Глава 8

Утро второго учебного дня началось не с тыканья клювом в щёку, а с настойчивого стука в дверь. Я, ещё толком не проснувшись, скатилась с кровати, запуталась в одеяле и, ругаясь сквозь зубы, доковыляла до двери.

— Кто там? С добрым утром, между прочим!

— Это мы! — раздался приглушённый голос Ирис. — Открывай, соня!

Я распахнула дверь. На пороге стояли Ирис и Вэл — уже при полном параде, с сумками наперевес и с таким выражением лиц, будто они только что раскрыли заговор века.

— Ты чего такая взъерошенная? — Вэл окинула меня критическим взглядом. — Опять полночи не спала? С этим рогатым, что ли, сидела?

— С дневником, — буркнула я, пропуская подруг внутрь. — Вольдемар тоже был, но это не то, о чём ты подумала.

— Ага, конечно, — хмыкнула эльфийка, усаживаясь на край моей кровати. — Красивый демон, древние тайны, совместные ночные бдения в закрытой секции… Очень романтично, Кир.

— Вэл! — я швырнула в неё подушкой, но та ловко перехватила её и расхохоталась.

— Ладно, ладно, — примирительно сказала Ирис, присаживаясь на стул. — Мы вообще-то по делу. Вчера после ужина я видела ту эльфийку, Каирру, в компании каких-то старшекурсников с боевого факультета. Они о чём-то шептались и очень недобро поглядывали в сторону башни заклинателей.

— Думаешь, она что-то замышляет? — я нахмурилась, натягивая форменное платье.

— Не знаю, — Ирис пожала плечами, — но выглядело это подозрительно. Особенно после того, как она на тебя зыркнула в столовой.

— Девчонки, — Вэл вдруг посерьёзнела, — я тут подумала… Вы же понимаете, что Кира для неё — прямая угроза? Она же встречается с Вольдемаром, а тут появляешься ты, с ним работаешь, он сам к тебе приходит. Любая на её месте начала бы ревновать.

— Да с чего ей ревновать-то? — я всплеснула руками. — Мы с Вольдемаром друг друга на дух не переносим! Он меня чуть не убил при первой встрече, забыли?

— Это пока, — загадочно произнесла Вэл и подмигнула Ирис. Та прыснула.

Я только закатила глаза и пошла умываться. Но где-то в глубине души её слова засели занозой.

После завтрака, на котором мы предусмотрительно сели подальше от столов боевого факультета, я отправилась на первую пару — «Введение в артефакторику». Лекцию читал пожилой гном с роскошной седой бородой и в очках, делавших его глаза огромными, как плошки. Он говорил монотонно, но содержание оказалось на удивление полезным: я узнала, что многие артефакты можно активировать не только прямым вливанием магии, но и через родовую кровь, и что некоторые из них имеют «память» — хранят отпечаток всех, кто когда-либо к ним прикасался.

«Дневник, — пронеслось у меня в голове. — Если он хранит отпечаток магии Этерции, можно попробовать настроиться на него и увидеть её воспоминания. Но для этого нужен специальный ритуал…»

После пары я уже собиралась идти в библиотеку, чтобы поискать книги по артефактной памяти, когда в коридоре меня перехватил Астраллион.

— Морвейн! — окликнул он, помахивая свитком. — Задержись на минутку.

Я остановилась, чувствуя лёгкое беспокойство. Куратор улыбался, но в его глазах читалось что-то более серьёзное, чем обычно.

— Слушай, — он понизил голос и отвёл меня чуть в сторону от потока адептов, — я вчера видел тебя с Рергардом. Не подумай, что лезу не в своё дело, но… Ты знаешь, кто он такой?

— Староста боевого факультета, демон, меня ненавидит, — перечислила я. — Что ещё мне нужно знать?

— То, что его род, Рергарды, — Астраллион осмотрелся, будто проверяя, не подслушивает ли кто, — когда-то был очень близок к короне. Ходили слухи, что они занимались какими-то тёмными ритуалами. А потом, около семидесяти лет назад, что-то случилось, и они резко потеряли влияние. Тогда же пропал их глава — Рион Рергард. Его так и не нашли.

— Не нашли? — переспросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Вольдемар говорил, что он умер.

