Глава 7.3.

Мы оказались в одной из башен, не самой высокой в Академии, но все равно до земли оставалось прилично: целых семь этажей. Отсюда хорошо просматривались корпуса под стеклянными куполами: вон сад с фонтаном, на который выходили балконы наших общежитий, а за ним и сами общежития, и окна гостиных горят теплым оранжевым светом, и в них движутся тени студентов. В другой стороне — столовая, в которой включены тусклые дежурные лампочки, впереди — оранжереи и теплицы из зеленоватого стекла, за ними ворота и… целый свободный мир, дикий, неизведанный. Леса цветов темным частоколом вставали на горизонте и на расстоянии ничем не отличались от обычных древесных лесов. И над всем этим великолепием царственно плыли две сестрицы-луны.

Прохладный воздух щекотал ноздри и умопомрачительно пах цветами, так, что на душе вдруг стало сладко и печально, и я потерла шею, прогоняя оторопь.

— Ну что ты там делаешь? — в окне показалась голова Артура. — Табита, это опасно.

— Ты только посмотри! — проговорила я в ответ. — Только посмотри на этот мир. Ты видишь горизонт? До него не дойти и не дотянуться. А запах? Ты его чувствуешь?

— Да, запах. А ещё в воздухе содержатся вредные пары, так что тебе может стать плохо. Возвращайся, — он протянул мне руку.

— Нет! — я сделала пару шагов в сторону от окна. Земля внизу опасно качнулась. — Выбирайся ты ко мне.

— Табита, я не полезу на крышу.

— Ну же! Готова поспорить, ты никогда не лазал по крышам. Здесь так красиво!

Артур поправил очки средним пальцем.

— Мы же хотели посмотреть на луну.

Я обернулась, чувствуя странное возбуждение. Виной тому был страх, и волнующие идеи, что роились в голове, а ещё чувство чего-то запретного.

— Тогда иди сюда! И мы будем смотреть на луны вместе. Поверь, отсюда они кажутся в сто раз ближе.

— Табита,если кто-то узнает, — Артур прибегнул к последнему доводу, — у нас будут большие неприятности.

Я уперла руки в бока.

— А ты что, кому-то собрался рассказать?

— Нет, но…

— И я — нет. Поэтому не ворчи, а лучше выбирайся ко мне!

— Не ворчи, — отозвался Артур. — Тебе легко говорить — не ворчи.

Он поставил ногу на раму, как я пятью минутами ранее, схватился за неё и подтянулся. Раз, два, на третий ему удалось вытолкнуть себя на крышу. На мгновение мне стало страшно: вдруг он не удержится и рухнет вниз? Я успела испугаться, но Артур быстро поймал равновесие и остался стоять, опасливо поглядывая вниз.

— Ты молодец!

— Нет. Я не молодец. Я пошёл на поводу у девчонки, которая мне нравится.

Сердце сладко ёкнуло.

— Что? — я не сдержала улыбки. — Я нравлюсь тебе?

— Это вообще не важно! Мы разобьемся, так и знай, и наши размазанные тела совсем не понравятся ректору Брукс.

— Брось, все будет хорошо. Давай переберёмся на эту площадку.

Раскинув руки, я прошла чуть вправо, к плоской перемычке, на которую можно было сесть. Черепица оказалась холодной, и я тут же пожалела о своем решении: брюки всё ещё сохли, а юбка совсем не подходила к приключениям на крыше. Но рядом сел Артур, и я решила потерпеть.

— Луны проходят так близко раз в месяц, — доверительно сообщил он мне. — Обычно они встают в разное время, но вот такие ночи самые яркие. Луны отражают так много света, что соседние звезды совсем не видны, намного ниже начинаются самые крупные созвездия, и если бы не было облаков, ты бы видела, сколько звезд на горизонте.

— Они такие красивые, — проговорила я. — У них есть названия?

— Конечно. Большая — Кантария, а маленькая — Охт. По легенде Кантария — это звёздная буйволица, которую преследует звёздный охотник Охт. Раз в месяц он почти догоняет её, но догнать никогда не сможет.

