Глава 15

 Дитрих Орманский

  — Сиди тихо! — прошипел сквозь зубы и затолкал высунувшуюся мохнатую голову обратно в наплечную сумку. Оттуда раздалось негодующее чавканье: плакал мой дорожный обед. — Зачем ты вообще за нами поперся? Я молчу про то, что ты сожрал мои любимые носки, пока прятался в чемодане! Чудовище!

— Потому что мою сладкую найдут и привезут к тебе. Вдруг она не вернется в академию, где мне её искать? — из сумки высунулся пятачок. Голос хруля был высоким и скрипучим, прямо-таки резал слух.

— Энди, ты развратник! — прокаркал верблюд Эюро. — И нахал. Где твое воспитание?

Хруль на свое имя не отозвался и вообще предпочел проигнорировать верблюда. Зачем тратить время на разговоры, если можно дожевывать мой обед? Ладно. Все равно его уже не спасти. Хруль не сожрет, так понадкусывает.

— Вот кто бы говорил о воспитании, Эюро! Ты плюнул мне в лицо! — напомнил я горбатому.

— Это не плевок, это моя жизненная позиция. Подлец и дурак должен знать, что он подлец и дурак, — назидательно изрек тот.

Спорить я не стал, потому что спорить с верблюдом — себя не уважать. Зато вот имя маленького ушастого извращенца я услышал впервые.

— Энди весьма странное имя для хруля, больше похоже на кличку верблюда, — озвучил мысль, пытаясь перевести разговор в другое русло. Подальше от жизненной позиции верблюда.

— Эй, это я его так нарек! — обиженно просопел Эюро.

— Вот как? Значит, на самом деле тебя зовут иначе? И как же? — тряхнул сумкой, привлекая внимания хруля.

Казалось,зверь стушевался, но все же ответил:

— Хрюмильда.

— Хрюмильда?! — воскликнули мы с Эюро. Точнее, воскликнул я, а он заржал. Да-да, когда жизнь выдает такое, и верблюд заржет. — Это женское имя!

— Родители хотели девочку, — обиженно засопел хруль и закопался обратно в сумку.

О великая магия! Зачем ты одарила меня столь мерзким даром? От этой фауны порой уши вянут. Вы когда-нибудь слышали, о чем воркуют голуби? Думаете, там что-нибудь романтичное? Увы! От них я впервые узнал, чем взрослые занимаются в спальне по ночам. А мне, между прочим, было семь. Отец минут пять очень задумчиво чесал бороду, прежде чем объяснить ребенку, что значит: “Топтать горячую самочку!”.

Мысли об отце болью резанули грудь. Для миллионов людей он был строгим, но справедливым правителем, для меня же просто папой. Тем, кто всегда мог дать совет, поддержать и дать хорошую взбучку, если мой неугомонный характер вдруг выйдет из берегов. Страшно подумать, что когда мы доберемся  до дома, я могу не застать его живым. Вот он был, отчитывал меня после бала, а вот его нет. И теперь мне предстоит стать отцом целом народу. Звучит, как издевка, для двадцатилетнего парня.

Я знал, что когда-нибудь мне предстоит занять трон, стать правителем и готовился к этому, но лет через двадцать-тридцать. Когда нагуляюсь, наберусь опыта и мудрости. Когда отец станет дряхлым стариком и будет наставлять меня первые годы правления, делиться знаниями.

А что сейчас? Внезапно, в одну секунду я остался совсем один перед огромным королевством. Сотни тысяч людей, военные кампании, политика — все это казалось таким далеким, а сейчас дышит мне в спину и оттягивает плечи грузом колоссальной ответственности.

Спрыгнуть с Эюро и уткнуться головой в бархан с криком: “Я не справлюсь!” — вот что мне хочется сделать, но долг превыше страха.

Мой долг встать во главе государства и править достойно, как отец.  Поэтому о подписании отказа от престола не может быть и речи. Это повергнет страну в хаос. Я этого не допущу.

— Я справлюсь, — произнес вслух.

— Посмотрим, — ответил Эюро.

— А еще пожевать есть? — раздалось из сумки. — Сладкая кормила меня четыре раза в день, а сегодня мне даже завтрак никто не принес!

Шлепнул по сумке ладонью, заставляя хруля замолчать.

— Как же вы мне надоели!

Огрызнулся скорее от безысходности. Зверье, даже шутя и переругиваясь, не могло заполнить пустоту в душе, что образовалась после исчезновения Эви. Она бы сейчас точно остановилась, стукнула меня по затылку и сказала что-то вроде: “Возьми себя в руки, ты будущий король или как?”.

Но вместо Эвики со мной поравнялась Тассилия:

— Ди, ты в порядке?

Невольно обратил внимание, как уверенно она сидит на верблюде. Идеальная осанка, будто королева выехала на военный парад. Несколько волнистых прядей выбились из-под куфии. Пальцы помнили их шелковую мягкость. Невольно в памяти всплыла та ночь, которая так и не стала нашей из-за проклятья. Я многое бы отдал, чтобы туда вернуться.

— Ди, все хорошо? — вторая попытка вырвать меня из мыслей оказалась успешной.

— Насколько это возможно, да. — Один вопрос всю дорогу крутился на языке, наконец-то, могу его задать: — Тасси, скажи честно, почему ты поехала со мной? В Академии намного безопаснее.

— Потому что я не бросаю слов на ветер Алой пустыни. Если я сказала, что люблю тебя и поддержу, буду верна своему слову до конца, даже если ты — нет.

Прищурила карие глаза, в которых промелькнула затаенная обида. Несколько дней назад я по глупости обидел Тасси, но так и не нашел сил извиниться. Все как-то забылось. Для меня, но не для Тассилии Фавер, которая получила удар под дых.

— Прости, я не должен был играть с тобой. Ты достойна лучшего, Тасси. А у меня есть невеста, хоть и по приказу.

— А я ничего от тебя и не требую, — пожала плечами девушка и устремила взгляд к горизонту, где легкий ветерок поднял в воздух алый песок и погнал вдаль. — Будет буря, — тихо произнесла она и ускорила верблюда, нагоняя магистра Эйр Фор.

Они быстро поравнялись и через мгновение Шанталь крикнула:

— Привал! К нам идет сильная буря. Поставить шатры!

Шесть мужчин в черных плащах, что сопровождали наш караван, замерли и начали спешиваться. Ума не приложу, кто они, но действовали эти люди как слаженный механизм. Через несколько минут лагерь был почти готов.

Я наблюдал за всем молча. Впервые в жизни мне не хотелось шутить, заигрывать с красивыми девушками и смеяться. Мне хотелось просто молчать. Тревога за отца и Эвику занимала все мысли.

Пытаясь отвлечься, начал следить за Шанталь. Она красива, как и прежде. За ней и правда можно поехать на край света, вот только моё сердце больше не стучало.

Шанталь Эйр Фор была прекрасна снаружи, идеальна, но внутри неё я чувствовал лед. Ей никто не был нужен. Она сама себе хозяйка и хочет быть хозяйкой того, кто рядом с ней.

Перевел взгляд на Тассилию. Она не менее красива, её движения более плавные и утонченные, будто у экзотической принцессы. И её чувства иные. В голове раздался звонкий голос Эвики: “Если любовь сильная, разрушающая все преграды, то гордость отступает. Гордость ломается под тяжестью настоящих чувств. Ты готов на все ради любимого человека, чего бы это ни стоило, каким бы безрассудным ни казалось”.

