Глава 13. Долгие беседы

Привычным движением я бросила подушку на пол и уселась сверху, прислонившись спиной к стене. Своим местом я выбрала коридорчик недалеко от дверей в закрытую лабораторию: отсюда было хорошо слышно Малыша, но трудно было заподозрить связь моего странного поведения с ним. Конечно, с той ночи он не замолчал. Он звал меня, прощупывал своими волнами пространство вокруг, пока я не сдалась и не ответила. Малыш почувствовал меня, и тут же его радость затопила моё сознание, и я не могла противостоять этому существу, которое тянулось к тому, кто может хоть как-то его понять. Неужели я сама совсем недавно не тянулась точно так же за близостью к Ризли? От воспоминаний стало душно, и Малыш тут же это почувствовал.

“Что это? Такое тускло-фиолетовое, горько-металлическое? Что ты сейчас почувствовала?”

Я ответила:

“Стыд. Это когда ты жалеешь о том, что сделал”.

“Фу, как ржавый гвоздь”.

Я улыбнулась. Этот ребенок чужеродного организма отличался от человека настолько, насколько возможно, и все-таки был неуловимо схож с нами. Например, своей непосредственностью. В прошлый раз, когда доктор Коро хотел прогнать меня с моего места у стены, Малыш сказал, что мой гнев “как горячий песок”. Я упёрлась и отказывалась уходить (“ммм, это упорство тёплое и тяжелое, плотное на вкус”), соглашалась только пересесть у другой стены, и Коро ушёл ни с чем. Зато приставил ко мне своего Артура, и теперь тот не сводил с меня внимательных глаз. Они знали. Или догадывались. Мне было всё равно, я не собиралась двигаться с места.

Вот и в этот раз, стоило мне усесться поудобнее, как Артур заявился со смущенной улыбкой и поставил передо мной стаканчик с чаем. Он его приносил каждый раз, и каждый раз я отказывалась. Артур думал, что я в плохом настроении или обижена, но он не понимал: мне просто некогда.

— Привет. Сегодня опять сидишь?

— Привет, Артур, — я улыбнулась. Он не виноват ни в моих причудах, ни в патологической жажде контроля Коро. — Сижу.

— Знаешь, а я даже рад, — заявил он, с кряхтением вытягивая ноги и поправляя пальцем очки. — Ты как начала учиться, стала совсем занятой. Почти недоступной. А так я хоть поговорить с тобой могу.

Тёплый образ ткнулся мне в голову, как котёнок.

— Я в последнее время не очень разговорчивая, — Малыш мысленно тянул меня, и мне нужно было как-то объясниться, чтобы Артур ничего не заподозрил и не затаил обиду.

— Ничего, — ответил он. — Так тоже хорошо.

Малыш потащил меня за собой, и вот я уже не сидела в Академии, а стояла посреди леса… нет, общины. Довольно молодой, всего пятьсот оборотов вокруг солнца. Мои (мои? нет, его) корни уходили в землю, пока неглубоко, но материнские стволы говорили, что из меня вырастет сильный шепчущий. В лесу много еды — особых растений, которые научились продуцировать белок. Материнские стволы говорят, что они очень полезные, но я знаю: они самые вкусные. Намного вкуснее солнечного света. Я впрыскиваю в них сок,а потом ртом-воронкой высасываю их.

“Что это за чувство? Тебе противно?”

“Это омерзительно!” — отвечаю ярко и честно.

“Ты ничего не понимаешь”, — говорит Малыш и посылает мне образ глубокого удовлетворения и сытости. Эти ощущения разливаются по моему стволу, доходят до корней.

В реальной жизни Артур взял меня за руку, и я не сопротивлялась. Его пальцы были теплыми и мягкими, но я почти не обратила на это внимания.

Я по-прежнему в лесу. Звонкая — это моя (его? Малыша) подруга, она щекочет меня корнями, и я понимаю, что это игра. Проростки, дети шепчущих, такие же весёлые и озорные, как человеческие дети, просто немного по-другому. Они тоже мечтают, мой Малыш, например, мечтал стать шипованным — воином и защитником, сильным, мощным стволом. Я чувствую его восторг и затаённую тоску, когда он посылает мне эти образы, а потом его поток рассказов иссякает. До меня доносятся отголоски боли, и я понимаю, что опыты продолжаются. Малыш старается больше не сбивать меня с ног своим страданием, он ведет себя аккуратно, но я всё равно чувствую.

В тот день доктор Коро обмолвился, не заботясь, что я пойму:

— Образец источает постоянные электромагнитные волны. Такого раньше не было.

— Вероятно, что-то изменилось, — предположил доктор Дро. — Поставь дополнительные датчики.

