Глава 18

Утро встретило нас колючим ветром и тяжёлыми свинцовыми тучами, затянувшими небо над Ледяным пиком. Я проснулась первой — Вольдемар ещё спал, завернувшись в плащ, а Тин дремал у потухшего костра, нахохлившись так, что напоминал пушистый шар. Несколько минут я просто сидела, глядя на спящего демона и думая о том, как странно повернулась судьба. Тот, кто когда-то обещал меня уничтожить, теперь спал рядом, и его рука даже во сне сжимала край моего плаща — будто он боялся, что я исчезну.

— Пора, — тихо сказала я, коснувшись его плеча.

Вольдемар открыл глаза сразу, без сонной заторможенности, словно и не спал вовсе.

— Алтарь ждёт, — ответил он, поднимаясь.

Мы быстро собрали лагерь и двинулись вверх по тропе, ведущей к пещере, которую видели в видении. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось, а ветер крепчал, швыряя в лицо колючую снежную крупу. Тин перебрался под мою мантию и время от времени подавал голос — скорее для собственного успокоения, чем для дела.

«Кир, ты чувствуешь?»

— Да, — ответила я, поправляя брошь на воротнике. — Магия. Очень древняя и очень мощная. Алтарь близко.

Пещера открылась внезапно — огромный провал в скальной стене, из которого тянуло холодом и чем-то ещё, от чего волосы на затылке вставали дыбом. Но главное было не это. У входа, скрестив руки на груди, стояла Каирра. Она была всё в том же тёмном плаще, но теперь на её лице застыла маска холодного торжества.

— Вы всё-таки пришли, — произнесла она, и её голос эхом отразился от скал. — А я уж думала, струсите.

— Где Рион? — спросил Вольдемар, заслоняя меня собой.

— Там, — она небрежно кивнула в темноту пещеры. — Ждёт вас. И знаешь, Маль, он очень, очень зол. Ты ведь понимаешь, что у тебя нет шансов?

— Уйди с дороги, Каирра. Это твой последний шанс.

— О, нет, — она рассмеялась тем же надтреснутым смехом, что и у оранжереи. — Мой последний шанс был там, в академии, когда ты выбрал эту лесную тварь вместо меня. Теперь всё будет иначе. Рион обещал мне силу — и он сдержит слово. А вы… вы просто умрёте здесь.

— Довольно, — раздался из пещеры низкий голос, и из темноты выступил Грандхейм — нет, Рион. Он был без привычной мантии ректора, в чёрном одеянии, расшитом рунами, которые слабо светились в полумраке. Его лицо, обычно благожелательное, теперь казалось высеченным из камня. — Адептка Морвейн. Адепт Рергард. Вы проделали долгий путь. И, полагаю, нашли то, что я искал семьдесят лет.

— Медальон, — сказал Вольдемар. — Мы нашли его.

— Прекрасно. — Рион растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал. — Значит, вы избавили меня от необходимости проходить испытания самому. Осталось лишь завершить ритуал.

— Ты не получишь силу, — я шагнула вперёд. — Мы не дадим тебе закончить начатое.

— Ты? — он посмотрел на меня с холодным интересом. — Ты всего лишь первокурсница, девочка. Твоя прабабка была сильнейшей ведьмой своего поколения, и то не смогла мне помешать. Что можешь ты?

— Узнать правду, — ответила я. — И остановить тебя.

— Прежде чем ты умрёшь, — Рион усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, — позволь просветить тебя. Вы нашли запись о смерти Грандхейма, верно? И, должно быть, гадали, как я мог занять его место, если он погиб.

Он выдержал паузу, наслаждаясь нашим молчанием.

