Глава 14

Солнце клонилось к закату, окрашивая стены академии в тёплые оттенки золота и охры, когда я в очередной раз сидела в закрытой секции библиотеки, склонившись над дневником Этерции. После разговора с ректором прошло три дня, а тревожное послевкусие от его слов не отпускало до сих пор.

Вольдемар сидел напротив и работал с письмами Риона. В последние дни наши встречи стали почти ежедневными, и хотя мы оба по-прежнему старательно избегали слова «чувства», что-то между нами неуловимо изменилось. Он больше не вздрагивал, когда наши пальцы случайно соприкасались над свитками. А я перестала отводить взгляд, когда он смотрел на меня чуть дольше обычного.

— Есть, — вдруг сказал он, выпрямляясь. — Я нашёл кое-что важное.

Я отложила дневник.

— Что именно?

— Письмо Риона, датированное за неделю до ритуала. Здесь он пишет: «Ключ готов. Я привязал его к своей крови, и теперь никто, кроме меня, не сможет открыть путь к алтарю. Если со мной что-то случится, ключ будет ждать моего наследника. Того, на ком лежит метка».

— Метка, — прошептала я. — Твоя метка.

— Да. — Вольдемар коснулся шеи, где под воротником пряталась красная линия. — Выходит, проклятие — не просто наказание за незавершённый ритуал. Это и есть ключ. Без меня к алтарю не войти.

— Но зачем Риону нужно было, чтобы ключом стал его наследник? Если он сам собирался завершить ритуал…

— Потому что он был параноиком, — Вольдемар криво усмехнулся. — Боялся, что кто-то украдёт его силу. Сделал так, что войти может только кровь Рергардов. И не просто кровь — проклятая кровь.

Я задумалась. Значит, без Вольдемара ректор не сможет проникнуть к алтарю. С другой стороны, пока на Вольдемаре метка, он — мишень.

— Мы должны опередить ректора, — сказала я. — Найти способ снять проклятие до того, как он решит, что время пришло. И сделать это так, чтобы ключ перестал работать.

— Согласен. Но для этого нужно попасть в Горный хребет. А туда без подготовки идти опасно — ловушки, древняя магия, да и сам Рион, если это он, может ждать.

— Значит, подготовимся.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Ты изменилась, Морвейн. Раньше ты бы уже побежала вперёд, не думая о последствиях.

— А ты раньше назвал бы меня глупой ведьмой и попытался остановить силой.

— Времена меняются, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у меня потеплело в груди.

Мы продолжили работу. Теперь, зная о ключе, я перечитывала дневник Этерции с новым вниманием. И ближе к полуночи нашла то, что искала.

— Смотри, — я развернула дневник к Вольдемару. — Здесь, на полях, мелким почерком. Этерция пишет: «Если проклятие перейдёт на потомка, ключ будет в нём. Но ключ можно отделить от носителя. Для этого нужна кровь ведьмы, что связана с ритуалом, и артефакт-проводник из Горного хребта. Только так можно освободить и душу, и тело».

— Кровь ведьмы — это ты. Артефакт-проводник — вероятно, тот медальон, который вы видели с Астраллионом на выставке. — Он помолчал. — Если мы найдём его…

— То сможем снять проклятие без завершения ритуала. И ректор останется ни с чем.

— И мне не придётся… — он осёкся.

— Не придётся что?

— Не придётся бояться, что я наврежу тебе, — закончил он, глядя мне в глаза. — Что однажды потеряю контроль и ты пострадаешь.

Я отложила дневник. Сейчас, в этом тусклом свете, Вольдемар выглядел не как грозный демон, а как уставший человек, который слишком долго нёс ношу, предназначенную не для него.

— Ты не навредишь мне, — сказала я.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты уже мог — и не стал.

Он долго смотрел на меня. А потом медленно, осторожно, словно спрашивая разрешения, поднял руку и коснулся моего плеча. Его пальцы были горячими даже сквозь ткань форменной мантии. Я не отстранилась.

— Ты единственная, кто видит не монстра, — произнёс он тихо. — Спасибо.

— Ты не монстр, Вольдемар. Ты тот, кто ненавидел меня из-за лжи. А теперь…

— А теперь?

— А теперь я не хочу, чтобы ты уходил.

В этот раз поцелуй случился иначе, чем в прошлый. Медленнее. Увереннее. Его ладонь скользнула по моему плечу к затылку, пальцы запутались в волосах, а я вцепилась в отвороты его мантии, боясь, что он снова исчезнет. Но он не исчезал. Он был здесь — тёплый, живой, настоящий.

Когда мы отстранились, в библиотеке стояла звенящая тишина. И в этой тишине отчётливо раздалось деликатное покашливание Тина:

«Я, конечно, всё понимаю, но вы не забыли, что дверь открыта?»

Мы обернулись одновременно. В проёме, привалившись плечом к косяку, стоял Астраллион. В руке он держал какую-то книгу, но сейчас она была забыта. Его лицо застыло с выражением, которое я не могла описать: удивление, боль, разочарование — всё смешалось в одном взгляде.

— Астр… — начала я.

— Простите, — он шагнул назад, голос прозвучал глухо и ровно, но я слышала, как он дрогнул. — Я не хотел мешать.

— Астр, подожди!