Шанталь Эйр Фор так бы не смогла, а вот Тассилия Фавер — да. Бросила надежное убежище, чтобы поехать со мной и ничего не просила взамен. Ей не нужны власть, богатство и влияние семьи. Кинжалом по едва зажившим ранам полоснуло осознание: ей просто нужно быть рядом со мной.

Взгляд скользнул чуть правее, и я обомлел. Стена песка ужасающей неотвратимостью двигалась прямо на нас. Одновременно со мной ее заметила охрана:

— Все в шатер! Буря очень сильна! — крикнул неизвестный мужчина.

Я двинулся было к шатру, но заметил, что Тассилия стоит и задумчиво смотрит на приближающуюся стену песка.

— Тасс! — подбежал к ней и дернул за локоть. — С ума сошла? Пошли в укрытие!

— Да, конечно. — девушка выглядела растерянной и подавленной. Что случилось?

Она послушно шла следом за мной в шатер, но не отводила взгляда от стены песка. В результате пришлось её буквально заталкивать внутрь под раздраженное ворчание Шанталь.

Второй раз я в Алой пустыне и второй раз нас накрывает бурей. Думал, это не такое частое явление. Но хуже всего то, что это растягивает наш путь. Пока мы не выберемся из пустыни, ни о каких порталах и речи быть не может. Уже потом, когда закончатся алые пески, мы воспользуемся каскадом порталов до столицы — это займет не более трех часов.

Тассилия сидела рядом и заламывала пальцы, глядя в одну точку перед собой. Сначала подумал, что там змея или скорпион (или что там водится в пустыне?), но нет. Мысленно Тассилия Фавер просто была не здесь.

— Ты в порядке? — коснулся ее плеча, когда девушка вздрогнула от очередного порыва ветра, что опасно покачнул наш шатер. Он стоит сейчас на чистой магии.

— Много лет назад Алая пустыня забрала мою мать. Была точно такая же буря, как сейчас. Я не в порядке, Ди. Мне страшно, мне очень страшно, — скинула мою руку и отвернулась, кусая губы.

— Всё будет хорошо. Мы под защитой магии.

— Магия, магия, магия, — проворчала девушка. — Вы так полагаетесь на неё. Вы все. Моя мать была под защитой магии, Эвика в академии тоже была под защитой магии — это им помогло? Это уберегло их? Магия — не то, на что стоит полагаться в Алой пустыне, Ди. Пески намного сильнее любой магии, они обладают характером и силой. Стоит им захотеть и защитное заклинание исчезнет, а мы погибнем.

— Тасси…

Полчаса назад она была гордой и сильной, а сейчас за доли секунды превратилась в хрупкую, испуганную девочку, которую хочется защитить. Прижать к себе и не отпускать, пока не утихнет самая страшная буря.

Раньше, чем успел сообразить, что делаю, притянул девушку к себе и обнял. Тассилия едва слышно всхлипнула и спрятала лицо у меня на груди.

— Не бойся. Всё будет хорошо. Я уверен, в мире есть что-то сильнее Алой пустыни и мы это обязательно найдем.

— Зачем? — подняла на меня чуть покрасневшие от слез глаза.

— Просто так, чтобы тебе не было страшно! — улыбнулся и прикоснулся губами к влажному и горькому от слез кончику носа.

— Решил победить для меня Алую пустыню? — удивление в глазах и странная улыбка. Я сразу заподозрил неладное.

— Почему бы и нет. Что такое, Тасс?

— Ну, — девушка улыбнулась и прищурилась. — В сказаниях народа Эйр победить ради кого-то Алую пустыню значит совершить величайший подвиг во имя любви. Но это метафора, удел поэтов, еще никому это не удавалось.

Внезапно на нас опустилась звенящая тишина. Что происходит? Буря кончилась? Но прошло лишь несколько минут.

Все обитатели шатра переглянулись. Один из мужчин вышел и тут же вернулся, пораженный.

— Это невероятно, но буря улеглась.

— Уверены, что это не обман Алой пустыни? — спросила Тассилия, отодвигаясь от меня.

— Я не первый день в песках. Буря совершенно точно улеглась.

Недоверие все еще читалось на лицах присутствующих. Пустынный народ хмурился, пытаясь найти объяснение странному поведению бури. Но для меня разгадать загадку песков сейчас было наименее важной задачей — намного важнее было прибыть в столицу вовремя. Я поднялся первым.

— Отлично! Значит, мы можем продолжить путь.

Не имеет значения обман это или нет, я должен успеть в столицу, должен поговорить с отцом. Возможно, мы успеем что-нибудь сделать и спасти ему жизнь. Хотя, куда нам до придворных лекарей? Разве что Фаворские мастера ядов могли бы, но где мы быстро найдем такого? Может, в столице отыщется.

Дальнейший путь прошел без приключений. На закате мы с Тассилией под охраной шести молчаливых стражей переступили порог моего дома. Шанталь же вернулась в Академию, чтобы исполнять обязанности ректора, пока магистр Эйр Хан занят поисками Эвики.

 Главная твердыня Орманского королевства на закате была поистине впечатляюща: множество окон отражали яркий свет, будто кто-то зажег тысячу солнц, а высокие стены, выдержавшие ни один штурм, окрасились в цвет крови. При строительстве замка использовали песок Алой пустыни.

— Невероятно красиво, — восхищенно выдохнула Тассилия. — Мне говорили, что Орманский дворец — истинное произведение искусства. Теперь я в этом убедилась.

— Надеюсь, внутреннее убранство впечатлит тебя не меньше. Пойдем.

Дворецкий встретил нас в холле. Он с привычной чопорностью поприветствовал нас, после чего сказал, что гостевые покои уже подготовлены, и попросил следовать за ним.

— Тебе покажут комнаты. Я скоро вернусь, — сказал Тассилии, передав ей рюкзак с хрулем, и немедля отправился к отцу.

Мама встретила меня в приемной гостиной, что предваряла спальню его величества. Королева сидела на софе, держа в дрожащих руках чашку с отваром, и не сразу заметила, что я пришел. Стоило нашим взглядам встретиться, как она, едва не опрокинув чашку, бросилась ко мне.

— Дитрих, какое счастье, что ты дома!

Я распростер объятия, и королева упала мне на грудь, кажется, впервые после долгого времени вздохнув свободнее. Я поцеловал коротко мать и, отстранив, заглянул в глаза.

— Отец, он?..

— Жив! — сказала поспешно, будто боясь, что я произнесу роковые слова. — Еще жив, ты успел!

В спальне отца пахло потом и солью. Стоящие по периметру курильницы примешивали к этому мерзкому запаху горький аромат трав. Тень падала на лицо отца, но даже отсюда я мог увидеть неестественную бледность и залегшие под глазами синяки. Я сделал шаг по направлению к кровати, но путь мне преградил дядя Фридрих, ступивший из полумрака.

— Несколько минут назад он уснул. Не будем его будить. — Дядя выглядел уставшим, но непривычно серьезным. Он положил тяжелую ладонь мне на плечо.— Держись, племянник, это нелегкие дни для всей нашей семьи. Я буду с тобой и братом до конца.

— Спасибо, дядя.

Больше ничего сказать не смог и все же ступил ближе, теперь имея возможность лучше рассмотреть бледный профиль отца. Щеки впали, а кожа стала больше похожа на восковую маску. Короткая борода отросла и свалялась колтунами. Волосы, некогда лоснящиеся, прилипли ко лбу некрасивым росчерком болезни.

— Дитрих, ты только вернулся. Устал с дороги. Я велю подать ужин в синюю столовую, — опомнилась мама.

