Глава 21. Лаборатории

Ночь прошла без сна. Я металась между жалостью к себе и яростью, раз за разом прокручивая в голове сцену в гараже: расчетливый голос Брукс, боль в глазах Ризли, моя беспомощность. Я придумала с десяток остроумных ответов и способов, как выйти победительницей, но все это не имело никакого значения. “Оставь меня”, — слова Ризли засели в мозгу, как заевшая пластинка, всплывая даже в редкие моменты дремоты, куда я периодически проваливалась. Рассвет я встретила полностью одетой с конспектами по математической физике в руках. Сегодня был экзамен. Я решила пойти и сдать его, чтобы доказать — нерешительность Ризли не подкосила меня. Чтобы солгать самой себе.

Когда часы на полке показывали 6:40, ко мне заглянул Артур. Окрыленная чувствами, я стала заходить к доктору Коро все реже, и теперь его помощник сам пришёл ко мне.

— Доброе утро, — сказал он, ставя передо мной стаканчик с горячим шоколадом. — Выглядишь скверно. Все хорошо?

“Нет. Все просто ужасно”.

— Да, — я вымученно улыбнулась. — Ночь перед первым экзаменом, сам понимаешь.

— О да, — Артур расплылся в улыбке. — Перед своей первой сессией я не ел три дня и потерял сознание на экзамене. Тебе нужны силы.

Он пододвинул стаканчик ко мне, но я даже не притронулась к нему.

— Ты пришел, чтобы забрать меня к Коро?

— Да. Он с вечера сам не свой, потребовал, чтобы я привёл тебя к началу рабочего дня. Сходишь со мной? Ты успеешь вернуться до экзамена.

Я посмотрела на свой электрошку с записями лекций и отложила её в сторону. Все равно больше уже не выучу.

— Хорошо, пошли.

Дорогу до лабораторий я помнила наизусть. Столько раз проходила по этому пути, что могла найти кабинет Коро с закрытыми глазами. Было в этой рутине что-то успокаивающее. Пусть мысли о капитане Морте разбивали мне сердце, в лаборатории будет все по-прежнему: яркий свет ламп, честная боль от иглы, моя кровь, густая, темная, текущая в пробирку. Доктор Коро с его вечным недовольством и доктор Дро с его шутками. Мне нужно было хоть что-то стабильное, даже если это будут исследования моего тела.

Доктор Коро сидел в кресле напротив мониторов и задумчиво потирал бороду. Экраны, большие, маленькие, прямоугольные и с закругленными углами, висели по всей стене. Некоторые отображали результаты исследований, другие — статьи, третьи — тупое шоу, другие же оставались мертвенно черными. При виде нас доктор Коро оживился, но не радостно,а как-то нервно.

— Доброе утро, милочка. Пришла наконец?

— Прошу прощения, доктор Коро, я в последнее время редко бываю у вас. Учебы много, но сессия закончится, и я буду свободнее.

— Понятно. Присаживайся.

Иголочка тревоги кольнула бок. Доктор Коро не стал ворчать по поводу моей “бесполезной” учебы? Не проводил меня в коричневое кожаное кресло для снятия показаний? В тот день всё шло наперекосяк, и меня это беспокоило.

— Я хочу тебе кое-что показать, милочка, — его глаза блеснули за стеклами аккуратных квадратных очков. — Может быть, ты сможешь нам помочь понять, что здесь происходит.

— Ну хорошо, — я пожала плечами, когда Коро повернул один из мониторов ко мне. — Я, правда, не уверена, что смогу вам чем-то помочь, потому что я совершенно не разбираюсь…

И умолкла. На экране я видела запись с камеры. Она дрогнула, пошла полосами, а потом стабилизировалась. На записи девушка в больничной пижаме стояла и смотрела на высокий сосуд, в котором плавал бесчувственный человек. Потом обернулась, осторожно подошла к стеклянному аквариуму, на дне которого что-то лежало. Это что-то оказалось толстой лианой, которая вдруг изогнулась, пошла волной и выпростала тонкие, практически не различимые на записи отростки. Девушка опустилась на колени, приложила руки к стеклу и так застыла, будто разглядывая странную лиану.

На экране была я.

— Таби? — выдохнул Артур. Он замер с железным подносом, на котором стояли колбочки, и с ужасом смотрел на экран. Кажется, он тоже видел эту запись впервые.

