Глава 13.2.

***

В записке было сказано, что я должна прийти в комнату Трейси ровно в восемь вечера — ни раньше, ни позже. В назначенное время я постучалась в её комнату, и когда дверь распахнулась, меня захватил вихрь цвета и звуков.

— Таби! — Беата кинулась мне на шею, только две косички взметнулись в воздух. От неё пахло сливочным кремом, а розовый свитер оказался невероятно пушистым, и это было так славно после холодной стерильной палаты. Беата сжала меня крепко-крепко, так что я закашлялась, а потом мы обе счастливо рассмеялись.

В комнате играла музыка, странная, сильно отличающаяся от того, что слушали и пели на Элджерноне. Звуки были низкими, вибрирующими, словно ворчали двигатели “Элджернона”, но глубже, будто сам космос выл в такт басам. Наверное, если бы Малыш умел петь, он бы звучал так: не словами, а пульсацией, что пробивает до костей. Скучную белую комнату Трейси превратила во что-то мрачно-эстетичное: черные жалюзи, фиолетовое покрывало, картины с зимним лесом, плетеное панно на стене с бусинками, фонарики под потолком. На полочке — черные свечи, одна из них горела, и воск пах металлом и дымом костров.

— С возвращением, героиня, — приветствие Трейси прозвучало коротко, зато глаза светились искренней радостью. Я подошла и быстро прижала её голову к своему животу — на большее не решилась.

— А что, у нас сегодня пир? — спросила я, кивая на стол. На нем расположился странный открытый пирог с колбасой и грибами, лимонад в запотевших бутылках, закуски и пирожные.

— Да, — сияя от радости, сказала Беата. — Мы приготовили пиццу в честь твоего выздоровления.

— Это — пицца? — переспросила я, не скрывая улыбки.

— Да, мы не знали, как она делается, просто вспомнили твое описание, — Трейси неловко взмахнула рукой. — Это была плохая затея, давайте уберем.

Я тут же остановила её:

— Нет, давайте попробуем! Я сама никогда не ела пиццу, только видела её в кинолентах, возможно, она такой и должна быть.

— Как? Но ты говорила, что пицца — самое любимое блюдо на твоей планете, — немного расстроенно протянула Беата.

— Да, но я же никогда не была на родной планете, — ответила я и тут же пожалела: в комнате повисло молчание. Беата потупила взгляд, а Трейси, нахмурившись, принялась переключать трек. Я постаралась отбросить грустные мысли. — Ну же, давайте же попробуем скорее!

Мы разрезали пиццу на треугольники, так, как показывали в лучших ситкомах моего мира, и взяли по куску. Это был неглубокий пирог с сухими, местами подгоревшими краями, с толстым слоем грибов, перемешанных с сыром, и украшенный сверху кругляшами колбасы. Он был горячий и влажный, а еще безумно вкусный. Мне показалось, что вкус взорвался на моем языке, расплылся по нему и растаял сладким удовольствием.

— Мммм, боже, как вкусно! — простонала я, закрыв глаза. — А как тянется сыр!

Беата уже почти разделалась со своим куском.

— Кажется, на твоей планете знают толк в еде, — отметила Трейси.

— Еще бы! Они еще знают вкус в музыке. Если бы я могла вам показать записи, вы бы не стали больше слушать эти странные звуки, — сказала я и потянулась за вторым куском.

— Табита ли Фрост, в моей комнате запрещена критика “Грибниц”, — Трейси предупреждающе подняла палец, и я показала руки, мол, сдаюсь. — Это не просто группа. Они поют на языке грибов с Титоса, и если слушать их в хороших наушниках, можно увидеть галлюцинации. Они настоящие легенды. Особенно лента “Корона моей звезды”, эти песни будут петь и после конца времен, вот увидишь.

— Ладно, хорошо-хорошо, — я не стала спорить. Мне хотелось одного: чтобы комната замерла во времени такой, какой она была в тот вечер. Чтобы вечность сидеть вот так, скрестив ноги, в компании подруг, слушая странную музыку грибов и рассказывая бесконечные истории.

Конечно, от меня потребовали подробный отчет. Я начала с того момента, как я угодила в сель, сначала неуверенно, но потом все больше и больше распаляясь. Оказалось, что это очень приятно — рассказывать о своих переживаниях и приключениях, получать искреннюю поддержку и видеть интерес. Конечно, я делилась волнениями с мамой или Ольхой, но они оставались взрослыми женщинами, старшими наставницами, и только Трейси с Беатой показали мне ценность дружбы.