— Благодарю. Только нужно на одну персону больше.

— Разумеется, леди Шанталь будет оказана…

— Я не о ней, — сказал поспешно, вспомнив о своей недавней привязанности к магистру Эйр Фор.

Перед глазами явственно стоял разговор, состоявшийся месяц назад, где я из-за кареглазой красавицы просился на обучение в академию. Сколько времени прошло с тех пор? Кажется, целая вечность.

— Со мной гостья, леди Тассилия Фавер, племянница ректора Эйр Хана, — добавил как можно более непринужденно. — Я распорядился разместить ее в гостевых покоях.

Мама и Фридрих смерили меня одинаково тяжелыми взглядами. Знаю, как это выглядит — непутевый Дитрих притащил очередную распутную девку в дом, несмотря на траур.

— Дитрих, ты не изменился! — воскликнул Фридрих. От него я подобного выпада не ожидал. — Когда твой отец на смертном одре, а королевство на пороге смуты, единственное, о чем ты можешь думать, это о женщинах!

Мама побледнела. Я видел, как сильно укололи её слова дядя, хотя она моментально взяла себя в руки, как и подобает королеве. Мне было плевать, что думают обо мне. Я не хотел, чтобы плохо думали о Тасси, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову:

— У леди Тассилии фаворские корни, она проходила обучение у тайных мастеров. Надежды мало, но я хотел испробовать все варианты.

Мама заметно успокоилась и расцвела буквально на глазах. Даже дядя посмотрел одобрительно, хотя и с некоторым сомнением.

— Я сейчас же распоряжусь обо всем и отправлю к ней служанок. Леди, наверное, устала с дороги и ей нужна помощь, чтобы привести себя в порядок.

Мама умчалась знакомиться с призрачной надеждой на чудо, а дядя тактично покинул комнату, оставив меня наедине со спящим отцом. Я подошел ближе и вновь поморщился. Да от этого запаха и без яда сдохнешь!

— Ди, это ты? — хриплый голос отца заставил вздрогнуть. — Или мне чудится?

— Это я, пап! — подбежал к отцу и сжал его руку. — Я так боялся не успеть! Все это… произошло так быстро.

— Знаю. Лекари сказали отравление, — отец закашлялся. Я помог ему приподняться, подбив подушки. Его движения были медленны и давались с трудом. — Яд неизвестен. — Вновь приступ кашля, и на бледном лбу выступили бисеринки пота. — Меня окуривают травами, надеясь, что подействует.

Я крепче сжал ослабевшую руку, но тут же взял эмоции под контроль и ослабить хватку.

— Но ведь в Фаворе есть отменные мастера ядов! Наверняка мать или дядя уже послали за ними. Если нет — я лично отправлюсь туда, чтобы найти и доставить нужных людей. Верь мне. Я справлюсь. Ты обязательно поправишься!

— Даже если такие мастера есть, они не успеют. Я почти не могу дышать, сын. Открой секретер, третий ящик справа. Там завещание. С этой бумагой ты взойдешь на престол быстро и смуты не будет. Забери, чтобы никто не выкрал его раньше. Война за власть коварна и жестока. — он снова закашлялся и вздрогнул, обводя комнату взглядом. — А где Эвика? Снова сидит в гостиной? Позови её. Она твоя будущая жена, я должен…

Силы покинули его, глаза закатились. В какой-то момент ледяным душем окутал страх — это все. Неужели вот так уйдет великий правитель? Но нет, Вольфган Орманский дышал.

— Я найду выход, отец. Найду.

Завещание, найденное в секретере, спрятал в небольшом кабинете, что примыкал к моим покоям. В обычное время я им почти не пользовался, теперь придется привыкать. Механический замок с секретом, несколько охранных заклинаний и завещание надежно спрятано.

Теперь мне предстоял ужин с Тассилией и мамой. Если повезет, дядя Фридрих разбавит этот цветник и спасет меня от светских разговоров. Последнее, чем я сейчас хочу заниматься, это изображать радушного хозяина. Тассилия поймет, а вот мама — нет. Она всю кровь выпьет, заставив соблюдать приличия.

А мне еще придется объяснять, куда делась Эвика.

Сочиняя легенду на ходу, я шел по широким коридорам замка, то и дело поправляя воротник-стойку. После свободной студенческой формы одежда принца, положенная мне по статусу, казалась тяжелой и неудобной из-за сложной вышивки и украшений. Все, кто попадался на пути, кланялись и делали такие скорбные рожи, что хотелось намазать их вареньем, чтобы выглядели не столь жалко. В детстве мне так сделала Эви, когда я на что-то обиделся и дулся на нее целых полчаса. Эвика, где же ты? Надеюсь, Эйр Хан тебя найдет.

Из приоткрытой двери столовой доносились голоса:

— Кажется, вы слишком близко ко мне, лорд Фридрих, — напряженный Тассилии.

— Для вас просто Фридрих, прелестница, — голос дяди звучал, как всегда, елейно. — Расскажите мне всё, пока её величество занята мужем, а ваш спутник примеряет новый сюртук. Зачем вы здесь, прекрасная Тассилия? Зачем такому цветку пустыни ехать в наш дом, что омрачен сейчас печалью?

— Лорд, прошу вас впредь не распускать руки, — спокойно произнесла Тассилия, от её слов веяло зимним холодом.— Я прибыла с вашим племянником на правах гостьи. Неужели вот так обращаются с гостями в Орманском королевстве?

— Гостья? Он сказал, что вы разбираетесь в ядах и можете помочь королю.

Бедная Тассилия, я хотел как лучше, но в итоге оставил её наедине с главным ловеласом королевства. Не скрою, где-то в глубине души меня грыз червяк любопытства, как поведет себя девушка рядом со столь опытным соблазнителем. Будет ли верна мне? Ведь остальные не были.

— Именно так. Поэтому в ваших интересах со мной не ссориться и соблюдать дистанцию достойную благородного лорда. Думаю, мы поняли друг друга, лорд Фридрих?

Умница, Тасси. Не будь мы во дворце, где полно глаз и ушей, я вошел бы в гостиную и обнял эту хрупкую девушку.

Интересно посмотреть, что же там происходит. Едва протянул руку к замаскированному под кирпич рычагу, как на меня налетел хруль.

— Ты что здесь делаешь?

— Тихо! — цыкнуло на меня своенравное животное и приказало: — Спрячься! Я кое-что узнал о твоем дяде!

Где это видано, чтобы хрули повелевали принцами? Но то обычные хрули, а то — наш, королевский, чтоб его! И, кажется, со шпионскими наклонностями.

— Я и так собирался, — подхватил хруля и открыл потайную дверь.

В каждом замке есть комнаты, позволяющие подслушивать и подглядывать. Это была одна из них. Ступил внутрь и глянул внутрь сквозь вентиляционную решетку.

Двоих разделяли миллиметры. Девушка явно пыталась отстраниться, а Фридрих наступал, как хищник на добычу до тех пор, пока она не уперлась бедрами в невысокий чайный столик из белого дерева.

— Если вы передумаете, леди Тассилия, я всегда буду рад выслушать вас. Поверьте, его высочество не сможет удовлетворить ваши амбиции так, как смогу я.

—  Правда, лорд Фридрих? И что же вы готовы мне предложить? Дитрих Орманский — принц и почти король. Почему я должна его предать?

Тассилия изменилась за одно мгновение. Полные губы растянулись в улыбке хищницы, она обернулась к дяде и положила ладошку на лацкан его камзола.