Стало трудно дышать, как будто кто-то накинул мне на шею петлю. Жар коснулся затылка, на лбу, у самой линии волос, выступил пот. Во рту пересохло. Я видела камеры, когда убегала, знала о них, но столько времени прошло, что я решила, что все обошлось. Не обошлось. Мой двойник на экране испуганно оглянулся и отбежал в сторону. На камере его больше не было, но я знала, что он прячется у дальней стены. Потому что это все делала я.

— Ну что, милочка, есть какие-нибудь идеи, что нам с этим делать?

Доктор Коро выглядел спокойным, как будто мы только что смотрели не проникновение в секретную лабораторию, а диалоги о рыбалке, и от этого становилось не по себе. Я бы предпочла, чтобы он кричал, кидался шприцами, делал хоть что-то, но не сидел с таким равнодушным лицом.

Разболелась голова. Мне нужно было срочно придумать какое-то оправдание, что-то, что позволит мне уйти из лаборатории безнаказанной. А за её дверями я смогу найти Ризли, и он придумает, что делать.

— Я…я не помню толком ту ночь. Я была уверена, что это сон, потому что все было таким… нереальным.

Доктор Коро покачал головой.

— Слабо и неубедительно. Очень жаль.Табита, я старался быть добрым, правда, — он коснулся моей руки, и я с отвращением её отдёрнула. — Я потакал твоим капризам и вздору Брукс, но ты вместо благодарности мешаешь мне. Ты не оставила мне выбора.

Я затравленно огляделась. Артур отставил поднос в сторону и теперь стоял позади меня.

— Постойте… Я же ничего не понимаю. Я просто хочу учиться, ходить на пары и сдавать экзамены. Я не опасна. Пожалуйста, просто отпустите меня, — под конец мой голос задрожал и оборвался.

Доктор Коро с сожалением покачал головой. Наверное, со стороны могло показаться, что он и правда переживает.

— Артур, подержи, пожалуйста, мисс Ли Фрост, — вежливая просьба, сказанная вполголоса.

Я в ужасе обернулась к Артуру и успела заметить смятение на его лице, но в следующую секунду он приблизился ко мне. Я вскочила с кресла.

— Нет! Не подходи ко мне! — выставила вперед руки, пытаясь защищаться.

— Таби, — Артур позвал меня ласково, почти нежно. — Таби, пожалуйста. Я не хочу делать тебе больно.

На виске забилась венка, как раненая птица.

— Это я не хочу тебе делать больно! Пропусти меня.

— Таби, послушай…

Я не дала ему договорить, рванула вперед в надежде добежать до двери. Она была так близко, всего в десятке шагов. Мне бы только вырваться в коридор, а там я смогу закричать, позвать на помощь, убежать. Но Артур сумел поймать меня за запястье, развернуть по движению и заломить руку за спину.

— Ты недооцениваешь меня, Таби, — прохрипел он мне на ухо, так близко, что я почувствовала, как дрожит его дыхание. — Я привык работать с буйными пациентами.

Он заставил меня распрямиться, надежно удерживая руку за спиной и подтягивая её так, что боль была едва терпимой. Доктор Коро стоял напротив и медленно наполнял шприц прозрачной жидкостью. Поняв, что сейчас будет, я ощутила приступ тошноты. Паника затопила сознание, подобно вонючему селю.

— Артур, пожалуйста, — взмолилась я шепотом, во все глаза наблюдая, как доктор Коро приближается ко мне, спокойный, как палач. — Артур, милый, мы же друзья. Пожалуйста, отпусти. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Нет!

Я закричала, как безумная, выгнулась, когда игла коснулась шеи.

— Держи крепче! — прорычал Коро, и Артур обхватил меня второй рукой за талию, прижал к себе спиной. Доктор Коро схватил меня за волосы, фиксируя голову, и я почувствовала, как длинная тонкая игла входит в шею. Голова сразу стала тяжелой, комната закружилась и куда-то поплыла.

“Ризли”, — попыталась позвать я, а в следующее мгновение мир померк.

***

Я пришла в себя в маленькой комнате, освещаемой одной тусклой лампой. Свет от неё ударил по глазам, и голова взорвалась острой ноющей болью, так что мне пришлось долго лежать, приходя в себя. Когда я наконец подняла голову, поняла, что нахожусь в палате. Только палата эта не шла ни в какое сравнение с теми, что мне выделяли ранее. Стены здесь были каменными, окрашенными дешевой желтой краской, а пол серым, с вкраплением камней. Я лежала на железной койке,скрипящей при каждом движении, а позже я обнаружила, что она прикручена к полу. В углу расположился металлический стол и табурет под ним, в другом углу — унитаз. И всё, больше ничего в комнате не было. Каменный мешок, в котором я оказалась, закрывался белой дверью с небольшим окошком, забранным решеткой. Это была не больница, а самая настоящая тюрьма.

