Глава 24. Феникс

Мы спустились по главной лестнице в холл. Буря постепенно утихала и сотрудники Академии как будто взяли ситуацию под контроль, если подобное вообще можно было хоть как-то контролировать. Шепчущих мы больше не видели, зато встретили несколько охранников и сотрудников. Измотанные, мокрые, они не обратили на нас никакого внимания. Мы вышли в главный холл, мозаика на полу которого изображала две огромные золотые буквы “А”. Некогда прекрасная, мозаика эта пошла волной, а поверх её лежала плотная сеть корней. Где-то капала вода, и её стук разносился по холлу, как тиканье часов.

Ризли шёл впереди, его плечи были напряжены.

— Забираем гидрокостюмы. Потом к северным воротам. Быстро.

Вдруг он замолк.

Я проследила за его взглядом и похолодела. Доктор Коро.

Без своего белого халата, в мокрой рубашке, которая липла к телу. Седые тонкие волосы только начали подсыхать и закручивались в кудряшки. Свои очки доктор потерял и заменил их круглыми стеклами, будто он следил за солнечным затмением, а не за гибелью Академии. Коро бродил по холлу, разглядывая корни и бормоча что-то себе под нос.

— А, капитан Морт! — воскликнул он слишком радостно, когда увидел Ризли. — Вы видели? Они телепортируют материю! Мы были правы!

Все произошло быстрее, чем я успела среагировать. Ризли настиг Коро в три шага, и его кулак врезался в его челюсть с таким треском, что сжалось сердце.

Я вскрикнула.

Голова Коро резко повернулась влево, сам он подскочил и рухнул на спину прямо на корни.

— Это тебе за иглы в её венах, — прорычал Ризли, пока доктор валялся на полу, хватая ртом воздух.

Коро застонал, запрокинув голову. У него текла кровь, окрашивая корни в ржавый цвет.

— Вы не понимаете, — от нервно засмеялся, и смех его напоминал скрип старой двери. — Она должна была…

Второй удар. На этот раз нос сломался с хрустом старой ветки.

Ризли поймал его за грудки, притянул к себе и прорычал в лицо:

— Это тебе за её синяки, урод.

Я застыла, но не от страха, а от неприятного ощущения: корни под Коро двигались, словно огромные ленивые черви.

И вдруг:

— Ризли, отойди от него!

Голос Брукс проткнул душный воздух, как игла. От былого ректора мало что осталось: седые волосы висели паклей, пиджак где-то потерялся, некогда белая блуза была в грязи и чьей-то крови. В руках Хельга сжимала бластер и наставляла его на Ризли.

Коро закашлялся, выплюнул зуб.

— Хельга, милая, ты всегда…

Ризли перебил:

— Хельга,опять? Опять его защищаешь? Он же ублюдок.

Брукс подошла ближе, сжимая уверенной рукой бластер.

— Ублюдок. Но мой ублюдок, и не тебе решать, что с ним будет, — сказала она. Ризли разжал кулаки, покачал головой. — Иди в свой гараж, Морт. Приведи себя и девчонку в порядок.

Ризли усмехнулся.

— Нет уж, дальше без нас, — он взял меня за руку, а я не могла оторвать взгляда от пульсирующих движущихся корней. Что-то было не так.

— Вздумал бежать? — хмыкнула Хельга. Она встала рядом с Коро, загораживая его спиной. — Ты же понимаешь, что вас найдут. Ты не сможешь прятать инопланетянку от Коалиции и Тамири.

— Ты должна запомнить одно: я больше никому не позволю причинить ей боль, — сказал он жестко.

В этот момент корни разошлись, и из-под них поднялся новый шепчущий. У него было тонкое длинное тело, покрытое движущимися сенсорными фибриллами. Он распрямился позади Коро, навис над ним, словно гигантский червь. Хельга медленно обернулась, задрав голову. Ризли сильнее сжал мою руку.

“Дитя Тишины…”

Шепчущий отправил образ паразита, который прогрызает ходы в теле Саносете, и этим паразитом был Коро. Шепчущие не жаждали мести, они рационально и планомерно избавлялись от вредителей.

