Глава 13

На следующее утро в наши покои ворвался ураган под именем Тассилия Фавер. Девушка влетела в спальню без стука, вот только застала там не того, к кому так стремилась.

— Ди, я только что узна… — оборвала фразу на полуслове, увидев меня, мирно лежащую на покрывале в обнимку с хрулем. Тот навострил уши и заработал пятачком, ловя запах новой гостьи.

— Он сейчас в моей спальне. Его вчера погрузили в лечебный магический сон. Еще не просыпался, — ответила спокойно и почему-то добавила: — Не желаешь чаю?

Вбитые в мою голову правила придворного гостеприимства дали о себе знать совершенно не вовремя. К счастью, на ближайшие пару дней нас с Дитрихом освободили от занятий и, если говорить честно, посадили под домашний арест. Поэтому еду нам отправляли через портал по звонку маленького золотого колокольчика в гостиной, иначе ума не приложу, где бы я раздобыла чай в академии.

— С удовольствием, а лучше успокоительный сбор, — Тассилия красноречиво посмотрела на свои дрожащие руки. — Расскажешь подробнее, что произошло? Я из дяди вытащила только скупое: покушение, тяжело ранен, но жизнь вне опасности.

— Пойдем, поговорим в гостиной.

Мисс Фавер нервно теребила черные как ночь, кудри и ловила каждое мое слово. Разумеется о своих травмах, что за ночь почти затянулись и о том, кто Дитрих на самом деле, я умолчала. Рассказала лишь о странном незнакомце с кинжалами, лица которого не разглядела.

 — Но как это возможно? — всплеснула руками племянница ректора. — Академия Алых песков одно из самых защищенных мест в мире. Проникнуть сюда без посторонней помощи не могут даже пустынные разбойники, а они сильнейшие наемные убийцы.

— Твой дядя считает, что в академии предатель.

Едва вспомнила о магистре, как рука сама потянулась к кулону. Коснулась пальцами теплого стекла и не сразу заметила, как вытянулось лицо Тассилии.

— Это же... — Девушка не договорила и хитро улыбнулась. — Эвика, скажу тебе по-дружески: ты невероятна! Что ты сделала с моим циничным и хладнокровным дядюшкой, раз он отдал тебе семейную реликвию?

Я как раз сделала глоток чая с ароматом лесных ягод и едва не поперхнулась, только многолетние тренировки светскими беседами помогли не потерять лицо. Тассилия может сколько угодно считать меня подругой, но мы не так близки, чтобы плевать чаем в лицо. Да, разгребать верблюжьи загоны — это одно, а чай — святое.

— Я не знаю, — только и смогла ответить.

Семейные артефакты в нашем мире редки и почти священны. Каждый из них обладает особыми свойствами, о которых владельцы предпочитают не распространяться. Тайна таких артефактов хранится только внутри семьи, а уж речи о том, чтобы передать такую вещь в руки постороннего и быть не может. Это даже не предложение руки и сердца сделать, а сразу принять в семью без обрядов и клятв.

— Если хочешь, — схватилась за цепочку, — могу вернуть его тебе. Это слишком ценный подарок. Я не знала.

Предложение далось мне тяжело. С вещью, подаренной Реймондом, расставаться не хотелось даже под смертельным заклятием! Едва не вернула свои слова обратно, как Тассилия меня успокоила:

— Реймонд — глава рода. Он имеет право распоряжаться артефактом так, как считает нужным. Но, — понизила голос до шепота, — когда ты разорвешь помолвку с Ди ради моего дяди, я должна узнать об этом первой.

— Зачем? — растерялась и не сразу сообразила, на что намекает Тассилия. — У вас что, все так серьезно?!

— Я его люблю! — открыто и прямо заявила девушка.

Вот это характер! Я бы так не смогла, дурное придворное воспитание приучило вечно ходить вокруг да около, говорить нелепыми намеками. А с магистром Эйр Ханом все получалось и того хуже, почти на грани приличий, но никогда прямо.

— Надеюсь, вы обо мне говорите, — раздалось хрипло из дверей моей комнаты.

Мы одновременно обернулись и увидели бледного как смерть Дитриха. Он опирался на косяк, едва заметно хмурясь от боли. Целитель предупреждал, что яд будет выводиться несколько дней и это процесс будет очень болезненным и  неприятным.

— Ты что здесь делаешь? А ну обратно в постель! — сказали мы с Тассилией хором и переглянулись.

— Спелись у меня за спиной, да? — попытался рассмеяться Ди, но лишь снова поморщился.

— Ничего мы не спелись! — возмутилась я.

А вот мисс Фавер ждать не стала, подлетела к Дитриху и, схватив его за края небрежно накинутой рубашки, начала целовать.

— Кхм, кхм, — я попыталась привлечь к себе внимание, но получилось это лишь у хруля, который особым тактом не отличался и изо всех сил вцепился в юбку Тассилии.

Поцелуй прервался, а мой питомец едва успел увернуться от остренького каблучка девушки. Вот же!

— Я прощен? — поинтересовался расплывшийся в улыбке принц.

— Нет, но лучше прибью тебя сама! — заявила Фавер.

— В очередь, Тассилия, в очередь, — устало выдохнула и почесала обиженного хруля за ухом.