Но он уже ушёл. Тяжёлая дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.

Я посмотрела на Вольдемара. Его лицо снова стало каменным, но в глазах читалась не ярость — скорее, сочувствие.

— Я должна пойти за ним, — сказала я.

— Иди. — Он кивнул. — Я подожду здесь.

Я нашла Астраллиона у окна в конце коридора. Он стоял ко мне спиной, глядя на залитый лунным светом сад. Плечи его были напряжены, а книга, которую он принёс, лежала на подоконнике.

— Астр.

Он не обернулся.

— Я знал, — сказал он тихо. — С самого начала знал, что у меня нет шансов. Но я надеялся, что…

— Астр, посмотри на меня. Пожалуйста.

Он повернулся. В его веснушчатом лице не было злости — только грусть.

— Я не сержусь, Кира. Правда. Ты ничего мне не обещала. Я сам… — он горько усмехнулся. — Сам придумал то, чего не было.

— Ты замечательный, — сказала я. — Ты самый добрый и светлый человек из всех, кого я знаю. И ты заслуживаешь взаимности. Но моё сердце…

— Уже занято. Я понял. — Он взял книгу с подоконника. — Это я принёс для тебя. Там описания артефактов Горного хребта. Может, пригодится.

— Астр…

— Не надо, Кира. — Он улыбнулся, но улыбка вышла бледной. — Я справлюсь. Идите, работайте. Найдите способ снять проклятие. А я… я просто буду рядом, если понадоблюсь.

Он коснулся моего плеча — коротко, по-дружески, — и ушёл по коридору. Я осталась стоять, сжимая в руках книгу.

Вернувшись в закрытую секцию, я молча села за стол. Вольдемар взглянул на меня, но ничего не спросил. Просто подвинул ко мне кружку с остывшим чаем.

— Всё наладится, — сказал он. — Со временем.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. — Он помолчал. — Сам через это прошёл.

Я посмотрела на него и поняла, что он прав. Пройдёт время. Раны затянутся. А пока у нас есть цель — и теперь мы стали на шаг ближе к ней.

В ту ночь мы работали до самого рассвета. И хотя между нами всё изменилось, расследование продолжалось. Потому что теперь на кону стояло нечто большее, чем просто правда.

Три дня спустя

Дни полетели с утроенной скоростью. Мы с Вольдемаром почти не расставались: лекции, совместные тренировки, вечера в библиотеке. Он больше не прятал взгляд и не отстранялся. Иногда, проходя мимо, касался моего плеча — коротко, но достаточно, чтобы сердце пускалось вскачь. Ирис и Вэл многозначительно переглядывались, но комментариев больше не отпускали — видимо, решили, что мы сами разберёмся.

Астраллион держал слово. Он не исчез, но стал держаться чуть дальше обычного. Всё так же помогал, всё так же улыбался, но теперь в его улыбке читалась спокойная, сдержанная грусть. Он принял мой выбор, и я была благодарна ему за это.

В академии тем временем нарастало напряжение. Ректор появлялся на людях реже обычного, и, хотя нападение на меня так и осталось нераскрытым, имя Каирры звучало всё чаще в осторожных перешёптываниях. Вольдемар полностью разорвал с ней все связи — теперь она держалась особняком даже среди боевиков. Но я чувствовала, что она не сдалась. Просто затаилась.

В один из вечеров в дверь моей комнаты постучали. На пороге стояла запыхавшаяся Вэл.

— Я была в городе, — выпалила она, едва отдышавшись. — И нашла кое-что.

Она протянула мне сложенный лист. Это оказалась вырезка из старого архива — не газета, а официальный документ за подписью королевского секретаря. Датирован он был пятьюдесятью годами ранее.

Я пробежала глазами по строчкам, и сердце упало.

«…в связи с гибелью господина Лариона Грандхейма на пограничном посту Артха, должность ректора академии Аурор остаётся вакантной…»

— Настоящий Грандхейм погиб пятьдесят лет назад, — прошептала я. — Тот, кто возглавляет академию сейчас, — самозванец.

— И он носит это имя десятилетиями, — добавила Вэл. — Кому это под силу? Только тому, кто отлично умеет прятаться.

Мы переглянулись. Ответ был очевиден.

Вольдемар, когда я рассказала ему о находке, долго молчал, а потом произнёс то, что мы оба уже знали, но боялись озвучить:

— Рион. Ректор — это Рион.

Он не умер. Он не исчез. Он сменил личность, занял место погибшего мага и десятилетиями ждал, когда появится наследница Этерции. Ждал меня.

— Он был рядом всё это время, — прошептала я. — Наблюдал. Помогал нам искать правду, потому что ему самому нужен был доступ к алтарю.

— И теперь он знает, что мы близки к разгадке, — Вольдемар сжал кулаки. — Мы должны действовать быстрее.

В комнате повисла напряжённая тишина. Я смотрела на дневник Этерции, на письма Риона, на документ о гибели настоящего Грандхейма, и кусочки мозаики наконец складывались в единую картину.

— Мы пойдём в Горный хребет, — сказала я. — Найдём артефакт-проводник. Снимем проклятие. И сделаем это до того, как Рион поймёт, что мы знаем.

— Опасно, — заметил он.

— Другого пути нет.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Тогда готовимся.