Не знай девушку чуть лучше, клюнул бы на эту удочку и поверил, что Фавер лишь охотница за богатством и все её отказы — игра. Но я хорошо понимал — меня угораздило связаться с грамотной интриганкой, способной  превосходно сыграть много ролей.

“Идеальная королева, способная вести политические игры и управлять этим серпентарием, что зовется королевским дворцом”, — подумал я.

Такое чувство, что эта девушка росла при королевском дворе, не меньше. Здесь мы все этом учимся на раз-два.

Вот только дядя жил во дворце лет на двадцать дольше, чем мы, а значит, и опыта у него было с лихвой. Он мягким движением убрал её руку.

Меня передернуло. Другой мужчина прикоснулся к ней, внутри поднялась волна гнева и мне большого труда стоило её усмирить.

— Всему свое время, красавица. Совсем скоро вы все узнаете, — елейно пропел Фридрих и улыбнулся.

— Вот когда узнаю, тогда и нарушим нормы этикета. Пока меня больше интересует место подле трона короля Орманского и тепло его постели.

— Дитрих пока не король, — заметил Фридрих. Мне показалось или в его голосе звучало странное предвкушение?

— Так и я не тороплюсь. Грош цена женщине, что сдается мужчине без боя. Прошу прощения, лорд, я выйду подышать воздухом, раз его высочество задерживается.

Тассилия удивительно точно почувствовала грань — больше он ничего не скажет. В эту самую минуту, обнимая ворчащего хруля, я восхищался ей. Но восхищение сменилось вспышкой ярости, когда Фридрих схватил её за талию и притянул к себе, их губы замерли в миллиметре друг от друга. Я с трудом сдержал рвущийся из груди рык. Вот же! Если он поцелует её, я разнесу вдребезги эту стену и превращу гада в пепел! Но Тасси справилась сама и, залепив нахалу звонкую пощечину, вырвалась из рук.

Я поймал её в коридоре. Тонкое запястье идеально легко в руку. Щеки племянницы ректора пылали, в глазах раскаленными углями тлел гнев.

— Ты в порядке? Я все слышал, прости, что не вмешался, — шепнул девушке, боясь, что наш разговор могут услышать за дверью.

— Твой дядя редкий... — она употребила такое ругательство, что я удивленно хмыкнул. Но девушка почти мгновенно взяла себя в руки  и добавила. — Хорошо, что не вмешался. Тебе не показались его обещания странными?

— Показались. Думаешь, он связан с покушением на короля?

Мне не хотелось об этом думать, но отец прав, война за власть — жестокая вещь. На ней не бывает родственников, возлюбленных и друзей. Жажда власти сводит людей с ума, открывая самые черные, отвратительные уголки их душ.

— Потом будешь свои шары подкатывать, в гостиной происходит кое-что интересное. Вам надо послушать. Быстро! — хруль выглянул из укрытия и оскалился.

— Что он говорит? — спросила Тасси.

— Говорит, нужно вернуться и подслушать.

Мы стояли в потайной комнате тесно прижавшись друг к другу. Я вдыхал пряный аромат волос Тассилии, но вот из гостиной не слышал ни слова.

        — Полог сними, умный ты наш! Вот моя сладкая бы сразу догадалась! — съязвил хруль.

Ах, его сладкая-то конечно! Она подобные заклинания на раз ломает! К сожалению, я чудесными способностями Эвики не обладаю, зато тоже не слабый маг и приглушить полог способен, даже если это магия Фридриха. Тассилия совершенно ничего не понимала, но при этом хранила молчание, пока я осторожно расправлялся с заклинанием.

— ...думаете, она действительно мастер ядов? — с сомнением спросил хриплый голос, который я узнал без труда —  личный телохранитель дяди. Пытаясь рассмотреть, что происходит в комнате, приблизился к решетке и наступил на лапу хрулю, тот тихо зашипел, но нас не выдал.

 Судя по пыли на одежде телохранителя, массивный мужчина со шрамом в половину лица только что вышел из потайного хода за роялем. Им пользовались чрезвычайно редко, многие даже не знали о его существовании, но не члены королевской семьи, разумеется. Мне пришлось выучить на зубок все секретные переходы и комнаты замка лет в семь. Признаться честно, это было единственным, что я зубрил с удовольствием.

Меж тем разговор продолжался.

— У меня есть все основания полагать, что мальчишка просто притащил сюда постельную игрушку из академии. И если она все же подойдет ко мне, передумав насчет Дитриха, то мы только в этом убедимся. Если нет — просто убери её с дороги. Никакие мастера нам не нужны. Но мне даже интересно, чем же она запала ему в душу? Что такого умеют пустынные развратницы? — размышлял вслух мой дядя, и уже за это мне хотелось ему хорошенько врезать.

— Вы хотите её себе?

— Пусть будет для коллекции. И она вполне может знать что-нибудь полезное о Дитрихе. Когда сяду на трон, нужно будет очернить его перед народом, достать все грязное белье. В этом его постельная грелка может помочь.

Льдом вдоль позвоночника. Нет, этого не может быть! Дядя?! Неужели моя догадка верна? Это по его приказу похитили Эвику, это он покушается на трон Орманского королевства? Невозможно. Я отказываюсь верить в такое вероломство человека, которым восхищался: его свободой и независимостью от власти. Какая жестокая ошибка. Оказывается, ради власти он готов убить брата.

Внутри ещё теплился огонек надежды, что всё ошибка, но даже он угасал.

 — Ди, у тебя проблемы! — прошептала Тасси, возвращая меня в реальность.

— Да, похоже на то.

— Нам повезло, что мы подслушали этот разговор. Спасибо, малыш, — она почесала хруля между ушами, он состроил умильную морду и отвесил такой комплимент её рукам, что у меня заалели уши.

— Тасси, убери от него руки. Он получает от этого какое-то извращенное удовольствие.

Девушка ущипнула хруля за ухо и успела отдернуть руку за секунду до легкого предупреждающего укуса.

— Ди, что ты будешь делать?

— Сначала пойду на ужин вместе с тобой. Остальное обсудим после. Нам нужны неопровержимые доказательства его вины, желательно, к завтрашнему обеду.

— Почему к обеду? — не поняла Тасси.

— Потом объясню. Надо спешить. Не хочу, чтобы мама столкнулась с нами на выходе из этого укрытия.

Я с трудом дождался конца ужина и смог вздохнуть свободно только когда дядя откланялся. Идеальное мясо с розмарином лежало в желудке горстью алого песка. Меня мутило от мысли, что пришлось есть за одним столом с предателем. Успокаивала лишь то, что как только мы найдем доказательства его вины и Эвику, голова Фридриха Орманского окажется на плахе. Тогда я смогу есть спокойно и, может быть, даже спать.

Стоило нам остаться наедине, Тассилия коснулась моего плеча и шепнула тем же обезоруживающим тоном, каким говорила с Фридрихом:

— Принц, вы не хотели бы показать мне замок прежде, чем мы почтим визитом вашего отца? — Игриво погладила кончиками пальцев золотую вышивку на сюртуке. Наклонилась ближе и произнесла: — Это на случай, если нас подслушивают.

— Разумеется, леди. В нашем дворце прекрасная оранжерея, моя мать увлекается цветами и собрала лучшие образцы со всего мира. Вы должны это увидеть прежде, чем окунетесь в пучину безысходности.

Оранжерея — единственное место в замке, где нет комнат для подслушивания, да и скрыться от глаз там практически невозможно.

