался со своей разрушительницей. Эта мысль неожиданно вызвала дрожь в пальцах и слабую надежду. Надежду на что? Какие глупости!

— Сегодня мы поговорим о любовных амулетах, — начал ректор. — Кто знает их назначение?

— Проклятья, — сказал Арко с задней парты. — Любовным амулетом можно проклясть человека на вечные страдания неразделенной любви и заставить его выполнить любое действие. Они сродни любовному зелью, вот только у зелья — кратковременный эффект без дополнительной подпитки, амулет же отравляет носителя с каждым днем все сильнее, заражая фальшивым чувством. До тех пор, пока тот не сойдет с ума.

— Совершенно верно, студент Молович, — подтвердил ректор. — За использование любовных амулетов предусмотрено наказание от нескольких лет лишения свободы до десятка работ в каменоломнях. И какие же симптомы проявляются у того, на ком используют амулет? — задал следующий вопрос ректор, обвел взглядом аудиторию и остановился на мне. — Студентка Азнавер, что вы скажете по этому поводу? Мечтаю  услышать ваше мнение.

Я едва не сломала перо, которое держала в руках. Реймонд смотрел на меня внимательно, с прищуром и все той же отстраненно-вежливой улыбкой. Вот только в его зеленых глазах не было ни капли отстраненности, в них бушевал ураган. Я видела это так же отчетливо, как и синее небо за окном.

— Легкое головокружение, — начала я, — учащенное сердцебиение. Путаются мысли. Непреодолимое желание быть с тем, на кого настроен любовный амулет. Все это создает чувство одержимой влюбленности.

— И как же отличить настоящую влюбленность от наведенной? — сделав шаг по направлению ко мне, уточнил ректор.

— Ревность, — произнесла я. — Настоящий влюбленный будет ревновать. Он не захочет делить предмет своих мечтаний с кем-то иным. Жгучее чувство будет терзать его сердце — и никак иначе.

Я говорила, а у самой участился пульс. Ректор был на расстоянии метра от меня, смотрел неотрывно. Ревновал ли он меня когда-нибудь к Дитриху? Готова поклясться, что видела обуревающие его чувства в глубине глаз, когда он приходил в мою спальню: как он смотрел, что говорил и о скольком молчал. А я его? Что-то всегда задевало меня, когда я видела его с Шанталь! Или нет?

— Что-то еще? — спросил он, выводя меня из задумчивости. Я сглотнула и отрицательно покачала головой, а ректор устремил свой взор в конец аудитории. — Студентка Арванс, у вас есть дополнения?

— Гордость, — произнесла девушка и бросила на меня мимолетный взгляд. — Настоящему чувству свойственна гордость, а вот наведенному — нет. Любви, внушенной амулетом свойственна безрассудность, преклонение и беспрекословное подчинение.

— Совершенно верно, студентка Арванс, — подтвердил ректор и развернулся к кафедре, направившись к доске. — Настоящей любви свойственна гордость…

— Не согласна! — воскликнула раньше, чем успела подумать. Реймонд медленно развернулся и вскинул бровь. Я поспешила продолжить: — Не согласна. Если любовь сильная, разрушающая все преграды, то гордость отступает. Гордость ломается под тяжестью настоящих чувств. Ты готов на все ради любимого человека, чего бы это ни стоило, каким бы безрассудным ни казалось.

Магистр молчал, как и аудитория. Дитрих едва ли не закатил глаза и отвернулся к окну. Но я не собиралась отказываться от своих слов. Магистр улыбнулся, но никак не прокомментировал мои слова и вернулся к лекции. Тихо выдохнула, получив новый взгляд от принца, полный негодования.

Когда мы вышли из аудитории, я решила закрыть этот вопрос раз и навсегда.

— И чем ты недоволен, Ди? — спросила, остановившись.

Принц сначала замедлил шаг, а затем встал, сжав кулаки. Развернувшись, он налетел на меня коршуном.

— Чем недоволен?! Ты еще смеешь спрашивать! Ты понимаешь, что он с тобой играет? Он ректор! Ты думаешь, одна у него такая студенточка, с кем можно развлечься?

Слова принца были полны желчи. Я растерялась, не зная, что и сказать. Зачем он так со мной? Я ведь ни на что и не надеялась! Я хотела поцеловать мужчину — и поцеловала. Это мои проблемы. Думала ли, что Реймон Эйр Хан тут же встанет на одно колено и сделает мне предложение? Разумеется, нет!