— Всё просто. В тот день на границе Артха полег весь отряд. Весь — до единого человека. Я позаботился об этом лично. Никто не должен был выжить и рассказать, что видел, как настоящий Грандхейм пал от моей руки. Но один свидетель всё же уцелел — каким-то чудом он дополз до лагеря и успел нацарапать несколько строк, прежде чем испустил дух. Та самая запись, которую вы раскопали. Газеты раструбили о гибели героя, в столице объявили траур, а я… я просто вернулся. Сказал, что меня сочли мёртвым по ошибке, что меня, раненого, выходили местные жители в глухой деревушке у перевала. Официальное расследование подтвердило — все свидетели были мертвы, спорить было некому. Мне поверили.

— Ты хладнокровно убил целый отряд, — прошептала я, чувствуя, как внутри разливается ледяной ужас.

— Ради великой цели, — отрезал Рион. — Ради силы, которая по праву должна была стать моей. А теперь довольно слов.

Он выбросил руку вперёд, и битва началась.

Первый же удар Риона — столп чёрного пламени — Вольдемар отразил щитом, но сила удара была такова, что его отбросило на несколько шагов. Каирра метнулась ко мне, и я едва успела выставить заслон — слабый, студенческий, но достаточный, чтобы отразить её стилет. Тин взмыл в воздух и ринулся на эльфийку, целясь когтями в лицо. Она уклонилась и ответила тёмным заклинанием, которое ворон с трудом избежал.

Тем временем бой в центре пещеры набирал мощь. Вокруг Вольдемара и Риона воздух искрился и трещал, каменный пол покрывался трещинами от ударных волн, а стены дрожали, будто сама гора стонала от боли. Рион был старше и опытнее, но в Вольдемаре кипела ярость, подпитанная годами боли и несправедливости. Их магия — тёмная, демоническая — сталкивалась, и ни один не желал уступать.

Рион первым перешёл в боевую ипостась. Это было одновременно величественно и ужасно. Его тело росло, разрывая человеческую оболочку, и с каждым мгновением в пещере становилось теснее. Кожа потемнела до антрацитового оттенка, из висков вырвались огромные, загнутые назад рога — чёрные, с кровавыми прожилками. За спиной вспыхнули два крыла, сотканные из живого тёмного пламени. Он больше не был человеком.

— Ты хотел увидеть мою истинную форму, потомок? — голос Риона стал низким, рокочущим. — Вот она!

Вольдемар не колебался ни секунды. Его тело тоже начало меняться. Из висков вырвались рога — не такие массивные, как у Риона, но более острые, цвета расплавленного золота. Крылья, сотканные из алого пламени, развернулись за спиной, озаряя пещеру. Глаза загорелись золотом с вертикальными зрачками. Он был меньше Риона, но в его фигуре была та же древняя, пугающая грация.

— Я не прячусь от своей сути, — прогремел он. — Я принимаю её.

И они сошлись.

Два огромных рогатых демона, две боевые ипостаси, два поколения одного рода — их битва сотрясала гору до основания. С потолка сыпались камни, пол под ногами раскалился. Рион был массивнее, его удары — тяжелее. Один из них пробил защиту Вольдемара, и огромный коготь рассёк его бок. Кровь — алая, дымящаяся — брызнула на камни. Вольдемар пошатнулся, но устоял. Он ответил потоком пламени, заставив Риона отступить, но рана замедлила его. С каждым движением он терял силы, и Рион наседал всё яростнее.

Я пыталась помочь, но мои заклинания разбивались о защиту Риона, как волны о скалы. Я чувствовала себя беспомощной — первокурсница, которая едва освоила базовые щиты, против древнего демона. Единственное, что мне оставалось, — сдерживать Каирру, не давая ей зайти Вольдемару в спину.

Рион загнал его в угол пещеры. Огромная когтистая лапа сомкнулась на горле Вольдемара, прижимая его к стене. Рёбра затрещали. Вольдемар пытался вырваться, но силы были на исходе — кровь заливала его бок, а крылья, ещё минуту назад горевшие алым, теперь мерцали, как угасающие угли.