Входя под стеклянный купол, наполненный тропическим теплом и ароматами цветов, я невольно вспомнил, что это любимое место Эви в замке. Когда мы ссорились, я приводил её сюда, чтобы замаливать грехи. Всегда получалось (или она делала вид, что получалось?)! Это же Эвика, проще расколоть шпиона, чем узнать у нее то, что она жаждет скрыть.

— Так что ты придумал, Ди?

— Есть план, но все получится только если отец доживет до завтра. Будь у нас на самом деле мастер ядов из Фавора...

— Кстати об этом, зачем ты сказал им, что я мастер ядов? — она подошла к одному из нераскрытых бутонов и коснулась цветка подушечкой пальца.

— Пришлось солгать, иначе тебя приняли бы за девушку легкого поведения, которую я притащил с собой из академии, чтобы развлекаться. Мнение обо мне, как ты понимаешь, у всех не очень.

Встал за её спиной и глубоко вдохнул насыщенный запах пряностей, который всегда витал вокруг Тасси, а сейчас смешался с ароматом цветов в оранжерее и стал еще притягательнее.

— Я заметила. Но могу обрадовать: ты не солгал, — она резко обернулась и чуть не отпрянула назад, поняв, насколько близко мы стоим. Раньше, чем сообразил, что делаю, обвил рукой талию и притянул ближе. Тассилия не стала отстраняться и продолжила. — Я проходила базовый курс ядов и могу легко определить большую их часть, а также понять степень зараженности.

 У меня внутри расцвела надежда, я с еще большим восхищением взглянул на девушку, которая полна сюрпризов. Она же поспешно добавила:

— Разумеется, если здесь были лучшие мастера страны, мне вряд ли удастся помочь... Но мы можем попробовать!

Её губы так близко, что преступно не коснуться их впервые за несколько дней. На пару мгновений забыть обо всем, что происходит за пределами оранжереи и просто отдаться во власть стихии. Тассилия замерла в моих руках. Она чувствовала то же, что и я, без сомнения. Она знала, что сейчас произойдет и чуть подалась навстречу

Громкий треск заставил нас отпрянуть друг от друга.

— Твою ж хрулью матерь!

Взъерошенная Эвика в провокационном костюме с бала-маскарада сидела на том, что осталось от куста с розами и ругалась такими словами, которых в лексиконе приличной леди быть не должно. Зато я впервые с момента ее исчезновения почувствовал себя целым.

— Да ты издеваешься! — выдохнула Тасси. Согласен с ней полностью, второй раз проклятье и моя рыжая невеста прерывают нас на самом интересном месте. На этот раз мы хотя бы одеты.

— Эви, это были любимые розы моей матери.

— А я смотрю, вы рады меня видеть! — поморщилась Эвика и приняла мою руку, выбираясь из россыпи колючих веток.

В следующую секунду нас с ней вновь сбили с ног. Хруль возлежал на груди Эви, тыкая пятачком ей в шею.

— Моя сладка вернулась! Меня тут голодом морили, в сумку запихивали, за уши щипали, запирали в комнатах, насилу выбрался! — жаловался почетный великомученик, пожевывая бесценный фатин порванной в двух местах туники.

— Она тебя не понимает, — заметил между делом. — Так что жалуйся сколько влезет!

— Ты что, обижал моего малыша?! — Эви отбилась от любвеобильного вредителя и сурово глянула на меня.

— Как я мог! — картинно прижал руки к груди и возвел глаза к стеклянному потолку. — Если бы я его обижал, он остался бы в песках Алой пустыни. А мы так, слегка обед не поделили.

Наш обмен любезностями завершился быстро, через несколько минут хруль мирно сидел на софе в зоне для чаепитий, что была организована в центре оранжереи. Голову ушастый устроил на коленях Эвики и мирно дремал. Мы же делились информацией.

— Значит, все-таки Фридрих, — выдохнула невеста и потерла пальцами виски. — Я до последнего не верила, думала, клевета.

— Увы. Все так и есть. А еще он совершил ошибку, которая непростительна в его положении — намерился получить мою девушку, — бросил взгляд на брюнетку и сжал её пальцы.

— Я смотрю, вы помирились?  — красноречиво глянула на наши руки.

Тассилия высвободила свою руку, девушки обменялись взглядами и кивнули друг другу, будто что-то решив. Нет, я никогда не пойму этих женщин, слишком сложные.

— Не помешаю?

Мы все чуть не подпрыгнули на месте, когда из пустоты перед нами появился Реймонд Эйр Хан. Его одежда была порвана и заляпана кровью. Эвика сорвалась с места:

— Рей, с тобой все в порядке? Ты не ранен? — Она осматривала его пристально и комкала пальцами рукава помятой мужской рубашки. Впервые я видел её такой испуганной, переживающей и нежной. Последнее особенно бросилось в глаза, когда моя невеста коснулась щеки ректора и провела ладонью по неглубокой царапине.

— Ерунда. Мы закончили с Авересом. Он в заточении под присмотром Арко. Если потребуется, даст нужные показания в суде.

Не сразу заметил, как побледнела Тассилия. Она переводила взгляд с Эйр Хана на Эвику и обратно, будто не веря глазам.

— Рей, что происходит? Как ты перенесся? В оранжерее нет алого песка и ты не открыл портал. Ты, — она благоговейно выдохнула, — путешествуешь?

— Проклятье спало. Чтобы спасти Эви, пришлось серьезно поспорить с Алой пустыней. И я победил, проклятье разрушено.

Он что сделал? Разговор в шатре был еще свеж в памяти. Я помнил красивую метафору о том, что значит победить ради кого-то Алую пустыню. Этот… ректор любит мою Эви! Он совершил невозможное ради неё.

Ревность скребла по грудине огромными хищными когтями. Наверное, такие чувства испытывает брат, когда выдает замуж сестру. Но это даже близко не стояло с тем бешенством, которое я испытал глядя на Фридриха и Тассилию.

— Я всегда знала, что мой дядя — лучший! Ты смог, ты победил проклятье Лючии!

— Что?! Ты тоже проклят?!

Этот день меня добьет. Солнце роняло последние лучи на оранжерею, подсвеченную лишь магическими огнями-артефактами, а я тихонько сходил с ума от новой информации.

— И что будем делать?  — спросила Тассилия, когда Реймонд закончил пересказывать историю своего проклятья и процесс вызволения Эвики из лап бандитов.

— План такой: вы с Дитрихом прямо сейчас идете в спальню к правителю, ты проводишь магический осмотр и базовый анализ на яды . Знаний у тебя достаточно. Все данные отправляете мне мобильным порталом, — ректор достал из кармана круглый портативный артефакт. — Фридриха держите на расстоянии, но не дайте повода усомниться в себе. Мы с Эви возвращаемся в академию, пусть наш предатель думает, что она все еще у разбойников. Это развяжет нам руки. Я уже связался со своим другом, он предоставит нам все данные об исследованиях и даст бумаги, которые были подписаны лично твоим дядей, Дитрих. Это секретные разработки. Не думаю, что твой отец знал о них.

План выглядел разумным и цельным, а главное, идеально сочетался с моим собственным. Голова гудела, но все-таки продолжала работать:

— Я уговорю отца провести церемонию передачи прав на трон завтра после полудня. Соберутся самые влиятельные лорды, советники и богатые аристократы. Народ выйдет на площадь, чтобы узнать результат. Думаю, лучше момента, чтобы раскрыть Фридриха, у нас не будет. Все должны знать, что он подлец и понесет наказание справедливо!

— Хороший ход, если все произойдет на глазах у людей, он не сможет выкрутиться, — одобрил Эйр Хан.