С этого дня в апартаментах мы, кажется, жили втроем. Девушка ни на шаг не отходила от Дитриха, приносила ему в спальню обед, читала вместе с ним книги и постоянно жгла какие-то целебные травы, которыми пропахла вся комната пока еще моего жениха. Я наблюдала за ними со спокойным снисхождением и легким страхом за Тассилию.

 Она искренне любит его, а вот принц? Не удивлюсь, если через неделю он бросит ее и закрутит роман с кем-то еще. А если нет, то что скажут его родители? Я не знаю, есть ли у Тассилии хоть какой-то титул, чтобы претендовать на мое место, а в мире монархов — это важно. Меня в свое время приняли с трудом, но заслуги моей семьи перед королевством сделали свое дело. Да и что будет, если они поженятся? Я буду жить за соседней стенкой? Одна или со своим мужем? Как все нелепо! Чем закончится эта история любви? Ума не приложу.

Моя же история замерла на середине. Несколько дней от магистра Эйр Хана не было ни слуху, ни духу. От нового падения шкафа меня удерживало несколько вещей: талисман на шее и понимание, что ректору сейчас не до меня. Он должен во всем разобраться, иначе может лишиться головы.

Тассилия, хоть я ее и не просила, регулярно докладывала о том, что делает её дядя. Он дважды куда-то уезжал, потом возвращался и допрашивал преподавателей и охранников, досталось даже некоторым студентам. Как говорится, магистр Эйр Хан рыл носом землю, чтобы во всем разобраться. И почему-то мне казалось, что причина была далеко не в страхе перед Орманской империей. Реймонд Эйр Хан хотел защитить меня.

Его племянница на поверку оказалась не такой уж зловредной. Обычная девушка, вот только очень одинокая. Её мать погибла много лет назад, а дядя не уделял достаточно времени, занимаясь делами академии. Про отца мисс Фавер тактично умалчивала, а у меня не было желания чинить допрос. Но чем ближе я узнавала Тассилию, тем чаще думала о том, что рано или поздно её сердце будет разбито и это меня безумно огрочит.

Три дня спустя, когда Дитрих перестал картинно возлежать на кровати и в наглую пользоваться своим положением раненого воина, мы сидели в гостиной и завтракали. Тассилия отправилась на занятия, ведь её от них никто не освобождал. И я не выдержала:

— Ди, я хочу с тобой поговорить. Возможно, это не мое дело, но…

— Про мою сладкую Тасси? — догадался принц.

— Не знаю на счет сладости, но ты же понимаешь, что эти отношения обречены? Да, пусть я не поклонница Тассилии Фавер и её характера, но она искренна с тобой. У неё тяжелая судьба, она заслуживает любви, уважения и понимания.

— Так мне что, жалко? Люблю, уважаю, понимаю.

Дитрих подкинул в воздух орешек в сахаре и ловко поймал ртом.

— А через пару дней будешь любить, уважать и понимать другую. Ты ведь редкостный бабник, Ди. Она не заслуживает такого. Она искренне любит тебя и, думаю, рассчитывает на брак.

Принц внезапно стал серьезным и отставил чашку в сторону. Столько лет знакомы, а я никак не привыкну к тому, что разгон от разгильдяя до будущего короля у него две песчинки в часах ректора Эйр Хана.

— Брак? Смеешься?

— Я серьезно. Что если мы не сможем разорвать проклятье и нам придется пожениться? Как ты будешь выкручиваться?

— Никак, Эви. Я ей ничего не обещал, — пожал плечами принц. — Она знает, что у меня есть невеста.

“Невеста, которая любит другого,” — мысленно поправила я, но вслух сказала иное:

— И знает, что для нас это брак по-расчету. Ты не рассказал ей о своем королевском происхождении? Даже если мы победим проклятье, вы вряд ли сможете быть вместе.

— Тассилия — милая девочка, но я не готов на ней жениться, Эви.

Упал поднос, звон фарфора разрушил тишину комнаты, повисшую на несколько секунд, тянущихся как вечность. Мисс Фавер застыла в дверях.

— Ты... — зло выдохнула она, глядя на Дитриха. В больших глазах застыли слезы. — Ты!.. Я ради тебя, — запнулась, — с занятий сбежала, а ты!..

Сказать она явно хотела нечто другое, но передумала. Впервые мне было настолько жаль девушку, надежды которой не оправдал принц. Тасси чем-то отличалась от остальных, вероятно, прожигающей искренностью, и меня это в ней подкупало.

— Хрулевая ситуация, — выдал Дитрих. На его лице промелькнула странная задумчивость, но он и с места не тронулся, когда Тассилия выбежала из наших апартаментов.

— Ну ты и гад, — выдохнула я и вышла в коридор следом за девушкой, надеясь, что она не убежала слишком далеко.

Невидимые нити проклятья натянулись, но их хватило, чтобы зайти за поворот и увидеть сидящую на полу девушку. Она спрятала лицо в ладони, плечи подрагивали.

— Не плачь, он того не стоит, Тасси, — впервые назвала её сокращенным именем. Села на пол рядом, забыв о приличиях.

— В том-то и дело, что стоит, — выдохнула девушка и подтянула колени к груди. Юбка форменного платья некрасиво подсобралась, но кого это сейчас волновало?

— Я знаю его дольше, чем ты. Забудь про Ди, уверена, ты встретишь достойного парня, который не будет вытирать об тебя ноги.