Рука Артура оказалась рядом с моей, и его мизинец коснулся моего. Лицу вдруг стало жарко, и голова закружилась, поэтому я поспешно выпалила:

— Буйволица? Как странно. Мне луны показались сестрами.

— Сестры? Это им и правда идёт больше, — Артур говорил всё тише и смотрел на меня. Я не поворачивала головы, но чувствовала его взгляд кожей, и отчего-то мне стало страшно. Появилось чувство, что вот-вот произойдет что-то важное, к чему я совсем-совсем не готова, и в желудке поселилась холодная пульсирующая тревога.

— Смотри! — воскликнула я и вскочила, указывая рукой вперёд. — Там какие-то огни.

Сзади раздался сдержанный вздох, но я сделала вид, что не слышу его.

— Да, это биолюминесценция, — скучающим тоном пояснил Артур. — На этой планете встречается у многих растений. И почти у всех гигантских грибов. Их колонии ночью смотрятся совершенно невероятно.

Артур рассказывал что-то ещё, но я едва слушала. Голубоватый шарик света за стволами то вспыхивал, то гас, то медленно разгорался, а потом появились огоньки слева и справа, и они возникали и затухали попеременно, хаотично с одной стороны, но с другой в них можно было увидеть логику.

— Они светятся странно, — я нахмурилась. — Посмотри, загорается голубой огонёк по центру, он мигает несколько раз, а потом появляется вон тот, слева, желтоватый. А ещё есть один слева, бледно-голубой, почти белый, и сейчас он молчит.

— Да, растения могут инициировать люминесценцию. Мы считаем, что они так привлекают насекомых, которые попадают в их липкий сок. Послушай, Таби, я хотел сказать…

Я не дала ему договорить.

— Да нет же! Смотри. Вот мигает голубой шарик. Видишь? Пропадает. И ему отвечает желтый. Они как будто… общаются? — я обернулась, удивленно посмотрев на Артура. Он выглядел то ли скучающим, то ли расстроенным.

— Табита, растения не умеют общаться. Точнее, они обмениваются информацией, но совсем не так, как ты себе это представляешь. У них нет языковой системы. Даже ольфакторной коммуникации, не говоря уже о системе знаков.

Мигание тем временем усилилось. Оно стало чаще, а свечение — интенсивнее, так что у меня появилось стойкое ощущение, что неведомые существа спорят.

— И вообще, может, это не растения вовсе? Может, это какие-нибудь злодеи, которые используют похожие знаки, чтобы вы не догадались.

Мной овладело странное возбуждение. Причин его я не понимала и потому сваливала всё на Артура, и его близость, и попытки взять меня за руку. Я как будто искала любой повод, чтобы отдалиться, дать себе время на передышку.

— На планете нет других живых существ, Табита, — снисходительно проговорил Артур. — И если бы растения могли общаться, уж поверь, ученые заинтересовались бы ими первые.

— Напоминаю, что наш шаттл кто-то сбил. Раз тут нет людей и животных, наверняка, это сделал какой-нибудь подсолнух семечком, — тон мой стал совсем язвительным, и я умолкла, сложив руки на груди. Огоньки вдали загорелись одновременно все, и трепыхали в ночной дымке несколько секунд, а потом дружно погасли.

— Ты дрожишь, — примирительно сказал Артур, касаясь моего предплечья. — Вся заледенела!

Я и правда дрожала. Дрожь рождалась в животе и расползалась по всем членам так, что через минуту у меня уже стучали зубы.

— Да, выбираться ночью на крышу без пиджака было плохой идеей.

— Пошли назад. Нет, никаких споров! — Артур нахмурился, но я и не собиралась с ним спорить. Решение уйти с крыши нравилось мне всё больше. Мы осторожно пробрались к окну, встали на раму и по очереди легко спрыгнули в комнату. Я напоследок посмотрела на луны Саносете и решительно закрыла окно. Лес темнел у самого горизонта, и ни одного огонька в нём не было видно.

— Пойдем в гостиную, нальём тебе горячего чая. Луны никуда не денутся, посмотрим в другой раз.

Я кивнула Артуру и послушно пошла обратно к лестнице, потирая предплечья.

Он всё это время оставался в пиджаке.