— А мы успеем все подготовить? — Эви закусила губу и глянула в сторону выхода из оранжереи, будто опасалась слежки.

— Успеем. Не имеем права не успеть, — отрезал ректор. — А вы спешите к правителю. Солнце давно село, сможете пробраться незаметно.

Еще никогда я не передвигался по собственному дому, как вор, оглядываясь на каждом повороте, и крепко держа руку Тассилии, боясь, что та потеряется в хитросплетениях коридоров.

В покоях отца было безлюдно, только тяжелое хрипловатое дыхание умирающего нарушало тишину. Нам повезло, мамы здесь не оказалось, только стражники на входе, которые не посмели нас остановить. Отец спал и не чувствовал, как Тасси осматривала его.

— Дитрих, я не понимаю, — пораженно произнесла девушка, тщательно осмотрев отца магическим зрением.

— Что такое? Неизвестный яд?

— Нет. Твой отец не отравлен! — Она еще раз скользнула по спящему отрешенным взглядом и вытянув вперед руки пробормотала что-то на неизвестном мне языке. — Нет здесь никакого яда! Причина болезни в чем-то другом.

— Подожди, как же так. Его осматривали лучшие лекари, — осознание под снисходительным взглядом Тасси пришло быстро. — Им заплатили? Заставили солгать?

— Именно. И что это за отвратительный запах? Похоже на пережженный руанский корень.

Меня будто обухом по голове ударило. Под растерянным взглядом Тассилии рванул открывать окна.

— Что ты делаешь?

— Руанский корень. Это не яд, это аллергия! Отец никому не говорил об этом, даже матери. Знали только я, дядя, ну и мои бабушка с дедушкой, которых давно нет на свете. Отец хотел казаться сильным, неуязвимым, поэтому тщательно хранил это в тайне. Тем более, что в нашем королевстве он не растет.

— Это очень редкое растение. Произрастает только в Фаворе и то лишь в одном из герцогств. Мы добавляем его как приправу к мясу.

Тассилия быстро сориентировалась и начала тушить курильницы.Через несколько минут воздух в комнате был свеж, а отец заворочался в постели и открыл глаза.

— Дитрих, что здесь происходит?

Я с трудом сдержался от счастливой улыбки. Неужели дело в аллергии? И почему я сам не догадался раньше?

— Ты будешь здоров, — подошел к кровати и сжал его руку. — Тебя не отравили ядом. Руанский корень — его добавили в курильницы.

— Вот как? — растерянно прошептал отец и вновь закашлялся, освобождая легкие от дыма руанского корня.

— Я приготовлю отвар и отеки с внутренних органов спадут за несколько часов. Уже завтра вы сможете подняться, — прошептала Тассилия, не смея подходить к кровати, над которой был зажжен магический светильник.

— Кто вы? Покажитесь, леди! — потребовал правитель, приподнимаясь на подушках.

Я ожидал, что Тасси растеряется, и собирался сам её представить, но ошибся. В который раз ошибся в девушке. Она достаточно легко держалась перед королем. Даже в такой момент девушка не забыла о церемониях, медленно приблизилась к ложу и присела в глубоком реверансе.

— Тассилия Фавер, учусь вместе с вашим сыном в Академии Алых песков. Счастлива знакомству, ваше величество.

— Тассилия, Тассилия… знакомое имя, — отец покатал его на языке. — Фавер. Я знал Эрмаха Фавера, он был хорошим дипломатом и принадлежал к одному из знатных родов Фаворского государства.

— Все верно, ваше величество, это мой двоюродный дедушка. Наша семья часть правящей династии.

— Отрадно видеть, что мой сын обрастает нужными связями, — прокряхтел отец и строго на меня посмотрел.

Ну вот только не это. Сначала мама подозревает, теперь отец, у которого с трудом достает сил поднять руку. Но все, все поголовно считают, что я притащил с собой девушку на вечерок. Это так и сквозит в каждом слове!

Мне-то все равно, но за Тассилию, которая так нам помогла, обидно. Она не заслужила такого отношения лишь за то, что связалась со мной.

Нет. Всё. Это решительно невозможно!

— Отец, вот только не нужно так на нас смотреть! Я люблю Тассилию и собираюсь на ней жениться. Мы с Эви все обсудили, наша помолвка будет расторгнута сразу, как только ты поправишься.

— Что?! — Тасси и отец выдохнули хором. На меня уставились две пары удивленных глаз.

— Я всё сказал. А теперь стоит поторопиться с приготовлением целебного отвара! Завтра после обеда состоится церемония передачи прав на трон, на которой мы, — обернулся к отцу, — объявим имя предателя и заставим его предстать перед судом.

— Ты нашел отравителя? — отец попытался сесть, но лишь слепо дернулся.

— Да, это дядя Фридрих. Завтра у нас будут все доказательства и на глазах у всего народа я предъявлю ему обвинения.

— Дитрих, ты уверен? — в голосе Вольфгана Орманского сквозило недоверие.

— Я уверен в каждом своем шаге, — пресек все возражения. — Только не надо говорить, что это семейное дело. Он покусился на жизнь короля, похитил невесту кронпринца и попытался заставить меня подписать отречение от трона. Это государственная измена, за которую Фридрих Орманский понесет соответствующее наказание.

Отец рассмеялся глухим, каркающим смехом.

— Посмотрите на него, еще корону не надел, а уже ведет себя как правитель. Никогда бы не подумал, что ты такой способный.Что ж, хорошо, сын. Я доверяю это дело тебе, а с женитьбой разберемся после.

— Ди, — Тассилия мягко коснулась моего локтя и желание быть строгим правителем отпало, как корка от старой раны. — Я думаю, тебе лучше провести эту ночь с отцом. Вдруг Фридрих решит сюда заглянуть, а я вернусь сразу, как только приготовлю отвар.

— Лично будешь готовить? — постарался улыбнуться помягче. Знаю, что моё заявление повергло её в шок, но это ничего — привыкнет со временем.

— Разумеется. Вашим целителям я больше не доверяю. Попрошу Реймонда забрать меня в академию и после вернуть обратно.

— Я провожу.

Выскочил следом за Тассилией из комнаты, приготовился к взбучке и был прав. Стоило закрыться двери, как Тассилия налетела на меня будто гарпия.

— Ты с ума сошел? Что ты несешь? Какая невеста?

— Моя!

Теперь, когда у отца появился шанс, а доказательства причастности Фридриха вот-вот будут, ко мне вернулось веселье. Тасси была так мила в своем гневе: непослушные кудрявые локоны выбились из прически, щеки порозовели, а в глазах пылал непокорный огонь, который так и хотелось укротить.

— Ничего подобного! Я не соглашалась! Ты мне даже предложение не делал!

Кудрявая неотвратимость наступала на меня с явным намерением залепить пощечину, но я среагировал раньше. Поймал девушку за талию и притянул к себе, она слабо трепыхнулась в моих руках. Природа одарила мужчину физической силой не только ради ведения войн, для таких случаев она тоже годится.

— Ты моя невеста, это не обсуждается!

Прервал все возможные возражения, запечатав её рот самым надежным способом. Сопротивление было почти незаметным, губы послушно приоткрылись навстречу, позволяя насладиться невероятным вкусом и сладким теплом.

— А говорил, что никогда на мне не женишься, — устало выдохнула она, когда поцелуй прекратился.

— Ты удивишься, но иногда я такой верблюд!

— В каком смысле? — миндалевидные глаза удивленно приоткрылись.

— Потом расскажу.