Хельга стреляет, и лазерный луч прожигает дыру в стебле шепчущего, но уже поздно. Флогтон собирается из воздуха, загорается желтыми шарами и устремляется к Коро. Ещё выстрел. Шепчущий содрогается, складывает тело кольцами и становится ростом с человека. Флогтон устремляется к Коро, облепливает его, как осы зефир. Хельга стреляет снова, и шепчущий падает на пол. Корни затихают. Доктор дрожит под натиском флогтона, едва слышно смеется:

— Вот оно, вот оно! Контакт.

А потом резко вскрикивает. Падает на колени, пытается ползти, спастись от безразличной и беспощадной светящейся массы. Его глаза светятся отчаянным зеленым, губы трескаются, как старая кора. Флогтон покрывает его целиком, дрожит, а потом взрывается, распадаясь на невидимые частицы, унося доктора с собой.

Я вижу далекий,едва ощутимый образ: человек больше не будет причинять боль. Он вернется в землю и станет пищей для новых ростков. Он будет журчать в ручьях и шелестеть в листве, прольется дождем и вернется ветром. Навечно.

Хельга смотрел на эту картину с каменным лицом. Я не знаю, что творилось у неё на душе, испытала ли она боль или облегчение, но только когда флогтон исчез, она обернулась и резко выкрикнула:

— Ту-Се-Пи! — никто ей не ответил. — Ту-Се-Пи! Или хоть кто-нибудь, во имя великого равновесия!

— Я могу помочь, — раздался тихий, но уверенный голос.

Из-за колонны, прижимая к груди электрошку, вышла Беата. На ней был её обычный пушистый свитер, комично яркий на фоне зеленых корней. Она посмотрела на меня и виновато пожала плечами.

— Отлично! Как тебя? — Брукс щелкнула пальцами.

— Беата, ректор.

— Поздравляю, теперь ты мой секретарь. А теперь пошли. У нас много дел, — с этими словами Брукс развернулась и зашагала прочь из холла, пожалев на нас даже прощальное слово. — Первым делом соберем студентов в безопасном месте…

Беата обернулась, улыбнулась напоследок и нырнула в коридор вслед за ректором.

Некоторое время мы с Ризли стояли, не шевелясь, пытаясь осознать, что только что произошло. Воздух наполнялся запахом дыма, горящей пластмассы и ароматом цветущих лиан, что теперь обвивали Академию. Его рука сжала мои пальцы слишком сильно, но я их не отдернула: это давление было реальнее, чем все,что происходило вокруг.

— Уходить будем через гараж, — сказал наконец Ризли.

Я моргнула,пытаясь сбросить оцепенение:

— Зачем так спешить? Брукс нас отпускает, у нее никаких претензий…

Он резко развернулся, и я увидела в его глазах стальной блеск.

— Ты готова поставить свою жизнь на слово женщины, которая годами закрывала глаза на то,что у неё под носом студентов превращают в удобрения? — он поднял бровь. — Кроме того, это для Хельги падение Академии — трагедия, а для Тамири — провальное вложение. Его люди не дадут уйти ни одному свидетелю.

От его слов по спине побежали мурашки. В глубине души я знала,что Ризли прав, но согласиться с ним значило бы проститься с последними иллюзиями.

— Коул не позволит преследовать нас.

— Из Коула вырастет отличная акула, это да, но пока он просто мальчишка, который бунтует против отца.

— Так что, только побег?

Ризли не ответил, только шагнул вперед, сжимая мою руку, и я ясно увидела: бегство и есть наш способ вернуться домой.

Спускаясь по лестнице на нижний этаж, где располагались аудитории практических занятий, я знала, что это в последний раз. Здесь практически не было следов вторжения: вся мощь атаки шепчущих пришлась на верхние этажи, где были лаборатории Коро. Внизу же было умиротворяюще тихо: не гудели механизмы, не доносились голоса преподавателей. не смеялись студенты. Даже наши шаги звучали чужими, будто Академияуже начала стирать нас из памяти.