— Нет. Знаешь, я с первого взгляда поняла, что он тот самый, несмотря ни на что. Меня передергивает от одной мысли, что ко мне прикоснется кто-то другой. Чужой.

— Ты просто влюблена, это пройдет.

Уж кто-кто, а я знала, о чем говорила, ведь пережила влюбленность в Дитриха Орманского несколько лет назад и всерьез завидовала племяннице ректора, ведь она могла просто так выбросить его из жизни, а я — нет. Хотя, наверное, и не смогу вычеркнуть его из жизни, даже если проклятие снимут. После стольких лет мы навсегда останемся кем-то вроде брата и сестры, но не более того.

— Не пройдет. Наш народ, рожденный в Алой пустыне, имеет одну особенность. Если мы любим по-настоящему, то это навсегда. Моя мать влюбилась в отца с первого взгляда, им пытались помешать, но они преодолели все препятствия. Представляешь, ради неё отец выстроил замок, в кирпичи для которого ремесленники замешали алый песок. А дядя... он, кажется, влюбился в тебя и тоже ни перед чем не остановится.

Сердце забилось сильнее. Разве это правда? Разве внешне холодный ректор мог влюбиться в меня настолько сильно? Да, его поцелуй был полон огня и страсти, но так сложно поверить в серьезность его чувств. Ведь он ни сказал о них ни слова, только родовой амулет холодил грудь, намекая...

— Тасси, ты преувеличиваешь, — сказала я, хотя самой отчаянно хотелось ей верить. — Если хочешь, пойдем ко мне и поговорим спокойно. Ди, скорее всего, уже сбежал в комнату.

Ответить она не успела, из-за поворота извилистого коридора появился неожиданный гость.

— Вы устроили клуб сидящих на полу?  — улыбнулся Арко Молович. Не дождавшись ответа, он уселся рядом с нами, достал из кармана кремовый платок и протянул Тассилии, что продолжала хлюпать носом.

— Что ты здесь делаешь? — наконец, очнулась я.

— Пришел к вам с Дитрихом. Ректор Эйр Хан просил не оставлять вас вдвоем и навестить как можно скорее. Сейчас выдалась такая возможность. Меня временно освободили от фехтования, ведь мой спарринг-партнер лежит в покоях с раной.

— Что ж, тогда нам стоит вернуться в гостиную, — я поднялась с пола, отряхнула подол и глянула на Тассилию, что не спешила ко мне присоединяться.

— Я не пойду. Прости, Эвика. Мне нужно побыть одной и успеть на следующую пару.

Племянница ректора покинула коридор так быстро, что я только и успела, что крикнуть вслед:

— Приходи после занятий, поговорим!

С этого дня я стала замечать много странного в нашей жизни. Тассилия все-таки пришла вечером с бутылкой вина и через пару бокалов мы стали если не подругами, то близкими приятельницами точно. Наша дружба против Дитриха, и просто так крепла с каждым днем. Моего жениха она принципиально игнорировала, а я, решив устроить ему взбучку, получила холодный ответ: “Эви, ты знаешь, сколько у меня было женщин. Каждая из них говорила мне эти слова, клялась в вечной любви. Вот только стоило нам расстаться, как тут же находился новый ухажер и слышал то же самое. Я дорожу твоей дружбой и даже немного ненавистью, но ничья любовь мне не нужна. Она слишком мало стоит”.

После этих слов захотелось отвесить Дитриху подзатыльник, а потом обнять. Столько в них было глупости и боли. Меж тем принц с каждым днем становился все более замкнутым и хмурым, его не развлекали даже многочисленные поклонницы, которых мы с Тассилией перестали отпугивать. Вместо вздорных девиц Дитрих стал  много времени проводить с Арко. Пару раз я участвовала в их разговорах, но сдалась, запутавшись в хитросплетениях военной стратегии, которая так увлекла парней, что они и думать забыли о леди рядом с ними. Они обсуждали все великие битвы, просчеты и достоинства военачальников, вооружение и модернизацию. Я не верила своим глазам, но кажется, у Дитриха Орманского впервые на моей памяти появился друг, единомышленник и достойный соперник.

В общем, жизнь потекла своим чередом.

За два дня до бала-маскарада, Реймонд Эйр Хан пригласил нас с Дитрихом в свой кабинет. К своему стыду, я целых полчаса выбирала платье (отказалась от форменного и пожалела, что большую часть нарядов отправила обратно в столицу), укладывала волосы и даже выпила немного успокоительной настойки. Внутри всё пело, предвкушая встречу. Вероятно, всему виной то, что Тассилия каждый день убеждала меня в том, что магистр влюблен. А я? Мне впервые хотелось быть для кого-то по-настоящему красивой, чувствовать, как жадный зеленый взгляд скользит по плечам и обтянутому атласом изгибу талии.

— Ничего себе! — Дитрих смерил меня восхищенным взглядом, но тут же нахмурился. — Ты для Эйр Хана так вырядилась?

— Не твое дело, — покусала губы, чтобы они казались полнее и улыбнулась. — Для кого хочу, для того и наряжаюсь.

— Ты же понимаешь, что он не лучше меня. Шанталь вылетела из его постели сразу, как только на горизонте появилась ты. Думаешь, что задержишься на её месте? Считаешь, что Реймонд Эйр Хан церемонится с женщинами? Решил отдать тебе руку, сердце и половину академии в придачу? Он опытный мужчина. Думаешь, ты первая невинная студентка, что мечтает о ректоре? Он использует тебя и выбросит.

