Глава 15.1.

Здесь музыка была громче. Глубокие басы отдавались в животе, дрожали в груди. Софиты крутились, мелькали, раскрашивали окружающих в красный и синий. Вокруг танцевали люди: они двигались по-разному и вместе с тем неуловимо одинаково, будто знали некие правила. Коул тоже легко подхватил мелодию. Он двигался уверенно, так, будто танцы были для него обычным делом, как будто музыка текла сквозь его тело. Я же неуверенно мялась на месте, шагая из стороны в сторону. От каблуков начинали ныть ноги, и я пожалела, что поддалась на уговоры Беаты. Повернувшись, я неудачно оступилась и едва не подвернула ногу, но Коул легко подхватил меня. Провел рукой по талии слева, справа, задавая ритм, притянул к себе, отпустил. Улыбнулся ярко, хищно. Подошёл совсем близко, так что в нос ударил запах его дорогого парфюма, а потом снова отдалился. И сама не понимая как, но я начала чувствовать музыку. Сначала я двигалась медленно, пробуя мелодию, как незнакомый напиток, а потом все более и более раскованно. И наконец вошла во вкус.

Музыка звучала вокруг. Она была вверху и внизу, по сторонам и внутри меня. Щеки раскраснелись, сердце стучало все чаще, и в нём поселилась какая-то беспричинная радость. Мне было хорошо и весело, и я поняла правила этой игры. Они были простыми, как сама жизнь: двигайся так, как подскажет сердце, и получай удовольствие. Я вскидывала руки вверх, двигала бедрами, переступала вперед и назад, с готовностью отзывалась на прикосновения Коула, который вёл в этом странном танце. Смеялась. Я и подумать не могла, что умею танцевать! Что могу наслаждаться вечером, и музыкой, и разделенной с другими людьми радостью.

Я бросила взгляд в сторону. Ризли. Стоит, скрестив руки на груди, а на локте у него висит доктор Робин. Она встала на цыпочки и пытается дотянуться красными губам до его уха. Он вскидывает взгляд и видит меня. Горячая волна прокатилась по моему телу, не осознавая до конца, что делаю, я улыбнулась широко и радостно, повела бедрами, качнула головой, так что крупные волны волос рассыпались по спине. Шелк платья ласкал ноги и живот, собирался легкими складками и опадал. Басы били в голову, как молот, почти до боли, но я не могла остановиться. Ризли смотрел на меня, и я беззастенчиво наслаждалась этим.

На талию легла горячая рука. Коул. Он привлек меня к себе, ближе, чем раньше, жарче. От его губ пахло вишневым пуншем. Я отстранилась, выгнулась назад, оголяя шею. Вывернулась из его рук и рассмеялась. Музыка гремела, пульсировала, и моё сердце пульсировало вместе с ней. Я обернулась, чтобы увидеть ещё раз взгляд холодных, как море, глаз, чтобы убедиться: я здесь, я существую и я… красива. Вот только Ризли больше не смотрел. Он осторожно убрал руку Робин со своего локтя, как убирают прилипший мусор, развернулся и ушёл. Доктор пыталась что-то ему крикнуть вслед, встревоженно огляделась, но он не вернулся.

Внезапно музыка стала слишком громкой, свет — ярким. Или мне только показалось? От запаха пунша замутило, а руки на моей талии больше не казались горячими, только липкими и неприятными.

Мне нужен был перерыв.

Я сбежала с танцпола так же, как сбежал Ризли. Музыка осталась позади, но низкие ноты всё ещё били меня в затылок, когда я искала что-нибудь выпить.

— Может, пунш? — Коул подошёл сзади, провел рукой по спине.

— Нет-нет, только не пунш. Тут есть вода?

— Вода — это скучно, — он улыбнулся. — Попробуй пунш, я налью.

Коул взял красивый стакан на длинной ножке и поднёс к чаше. Я все еще надеялась найти на столе воду, но на этом были только закуски.

— Держи, — бутылочка оказалась в моих руках как будто сама собой. Я подняла взгляд: Трейси. — Все под контролем?

— Да, — я улыбнулась. — Здесь чертовски сложно найти воду.

— Она у другого стола, вон того, где топчется мистер Бром.

Подошёл Коул, сжимая в длинных белых пальцах наполненный бокал. Казалось, он был не рад Трейси, и она отвечала ему взаимностью. Прежде, чем пойти дальше, она похлопала его по плечу и сказала:

— Ты опоздал. Я уже поухаживала за твоей девушкой.

Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть, и сделала вид, что ужасно занята с пробкой. Коул поднес бокал к губам и сделал два больших глотка.