Зачем Дитрих говорит подобное? Он что, действительно, считает меня столь глупой?

— Ты просто хруль на сене, — тихо произнесла я. — Я ведь тебе не нужна, Ди, а отпустить — жалко, привык уже, что принадлежу только тебе. Вот только… я не твоя игрушка, пойми это. У меня есть свои чувства и эмоции. И только мне выбирать, кого любить, а с кем — остаться друзьями. Ты не можешь мне приказать!

Дитрих нахмурился, а я, развернувшись, собиралась пойти в столовую, когда наткнулась на взгляд ректора. Он неотрывно смотрел на меня. В нем больше не было ни улыбки, ни вежливой обходительности, лишь крайняя степень задумчивости.

Весь остальной день провела в плохом настроении. Хотелось закопать всех и вся. Да шли бы они со своими чувствами!.. Не нужен мне никто! У меня хруль есть — ласковый, понимающий и влюбленный. Настоящий мужчина! Немного нахальный, но по сравнению с этими двумя, просто лапочка.

Но как бы не храбрилась, вечером, входя со сборником проклятий Лучии фор Давилас в кабинет ректора, чувствовала, как дрожат колени. Дитрих остался ждать меня в коридоре. Когда вошла в приемную, увидела Тасси — она вылетела из кабинета дяди словно пробка из бутылки игристого вина.

— Остановитесь, юная леди! — донеслось ей вслед, и Тасс сжала кулаки и замерла на месте. Ректор, выходя из кабинета, бросил на меня растерянный взгляд, но, увидев книгу, все понял. — Значит, вот куда она пропала. Как только удалось?

— Оставлю этот маленький секрет при себе, — откликнулась я и, передав книгу Реймонду, собралась уйти.

— Куда же вы, студентка Азнавер? — спросил он с нехорошей усмешкой. — А как же составить компанию мисс Фавер? Ей наверняка будет скучно одной чистить загоны для верблюдов, а у вас задолженности по отработке. Кажется, в количестве шести.

На щеках вспыхнул румянец — вспомнила о своей “седьмой” отработке.

— Почту за честь, — едко ответила я. — Компания верблюдов будет приятнее той, которая выпала мне в прошлый раз.

Ректор прищурился.

— Только не предлагайте им поцелуи. А то не устоят — а вам потом лишние воспоминания.

Ах он!.. Нахал! Да как только язык повернулся такое сказать?! Тасси перевела изумленный взгляд с меня на ректора и обратно. Жаль, книгу уже отдала! Сейчас бы как стукнула по голове одного заносчивого, невыносимого, невозможного мужчину!

— Свободны, студентки, — наслаждаясь произведенным эффектом, протянул ректор и ушел в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

— И что это было? — тихо спросила Тасс, а секретарь старалась сделать вид, что единственная по-настоящему интересующая её вещь — это корреспонденция.

— Наказание.

— А, ну да, именно так они выглядят, — усмехнулась Тасси и направилась к выходу.

Я не успела сделать и шага, как ректор внезапно вернулся в приемную и ледяным тоном попросил пройти за ним в кабинет. Мне что предстоит и “шестая” отработка? Страх смешался с предвкушением и мурашки предательски пробежали по спине. О чем ты думаешь, Эви? Сейчас же прекрати!

— Студентка Азнавер, — со вздохом протянул ректор, будто мое имя связано у него с ужасными внутренними муками и прошел к своему столу.

Дальше, к моему дикому ужасу, он вытащил из ящика и показал мне красные ажурные трусы. Кажется, пунцовое лицо — норма моего состояния за последние дни.

— Не подскажете, что это и как оказалось между страниц книги?

— А это не ваше? — решила сыграть в “дурочку”.

— Представьте себе, размер не мой, — откликнулся он.

Я живо представила ректора в произведение ажурного искусства и едва не прыснула от смеха. М-м… а ведь это довольно пикантно! Не о том я думаю, ой не о том!

— Это… мое, — призналась я, не зная, куда деть свой взгляд, потому что картина “ректор в ажурных трусах” все еще стояла перед внутренним взором.

— Это выглядит как подарок со значением. Вы пытаетесь меня соблазнить, студентка Азнавер? — спросил мужчина и подошел ближе, сжимая в руках часть моего гардероба. Он навис надо мной.