Эту отповедь я слушала уже по десятому кругу, поэтому слова не задели. Кому попало не отдают родовой артефакт, его не отдают женщине, которую хотят выбросить из жизни. Это Тассилия смогла уложить мне в голову.

— Он лучше, чем ты думаешь, Дитрих. В этом я уверена!

Кабинет ректора встретил нас полумраком и прохладой. Первое, что бросилось в глаза — песочные часы. Я в ужасе смотрела на стекла, покрытые паутиной трещин. Они разрушаются? Захотелось подойти к ним и прикоснуться рукой, успокоить, как будто загадочный артефакт был живым и мучился от боли.

— Студентка Азнавер, вы обратите на меня внимание или так и будете стоять? — вывел меня из раздумий недовольный голос, по которому я так скучала.

— Простите, ректор. Задумалась, — послушно опустилась во второе свободное кресло. Первое занял Дитрих.

Реймонд Эйр Хан ввел нас в курс расследования, которое пока не увенчалось успехом. Удалось подтвердить причастность пустынных разбойников, но какой это был клан и кто заказчик — вызнать не удалось. По результатам расследования было уволено несколько охранников, что принимали взятки от студентов и преподавателей. Каждый из них стал звеном цепочки, при помощи которой нападавший проник в замок. Кто-то снял заклятие, кто-то открыл потайные двери “родственнику одного из студентов”. Но заказчика назвать не смог никто, а лицо убийцы было надежно скрыто под капюшоном.

— Это все? — Дитрих сидел мрачнее тучи.

— Да. Пока это всё, что могу доложить вашему отцу. Знаю, этого мало.

Принц нахмурился еще сильнее и посмотрел почему-то на меня, поймав мой обеспокоенный взгляд. Да, я переживала за Реймонда Эйр Хана. Что с ним будет, если результаты расследования не удовлетворят королевскую чету?

— Не нужно ему докладывать, — парень вернул долгий взгляд ректору. — Разберемся сами. Будем считать, что покушения не было.

Я готова была броситься на шею Дитриху и расцеловать, забыв о наших сложных отношениях.

— Вы уверены, принц? Это серьезное решение.

— А я по-вашему не способен принимать серьезные решения? — жених выгнул бровь и усмехнулся.

— Это ваше право, Дитрих.

— Именно. Я и моя невеста не имеем претензий к Академии Алых песков и желаем остаться здесь для дальнейшего обучения под вашим руководством. На этом всё?

Дитрих поднялся с кресла. Я невольно залюбовалась им: ровная осанка, вздернутый подбородок и удивительная решимость в глазах. Он знает, что делает, и отдает себе отчет в последствиях. Такой Ди мне даже нравился, жаль, видела я его редко.

— Всё. Можете быть свободны.

Я приросла к креслу, глядя в глубокие изумрудные глаза. Всё? Я могу идти? Всего пять минут и никакой просьбы задержаться? Только спокойное “можете быть свободны” болезненным ударом по самолюбию.

— Эвика, ты идешь? — Дитрих обернулся, уже стоя в дверях.

— Да, иду.

Наши с ректором взгляды на секунду пересеклись. Эйр Хан смотрел пристально и задумчиво, я не увидела в его глазах страсти, тоски или что там должно быть? Кажется, я вызывала в нем не бурю эмоций, а глубокую задумчивость.

Треск стекла заставил вздрогнуть всех троих. Прямо на глазах по нижней чаше часов прошла еще одна широкая трещина. Да что происходит?

Я должна была спросить, но вместо этого молча вышла из кабинета. Вот только еще долго чувствовала дрожь от пристального взгляда зеленых глаз на плечах и обтянутом изумрудно-зеленым атласом изгибе талии.

* * *

В день бала на пороге комнаты меня ждала объемная коробка с красным бантом. Я озадаченно покосилась на странный подарок, но не решилась прикоснуться. После нападения никак не могла отделаться от легкой мании преследования и страха перед незнакомыми вещами, а коробка как ни крути, выглядела подозрительно.

— Ди, это не от тебя? — постучала в комнату принца. Оттуда выглянули двое. Дитрих и Арко опять о чем-то говорили за закрытыми дверями.

— Нет. Что это? — он тоже не стал прикасаться.

— Думаю, необходимо сообщить об этом ректору. В коробке может быть все, что угодно: от ядовитых змей и проклятья до простого подарка от тайного поклонника.

Надежд я не питала. Вряд ли Реймонд Эйр Хан решил прислать мне подарок столь романтичным способом. Но где-то в глубине души надежда все же теплилась.

— Сначала сам проверю, — закончил мысль Арко и сделал знакомый пасс руками. — Эви, дернешь хаос?

— Конечно, — перешла на магическое зрение и подхватила первую алую нить. Как же я соскучилась по этому чувству, до дрожи в руках и тепла по телу!

Арко был сильным магом, но не таким, как Дитрих и тем более как магистр Эйр Хан. Хаос послушался меня без лишних усилий. Всего пара минут и парень выдал заключение:

— Никаких магических проклятий я не нашел. Но стоит все же показать ректору.

— С ума сошли? — в гостиную, как всегда без стука, вошла Тасси. Она демонстративно прошествовала мимо Дитриха, подошла к коробке и без страха открыла. — Это маскарадный костюм. Наше знакомство началось не так, как мне бы хотелось. Я была к тебе несправедлива, Эви,  — она глянула на меня с улыбкой, —  и хочу загладить вину. Примешь этот подарок?