Внезапно музыка стихла. На сцене появилась Оливия в потрясающем зелёном платье, которое подчеркивало её яркую, необычную красоту. Несмотря на неприязнь, я замерла на мгновение, не веря, что такие красивые люди вообще могут существовать. Она улыбнулась, осмотрела зал с гордостью, с какой мастер смотрит на свое творение.

— Добрый вечер, дорогие студенты, преподаватели и гости. Кварк-Клуб рад приветствовать вас на нашем празднике Посвящения в студенты.

“Уооооооо!” — откликнулся зал.

К нам подошли друзья Коула.

— Сейчас будет долгая нудная речь, — сказал Орто. Он избавился от пиджака, и рубашка его отсвечивала голубым.

— Оливия не упустит шанса покрасоваться, — усмехнулся Коул.

Они не стали слушать её речь, а заняли себя беседой о каникулах. Кто-то собирался полететь домой, навестить родственников, кто-то — подняться на орбиту, на “Звездолов”, кто-то оставался на Саносете. Коул пока не знал, чем займется.

— И сегодня, по нашей традиции, мы выбираем короля и королеву Посвящения! — радостно объявила Оливия. — Пара, которая победит, получит доступ на весь вечер в астрономическую башню и набор для романтического ужина. Ну разве не здорово?

Если бы меня кто-то спросил, я бы сказала, что это ужасная идея. Но к счастью, меня никто не спрашивал, и я могла тихо наслаждаться прохладной водой. Даже Коул меня не трогал.

— Ну же, кто первый? Рими, То-о-Кан? Поднимайтесь к нам скорее!

На сцену вышла невысокая худенькая девушка и парень с темной кожей, чьи руки украшали белые татуировки. Они оба смущенно улыбались и держались за руки.

— Прекрасная пара! Мы все помним, как на прошлом зимнем празднике они взяли приз за лучший танец. Ну, кто ещё? Не стесняйтесь, это весело!

Я огляделась по сторонам, задаваясь вопросом, где Беата. Трейси я видела, а вот вторая подруга куда-то пропала.

— Коул! — при звуке его имени я вздрогнула и повернулась к сцене. К несчастью, Оливия смотрела на нас. — Давай же, бери свою подругу и поднимайтесь к нам.

Коул улыбнулся, поправил пиджак. Поднял руку, приветствуя тех, кто обернулся на него.

— Оливия, от тебя нигде не скроешься, — как будто в шутку сказал он.

— Такая уж у меня работа, — улыбнулась Оливия. — Ну же, ребята, не стесняйтесь.

Коул подошел ко мне и протянул руку ладонью вверх. Я удивленно посмотрела на него. Он что, шутит?

— Пошли, — Коул сжал моё запястье. — Мы все здесь, чтобы повеселиться. И мы станем лучшими, вот увидишь.

Я не хотела становиться лучшими, тем более — с ним. Я хотела потанцевать, попробовать закуски и пообщаться со студентами, а не стоять в свете софитов у всех на виду. Но Оливия подбадривала нас, кто-то хлопал, и я решила, что не может же глупый университетский конкурс быть хуже селя, а уж сель я пережила.

Как же я ошибалась.

— Какая замечательная пара, не правда ли? — спросила Оливия, когда мы взобрались на сцену.

Вблизи оказалось, что она покрыта слоем косметики, даже грудь и руки, и та начала плавиться от жара софитов. Тушь осыпалась, и казалось, что под глазами у неё синяки. Вблизи Оливия оказалась гораздо менее восхитительной, нежели издали.

Микрофон взял Коул.

— Ну а ты, Оливия, не хочешь представить нам своего парня? — спросил он сладким голосом. — Побейтесь за звание лучшей пары.

— К сожалению, мне не тягаться с вами, — улыбнулась Оливия и добавила сквозь зубы:

“Тамири, заткнись”.

— Ну почему же? Я слышал, вы прекрасно смотритесь вместе.

Меня прошиб холодный пот. Я вспомнила сплетни Беаты о том, что Оливия, не добившись внимания Коула, переключилась на какого-то эмпата, возлюбленного своей же подруги. Мне тогда и в голову не пришло запоминать подробности. Не могла же я представить, что окажусь в гуще событий. Зато Коул прекрасно знал, куда бить, и каждое его слово было похоже на тщательно рассчитанный удар.

— К сожалению, не понимаю, о чем ты, — протянула Оливия.

И тут из зала раздался гневный крик:

— Ты лживая стерва!

Зал охнул, студенты расступились, образуя круг вокруг девушки. Белые волосы. миндалевидные глаза, гневный вид — Таоос при всей её внеземной красоте и хрупкости выглядела устрашающе.

Она прошла сквозь толпу и поднялась на сцену. Её немного шатало, а зрачки вытянулись, как у кошки, отчего вид у Таоос оказался еще более пугающим.