— Подожди, вы что, так и просидели с Ризли всю ночь на холодном камне? — спросила Трейси, открывая газировку.

Рассказать? Так ведь не поймут. Но Беата уже пододвинулась поближе, а Трейси прищурилась, чувствуя мою нерешимость.

— Да. То есть нет. То есть… — я выдохнула, запустила пальцы в волосы. — Обещаете, что никому не скажете?

Беата часто закивала, Трейси сложила пальцы в особый знак,который означал “убей меня, если я совру”.

— Ризли заставил меня спать у него на коленях.

Рука Трейси с газировкой замерла. Беата подавилась чаем.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Вы с капитаном-суровое лицо разделись до нижнего белья, и он приказал тебе сидеть у него на коленях? — Трейси подняла бровь. — Или ты сама устроилась?

— Трейси! — смущение съедало меня, но потребность поделиться была сильнее. — Я очень замерзла, и он настоял, что правильнее держаться рядом. Согревал меня. Всю ночь. Он не позволил себе ничего лишнего! Просто спас меня…

— Звучит подозрительно, — сказала Трейси. Как отрубила.

— Очень подозрительно, — закивала Беата, хотя губы её растянулись в понимающей улыбке. Ей очень нравилась романтика.

— Прекратите немедленно! — я запустила в Беату подушкой. — Не было ничего. Ему сколько лет вообще?

— Тридцать пять, — мечтательно выдохнула та. — Идеальный возраст для мужчины.

— Вот именно. А мне двадцать. И он руководитель моего проекта, — а потом я закрыла руками лицо и простонала: — С которым у нас завтра занятие. И как мне себя вести?

— О, я знаю, — по голосу я слышала, в каком Беата возбуждении. — У меня есть блузочка с вышитым воротом, у нее глубокий вырез. Достаточно, чтобы заинтересовать, но недостаточно, чтобы обвинить. У тебя есть косметика? Я могу одолжить.Ты должна выглядеть милой, чуть смущенной, но уверенной в себе. Не смотри на него дольше трёх секунд, это сбивает с толку… в хорошем смысле.

— Не слушай её, — перебила Трейси. — Веди себя как обычно. Он заварил, вот пусть он и думает, как себя дальше вести. А ты, — она обратилась к Беате, — выкини уже эту свою блузку.

— После того, как ты выкинешь свою черную рубашку с черепами. Между прочим, блузка с цветами мне уже помогла. Потому что… — Беата сделала драматическую паузу, в течение которой глупо хихикала и светилась, как гирлянда над головой. — Огури спросил, как меня зовут!

— Уау, — без особых эмоций откликнулась Трейси, и я ткнула её в бок.

— Неужели? Беата, это так здорово! — я улыбалась, пожалуй, слишком радостно для человека, который считал Огури недостойным внимания. Хотя мне ли было судить, когда я сама не могла забыть руки капитана на своих плечах?

— Да, я тоже так думаю. Это случилось после того, как вы с капитаном нашлись. В Кварк-Клубе только вас и обсуждали. Некоторые боялись, что вы не вернётесь.

— Скорее уж делали ставки.

— Трейси, ты злая! — надулась Беата. — Таби, когда ты вернешься в Кварк-Клуб? Коул постоянно о тебе спрашивает, ходит злой, как пёс. Оливия бросила всякие попытки привлечь его внимание и зачем-то соблазнила парня Таоос. Ты его видела, такой высокий, с огромными глазами без белков? Осаранцы дикие эмпаты, думаю, Оливия подкупила его бешенством чувств. О, и скоро праздник Посвящения, и нам нужны люди, чтобы оставить все номера в программе…

Я накрыла руку Беаты своей, прося её помолчать.

— Послушай, наверное, я больше не пойду в этот Кварк-Клуб.

Беата даже не дала мне договорить. Она взвилась, подскочила с дивана и вытаращилась на меня, будто я совершила что-то непотребное.

— Ты что такое говоришь?! Это же Кварк-Клуб! В него вступают самые богатые и одарённые студенты, состоять там — это честь, это как… билет в будущее!

— Мне не понравилось. Идея эта с маскотом-поросёнком… Они хотели унизить тебя.

Беата вспыхнула.