Я лишилась дара речи, глядя на струящийся золотой фатин, украшенный алыми блестками (или это не блестки?!). Безумно дорогая для нашей страны ткань, её производят в восточном королевстве Фавор, только его жители владеют секретными технологиями производства и продают свои товары по баснословной цене. Даже в моем гардеробе платьев с фатином было не более трех, его же планировали закупить для королевского свадебного платья.

— Это слишком дорого. Ты так сильно не нагрешила! — улыбнулась я Тасси.

— Ничего подобного, я знаю мастера, который продает мне все за полцены. Немного растрясла дядюшкин счет. В конце концов, он ведет себя по отношению к тебе как редкостный гад. Хоть бы один визит нанес!

— Тасси! — всплеснула руками и глянула на Арко.

Если Ди был в курсе наших непростых отношений с ректором, то Моловичу об этом знать не стоило. Парень лишь улыбнулся и накрыл рот тыльной стороной ладони — известный жест-обещание хранить тайну.

Коснулась губ пальцем и сделала вид, что передаю на нем свой поцелуй — закрепление обещания. Совершенно детская игра в исполнении Арко выглядела сейчас как таинственный обряд.

—  Идем, примерим! — не выдержала Тассилия и утянула меня в комнату, прихватив с собой и коробку с нарядом. — А вы всё увидите на балу! Даже не буду гадать, в чьих образах вы предстанете — змеелюды. Все парни так наряжаются!

Подготовка к балу затянулась до самого вечера и вот, когда первые звезды показались на темном небосклоне Алой пустыни, я крутилась перед зеркалом и без шуток нервничала.

— Тасси, наряд великолепен, — заверила я девушку и в очередной раз пыталась отказаться от костюма: — Он слишком откровенный. Я как конфета, с которой срочно нужно сорвать обертку.

— Не говори глупостей. Это традиционный костюм женщин королевства Фавор, самая приличная его версия — и я выбрала его только потому, что твои шрамы не стоит демонстрировать всем. Иначе подарила бы наряд по откровеннее, тебе есть что показать.

Я еще раз покрутилась у зеркала. Алые шаровары с широким поясом подчеркивали крутые бедра, на изящных лодыжках невероятно смотрелись золотые сандалии из тонких веревочек, украшенных камнями, что при каждом шаге переливались всеми цветами радуги. Но меня больше всего смущал верх. Короткий плотный лиф приподнимал и без того внушительную грудь, которая приковывала даже мой исключительно женский взгляд. Никто из гостей-мужчин праздника сегодня точно не запомнит цвет моих глаз. К счастью, этот вызов приличному обществу прикрывала верхняя блуза из полупрозрачного золотого фатина, того самого, что я разглядела первым, когда Тасси открыла коробку. Блестящие алые камешки, как песчинки из пустыни, складывались в витиеватый узор, прикрывающий мои шрамы и большую часть живота. Но все равно это выглядело слишком откровенным для бала. Не пристало невесте принца носить такое.

— Тасси, прости, я не могу, — покрутила в руках плотную алую маску. — Это слишком.

— Всё ты можешь! — Фавер выхватила её и приложив к моему лицу, принялась вплетать тесемки в объемную косу и закреплять весь этот кошмар шпильками. — Это ночь духов Алой пустыни. Сегодня можно все. Тем более, ты в маске, нас никто не узнает.

Где-то далеко, в глубине души горело желание, чтобы Реймонд Эйр Хан увидел меня такой. Увидел и больше никогда не смотрел так отстраненно. Никогда не смотрел ни на кого, кроме меня.

— Мой дядя будет в восторге! — Тассилия знала, на что давить.

— Ладно. Но если я буду выглядеть глупо, то сразу уйду переодеваться!

— Лично тебя провожу! — кивнула девушка, закрепляя мою прическу последней шпилькой.

Сама же Тассилия меня удивила. Она тоже выбрала костюм змеелюда. Черная ткань, стилизованная под чешуйки, обхватывала её стройное тело как вторая кожа, подчеркивая и без того соблазнительные изгибы. Это меня успокоило. Мужские фантазии сегодня разбужу не только я.

— Почему ты выбрала этот костюм? Сама говорила, что образ змеелюдов обычно предпочитают парни.

— Потому что есть одна традиция. Если на бал, посвященный духам Алой пустыни, приходят несколько людей в костюмах одной расы, они обязаны танцевать друг с другом весь вечер. Я сегодня перетанцую со всей академией!

— Надеешься, что он будет ревновать? — догадалась без лишних намеков.

— Не знаю. Но ты можешь не беспокоиться о себе, костюмы королевства Фавор редко выбирают — слишком дорого. Будешь свободна весь вечер и никаких обязательств.

В этом я искренне сомневалась. На мои прелести точно сбежится добрая половина недо-змеелюдов, а Дитрих будет кружить вокруг и скрипеть зубами. Обычно в такие моменты он забывает о других женщинах и охраняет меня, как очень-очень злой пес.

Выйдя в гостиную, мы поняли, почему парни предпочитают именно костюмы змеелюдов. Кожаные штаны с низкой посадкой смотрелись на теле Дитриха превосходно. Верх же не был скрыт одеждой, позволяя нам с Тассилией оценить идеальное тело принца, на которое при помощи магии второй кожей были нанесены серебряные чешуйки. Венчала все это великолепие серебряная маска и зачесанные назад светлые волосы.