— Глупый мальчишка, — прохрипел Рион, склоняясь над ним. — Ты думал, что сможешь победить меня? Ты — всего лишь тень моего рода. А я — его вершина. Сейчас я раздавлю тебя, заберу медальон и завершу начатое. А твоя ведьма… — он бросил на меня короткий взгляд, полный презрения, — твоя ведьма умрёт медленно. Я сделаю из неё сосуд, как планировал сделать из Этерции. И никто мне не помешает.

Он сжал когти сильнее, и Вольдемар захрипел. Его золотые глаза на мгновение встретились с моими, и в них я прочитала не страх за себя, а страх за меня.

— Кира… беги… — выдохнул он.

Я не побежала.

В этот момент что-то сжало моё горло. Каирра — я на секунду забыла о ней — возникла за моей спиной и приставила стилет к моему горлу. Её губы почти касались моего уха, и я чувствовала её горячее дыхание.

— Смотри, — прошептала она, — смотри, как он умирает. Это всё из-за тебя. Если бы не ты, он был бы со мной. Если бы не ты, он бы не пришёл сюда. Ты его убила. Ты.

Её голос дрожал, срываясь на смех — безумный, лающий. Хватка на моём горле усилилась, стилет царапнул кожу, и по шее потекла тонкая струйка крови. Боль была острой, но я почти не чувствовала её. Всё моё внимание было приковано к Вольдемару. К тому, как Рион поднимает его над землёй, как когти всё глубже входят в его плоть, как гаснет его магия.

«Нет, — пронеслось у меня в голове. — Нет, только не это».

Я не могла атаковать. Я не могла вырваться. Но я могла сделать другое. То, чему нас учили на самых первых занятиях по заклинательству. То, что Астраллион называл «проводником» — магическим мостом между двумя источниками. Простейшее заклинание, которое обычно использовалось для совместной работы над артефактами. Но сейчас — сейчас оно могло стать спасением.

Я закрыла глаза, забыла о боли в горле, забыла о Каирре и её стилете. Я думала только о Вольдемаре. О том, как он пришёл ко мне в лекарское крыло. О том, как обещал не уходить. О том, как его губы касались моих. О том, как он смотрел на меня у костра — тепло, открыто, без страха. О том, что я ещё не сказала ему самого главного.

И я отпустила свою магию. Всю, до последней капли. Всё, что копила с детства, чему училась у мамы и бабушки, что пробудила во мне Этерция своим дневником. Я не пыталась атаковать Риона. Я просто открыла канал — тонкую серебристую нить, которая протянулась от моей груди к его.

«Возьми, — мысленно сказала я. — Возьми всё, что у меня есть».

Вольдемар вздрогнул. Его глаза, уже начавшие тускнеть, вдруг вспыхнули с новой силой. Золотое сияние разлилось по его телу, затягивая рану на боку, наполняя крылья пламенем. Он зарычал — низко, утробно, — и этот рёв был полон не боли, а ярости. Чистой, неразбавленной демонической ярости.

Он схватил лапу Риона, сжимавшую его горло, и с силой разжал когти. Один за другим. Рион попытался удержать хватку, но не смог. Вольдемар ударил его в грудь — и древний демон отлетел к противоположной стене, пробив каменную кладку. Крылья Вольдемара развернулись во всю мощь, и теперь они были не алыми — белыми. Ослепительно белыми, как свет тысячи звёзд.

Он шагнул к Риону, и тот, всё ещё пытаясь подняться, выбросил вперёд руку с новым заклинанием. Но Вольдемар просто смёл его, как паутину. Ещё один шаг — и он сжал горло Риона так же, как тот сжимал его минуту назад. Только теперь сила была на стороне моего демона.

— Ты хотел силы? — прорычал Вольдемар. — Вот она. Но ты её не получишь. Никогда.

Он протянул свободную руку ко мне, и я поняла без слов. Дрожащими пальцами я достала медальон из сумки и вложила в его ладонь. Медальон засиял — ярко, как никогда прежде. Он почувствовал демоническую сущность Риона и проснулся, требуя жертвы.