— Ничего они не хотели! Кто-то же должен быть маскотом, логично, что выбрали первокурсницу. Это даже… честь!

— Ты сама-то в это веришь? — усмехнулась Трейси, отпивая лимонад прямо из банки.

— В общем, не понравилось мне у них. Если хочешь терпеть эти унижения под соусом “особого доверия” — дело твоё. А меня мутит от них, — я замолчала, давая понять, что тема закрыта, но тут Беата сменила тактику. Она перестала кричать, присела передо мной на корточки и заглянула в глаза:

— Оливия постоянно спрашивает про тебя. И Коул. Он уже достал, если честно. Табита, — она поймала мою руку, сжала её, — я думаю, мне там будут не рады, если я не приведу тебя обратно.

Я провела рукой по её щеке, горячей от смущения и чувств.

— Тогда зачем тебе это? Если ты сама там не нужна, зачем ты снова идешь?

Беата вскочила.

— А ты не понимаешь? Конечно, куда тебе. Вокруг тебя вьется этот ученый, Коул шею сворачивает и зубами скрипит, стоит ему увидеть кого-то рядом с тобой. А теперь еще, оказывается, секси-капитан укладывает тебя на колени. А я… А я никому не нужна, — под конец голос изменил ей, и слезы выступили на глазах.

— Беата, нет ничего приятного в их внимании…

— Ага! Сказал богач бедняку. Огури наконец обратил на меня внимание, и я не могу отказаться от этого, понимаешь? — и добавила,уже тише: — Просто не могу.

Трейси невозмутимо тянула лимонад, и я была готова стукнуть её за то, что она мне не помогает. Я вздохнула, потерла лицо, чтобы сосредоточиться.

— Ладно. Я понимаю тебя. Хочешь туда ходить — отговаривать не буду. Но и сама больше в этот клуб не ногой. И никаких “но”! Мы вон создадим свой клуб, да, Трейси?

— Ага, — подруга отозвалась без особого энтузиазма.

— Позовём Питера, и До-Тора, он умный и отказался тогда от глупого посвящения Оливии. И Робби, он смышленый и забавный, — я улыбнулась, вспомнив необычного студента. — Мы сможем действительно помогать друг другу, заниматься вместе, может быть, даже выбираться в оранжереи или в лес. Это лучше, чем ковыряться в клубке змей, который ты называешь Кварк-Клубом.

Я замолчала, и в комнате наступила тишина. Беата обиженно ковыряла кусок пиццы, Трейси цинично шумела, втягивая лимонад, а я была готова провалиться сквозь землю. Праздник явно пошёл не по тому сценарию.

Внезапно Трейси хлопнула в ладоши.

— Так, хватит натья. Хочешь билет в будущее? Держи, — она достала из ящика и бросила на стол металлический прямоугольник, который тонко звякнул в установившейся тишине.

— Что это? — спросила я.

— Чип от оранжереи №7. Огури там работает по ночам, проводит анализы и следит за растениями.

— Но откуда? — Беата подняла чип так, будто это было величайшее сокровище.

— Это чип Рика. Он был… Он очень талантливый. Был среди лучших студентов, участвовал в куче разных проектов. Лучше моего брата нет никого: умный, весёлый, душа компании. Поддержать умеет, как надо, а не сопли с сахаром размазывать.

Я погладила Трейси по плечу, и она не отодвинулась, приняла мое сочувствие.

— Он давно пропал?

— Два года назад, — она казалась спокойной, даже равнодушной, но дрожащие пальцы выдавали её с головой. — Они сказали, что Рик отчислился и улетел. Большего бреда и придумать нельзя. Отчислился из своей любимой Академии? Исчез, никому ничего не сказав?

— Может… Может, что-нибудь случилось? — осторожно предположила я. Глаза Табиты гневно сверкнули.

— Конечно, случилось! И я выясню, что именно. Я не самая умная в семье и все когти об эти дурацкие экзамены сломала, но поступила. Чтобы найти его. И пусть эти проклятые академики не сомневаются, я докопаюсь до сути.

Трейси резко встала, опрокинув банку лимонада. По полу растеклась липкая лужица, но она не обратила на это внимание.

— Но Рик оставил подсказки. Например, этот чип от оранжереи №7. Там есть растения с его… модификациями. И я попаду в эту оранжерею.

Мы с Беатой переглянулись. Кажется, наша подруга была настроена решительно.