— Нет! Это… хруль, — не то ругнулась, не то обвинила своего питомца.

Ректор усмехнулся и вернулся на свое место.

— Я так и понял.

— Вы… отдадите мне мои… мое нижнее белье?

С маниакальным выражением лица Реймонд открыл ящик стола, бросил туда мои трусы и… и был таков. Я от изумления даже приоткрыла рот.

— Свободны, студентка.

— Но магистр!..

— Слышали сказку о замарашке и принце, который объездил полстраны, примеряя туфельку каждой леди, которой бы подошла хрустальная туфелька? — неожиданно спросил он.

— На что вы намекаете?

— На то, студентка Азнавер, что смогу отдать вам эту весьма пикантную часть женского гардероба только при условии, что вы докажете её принадлежность вам, примерив. При мне.

Да как он?.. Нет, это невыносимый мужчина! В его присутствии у меня куда-то пропадает весь словарный запас! Да пусть оставит себе эти злосчастные трусы! Развратник! Старый...

Дитрих обнаружился в коридоре вместе с Тасс. Они шипели друг на друга, как две ядовитые змеи, каждый пытался доказать свою правоту, но когда подошла я, замолчали и демонстративно отвернулись друг от друга. Тассилия пошла дальше по коридору, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

— Ди идет с нами? — удивилась девушка. — Неужели тоже наказан?

— Пожизненно, — коротко ответил Дитрих.

Девушка хмыкнула и ничего не сказала. Мы с ней переоделись в костюмы для уборки из плотной грубоватой ткани и зашли в крытый загон для верблюдов, огороженный деревянным забором. Дитрих остался стоять снаружи с видом человека, которому изо всех сил орут на ухо. Видимо, верблюды были слишком рады его видеть!

Еще никогда прежде мне, дочери герцога, леди Эвике де Азнавер, не приходилось чистить верблюжий загон! Я поминала ректора самыми “ласковыми” словами, пока очищала территорию от дурномахнущей субстанции. Тассилия, судя по активной работе лопатой, была более опытной, но лицо девушки выражало всю скорбь мира и “наилучшие” пожелания флегматично жующим корм верблюдам.

— Смотри, Дитрих общается с себе подобными, — внезапно хихикнула Тассилия и кивнула куда-то мне за спину.

Обернулась и была вознаграждена сценой лирического общения принца и верблюда, кажется, того самого Эюро, что вез нас сюда. Но могу ошибаться, для меня все эти горбатые звери на одну морду. Главное, им об этом не говорить.

Меж тем верблюд подцепил край мантии принца и потянул в загон, пожевывая.

— Отпусти меня! — возмутился Дитрих, пытаясь отцепить морду верблюда от своей одежды. — Я не буду с ней мириться.

Верблюд дернул изо всех сил и впечатал несговорчивого оппонента в деревянное заграждение.

— Это не аргумент. Я вообще с тобой по-дружески посоветоваться хотел, а ты! Ууу, животное! — погрозил верблюду кулаком. — Делай, что хочешь! Я первым мириться не стану!

Верблюд отпустил конец мантии и, состроив самую ехидную морду, собрался с мыслями и плюнул в лицо наследнику Орманского престола.

Мы с Тассилией переглянулись и покатились со смеха, глядя как принц прыгает по загону, пытаясь вытереть с лица слюну. Не знаю, с чего Дитрих решил поговорить о своих проблемах с верблюдом, но закончилось это дело по-настоящему феерично. Прыгая на одной ноге, парень поскользнулся на влажном земляном полу загона и сел пятой точкой прямо в красиво сложенную мной и Тассилией кучку навоза.

— Мне даже не жалко трудов, — заметила девушка.

— Мне, почему-то тоже, — хихикнула я в ответ, и мы, неожиданно для себя, пожали друг другу руки. Отличная работа. День прошёл не зря!

Раздраженный, как тысяча хрулей, Дитрих отмыл лицо заклинанием и помог дочистить загон, только чтобы поскорее завершить наказание, и первым убежал в ванную, примыкающую к хозяйственным постройкам . Мы же с Тассилией переоделись, мечтая как можно быстрее добраться до комнат и смыть с себя навозный запах душистым мылом. Ванная в хозпостройках не для леди. Но мне пришлось ждать Дитриха, иначе вновь сработает проклятье. Я не удержалась от удовольствия, даже представила Дитриха в пене, бегающего по кампусу. Нет, наказаний с него достаточно. На сегодня.