Ризли в последний раз толкнул тяжелую дверь нашего гаража, и та отозвалась скрипучим плачем. Да

В гараже было полутемно. Ризли принялся собирать необходимые инструменты в сумку, а я осмотрелась. На столе остались мои карты звездного неба и каталог пульсаров — он их так и не убрал. Белого билета на шаттл не было. На верстаках было чисто: ни двигателей, ни систем охлаждения, ни деталей магнитоцикла — ничего, как будто в последние дни Ризли не заходил в гараж. Сам магнитоцикл стоял под брезентом, и даже под ним угадывалась его хищная стать зверя, замершего перед прыжком. Я подошла к его столу и потянула на себя левый ящик: фотография девочки в кителе на десяток размеров больше была на месте.

— Поедем на магнитоцикле, — бросил Ризли,одним движением срывая брезент. — Надеюсь, моя карта от ангаров еще действует.

Капитан даже не стал проверять заряд. Мотор взревел мгновенно, будто только этого и ждал.

Я подошла к нему.

— Эй, Риз, не забудь, — и протянула фото.

Он смотрел на него пару мгновений, будто впервые увидел, а потом взял дрогнувшими пальцами и убрал во внутренний карман куртки:

— Спасибо.

— Ну всё, пора убираться.

Брошенный мне шлем описал в воздухе идеальную дугу, и я поймала его, не задумываясь.

Ризли уже сидел на магнитоцикле, и мотор утробно урчал под ним. Я устроилась сзади, плотно прижавшись к Ризли и обхватив его руками. Ворота поднимались, открывая перед нами внутренний двор, в котором черный гладкий асфальт захватили корни растений.

— Готова?

Ризли не стал ждать моего ответа, просто рванул с места. На мгновение мне показалось, что не полностью открывшиеся ворота снесут мне голову, но Ризли легко заложил вираж, протащив магнитоцикл аккуратно под ними, и тут же выровнял. Мы проехали мимо фонтана, в котором мощные лианы оплели и сломали статуи танцовщиц, дальше к кованой решетке, развороченной и погнутой. Ризли объезжал корни так, будто они были здесь всегда, а я в последний раз обернулась на острые шпили и зеленоватые окна. Мне показалось, что в большом окне одной из башен я увидела Хельгу Брукс, но в следующий момент она пропала. Что это было? Игра света? Но это больше не имело значения.

Ангары располагались недалеко от основного здания. Большие белоснежные здания с солнечными панелями на крышах, они казались отдыхающими птицами посреди волнующегося зеленого моря. Поля прорезали ровные, как стрелы, черные взлетные полосы. Ангар, в который Ризли направил магнитоцикл, находился чуть в стороне и выглядел куда более потрепанным по сравнению с остальными. Убогое пристанище для списанных кораблей.

Карта Ризли все еще работала, и белые ворота, покрытые мазками ржавчины, послушно распахнулись перед нами. Щелчок выключателем, и длинные лампы под потолком осветили огромное внутреннее пространство. Здесь дремали старые корабли. В старом ангаре их было всего два. Первый — матовый серый корабль, напоминавший подкову, с выцветшим гербом Коалиции на борту. Второй — наш “Феникс”. Некогда остроносый и хищный, теперь он напоминал ветерана уличных боев. Когда-то он был серебристым, а теперь его покрывали заплатки из краски разной степени белизны. По борту шла аккуратная надпись “Феникс” поверх старых граффити, видно, Ризли тщетно пытался их скрыть, но у левого крыла явственно проступало слово “сдохни”.

“Феникс” стоял со спущенным трапом. Скорее всего, это дело рук Ризли, который корпел над ним все время, что мы знакомы, а может, и того дольше. Он прислонил карту к считывателю, и корабль вздохнул, гидравлика застонала, щелкнули внутренние замки. Я уже была готова войти на борт, когда Ризли остановил меня.

— Подожди.

Голос его сорвался, и я удивленно обернулась.

— Все в порядке?

Я боялась услышать ответ. Мелькнула дикая мысль, что он меня оставит. Скажет: ”Извини, я не могу тебя взять с собой”. Сердце сжали ледяные тиски.