Глава 11.2.

Мы вошли в лес, и идти стало ещё сложнее. Наводопевшая подстилка пружинила под ногами, уклон вёл наверх, и вскоре ноги стали гореть от непривычной нагрузки. Остановились мы только тогда, когда Ризли заметил ручей. Вода, прозрачная, как слезы ребенка, текла в русле, выложенном серым камнем, покрытым красным мхом. В лесу запах сероводорода стал почти незаметен, его перебивал аромат древоцветов, сильный, густой, такой, что я не могла подобрать ему определения. Я прежде никогда не была в лесах.

— Давай смоем с себя глину, — предложил Ризли.

Я сунула руку в воду, и спустя пару секунд пальцы онемели от холода.

— Да она ледяная!

— Сюрприз, ли Фрост. Ну же, иди сюда.

Я замотала головой.

— Я туда не полезу!

— Ли Фрост! — нахмурился он. — Опять споришь с приказами?

— Но постойте. Разве не лучше быть в глине? Она лучше сохранит тепло, смотрите, как бронированная кожа! — я вытянула руки, демонстрируя жесткие глиняные “нарукавники”.

Ризли вздохнул и схватил меня за запястье.

— Нет, не лучше. Видишь трещину? — он показал на длинную полосу, что шла по всему предплечью. — Здесь мертвая зона: кровь не гоняет, тепло не держит, — он сковырнул засохшую глину. Я не сопротивлялась. — Это как ржавая броня: защищать не защищает, а тепло высасывает. А вода…

Ризли сжал моё запястье сильнее и потянул к воде, сунул руку в ручей, несмотря на протестующий писк. Боль пришла через несколько секунд, сковала суставы.

— Холодно? Да. Зато через минуту кожа порозовеет. Холод гонит кровь, как насос, а глина — просто гроб.

Он отпустил меня, и я прижала покрасневшую руку к груди.

— Теперь можешь назвать меня садистом, зато живая будешь.

Мне пришлось ему подчиниться. Он отодрал от моего гидрокостюма то, что можно было отодрать, а потом зачерпнул со дна песок с водой и принялся меня растирать. Он холода перехватило дыхание. Песок оказался мелким, прозрачным, как стеклышки, и очень острым. И если гидрокостюм закрывал спину, то в шею и руки песчинки вгрызались, как злобные осы. Я не сдержала крика.

— Терпи, сорвиголова. Лучше так, чем гнить в сероводородной глине.

Его руки прошлись по моим плечам, спине, животу и ногам. Быстрые, сильные движения, которые разогревали тело и смывали грязь. Ни одного липкого взгляда, ни одного двусмысленного движения: строгий прагматизм и четкость. Его собственные руки раскраснелись, подушечки пальцев покрылись бороздками от влаги: ему наверняка было хуже, чем мне, но капитан молчал.

— Вот так лучше.

Я замотала головой: от холода зуб не попадал на зуб.

— Не-нет, вообще не лучше.

— Погоди, еще спасибо скажешь. Гидрокостюмы поднимают температуру тела, быстро согреешься. А теперь помоги мне.

И Ризли принялся собирать горстями песок со дна и растирать собственные руки, грудь и живот, а мне досталась спина. Соваться в воду не хотелось смертельно, но капитан мне помог, более того — спас, и уж потерпеть немного холод я смогу. Морщась, я зачерпнула ледяную воду вперемешку с песком и с гадким мстительным чувством вылила на его плечи и шею.

— Шальной астероид! Холодно! — зарычал он.

— Терпите, капитан. Лучше так, чем гнить, верно?

Ризли обернулся на меня через плечо, усмехнулся, но ничего не сказал.

Сначала вода жгла нещадно, но минут через пять руки привыкли. Я боялась, что они полностью потеряли чувствительность, но они прекрасно ощущали мышцы капитана под облегающим гидрокостюмом, то, как ни упруго перекатывались, когда он растирал то одну, то другую руку, Посреди спины, от лопатки к лопатке, пролегал выпуклый шрам.

Я вытащила грязь из-за ворота, растерла ему шею и плечи, затем лопатки и поясницу, а потом… остановилась. У меня бы уж точно не получилось деловито смывать глину с ягодиц или бедер.

— Спасибо, ли Фрост, — буднично отозвался Ризли, как будто услышал мои мысли. — Дальше я сам.

Он закончил смывать грязь, встряхнул от души куртку и мы продолжили путь. По пути он подобрал какой-то камень с красными прожилками и прокомментировал: “Вещь!” Я же прислоняла маску к лицу, вдыхала чужой запах, передавала маску Ризли и через пять вдохов принимала обратно. Мы медленно карабкались по склону, а вокруг нас вечер натягивал на мир свое синее покрывало. Стало еще холоднее. Я и не подозревала, сидя в уютной комнате-капсуле, что вечера стали такими морозными. Пошел дождь, сначала легкий и мелкий, он становился сильнее и грозил вот-вот перерасти в настоящий ливень.

— Проклятье, мы не успеем. Нужно искать укрытие, — он огляделся и повернул налево, не вверх, а вдоль холма. — Лианы иногда сплетаются, и получается почти сносный шалаш. Главное, чтобы нам повезло.

Холодные капли падали на щеки, разбивались о нос, и я бы отдала что угодно, чтобы оказаться в своей белой комнате с ярким пледом на кровати.

— Постойте, капитан! — я догнала его. Приходилось кричать, чтобы перекрыть шум дождя по листьям. — Может, останемся? Нас наверняка ищут. А в шалаше мы будем незаметны.

— Нет, ли Фрост. Сейчас начнется настоящий ливень, мы заблудимся, а твое милое личико вздуется от ядовитой воды. Пересидим в укрытии и с рассветом двинемся дальше.

