Глава 23.2.
Ризли схватил меня за руку и потащил прочь из затопленного зала, мимо стойки администрации вперед, к учебным кабинетам, а оттуда мимо столовой к лестнице. Мы пронеслись мимо студентов, кашляющих спорами, разбитых витрин, где лианы уже обвивали учебные макеты, луж с радужной пленкой — вода смешалась с химикатами. Кто-то плакал, и я вдруг вспомнила о Беате. Надеюсь, с ней все в порядке.
Ризли резко остановился, я врезалась в его спину. И увидела их.
Цветы-стражи.
Их фиолетовые бутоны пульсировали, скрывая внутри смертельный яд. Колючки на их стеблях шевелились, ощупывая воздух, пробуя его на вкус. А рядом…
Флогтон сгустился в светящийся шар и вдруг разорвался, родив нового стража. Телепортация, та самая, которой бредил Коро.
— Назад! — скомандовал Ризли, загораживая меня спиной. В руке его дрожал бластер. — Не высовывайся.
“Паразиты?”
Образ-вопрос коснулся моего сознания. Я увидела прекрасную Саносете, живую, дышащую. А на теле её, словно гнойник, набухло здание Академии с её иглами башен и язвами канализаций.
— Не стреляй! — крикнула я, повисая на руке, что сжимала бластер.
“Я Дитя Тишины”, — и отправила мысленный импульс.
Шипастые замерли, даже колючки втянулись, как у испуганного зверя.
— Они нас отпускают, — прошептала я.
Ризли удивленно на меня посмотрел.
— Как?
— Мы договорились, — я легкомысленно пожала плечами и, проходя мимо шипастого, легко коснулась его листьев. Мне показалось, что те подались мне навстречу.
Я не могла отказаться от удовольствия щелкнуть по носу Ризли, который наверняка так до конца и не поверил в мою историю про шепчущих.
— Ладно, флорист-дипломат, — проворчал он. — Бежим, пока твои друзья не передумали. Но если они стащат мой бластер, это будет твоя вина.
Лестница оказалась пустой. Студенты старались сбежать из гибнущей Академии, а не забираться глубже в её недра. Внизу хаос, крики, треск стекла, а здесь, в святая святых Академии, царила почти священная тишина, нарушаемая лишь гудением серверов.
— Можно снять накладку и попробовать отключить… — начала я, но Ризли отошёл подальше и просто ударил по двери ногой — раз, второй, — вырывая замок с корнем. — Хм, так тоже можно.
Внутри пряталось сокровище Академии — вычислительный центр. Сервера, столы с компьютерами, и даже один суперкомпьютер, закрытый в отдельной комнате. И посреди всего этого великолепия квантовый гипертрансмиттер — массивная овальная платформа из черного металла, напоминавшая алтарь. Голографические дисплеи мерцали, как звезды. В центре — главный излучатель из термостойкого керамопласта на вращающемся основании. Энергией его снабжали четыре плазменных конденсатора с системой охлаждения на жидком азоте, из-за чего трубки покрывал тонкий колючий слой инея. На стене табличка: “не использовать во время магнитных бурь”. На краю забыта кружка с кругами от чая внутри и надписью “лучший оператор связи”. Из неё пили перед тем, как мир рухнул.
Я не смогла сдержать восхищённого вздоха. Ранее я изучала трансмиттер, рассматривала схемы и чертежи, но и представить не могла, что в реальности он настолько… великолепен.
— Ну же, сорвиголова, — мягко подтолкнул меня Ризли, — вперёд.
Я подошла к трансмиттеру и замерла с затаенным благоговением, как перед величайшим произведением искусства. Прикоснулась к тактильному голографическому дисплею, активируя систему. Антенна дрогнула и начала плавно разворачиваться с гидравлическим гулом, который отдавался в костях. Воздух вокруг ионизировался и слабо засветился фиолетовым. Ризли встал рядом.
— Знаешь координаты своей планеты?
Я тихо пропела:
“Спи, моя звёздная крошка, В коконе из тёплых лучей. Папа нашёл нам дорожку — Трижды семь огней в вышине.
Там, где пять лун, как сестрицы, Танцуют в кольце из планет, Ждёт нас девять частиц света, Что волшебник вставил в браслет.