Я пошевелила рукой и почувствовала тупую боль. Скосив глаза, заметила, что в вену вставлен катетер, к которому была присоединена капельница с розовой жидкостью. Я зло выдернула катетер из вены, кровь испачкала чистый пододеяльник. Я зажала ранку, наслаждаясь болью: она возвращала меня в реальность.

Лежа на комковатом матрасе, я вдруг вспомнила про Малыша. Если я угодила в лаборатории, значит, он где-то рядом. Я потянулась к нему мыслями, но в ответ была тишина. Скорее всего, за стенами была ночь, и Малыш спал. Я почувствовала себя бесконечно одинокой. Академия была полна людей, словно муравейник — муравьями, они были повсюду за этими стенами, и тем не менее меня душило черное одиночество.

“Ты не выберешься из этой передряги, Таби”, — заметил внутренний голос. Я посоветовала ему заткнуться, а в следующее мгновение уже в отчаянии стучала кулаком по изголовью. Я злилась, боже, как же я злилась на свою глупость. Мне стоило оставаться рядом с Ризли, подальше от Коро и всего, что связано с бредом о телепортации. А я решила, что обиды важнее, и где я теперь? Заперта в маленькой холодной камере, беззащитная перед Коро. “Дура! Дура!” — повторяла я, опуская кулак, пока рука не начала болеть. Тогда с свернулась клубком на жесткой кровати, жалея и ненавидя саму себя, и вскоре я забылась беспокойным сном.

Я проснулась от громкого стука. Окошка в двери оказалось открытым, и на откидной створке стояла тарелка с потрясающей кашей, украшенной клубничными чипсами. Это была еда из академической столовой, и Артур прекрасно знал, как я люблю эту кашу. Жест этот был милым и в то же время пугающим: он знал, что я здесь, и не спешил помочь. Рядом поставили бумажный стаканчик с водой. Я не стала отказываться от еды: силы мне еще понадобятся. Настроение было мрачным, на душе — гадко, но я решила, что сдаваться рано. В конце концов, я оказалась в самом сердце секретных лабораторий. Попробовала позвать Малыша, но он мне не ответил.

Через некоторое время после того, как тарелку забрали, в двери загремели ключи, и на пороге появился доктор Коро с двумя санитарами позади. Он осмотрел мою камеру, заметил полупустую капельницу и катетер, валяющийся на полу.

— Милочка, ты вредишь себе, — он покачал головой. Санитар, крупный неразговорчивый мужчина, без напоминаний пошёл убирать устроенный мной беспорядок. — Если ты будешь так себя вести, мне придётся пристёгивать тебя к кровати ремнями.

Я криво ухмыльнулась.

— Если вы думаете, что я дам ковыряться в моем мозгу, вы не только урод, но и идиот.

Доктор Коро неспешно снял очки, протёр углом халата. Без стекол его глаза казались больше: влажные и выпуклые, как у рыбины.

— Ты перестала быть человеком в тот момент, когда флагтон среагировал на тебя, — он говорил спокойно, будто сообщал прогноз погоды. – Ты теперь научное явление. А явления не имеют прав.

Сердце сжал липкий ужас. Спина вмиг взмокла и покрылась мурашками.

— Мы же люди, гребаный ты урод, — прошипела я. — И я, и Рик, и другие бедняги… Мы люди!

Доктор коро молчал несколько секунд, что-то изучая в планшете, а потом ответил, не поднимая взгляда:

— Вспомни-ка, милочка, сколько людей погибло в попытках покорить космос? В испытаниях гипердвигателей? Их смерть купила нам звезды. Твоя купит намного больше.

Я слушала равнодушный вердикт Коро и не верила своим ушам. Он говорил обо мне так, будто я была подопытной мышью — не больше. Ярость затопила мозг, я спрыгнула в кровати, распласталась в воздухе и вцепилась в Коро. Острые ногти распороли ему щёку, я почувствовала слабый металлический запах крови. Плевать на этого психопата, мне нужно было вырваться. Я оттолкнула доктора и рванула к двери, но не успела сделать и пары шагов: санитары поймали меня, и я повисла, как марионетка с оборванными нитями.

— Проклятье! Пустите меня!