— Но…

— Это приказ, ли Фрост! — гаркнул Ризли, и больше я не рискнула с ним спорить.

Я не знаю, сколько мы так бродили, может, двадцать минут, а может, два часа. Стемнело, и все, что я видела — это спина капитана. Я сосредоточилась на ней, как на маяке, и больше ни о чем не могла думать, кроме как о том, как оторвать ногу от земли и не свалиться от усталости. Мне так хотелось схватить его за руку, повиснуть, получить опору, но понимала, что ему самому не легче, а потому просто шла, пока Ризли вдруг резко не остановился:

— Это что там? Видишь?

Я прищурилась. Дождь загораживал обзор, да и глубокий вечер не помогал, но мне удалось разглядеть, что впереди поднимался холм, размытый дождём, и в дыре явно просматривалось…

— Укрытие? — не веря самой себе, выдохнула я.

— Пойдём, проверим.

Ризли подошёл ближе, голыми руками принялся отбрасывать комья грязи, сцепленные корнями трав, и вскоре у него получился проход, куда вполне мог пролезть человек. Я то ли рассмеялась, то ли заплакала от облегчения.

— Давай ли Фрост, полезай.

Внутри оказалось прохладно, зато сухо. И темно, как в пещере. Но тут сверкнула искра, потом ещё одна, и маленький огонёк осветил лицо Ризли. В руках он держал тот самый камень, что нашёл у ручья.

— Ого! Где вы такому научились?

— В доках, — ответил он. — Когда не было зажигалки, приходилось как-то выкручиваться.

Я смогла наконец оглядеться. Мы оказались в каком-то убежище, стены и пол которого были выложены камнем. Оно казалось заброшенным, но в углу стоял колченогий стул и старый стол, а ещё комод, какой используют для картотек. По углам валялся мусор, какие-то доски и пакеты.

— Ого, вот это нам повезло. Тут даже есть, из чего сделать костёр!

Голос у Ризли однако вовсе не был бодрым или радостным. И пока он возился со старой мебелью, обкладывая ею прогорающий камень, я ходила по убежищу и рассматривала его.

Оно представляла из себя небольшую комнату, примерно два на три метра. В одну из стен была когда-то вмонтирована дверь, но теперь вместо неё зиял пролом, в который мы и пролезли. У другой расположилась так самая старая мебель, а третью стену украшал огромный рисунок. Когда костёр стал ярче, я смогла рассмотреть его. Огромный круг, нарисованный чем-то черным, возможно, углём, с тремя клиньями, а внизу кривая подпись: “Они здесь. Они помнят”.

— Капитан! Посмотрите.

Ризди несколько секунд рассматривал рисунок, а потом отвернулся.

— Вы знаете, что это?

— Без понятия, — ответил он.

— Почему мне кажется, что вы меня обманываете?

— Потому что ты слишком много на себя берёшь, ли Фрост, — голос его звучал устало и раздражённо, и мне стало не по себе.

— Это же не бункер Академии?

— Не знаю.

— Но на планете же нет никого, кроме ученых Академии, так? Хотя постойте… — внезапная догадка обожгла мой воспалённый ум. — Кто-то сбил наш шаттл. А это значит…

— Ли Фрост! — оборвал меня Ризли. — Тебе нечем заняться?

Не обращая внимание на его окрик, я подошла ближе к рисунку. Я чувствовала, что коснулась какой-то тайны, настолько большой, что ради неё неизвестные люди (или существа?) построили в непосредственной близости от Академии своё убежище. Но нам говорили, что на Саносете нет животных, вообще. Никаких. И уж тем более — разумных. Только микроорганизмы и подобия насекомых. И бесчисленное разнообразие растений.

Я протянула руку к рисунку, и вдруг он зашевелился. Я испуганно отпрянула — все успокоилось. Я снова потянула пальцы к рисунку, и его контуры подернулись рябью, мелкие частички принялись собираться в шарики, которые тут же вспыхнули желтым.

Флогтон.

— Ли Фрост? — осторожно спросил Ризлли. — Что происходит?

— Не знаю, — улыбнулась я, поворачивая руку и наблюдая, как светящиеся шарики устремляются за ней, словно котята. Похоже, флогтоном была покрыта вся стена, и теперь он стекался ко мне. — Он всегда так ведёт себя рядом со мной.

— Это активированный флогтон. Я видел такое в лабораториях. Его могут активировать местные растения, но ни один человек… Это невозможно.

“Ни один человек”. Я испуганно посмотрела на Ризли: вдруг он вспомнит, что в их мире я не “человек”, а инопланетянин? Чертов зелёный человечек. Я постаралась стряхнуть флогтон с руки, словно порочащую улику, но он следовал за мной, чертя в темноте яркие линии.

— Что ж, зато так светлее, — наконец заключил Морт.

— И все? Больше ничего не скажете?

— Это не моё дело, ли Фрост. Моё дело — дотащить тебя до Академии живой.

— Ай, — я похлопала себя по плечу и зашипела. Все тело чесалось, но чесаться в гидрокостюме было бесполезно.

— Что такое?

— Да что-то щипется и чешется.

— Скорее всего, грязь попала под гидрокостюм. Может, он где-то порвался. Снимай, нужно его проверить и просушить.

Я замерла, и флогтоновые котята остановились вместе со мной.

— Как это — снимать?

— Так же, как снимают любую одежду.

— Но я же… Вы же…

Капитан посмотрел на меня без всякого выражения.

— Я консультант Академии, ли Фрост. А ты — студентка. У нас тут не сопливый роман, мы пытаемся выжить. Понятно?

Я кивнула.