— Таоос, пожалуйста, не сейчас, — проговорила Оливия, и в голосе её и правда звенела мольба.

Но Таоос было плевать. Она вырвала микрофон из рук подруги и поднесла его к губам.

— Думаешь, тебе все можно, тупая ты тварь? — зашипела она в микрофон. — Думаешь, можно просто так пройтись по чужим сердцам? Так, ради забавы. Ради каприза! Потому что Оливии не дали игрушку, которую она хочет. Ты лицемерная дрянь! — она сорвалась в крик, а потом повернулась к залу. Оливия было бросилась, чтобы отобрать микрофон, но Таоос с неожиданной силой оттолкнула её. — А вы чего смотрите? Думаете, вы лучше? Вы все здесь лицемеры, до одного. О, великая Академия Андромеды! А-а-а, мы здесь учимся, потому что мы лучшие, цвет галактики, — пропела она тонким голосом. — Мы все здесь изгои. И ты, и ты, и ты! Нас сюда сослали, чтобы мы не мешались, а еще лучше сгнили в земле этой мерзкой планеты.

Я смотрела на неё, не отрываясь, и мурашки ужаса ползли по спине. Таоос была не в себе, её трясло, а голос срывался на хрип. Её нужно было остановить, помочь ей, и я протянула было руку, но Коул меня опередил.

— Таоос, хватит! — прикрикнул он и сделал шаг вперед, но она проворно отпрыгнула.

— Коул, ты рассказал своей подружке, почему ты на Саносете? Почему не на теплой Кандре или не в престижном Университете Лосса? Что твой отец отправил тебя в ссылку, потому что ты стал слишком неудобным? А ты, Оливия, рассказала друзьям, что чуть не убила своего бывшего парня? И что отец сослал тебя сюда, чтобы спокойно замять дело в суде?

Зал зашумел, зашептался. В воздухе разлился едкий запах страха и пота. И в этот момент кошачьи глаза Таоос вцепились в меня. Страшная догадка пронзила затылок. Нет. Она не знает, она не может знать…

Её холодные белые пальцы вцепились в бретельку моего платья.

— А ты, Табита ли Фрост, ты рассказала, что ты инопланетянка? Та самая Астероид-01 с погибшего корабля? Эй, вы, — крикнула Таоос в зал, — вы знали, что рядом с вами учится тварь из далекой системы, выловленная в космосе?

Я в ужасе отшатнулась, но Таоос не собиралась меня отпускать. Она рванула меня ближе к себе, и в этот момент швы не выдержали. Раздался треск нитей, прогремевший для меня подобно треску молнии. Одна бретелька оторвалась, вторая скользнула с плеча, и шикарное шелковое платье послушно устремилось к моим ногам. Я успела поймать его под грудью, наготу которой скрывало лишь полупрозрачное белье, по которому рассыпались нежные цветочки. Зал охнул, и этот вздох сотни человеческих голосов подействовал на меня, как пощечина.

Гул в ушах. Кровь стучит в голове отбойным молотком. Я стою перед всеми, освещенная софитами, беспомощно закрывая грудь руками. Пир подошёл к своей кульминации, главное блюдо подано: Табита ли Фрост под соусом из стыда и унижения. Незнакомые люди бесстыдно рассматривали меня, их взгляды жгли, щипались, будто каждый хотел оторвать себе кусок моего бесславия. Секунды превратились в кисель. Нужно было бежать, но ноги отказывались слушаться, как будто вросли в пол. Я беспомощно переводила взгляд от одного лица к другому и видела лишь черные овалы и оскалившиеся провалы ртов.

У дальнего стола стоял Артур, сжимая в руках бокал с ядовито-красным пуншем. На его бледном лице пятнами горел румянец. Поймав мой взгляд, он опустил голову. Я повернулась к Коулу. Я его уже едва видела из-за пелены слёз, но заметила, что он отступал назад, словно от меня воняло или я начала разлагаться на глазах.

Впустую. Никто мне не поможет. Я одна против их липких взглядов и их мыслей. Зал дрогнул и поплыл перед глазами.

Внезапно я почувствовала на плечах теплую тяжесть, а за ней запах машинного масла и кожи: на меня легла старая куртка, скрывая ото всех. Непослушными пальцами я уцепилась за её полы, как за скафандровый трос. Ризли шагнул вперед, и его широкая спина отсекла меня от зала.

— Все, довольно! — его голос распорол вязкую тишину, как нож. Громкий, резкий. Мой. — Шоу окончено!

А потом он положил руки мне на плечи и повлек вперед, подальше от ужаса и позора. В спину мне полетели крики, шум, чей-то смех. Но самым страшным были не они, и даже не дрожь в коленях. А то, что я доверилась Ризли.

Сразу. Без вопросов. Окончательно.