 Тассилия, вопреки ожиданиям, не ушла, а составила мне компанию.

— Знаешь, ты не такая зазнайка, как я о тебе думала, — неожиданно сказала девушка и протянула руку. — Думаю, мы сможем подружиться.

— Рада слышать, — искренне откликнулась я и пожала руку, почувствовав, как по ладони стекает навоз. Поморщилась, наблюдая наслаждение на лице Фавер. Вот же!

— Поздравляю! Теперь мы точно подруги. Скреплено навозом!

С этими словами она отряхнула свою руку и, напевая веселенькую песню, направилась к общежитию. Я неприязненно посмотрела на руку и вздохнула. Пусть немного не справедливо, но стерплю.

 Дитриха пришлось ждать достаточно долго. Ожидала, что он набросится на меня с упреками, когда выйдет, но принц выглядел совершенно спокойным и уравновешенным.

— Знаешь, что-то в этом есть. В этой академии, учебе и даже в верблюдах, — задумчиво произнес Ди. — Такими темпами от холеного принца и следа не останется.

— Зато ты изучишь востребованное ремесло — чистильщик загонов. Передать твою благодарность ректору? — уточнила я с улыбкой и протянула ему руку. — Мир?

— Мир, — неохотно согласился принц, поморщившись при упоминании “соперника”. Мы обменялись рукопожатия. Дитрих закатил глаза и отряхнул руку.

— Это тебе привет от Тассилии, — пояснила я.

Мы немного помолчали, прежде чем Дитрих вновь начал разговор:

— Прости, я вел себя как идиот. Если ты подумала, что я ревновал, это не так. Понимаешь, в тот момент, когда ты с ректором целовалась… я буквально все прочувствовал. Меня как током прошибло. Я уже оделся в приемной, но при этом даже с места не мог сойти, настолько сильными были эмоции. Сначала испугался, потом все понял и... Взбесился. Тебе на самом деле так понравилось?

Я приоткрыла рот от удивления, но отвечать на вопрос не стала. Взамен задала другой:

— Ты хочешь сказать, что чувствовал мои эмоции?

— Именно, — подтвердил принц. — Я все чувствовал, Эви. Наша связь стала еще крепче.

Я сглотнула. Приплыли, ничего не скажешь!

Как же стыдно, теперь Дитрих знает обо всем, что я чувствовала в момент поцелуя. А я горела, горела так, как никогда в жизни. Но, подождите, Дитрих сказал, что испугался. Интересно, чего? Неожиданно пламенных чувств к ректору? Мысленно хихикнула, представив его состояние в эту секунду. Сочувствием проникнуться как-то не получалось.

Путь до комнат проделали в полнейшем молчании, каждый думал о своем. Стоило открыть дверь, как навстречу выскочил взъерошенный, громко хрюкающий хруль. Я поймала в руки испуганно зверька, и в то же мгновение Дитрих отшатнулся от летящего кинжала. Сталь смертоносно сверкнула в полумраке. Все произошло слишком быстро, принц едва успел увернуться, но холодный металл все-таки задел его плечо. Я вскрикнула от боли, пронзившей и меня — ткань рукава пропиталась алой кровью.

Хруль вырвался из моих рук,  прильнул к полу и оскалился, готовясь к нападению. В глубине комнаты черной тенью мелькнул мужчина. Кошмарным сном перед моими глазами застыла жуткая алая маска с искривленными прорезями для глаз.

— Дитрих! — крикнула я, заметив второй кинжал, блеснувший прямо перед глазами его высочества.

Но на этот раз принц не медлил и вовремя прогнулся: острие впилось в стену, а рукоять, украшенная огромным рубином, задребезжала. Не дав нам времени опомниться, незнакомец вновь напал на Дитриха. У принца не было с собой ни меча, ни кинжала. Всё, что ему оставалось, применить магию. Он сплел заклинание и попытался отвлечь убийцу яркой вспышкой.

Я интуитивно разгадала его план и рванула к выходу, чтобы использовать выигранное время и позвать на помощь, но дверь захлопнулась прямо перед моим носом. План не сработал. Дитрих продолжал отступать, отбиваясь от незнакомца простейшими атакующими заклинаниями — всё, что он успевал сплести между молниеносными атаками. Я скривилась от боли в боку —  жених ловко сражался, но все-таки пропустил удар. Таким темпом от нас и мокрого места не останется! Этот воин — настоящий мастер!