Доктор Коро медленно подошёл ко мне, несколько секунд наблюдал, как я дергаюсь, а потом с размаху ударил по щеке. Голова мотнулась вправо, злая боль обожгла лицо, в ушах зазвенело. Я вмиг перестала вырываться, пытаясь справиться с болью.

— Полгода мечтал сделать это, — холодно проговорил Коро, потряхивая рукой. — Отведите девчонку в душ, ей явно нужно охладиться.

Меня повели прочь из камеры по коридору, и я не сопротивлялась. Щека горела огнем, в голове все еще звенело, когда меня втолкнули в большую комнату, выложенную белоснежным кафелем. На стенах висели смесители и не было ни одной перегородки, чтобы спрятаться.

— Раздевайся, — скомандовал санитар.

— Мечтай, урод, — огрызнулась я.

Он лишь вздохнул, постучал костяшками по стене:

— Две минуты, — и вышел. Дверь захлопнулась с металлическим лязгом.

Ярость кипела внутри, и даже подлый удар Коро её не смог из меня выбить. Я все еще была в форме Академии: в блузке и юбке, — и решила их назло не снимать. Пусть видят, что они могут сколько угодно запирать меня и бить, но не сломают.

Раздалось громкое шипение, и из скрытых в стенах форсунок ударили холодные струи. Вода хлестала со всех сторон, проникая под одежду, в нос, в уши. Я завизжала, то тут же рот наполнила горьковала жидкость с химическим привкусом. Я зажмурилась и крутилась на месте, пытаясь спрятаться, но струи били в шею, под колени, в живот, будто невидимый палач знал все мои уязвимые места. Одежда вмиг промокла, юбка висела тяжелым грузом, блузка превратилась в ледяной панцирь. Кожа покрылась мурашками. Они запустили систему, не беспокоясь о том, одета я или нет, готова ли, тепло мне или нет. Струи били по мне равнодушно, будто я была неразумным животным, а не человеком, и проникали повсюду, как бы я ни старалась закрыться. Вода била в лицо, я задыхалась, не успевая схватить воздух, и даже когда струи опали, все еще стояла посреди белой комнаты, закрывая лицо и всхлипывая от чувства острого унижения.

“Протокол дезинфекции объекта завершен”, — сообщил бездушный динамик металлическим голосом.

Дверь приоткрылась, и в проеме возник Артур. Он держал в руках стопку больничной одежды. Глаза его, обычно такие ясные, смотрели теперь со смесью вины и жалости.

— Таби… Ты как?

— Ну что, нравится тебе твоя работа? — зло прошипела я, обнимая себя за плечи. Мое тело охватила мелкая дрожь.

— Не говори так, — тихо попросил он. — У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — ответила я и сплюнула горькую от дезинфекции слюну на мокрый пол.

— Вот, — Артур аккуратно положил белье на скамью. — Переоденься, ты… Ты вся дрожишь.

Мои пальцы, побелевшие от холода, с трудом расстегнули первые пуговицы. Артур отвернулся, но не ушел: похоже, он не имел права оставлять меня одну. Избавляясь от юбки я заметила, как напряглась его спина. Новая одежда пахла хлоркой и чем-то незнакомым. Она состояла из нижнего белья, широких штанов и рубашки с глубоким вырезом, обнажающим ключицы. Завязки на груди казались насмешкой над понятием скромность. Я уже собиралась выйти, когда заметила что Артур удивленно, не отрываясь смотрит на меня.

На моем плече, там, где его пересекала лямка нижнего белья, выделялось желто-фиолетовое пятно. След от зубов Ризли, который он оставил в ту ночь, когда мы ещё смеялись.

— Кто?.. — голос Артура казался чужим. Его рука дрогнула, пальцы потянулись было к отметине, но не посмели дотронуться до меня.

Гадкое чувство мести доставило мне потаенное удовольствие.

— Что, Артур, — я повела плечом, — ученый, а не знаешь, откуда берутся синяки?

Он подошёл ко мне, грубо дернул завязки, закрывая вырез, и завязал бантик с маниакальной аккуратностью.

— Он… он не должен был, — хрипло проговорил он.

— Ты тоже не должен был меня предавать. И вот мы здесь.

Взгляд Артура изменился. Жалость в нем сменилась каким-то голодом, каким горел взгляд Коро, когда он натыкался на интересную гипотезу.

— Я помогу тебе, Таби. Но только если ты поймешь, что ты теперь принадлежишь науке.

Артур не стал меня провожать, а передал уже знакомым санитарам. Но прежде чем уйти, он обернулся, и взгляд его едва не прожег одежду в том месте, где на моем теле расцветал синяк.