На следующий день я постаралась направить эти образы Малышу, но у меня получалось плохо. Он сам черпал мои мысли и интегрировал их. Он понял и стал осторожнее. С тех пор его рассказы стали рваными.

Малыш показал мне их биом. Все особи в нём были объединены единым коллективным разумом, который охраняли старейшины — созерцатели. Тысячи импульсов стекались ото всех особей и пульсировали в их мощных корнях. Созерцатели собирали информацию по крупицам и бережно хранили её. Малыш считал, что быть таким старейшиной очень скучно.

“А флогтон?” — спросила я, направляя ему воспоминание о светящихся шариках и получила образ, который я могла бы интерпретировать как веру. Флогтон был их богом, который жил среди них. С ним было связано что-то важное, но Малыш был ещё слишком юн, чтобы интересоваться этим. Он с легкостью переключился с мыслей о флогтоне на насекомых, которые забавно жужжали вокруг его ствола, и я не стала ему мешать. В его жизни и так было слишком мало радости.

Я не успела предупредить его, что пропаду. Хельга появилась в лаборатории, подобно фурии, прямая, как клинок, с глазами, горящими гневом.

— Коро! — начала она без приветствия. — Почему ты держишь мою студентку здесь?

Доктор Коро медленно поднял голову от монитора и окинул её взглядом с ног до головы, изучая, словно образец под микроскопом. Губы его сжались в тонкую линию.

— Она не студентка, а моя больная, — ответил он подчеркнуто вежливо, так, что по спине побежали мурашки.

— Прекрати делать из меня дуру, Герхард! — на последнем слове голос Хельги дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я видела её карту, Табита давно здорова. Скоро сессия, и ей нужно заниматься.

Коро подошёл к ней, сминая личные границы. Слишком близко, ближе, чем позволяли приличия.

— Ты всегда была плохой актрисой, Хелли, — проговорил он. — Неужели я поверю, что тебя и правду волнуют её оценки?

Глаза Хельги на секунду расширились, в них мелькнул опасный блеск.

— А тебя, Герхард, что волнует? Твои опыты? Революционные открытия? — голос её стал опасно тихим. — Или тебе просто нравится кого-то держать возле себя?

Тишина. Лицо Коро на мгновение скривилось, как будто от удара, но он тут же усмехнулся.

— Пошла вон, — холодно велел он, — пока я не приказал тебя вывести.

Хельга явно ожидала другого ответа. Она тряхнула головой, посмотрела на доктора с презрением и крикнула мне:

— Собирайся, ли Фрост! Мы уходим.

Коро перегородил мне путь.

— Она никуда не пойдёт.

Хельга рассмеялась.

— Ну, попробуй остановить.

Доктор Коро нажал на кнопку у рабочего стола, и тут же коридоры наполнились воем сирен. “Внимание! Внимание! Незаконное проникновение в лабораторный корпус. Просим службу охраны подойти к сектору А-112. Повторяю…”

Хельга закатила глаза.

— Очень смешно, Герхард, — она достала комм-устройство и нажала одну-единственную кнопку. Сирена захлебнулась. — Ли Фрост, ты встаешь и уходишь. Или тебе нравится, когда в тебя иголки тыкают?

Положение у меня было незавидное. Я находилась как будто между двух драконов, которые почему-то решили в понедельник сожрать друг друга, а я так, кролик на закуску. Я вопросительно посмотрела на Коро, но все-таки подошла к ректору.

— Это не конец, — процедил Коро.

— Для тебя — да.

С этими словами Хельга схватила меня за руку и потащила прочь из палаты. До меня едва долетел прощальный импульс Малыша.

В коридоре мы столкнулись с Артуром. В руках он держал стойку с пробирками, но увидев нас замер и прижался к стене.

— Доброе утро, ректор Брукс, — его рука дернулась, чтобы поправить очки, но так бы он уронил пробирки, поэтому он так и остался в криво сидящих оках.

— Доброе утро, Артур, — тоном Хельги можно было остудить ад. — Как твоя диссертация?

— Хорошо, с-спасибо.

— Вот и умничка.

И Брукс потащила меня дальше, а я только и успела, что кивнуть на прощание растерянному Артуру.

За поворотом она остановилась, отпустила наконец мою многострадальную руку. Лицо её разгладилось, от выражения былого гнева не осталось и следа.

— Ты поняла, что сейчас произошло? — спросила она, и я помотала головой. — Я объявила Коро войну, так что… Ох, проклятье. Сейчас.

Она устало выдохнула и прислонилась к стене.

— Ректор Брукс, вам нехорошо?

— Нет-нет, все в порядке. Просто это до сих пор непросто, — она вымученно улыбнулась, а потом посмотрела мне прямо в глаза. — Так что не подведи меня, ли Фрост.