Новый поцелуй прервал стук каблуков и возмущенный вскрик матери:

— Дитрих! Ты с ума сошел! Прямо в покоях умирающего отца! — Она рассерженной гарпией подлетела к нам и обернулась к Тасси. — А вы, леди, постыдились бы. Это чужой жених, здесь покои Орманского короля!

— Мне пора, Ди.

Раньше, чем я успел что-либо сделать, она вывернулась из моих рук и выскользнула из гостиной. Побежал за ней, но в коридоре было уже пусто, а в спину неслось раздраженное:

— Дитрих, изволь объясниться!

— Аделинда, подойди ко мне, — раздался вполне бодрый голос отца из спальни, и мать застыла, с неверием смотря на меня.

— Он идет на поправку, — сказал я и слабо улыбнулся.

Мама, не став меня слушать, помчалась в спальню. Там она около десяти минут плакала слезами счастья у кровати короля. Когда его величество заснул, она вышла в гостиную и села на софу. На её губах блуждала умиротворенная улыбка.

— Расскажешь? — попросила она.

Через четверть часа, когда с мамой я худо-бедно объяснился и сообщил ей о Фридрихе, без предупреждения прямо в спальне правителя появились магистр Эйр Хан и Эвика с целебным зельем.

— Как вам удалось перенестись в королевские покои?!

— Не волнуйтесь, ваше величество. — Реймонд Эйр Хан склонил голову в церемониальном поклоне. — Мои действия продиктованы исключительно срочностью дела и впредь обещаю никогда не использовать свой дар для подобных целей. Если вас это тревожит, я позже лично поставлю защиту от всех, кто имеет дар путешествовать сквозь пространство без портала.

— Буду премного благодарна, магистр, — кивнула она и тут же подошла к Эвике, чтобы обнять. — Как же меня встревожил рассказ Дитриха. Бедная девочка, ты столько перенесла! Не удивлена, что после всего ты решила отказаться от брака с моим сыном. Такие испытания, попасть в руки разбойников! А тут еще эта вертихвостка, как её там, Тассилия!

— Ваше величество, — Эвика смутилась от такого теплого приема, обычно королева была сдержана и держала дистанцию. — Я рада, что Дитрих уже поставил вас в известность о моем решении. Хочу, чтобы вы знали, оно продиктовано не страхом. Я встретила мужчину и полюбила его всей душой. Будет неправильно в такой ситуации связывать себя узами брака с вашим сыном, — бывшая невеста перевела взгляд с магистра Эйр Хана на меня и вернула его королеве. — Завтра после церемонии мы с Дитрихом разорвем помолвочные узы и все договоренности. Я согласую всё со своей семьей. Прошу вас, не тревожьтесь понапрасну. Сейчас самое главное, чтобы его величество оправился!

— И я попросил бы отнестись с уважением к моей племяннице. Она достойная девушка из хорошей семьи, — заметил Эйр Хан и кивнул отцу, что только что проснулся.

Эвика подошла к столику и наполнила его отваром из лесных трав. Рецепт был прост и знаком даже тем, кто не одарен магией. Популярную настойку давали совсем маленьким детям во всех странах нашего мира. Удивительно, что она же спасет жизнь правителя. Так просто и так сложно одновременно. Не приведи я Тассилию в спальню отца, завтра мы могли бы его хоронить.

— Где Тасси? — спросил у Эвики, когда мы покинули спальню правителя, оставив маму наедине с отцом, и расположились в гостиной.

— Не хочет тебя видеть.

Моя бывшая невеста негодующе сверкнула глазами. Отлично. Я опять во всем виноват. Не хочу жениться — не прав. Хочу жениться — опять не прав! Эти женщины сведут меня с ума!

— Это еще почему? Что я сделал не так?

— Всё, Ди. Ты всё сделал не так. Фаворское королевство во многом архаичное. Сначала по всем традициям ты должен был представиться её отцу, добиться согласия семьи и только потом знакомить со своими родителям. По традициям Фавора чужеземцы не могут первыми узнать о браке высокопоставленной особы. А что сделал ты?

— Я же не знал! — обернулся за поддержкой к Реймонду Эйр Хану, но в нем не оказалось ни капли мужской солидарности.

— Незнание закона не освобождает от ответственности, а Тассилии теперь придется объясняться со своей семьей. Буду честным, я тоже не уверен, стоит ли поддерживать столь скоропалительное решение. Да и вы, принц, не самый надежный мужчина в мире.

Да они издеваются! Я мерил шагами гостиную, метался из угла в угол, как голодный тигр в клетке. Самое ужасное, что они, действительно, издевались. Я мучался, а этим двоим было весело!

— Думаю, нам пора. Эвику лучше держать подальше от замка до завтрашней церемонии.

— Ты прав, — глаза бывшей невесты сияли, когда она смотрела на Реймонда Эйр Хана.

Везучего идиота Эйр Хана! Увел у меня невесту, а в пренебрежении моралью и тактом обвиняют меня.

— Эви, что мне делать, а? — спросил прежде, чем девушка ускользнула следом за ректором.

— Узнать, наконец, кто такая Тассилия Фавер и сделать всё правильно. Но сначала заверши начатое, пора раскрыть заговор и, — хихикнув, добавила, — перестать быть верблюдом!

Если бы магистр не забрал отсюда эту рыжую язву, она бы точно получила хорошую взбучку. Заладили верблюд-верблюд. Хм, может, выкупить Эюро у академии и сделать своим первым советником? Общаться, так сказать, с братьями по разуму!

Ночью я от силы спал пару часов. Позавтракал наспех. В комнату отца никого не пускали, а лекарей, что устанавливали диагноз, схватили и посадили в казематы. Королева с самым скорбным выражением лица просила дать ей немного времени наедине с мужем перед его кончиной. Ослушаться её величество никто не смел, к тому же легкое помутнение рассудка списывали на пережитое горе.

Реймонд шагнул в мои покои порталом. Эвика, которая не расставалась с возлюбленным ни на секунду, была рядом.

— Здесь всё необходимое, — сообщил Эйр Хан, вручая мне увесистую папку с документами. — Мой друг Ровен помог найти подробности о разработке антимагического камня и все документы по этому вопросу. Твой дядя плел большую паутину. Договор с разбойниками подписан магическим способом — вместо чернил использована его кровь. Пустынники всегда подстраховываются для подобных случаев.

— Спасибо, магистр, — искренне ответил и сел за бюро. — Даже не знаю, как вас благодарить.

— В том, что не смог уберечь вас и обеспечить защиту в академии должным образом, есть моя вина. Так что сейчас я лишь искупаю её.

— Дядя нашел бы способ убрать нас с дороги, где бы мы не находились. Быть может, то, что мы были именно в академии, только помогло нам. Поэтому в любом случае я ваш должник.

— Так уж и быть, не буду отказываться от благодарности, — весело произнес Реймон. — Иметь в должниках будущего правителя выгодно.

Я улыбнулся и внимательно просмотрел бумаги. По всему выходило, что теперь доказательств более чем достаточно. Поднявшись с места, взглянул на напольные часы.

— Пора, — подвел итог и направился к двери.

Эвика прикрыла лицо вуалью, и они вместе с Реймондом направились следом за мной. В тронном зале уже собрались знатнейшие и богатейшие люди Орманского королевства. Рей и Эвика затерялись в толпе, а я, отдав документы лакею, прошел вперед, к трону. Гости расступились передо мной, подданные склоняли головы перед будущим королем. У трона стояли священнослужитель и Фридрих. Он щурился и выглядел победителем.

Он ждет, когда я приму власть, а затем публично отрекусь от престола. Вот только… отказываться, равно как и принимать его, я не собирался.