Хруль с диким ревом бросился на убийцу. Я воспользовалась этим отвлекающим маневром и метнулась в спальню. Не придумав ничего лучше, ударила по подгрызенным ножкам шкафа. Ай да хруль! Какой молодец! Правильно зубки точит. В прошлый раз шум засек ректор и тут же явился. В этот раз я надеялась на такую же реакцию.

Вспышка заклинания, кажется, Дитрих успел сплести что-то посерьезнее. Убийца в дымящихся одеждах пронесся мимо меня. Я отшатнулась к стене, ожидая нападения, но неизвестный щелкнул пальцами, чтобы потушить огонь, и скользнул по мне равнодушным взглядом. В следующую секунду он рыбкой нырнул в окно, не испугавшись высоты, и… приземлился на ковер. Тот взмыл в небо, унося нападавшего под небеса. Какого?.. Я осела на пол, обессиленная от боли и кровоточащих ран. Дитрих стоял в дверях и прижимал правую руку к боку: там растекалось красное пятно.

— Эви, — позвал меня принц, — ты понимаешь, что нас попытались убить?

Я медленно кивнула. В спальне открылся портал, из которого вышел ректор. Усмешка слетела с его лица, стоило ему увидеть погром в комнате и кровавые пятна. Мужчина бросился ко мне, сходу перемахнув через шкаф.

— Что произошло?

— Нападение, — ответил Дитрих и направился к кровати. — Нам нужны целители. А потом я всерьез поговорю с вами, ректор, про обеспечение нашей безопасности!

Магистр Эйр Хан не мешкал. Начертил в воздухе символ, который вспыхнул огнем и погас, оставив лишь облачко дыма. Мгновение и меня подхватили на руки, а затем плавно опустили на кровать. На соседнюю половину улегся раненный принц, но это никого не смущало. Магистр смотрел только на меня, будто не видел никого вокруг. В глазах Реймонда — океан беспокойства. Я сквозь полуприкрытые веки наблюдала за ним: как он бегло осматривал раны, ругался сквозь зубы, изучая взглядом рваные края, и хмурил широкие брови. После он обратил внимание на Дитриха и застыл.

— Ваши раны…

— Идентичны, — подтвердил его догадку Дитрих и горько усмехнулся. — Они были нанесены мне.

Реймонд грязно выругался и, кажется, собрался сам тащить меня к целителям, но в этот момент они вошли в спальню. Ректора попытались выпроводить из комнаты, чтобы соблюсти приличия, но тщетно: он стоял на своем, даже щепетильно помог мне избавиться от лишней одежды. А лишней была почти вся. Мы с Дитрихом в два голоса сопротивлялись, но нас никто не желал слушать и разводить по комнатам.

— Ну, что скажешь? — стоило осмотру закончится, магистр начал требовать информацию.

— Девочке повезло. Раны сейчас подлатаю магией, она быстро восстановится. А вот принц получил удар отравленным кинжалом.

Дитрих поморщился от боли, когда к его боку приложили дурнопахнущий компресс. От раны тут же пошел черный пар. Но побледневший, как полотно, принц не пискнул.

— Ваше высочество, можете кричать. Это болезненная процедура, вас никто не осудит, — мягко произнес помощник целителя.

— Еще чего, — прорычал сквозь зубы Ди и стер ладонью выступившие на лбу капельки пота.

Мои раны под действием заклятий быстро затягивались, а вот ему было несладко. Я чувствовала его боль и все, что могла — сжать здоровую руку жениха и переплести наши пальцы. Всё будет хорошо, Ди! Нас не так-то легко убить!

Не сразу заметила, как пристально смотрел на этот жест магистр Эйр Хан. В его зеленых глазах бушевало пламя. Ревность? Страх за наши жизни? Вероятно, и то, и другое. Но руку не убрала. Дитрих мне не чужой человек, мы всю жизнь бок о бок, у нас теперь даже чувства одни на двоих. Реймонд Эйр Хан, как бы ни сложились наши с ним отношения, должен  это понять. 

Несколько минут спустя принца погрузили в целебный магический сон, а мне наложили повязки и переместили в комнату Дитриха. Я наскоро завернулась в мужской халат, не туго завязав его на талии, и погладила сидящего у ног хруля. Защитник мой! Хотел предупредить, не испугался!