— Нет… — прохрипел Рион, впервые за всё время теряя самообладание. В его глазах мелькнул настоящий, животный страх. — Нет, ты не можешь…

— Могу, — отрезал Вольдемар.

Он прижал медальон к груди Риона. В тот же миг артефакт вспыхнул ослепительным светом, и я увидела, как от тела древнего демона начало отделяться что-то чёрное, дымное, зловещее — его душа, его сущность, его магия. Медальон втягивал её в себя, как воронка, и с каждой секундой Рион слабел. Его боевая ипостась разрушалась: рога крошились, крылья истончались и таяли, тело сжималось, возвращаясь к человеческим размерам. Он кричал — долго, страшно, — но крик постепенно затих, превратившись в хрип, а хрип — в молчание.

Когда свечение погасло, на полу пещеры лежал уже не грозный демон, а измождённый старик с пустыми глазами и трясущимися руками. Без магии, без силы, без души — пустая оболочка, обречённая доживать жалкие остатки дней в темнице. Медальон, впитавший его сущность, мерцал тёмным, почти чёрным светом, а потом погас окончательно.

В то же мгновение я услышала, как Вольдемар судорожно вздохнул. Его рука метнулась к шее — туда, где с самого рождения горела красная метка. Но пальцы нащупали лишь гладкую кожу. Проклятие исчезло. Совсем. Словно его никогда не было.

— Кира… — прошептал он. — Я больше не чувствую её. Совсем. Метка пропала.

Каирра, всё ещё державшая меня за горло, замерла. Её пальцы разжались, стилет звякнул о камень, а сама она попятилась, глядя на останки Риона расширенными от ужаса глазами. Её губы беззвучно шевелились, а в глазах — впервые за всё время — не было ни ярости, ни безумия. Только страх. Чистый, липкий страх перед тем, что она своими руками помогла создать.

— Я… — прошептала она, но не закончила.

Тин, воспользовавшись моментом, ударил её крылом по голове — не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла сознание.

Вольдемар опустился на колени. Его боевая ипостась ушла, рана на боку всё ещё кровоточила, но он был жив. Я бросилась к нему, забыв о собственных царапинах, и обхватила его лицо ладонями. Он поднял на меня глаза — теперь снова голубые, глубокие.

— Ты свободен, — сказала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы — горячие, солёные, самые счастливые в моей жизни. — Свободен.

Он обнял меня — слабо, но крепко, и мы долго сидели так, посреди разрушенной пещеры, на холодных камнях, не в силах разжать объятия.

— Ты передала мне свою магию, — сказал он наконец. — Я чувствовал её. Твоя сила текла во мне, и это было… — он запнулся, подбирая слово. — Как свет. Чистый свет.

— Я не могла позволить ему убить тебя. Я бы всё отдала.

— Ты и отдала. Почти всё.

— И ни о чём не жалею.

Он слабо улыбнулся — впервые за долгое время спокойно и умиротворённо. Потом посмотрел на медальон, всё ещё лежавший на полу.

— Душа Риона заперта в нём. Теперь он не сможет вернуться. И проклятие ушло вместе с ним.

— Значит, всё кончено, — прошептала я.

— Всё только начинается, — ответил он и, помедлив, коснулся губами моего лба.

Снаружи всё так же дул ветер, и снежная крупа секла лицо. Но нам больше не было холодно. Мы вышли из пещеры вместе — Вольдемар опирался на моё плечо, Каирра, связанная чарами, брела впереди, а за нами, спотыкаясь, плёлся обессиленный старик, в которого превратился великий и ужасный Рион. А за спиной, в темноте усыпальницы, остался древний алтарь — теперь навсегда безопасный.

Тин, сидевший на моём плече, впервые за долгое время не язвил. Он просто тихо каркнул и прижался головой к моей щеке.

Впереди нас ждали академия, друзья и новая жизнь. Жизнь без проклятий.