Я ткнула Тасси под бок, приводя в чувство и не сразу обратила внимание, что впервые принц пристально смотрит не на меня, а на мою новоявленную подругу. Буквально пожирает глазами каждый изгиб тела и недовольно поджимает губы, но тут же берет себя в руки:

— Леди, позвольте сопроводить вас на бал, — галантно кивнул и протянул нам руки.

Так мы и вошли в парадный зал академии: я и два змеелюда, не сводящих друг с друга голодных глаз. Интересно, а у них после спаривания самка самца не убивает? Думаю, Тассилия с удовольствием вжилась бы в такую роль.

Вот только все мои веселые мысли испарились, стоило пройти в глубину зала. Действительно, представителей королевства Фавор среди гостей не было. До тех пор, пока на возвышение в дальнем конце зала не поднялся ректор Эйр Хан, чтобы открыть бал. Широкий пояс шароваров облегал идеальный тренированный торс, а золотой жилет, расшитый алыми камнями, не скрывал грудь и сильную шею, по коже которой до боли хотелось провести кончиками пальцев. На него смотрели плотоядно почти все девушки в зале, но хуже всего было не это. Наши костюмы, судя по цветам, были парными.

— Я тебя убью! — зло глянула на подругу.

— Потом поблагодаришь. Ночь духов Алой пустыни — священна, никто не может нарушить традиции, даже магистр.

— Ты сумасшедшая! Он убьет сначала меня, а потом тебя!

— Пусть только попробует, — довольно улыбнулась Тассилия и выдала: — Ну законспектируем пару глав святой Иванны, не умрем.

От грядущих перспектив бросило в жар. Вздохнула и вновь посмотрела на возвышение. Ректор закончил речь и под первые звуки музыки медленно спускался в зал. Реймонд Эйр Хан мгновенно нашел меня взглядом и, судя по искрам в зеленых глазах, конспектировать я буду монашку Мануэль. Возможно, перемежая теорию с практикой.

Мамочки. Дитрих, забери меня обратно!

Но принц вцепился в руку Тассили и дернул её в толпу раньше, чем я успела его остановить.

— Вас опять нужно спасать, студентка Азнавер? — голос магистра проник под кожу и огнем растекся по венам.

Очень нужно спасать. От вас! Но ответить я не успела, меня подхватили под локоть и через мгновение мы смешались с танцующими парами. Не знаю как, но ректор встроился в поток аккурат рядом с Дитрихом и Тассилией.

— Кажется, — горячий шепот обжег ухо, — у вас только что появился шанс реабилитироваться за наш первый танец, Эвика.

Моё имя слетело с его губ огненной искрой и разожгло пламя. От его жара мои щеки заалели, а на лице застыла сумасшедшая улыбка. Улыбаться всегда? Это мой случай. Я не слышала музыку, не знала, что делают мои ноги и каким чудом я до сих пор не отдавила ректору любимую мозоль. Ладонь мужчины скользила по спине, обжигая кожу сквозь невесомый фатин, голова закружилась и виной тому был не стремительный темп вальса.

Я хотела ответить, но все слова вылетели из головы, будто там только что пролетела песчаная буря, она смела все следы обид за холодность и отстраненность.

— У вас прекрасный вкус, леди Азнавер. Особенно, это касается аксессуаров.

Намек на подвеску с алым песком, что так прекрасно сочеталась с костюмом, я уловила мгновенно.

— Это подарок от одного человека. Сама не знаю, почему ношу его, ведь он так меня обидел, — прошептала, но мужчина услышал.

— Чем же? — Его дыхание коснулось шеи, и я на секунду потеряла своё.

— Безразличием.

Музыка закончилась. Мы замерли, тяжело дыша и не в силах надышаться друг другом.

— Через пять минут на балконе, леди Азнавер, — ректор проводил меня к столикам с едой и, не оглядываясь, скрылся в толпе.

На балкон вели высокие стеклянные двери, от гостей праздника их скрывали тяжелые светлые шторы с алым орнаментом по бокам. Думаю, через пару часов там будет не протолкнуться от образовавшихся парочек, но пока все веселятся в зале.

Только я сделала шаг в сторону балкона, как моей руки осторожно коснулись:

— Леди, позвольте вас пригласить.

Тассилия ошиблась, не все мужчины академии нарядились в змеелюдов. Передо мной стоял крепкий парень в высоких сапогах из черной вываренной кожи и брюках из плотной ткани. Широкие плечи скрывала песочного цвета рубашка с завязками под горлом. В глаза бросился кинжал, закрепленный на поясе, в его рукоятке поблескивал знакомый до боли алый камень. Лицо незнакомца скрывала белая маска. Пустынный разбойник!

Я отпрянула и едва не закричала, когда парень, посмеиваясь, снял маску.

— Прости, Эвика, — на лице Арко Моловича я впервые видела искреннее веселье. — Мне и в голову не могло прийти, что ты испугаешься.

— Наверное, потому что тебя не пытались убить точно таким же кинжалом, — красноречиво глянула на оружие.

— Не переживайте, леди, этот не кусается. Так что насчет танца?