— Дядя, — слегка склонив голову, поприветствовал его. — Рад видеть тебя. Спасибо, что пришел.

— Как я мог пропустить коронацию своего племянника?

— Коронацию? — приподнял я брови и оглядел зал. — О, нет, ты ошибся. Сегодня состоится вовсе не коронация, а суд.

В этот момент двери забаррикадировали стражники, а на стены тончайшей пленкой легло защитное заклинание. Фридрих нахмурился под шепот толпы.

— Я не понимаю тебя, — стараясь сохранить лицо, протянул дядя. — Суд? Над кем?

— Над предателем Орманского королевства, над тем, кто покушался на мою жизнь, — провозгласил отец, выходя из правой ниши за тронами.

Зал охнул, а его величество абсолютно бодрой походкой прошел к массивному трону. Откинув фалды мехового плаща, он величественно опустился на свое место. Знать застыла в ожидании объяснений.

— Сегодня, — продолжил я, оглядывая зал, — мы собрались здесь, чтобы раскрыть правду о покушении на жизнь его величества Вольфгана Орманского. В ходе расследования нам удалось вычислить имя злоумышленника и раскрыть все детали дела. Фридрих Орманский, — я развернулся к дяде, — вы обвиняетесь сразу в нескольких преступлениях. Во-первых, в нарушении присяги своему королю. Во-вторых, в покушении на жизнь родного брата, его величества короля Орманского. В-третьих, в похищении и укрытии моей невесты, Эвики де Азнавер. Доказательства у меня в руках, — лакей передал мне документы. — Вы заказали один редкий вид растения из соседнего королевства Фавор,  в огромных количествах у некоего торговца по имени Фиасалий Ланвуд. Договор купли-продажи подписан вашей рукой, также здесь стоит именная печать.

— Ложь, — заявил дядя, явно начав нервничать. — Все гнусная ложь! Меня подставили! Каждый человек в этом королевстве знает, что меня не интересует трон! Мне нравится беззаботная жизнь.

Знать зашепталась. Фридрих действительно зарекомендовал себя человеком, коему неинтересна власть, но, как оказалось, этот образ был лишь ширмой.

— С вашего позволения продолжу, — сказал нарочито спокойным тоном. — Лекари, что проводили осмотр его величества, уже сознались в том, что вы их подкупили. По вашей указке они сказали о якобы неизвестном яде, что был найден в организме отца, на самом же деле это была аллергическая реакция, о которой знал лишь очень близкий круг.

— Мало ли, к кому могла попасть эта информация, — Фридрих искал взглядом помощи в зале. — А лекари могли и солгать.

— Под ментальным воздействием это не так легко сделать, — ответил я, хотя и мои слова были пустым фарсом. Ментальное воздействие чревато потерей разума, поэтому я еще не решился отдать приказ магам о подобного рода допросе. Зал зашумел. — Теперь позвольте перейти к следующему обвинению. Вы были тем, кто оплатил и заказал похищение моей невесты, Эвики де Азнавер, из Академии Алых песков. У меня в руках находятся договоры, заключенные с пустынными разбойниками, а именно с пустынником по имени Аверес. — И добавил с насмешкой: — Они подписаны кровью. Все знают, что подобное подделать невозможно. Что скажете в свое оправдание?

— Вы уверены, что это моя кровь? Нашли мастера?

— Нашли и не только его.

По моему сигналу Реймонд Эйр Хан вышел в центр парадной залы и открыл портал. Тут опешил даже я, ведь в зал вошел наш однокурсник Арко Молович, который будто забыл переодеться в свою одежду после бала. На нем был костюм пустынного разбойника и двигался он в нем так, будто всегда его носил. Арко ввел в залу связанного худощавого мужчину с большим носом и заявил:

— Мой король приносит свои извинения Эвике де Азнавер, невесте наследника престола. И дарует вам право самим судить предателя, что заключил договор в обход королевской воли и покусился на жизнь друга разбойников. Аверес готов рассказать все, что знает об этом деле и понести заслуженное наказание.

— Ха, откуда мы знаем, что это он? И где наша малышка Эвика? Только ее я приму как свидетеля! Только ей поверю, — всплеснул руками Фридрих.

— Что ж, тогда я позволю себе высказаться, — Эвика скинула вуаль и встала рядом с Арко и магистром Эйр Ханом. Прежде чем начать присела в глубоком реверансе перед правителем Орманской империи и продолжила: — Я подтверждаю, что этот человек — разбойник Аверес. Это он похитил меня по приказу Фридриха Орманского. Подтвердить это может также Пьер Лагро. Сейчас он находится под охраной в лазарете Академии, так как получил тяжелые травмы. Так что, лорд Фридрих, вы готовы понести наказание? Вы же так хотели, чтобы я сказала свое слово. 

Дядя покачнулся и сделал шаг назад. Я не успел среагировать, а он бросился к окну. Защита бы отбила его, словно мячик, но стражники успели быстрее: они схватили предателя и поставили его на колени, заставив склониться перед его величеством.

— Признаете ли вы свою вину, Фридрих Орманский? — спросил отец. — Есть ли у вас слова оправдания? Раскаяния?

— У меня только одно раскаяние, — выплюнул Фридрих, — что не убил тебя еще в детстве, когда подобное было провернуть гораздо легче.

Гости застыли, а король прикрыл глаза. Предательство брата задело его больше, чем могло показаться.

— Тогда мой приговор будет суров, — откликнулся король. — Казнь Фридриха Орманского и его сообщников состоится завтра на рассвете. Уведите его.

Фридрих даже не пытался вырваться. Толпа расступилась, пропуская его и стражников. Как только двери закрылись, знать поклонилась.

— Да здравствует его величество, король Вольфган! Долгих лет жизни его высочеству, наследному принцу Дитриху!

Впервые в жизни народ обожал меня. Все искренне рукоплескали и улыбались, я же думал лишь о том, где сейчас Тассилия и как мне её найти.

Эвика де Азнавер

— Рей, что мы здесь делаем?

Прямо из парадной залы Орманского дворца любимый перенес меня в академию, вот только не в кабинет ректора, а в свои личные покои.

— Празднуем!

Реймонд коротким жестом указал на низкий столик, уставленный самыми разнообразными угощениями от фруктов до экзотических сладостей.

— Что именно?

— А у нас мало поводов? Заговор раскрыт, проклятье побеждено и, самое главное: ты теперь не чужая невеста! — заявил он, разливая вино по бокалам.

— Ректор, как вам не стыдно спаивать студентку, — улыбнулась, принимая из его рук бокал. — Как я могу доверить вам свою жизнь, если вы нарушаете элементарные нормы этикета? Вы, что, не читали Святую Иванну?! — картинно прижала ладонь груди и возвела глаза к потолку.

Он забрал у меня из рук бокал и поставил оба на столик, после чего совершенно нагло притянул меня к себе и прошептал:

— Я читал монашку Мануэль. Пять раз. Поверь, любимая, я готов к серьезным отношениям.

— Настолько серьезным, — шептала я ему в губы, — что вернете мне любимое белье? — воспоминание о спрятанных в недрах стола красных трусиках влетели в голову неожиданно и заставили Реймонда лукаво улыбнуться.

— Посмотрю на ваше поведение, студентка Азнавер.

От его слов голова закружилась без вина, а поцелуй заставил колени предательски подкоситься. Святая Иванна? Такт? Этикет? Правила высшего света?

Сегодня я хочу любить и быть любимой. А все остальное пусть идет к хрулю под хвост!