А ноль — это дверь за туманом, Где сад из семи тополей... Спи, дочка. Мы будем однажды Там, где жизнь смерти сильней”.
Я здесь, я дошла. В память обо всех, кто вложил сердце в миссию “Элджернона” и отдал за неё жизнь. Посмотрите на меня: я не подвела, не отступила и не сдалась. Я здесь, чтобы пронести ваши имена сквозь холод космоса. Домой.
— Это коды из каталога пульсаров: 21, 5, 9, 07, — пояснила я, чувствуя, что во рту стало сухо. Положила руки на дисплей, готовая вводить координаты. — Темный Странник — PSR B1919+21 по земной системе. Пограничник — PSR B1937+21, Последний Приют — PSR B0329+54, Часовой — PSR B0531+21.
Выбранные пульсары загорались на голографической карте звездного неба, и направление луча корректировалось с каждой новой введенной координатой. Наконец, луч замер, прямая дрожащая стрела, пролегающая мимо миллионов звезд. Я вгляделась в светящиеся синие точки. Где-то там, у одной из этих звезд, вращается маленькая зеленая планетка, которую мои родители называли домом.
“Элджернон — Хьюстону. Миссия обнаружила разумную жизнь. Примите координаты:
RA 16h20m11.4s | Dec -45°13'08"
МАЯКИ:
- PSR J1620-4513 @ 426.88 Гц (фаза 1101)
- БИОСИГНАЛ: 656.28 нм (Δt=11.7s)
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
Атмосфера: 0.02% H₂S | 19% O₂ (нестабильно)
Экипаж корабля “Элджернон” погиб при выполнении миссии”.
Я закончила вводить сообщение. Антенна трансмиттера замерла, готовая отправить его на немыслимое расстояние, чтобы дать жителям далекой Земли искру надежды. Мне казалось, излучатель дрожит от нетерпения, и его дрожь передавалась мне. Но я почему-то не могла отдать команду “Отправить”. Руки стали тяжелыми, я уронила их по бокам. Посмотрела в окно. Там не было видно ада, что творился внизу, только бесконечное дождливое небо. Вода, льющаяся сверху — разве это не чудо?
— Ризли, — тихо позвала я. Он был рядом — я тут же почувствовала приятную тяжесть руки. — “Элджернон” переломило пополам… Что стало с моими родителями?
Ризли не станет врать. Только не он.
— Корабль, скорее всего, отбуксовали на ближайшую станцию Коалиции и уже разобрали до винтика. Если там остались члены экипажа, тогда их тоже изучили.
Перед моим внутренним взором стояла картина, как фигурка отца в ярком комбинезоне выплывает в безжалостную пасть космоса.
— А остальные? — хрипло спросила я.
— Вакуум быстро высушил их тела, и они потом медленно остыли. Превратились в ледяные мумии.
Дрожь стала чувствительнее. Меня буквально трясло.
— Их не станут беспокоить?
— Нет, — голос Ризли стал тихим, — и однажды они упадут на какую-нибудь планету или спутник. Или сгорят в атмосфере Саносете. Это славное погребение.
Я кивнула, хотя не верила в эти слова. Моя семья… Они бы не хотели — так.
— Если я отправлю этот сигнал, Коалиция же отследит его?
Ризли ответил без промедления:
— Тут же.
— И придут на Землю?
— Через какое-то время — да.
Я кивнула и судорожно вздохнула. Слезы проложили соленые дорожки по щекам. Ризли ничего не говорил, просто давал случиться тому, что должно.
Рука дрожала, когда я нажимала “стереть данные”, а из горла вырвалось рыдание.
Высветилось предупреждение:
“Стереть данные окончательно? Восстановлению не подлежат”.
Я закрыла глаза и увидела отца, чинящего кулер кондиционера; он оборачивается с улыбкой, которую бережет специально для меня. Маму, напевающую Элвиса Пресли над гидропоникой. Ольху, Теда, Питчера и всех-всех. И “Элджернон”, раздираемый пополам космической чернотой.
И нажала “ДА”.
Ризли не сказал "жаль". Не сказал "молодец". Он просто обнял меня, когда я рыдала, а за нашими спинами с глухим стоном отключался трансмиттер.
За окном лил дождь. Настоящий, живой дождь. И где-то там, внизу, шепчущие пели погребальную песнь по Академии, которая пыталась приручить то, что должно было остаться свободным.