Еще раз посмотрела в сторону балкона. Магистр будет меня ждать, и если пойду танцевать, то не успею вовремя. А с другой стороны, почему я должна бежать к нему по первому зову? Я же не комнатная собачка!

— С удовольствием, благородный разбойник, — присела в коротком реверансе и протянула руку.

С Арко было легко: он держался подчеркнуто вежливо, не приближался и не пытался ничего шептать на ухо. Моё сердце не сбивалось с ритма. Фигуры сложного орманского танца давались мне без труда. Дитрих заметил нас и держался поблизости, его партнершей, к моему изумлению, до сих пор была Тассилия. Он захватил её в плен и не отпускает? Стоит ли мне спасать подругу или порадоваться за неё?

Танцуя третий танец с Арко, я подумала, что пора бы  прогуляться на балкон. Я не мстительная стерва, как сказал бы Дитрих, а просто немного обиженная женщина.

Но едва закончился быстрый фаворский вальс, как рядом со мной будто из неоткуда возник ректор Эйр Хан. Маска не скрывала зло поджатые губы и гуляющие желваки.

— Молодой человек, могу я похитить вашу партнершу? — процедил он, красноречиво сверкая глазами на Арко.

— Разумеется. С моей стороны будет нечестно лишать вас возможности танцевать со столь прекрасной леди. Вы не против, удивительная незнакомка?

Не смогла сдержать веселую улыбку. Эта игра мне нравилась, а вот злой ректор Эйр Хан не очень. Но настоящая леди не будет умолять мужчину о еще одном танце, так не принято.

— Разумеется. Благодарю вас за приятную компанию, благородный разбойник, — сделала глубокий реверанс, выражая свое почтение.

В следующую секунду меня подхватили под локоть и чуть быстрее, чем требовали правила этикета, повели в сторону балкона. Под защитным куполом, что спасал замок от гнева и жара Алой пустыни, всегда поддерживали комфортную температуру, но когда мы с ректором оказались один на один под звездным небом, мне вдруг стало прохладно. Да что же такое? Почему рядом с ним меня бросает то в жар, то в холод?

— Леди Азнавер, — Реймонд снял маску и небрежно положил на широкий парапет балкона. — Кажется, мы договаривались.

— Мы не договаривались, магистр. Вы пригласили, но я не обещала, что приду, — отступила на шаг и улыбнулась. — Все-таки, один на один с мужчиной. Такой риск для моей репутации.

— Не играй со мной, — Реймонд прищурил зеленые глаза, в которых больше не было безразличия. О нет, там бушевало пламя, способной растопить все ледники севера.

Один шаг, как два моих. Я прижата к парапету и вынуждена чуть отклониться назад, чтобы видеть лицо мужчины. Слишком близко для ректора и студентки, слишком близко для мужчины и приличной леди. Слишком далеко для меня.

— Безразличие? — прорычал мужчина, вжимая меня в холодный камень. — О, леди Азнавер, вы ошибаетесь.

Взгляд небрежно скользнул по маске, задержался на губах и утонул в моем декольте. Тряхнула волосами и с вызовом посмотрела на ректора:

— Чем докажете, магистр?

— Свалилась ты на мою голову, рыжее искушение!

Злость в его голосе смешалась с желанием, а губы подтвердили диагноз. Мы оба больны и единственный способ вылечиться — поддаться искушению. Проиграть бой с собой, но выиграть намного больше. Выиграть друг друга, вопреки всем правилам и законам.

Я таяла в его руках, забыв о приличиях. Если кто-то войдет и увидит, что ректор целует студентку и чужую невесту, пусть так и будет. Зарываясь пальцами в отросшие волосы, мягкие как самый изысканный шелк, я раз за разом не давала прервать поцелуй. Не скажу, что магистр сильно сопротивлялся, изучая руками моё тело. Один вдох и наши губы снова находили друг друга. Я обязательно поблагодарю Тассилию за этот костюм. Будь на мне платье из плотной ткани, удовольствие от прикосновений было бы не таким ярким.

Меня посадили на широкие перила, я задела рукой маску и легкий вечерний ветерок подхватил её, унося в сторону сада.

— С ума меня сводишь, Эви, — прошептал магистр. — Я ведь могу называть тебя Эви?

— А я могу называть тебя Рей? — прижалась всем телом, стремясь согреться на углях, оставшихся от огня, что вспыхнул между нами несколько минут назад.

— Только не на лекциях, — мягко улыбнулся Эйр Хан.

— Как скажете, ректор, — обвила его торс ногами. О боги, что я творю?! Это все та книга про Мануэль виновата, не иначе.

— Останься здесь со мной, — нежный, едва уловимый поцелуй. — Иначе я сойду с ума от ревности. Ты в этом костюме слишком желанная добыча для мужчин, слишком соблазнительная, — дорожка поцелуев по чувствительной коже на шее.

— Ревнуешь? — хихикнула и чуть оттолкнула мужчину, который немного увлекся.

— Нет, берегу честь будущей королевы Орманской, — зеленые глаза поймали меня в западню.

— Нужно снять проклятье, тогда королевы Орманской не будет. Я стану свободной.

— Я тоже хочу стать свободным с тобой, — отвел с лица выбившуюся из моей косы прядь и помог спуститься с парапета. Еле устояла на ватных ногах, к счастью, Реймонд успел подхватить за талию.

— А ты не свободен? — чуть отстранилась.