Не знаю сколько я просидела так, почесывая за ухом своего разомлевшего питомца. Понятия не имею, какие непристойные мысли одолевали его в этот момент, но сегодня пусть думает, что хочет. Если бы хруль не выскочил, мы с Дитрихом уже могли быть мертвы.

Время вновь пришло в движение только тогда, когдаспальню вошел ректор. Он держал в руках тот самый кинжал с рубином на рукояти, что так и остался  торчать в стене. Реймонд педантично завернул его в тряпицу с неизвестными мне рунами, убрал в карман и остановился возле кровати. Тревога все еще не покинула его глаз.

— С ним же все будет хорошо? — спросила я, а сердце тем временем сжалось в ожидании ответа.

— С принцем ничего не случится, а вот со мной… — Тут Реймонд горько усмехнулся, не став продолжать фразу.

Магическое нападение Дитриху не грозит — на нем стоит мощная королевская защита, но она не спасает от физических ударов и отравлений. Что скажут их величества, когда узнают об этом? На кого падет их гнев? Мое сердце сжалось. Мне хотелось помочь Реймонду, но что я могла сделать? Защита академии оказалась недостаточной. Это его ошибка.

Эйр Хан вздохну и снял с себя амулет, который так бросился мне в глаза при нашей первой встрече. До этого момента ректор носил его не снимая. Он подошел и надел тонкую цепочку мне на шею. Я взяла в руки кулон спиралевидной формы с красными мерцающими песчинками внутри и подняла на Реймонда растерянный взгляд.

— Носи его всегда. Я смогу почувствовать, если с тобой что-то случится, и всегда найду.

Я застыла. Мне хотелось верить, что это было особое обещание защиты. Сердце дрогнуло и забилось в два раза сильнее, чем от страха при нападении незнакомца.

— Спасибо, — искренне ответила я и с беспокойством спросила: — Вы уже сообщили их величествам?

Я боялась услышать ответ. Мы не должны сообщать им раньше времени, сначала следует разобраться и рассказать все обстоятельно, когда Дитрих очнется. Эйр Хан подтвердил мои собственные мысли.

— Нет, — мотнув головой, откликнулся ректор. — Я не самоубийца. Когда принц придет в себя, сам все сообщит. Эвика, расскажи, как выглядел нападавший.

Я попыталась максимально подробно описать ситуацию. Реймонд слушал внимательно, задавая короткие уточняющие вопросы. Он что-то прикидывал в голове, и мне даже казалось, будто он знает нападавшего. Отойдя к окну, он пообещал:

— Больше подобного не повторится. Я усилю защиту на академии. Мне жаль, что так получилось. Я был недостаточно осмотрителен.

— В этом не было вашей вины…

— Эвика, — Реймонд подошел и подался вперед, осторожно притянув меня к себе. Проведя пальцем по моей скуле, он спустился к подбородку. Его взгляд медленно скользил по моему лицу, будто хотел спрятать мои черты в самые глубины памяти. — Это моя вина как ректора академии. Я обещал вам лучшую охрану, не справился и чуть не потерял тебя. — Коснулся лбом моего лба и выдохнул аромат раскаленного песка мне в губы. — Мне еще никогда в жизни не было так страшно, Эви. Никогда в жизни я не боялся потерять кого-то так сильно, как тебя. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы уберечь тебя. Я найду убийц и того, кто помог им проникнуть в академию. Ты будешь в безопасности.

Я не знала, как реагировать на неожиданную ласку и прожигающие до костей слова. Хотелась податься вперед и поцеловать его, несмотря ни на что. Глупо отрицать, нас с Реймондом Эйр Ханом тянет друг к другу и это притяжение почти невозможно побороть. Реймонд подался вперед и едва не прикоснулся губами к моим, когда дверь распахнулась.

— Кхм, магистр, — кашлянул целитель и смущенно отвел взгляд. Ректор отстранился. — Я бы хотел еще раз осмотреть студентку Азнавер и приготовить ей целебный отвар.

— Разумеется. Делайте все, что посчитаете нужным. Я вынужден откланяться. — Развернувшись, сказал уже мне: — Выздоравливайте, Эвика.

Дверь за ним тихо закрылась. Я вздохнула и послушно легла на подушки, приготовившись к повторному осмотру. Надеюсь, целитель не решит проверить мой сердечный ритм, потому что сейчас он слишком быстр для нормального человека.