Вот только не говорите мне, что он женат на чопорной праправнучке святой Иванны и у них шестеро детей. Пожалуйста, только не это. Видимо, ужас красноречиво отразился в моих глазах.

— Это не то, о чем ты подумала, — улыбнулся Рей. — Ты открыла мне свои тайны, я взамен открою тебе свою. Я не мастер выражать свои чувства, но пусть это будет доказательством моего серьезного отношения к тебе. Я тоже проклят, Эви. И виновата в этом уже знакомая тебе Лючия.

— Что? — кажется, растрепанная и удивленная я выглядела презабавно, потому что Реймонд тихо рассмеялся, глядя мне в душу.

— Да. Лючия была старой маразматичкой и прокляла весь свой род.

— Почему? — в голове не укладывалось. Чем ее так разозлили собственные потомки?

— Причин не знаю, лишь последствия. Я из народа Эйр. Думаю, ты в курсе, что наш магический потенциал так высок, что мы единственные в мире способны перемещаться в любую точку мира за секунду.

—  Я знаю. Твой народ изобрел порталы, которые позволяют нам перемещаться...

— На десять километров, — закончил за меня Эйр Хан. —  Для всех это прорыв в магии. Но представители моего народа могут переместиться отсюда в королевство Орман, а через мгновение быть среди бескрайних снежных пустынь. Путешествия у нас в крови, они часть нашей природы, наша душа.

Реймонд отпустил меня и поднял взгляд к бескрайнему звездному небу. В нем было столько тоски, что сердце болезненно сжалось.

— Эйр Ханы были сильнейшим родом. Наша связь с магией уходит корнями далеко в века, мы срослись с ней. Даже Алая пустыня, дикая и своенравная, вынуждена была считаться с нами. Вот только много лет назад Лючия прокляла весь наш род и заперла в этом замке. Мы стали заложниками Алой пустыни и можем перемещаться и жить лишь там, где есть её песок.

В голове сложилось два и два.

— Тассилия рассказывала мне, что ради жены её отец выстроил особенный замок с кирпичами из красного песка. Это для того, чтобы она могла жить с ним там, а не здесь?

— Именно так. Её, как и меня, всегда душила эта клетка. Этот замок. Очень тяжело жить и каждый вечер слушать, как Алая пустыня нашептывает тебе: “Вперед! Иди, тебя ждут неизведанные места! Сделай шаг, что же ты стоишь?”. Она издевается над нами, дразнит и мучает. Мой отец сошел с ума в этом замке и покончил с собой. Я не стал запираться отшельником, а вместо этого открыл академию. Работа помогает не свихнуться.

— А Тассилия? Она тоже привязана к замку?

— Нет. Кровь Фавер в её жилах так сильна, что она утратила способности народа Эйр. Тассилия не может путешествовать, к счастью для себя. А я, к несчастью, могу, но вынужден сидеть здесь и биться о прутья клетки, как загнанная птица.

— Это ужасно, — глаза защипало от слез.

Может, глупо, но я понимала Реймонда, как никто. Я тоже всю жизнь сидела на цепи, но привязали меня не к Алой пустыне, а к Дитриху Орманскому. У меня не было детства. Когда другие девочки играли в куклы, устраивали чаепития и делились секретами, я вынуждена была учиться, ведь будущая королева должна быть умна и добродетельна. Всё время приходилось проводить рядом с Дитрихом, чтобы случайно не выдать нашу тайну. У меня не было ни кукол, ни подруг, ни веселых игр в прятки и догонялки. У меня не было своей жизни, я проживала жизнь Дитриха Орманского вместе с ним, как ненужная часть его тела.

— Не всё так плохо, — Рей притянул к себе и стер мои слезы губами. — С этим можно жить и работать. И я не теряю надежды избавиться от этого проклятья, так же как и вы с Дитрихом хотите избавиться от своего.

— Удалось что-то найти? Есть шанс?

— Увы. Как я и говорил, Лючия не любила писать о том, как снимать проклятия. Ни одной зацепки. Разве что песочные часы, которые стоят в моем кабинете. В моей семье ходит легенда, что их создала Лючия и сказала: “Время быстротечно. Оно победит магию, но не сможет победить её. Она дорого берет, но много дает взамен. Будешь скуп — проиграешь. Будешь щедр — обретешь свободу.”.

— Бред какой-то.

Я с детства люблю загадки, но тут никакой логики.

— Согласен. Моя сестра считала, что речь идет об Алой пустыне и попыталась с ней договориться. Желая быть услышанной, перенеслась прямо в сердце песчаной бури и… больше её не видели. Я пытался искать, но Алая пустыня не отдает тех, кого забирает.

— Мне жаль твою сестру. Уверена, она была такой же замечательной, как и Тасси. Мы найдем выход, Рей. Снимем оба проклятья и станем свободными.

Обняла его изо всех сил и прижалась лбом к горячему плечу. Вместе мы справимся, обязательно.

Тишину разорвал знакомый треск, и через мгновение открылся портал. Я едва успела отпрыгнуть от Реймонда, как на каменный пол балкона шагнула Шанталь Эйр Фор. Она окинула нас взглядом, от которого захотелось сбежать в покои, укрыться самым теплым пледом и неделю пить только самый горячий в мире чай.

— Извините, что прерываю. Срочное сообщение из столицы Орманского государства. Король Вольфган умирает. Наследника и леди Азнавер просят срочно вернуться в столицу.