— Говорил? — Астраллион приподнял рыжую бровь. — Странно. Официально он просто исчез. Ни тела, ни следов. Как и твоя прабабка, кстати.

Мы встретились взглядами. В его веснушчатом лице не было и тени обычного шутовства — только цепкий интерес исследователя.

— Ты что-то знаешь о моей прабабушке?

— Только то, что она работала с Рионом. В королевском архиве. А потом они оба пропали примерно в одно время. Совпадение? — он покачал головой. — Не думаю. И, Морвейн, будь осторожна. Если Рергард хочет что-то найти через тебя — возможно, не только он этого хочет.

Я молча кивнула. Астраллион хлопнул меня по плечу и, насвистывая что-то весёлое, зашагал по коридору, снова превратившись в беззаботного рыжего клоуна. Но я уже знала: за этой маской скрывается кто-то гораздо более проницательный.

Я задумчиво побрела в сторону библиотеки. Слова Астраллиона не шли из головы. Рион не умер — исчез. Этерция тоже. Они работали вместе, а потом оба пропали. И теперь Вольдемар носит на себе проклятие, которое возникло после того самого ритуала…

Погружённая в мысли, я не сразу заметила, что коридор вокруг стал подозрительно тихим. Тин, сидевший на плече, вдруг напрягся и больно впился когтями в ткань платья.

«Кир, стой».

Я замерла. Прямо передо мной, словно соткавшись из теней, стояла Каирра. Тёмные волосы обрамляли лицо, делая его похожим на фарфоровую маску, а в раскосых глазах читалось что-то опасное.

— Морвейн, — произнесла она, и её голос был как шёлк, натянутый на остриё кинжала. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно. — Если о Вольдемаре, то у нас исключительно учебное сотрудничество. По приказу ректора.

— Учебное сотрудничество… — Каирра шагнула ближе, и теперь я видела, как в полумраке поблёскивают её глаза. — Ты правда думаешь, что я в это поверю? Вы сидите вдвоём в закрытой секции до отбоя, ты ходишь к нему на встречи, он вызывает тебя с лекций… Со стороны это выглядит совсем иначе.

— Это не мои проблемы, — отрезала я. — Что бы тебе ни казалось, меня интересует только правда о прошлом моей семьи. Вольдемар — лишь средство.

— Средство? — она нехорошо усмехнулась. — Слушай меня внимательно, лесная ведьма. Маль — мой. Я была рядом с ним долгие годы, я выстраивала то, что между нами есть. И я не позволю какой-то выскочке из опального рода всё разрушить.

— Я не претендую на твоего демона, — процедила я. — Можешь забирать его себе целиком.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? Почему не уехала обратно в свои леса после первой же угрозы?

— Потому что у меня есть цель. И твоя ревность меня не остановит.

Лицо эльфийки исказилось. Она подалась вперёд, и в её руке что-то блеснуло — тонкий стилет, явно зачарованный.

— Ты не понимаешь, глупая девчонка, — прошипела она. — Я не ревную. Я защищаю своё. И если для этого нужно, чтобы ты исчезла…

— Каирра.

Голос раздался из темноты за моей спиной — низкий, с металлическими нотками. Я вздрогнула, но с места не сдвинулась. Каирра же отступила на шаг, и стилет мгновенно исчез в складках её рукава.

Вольдемар вышел из тени и встал между нами. Его лицо было каменным, но в глазах полыхало такое пламя, что даже мне стало не по себе.

— Что здесь происходит?

— Ничего, Маль, — Каирра мгновенно перестроилась; её голос стал мягким, вкрадчивым. — Мы просто беседовали с твоей… знакомой. Делились впечатлениями об академии. Правда, Морвейн?

— Ага, — буркнула я. — Особенно мне понравилась та часть, где ты обещала, что я исчезну.

Вольдемар медленно повернул голову к Каирре.

— Это правда?

— Маль, ты же знаешь, я просто погорячилась! — она шагнула к нему и положила ладонь на его предплечье. — Ты проводишь с ней столько времени, я волнуюсь. Мне казалось, между нами что-то есть, а теперь…

— Каирра, — перебил он, и его голос стал тише, но тяжелее, — то, что между нами было, не даёт тебе права угрожать другим адептам. Тем более ей.

— Почему «тем более ей»? — эльфийка прищурилась.

— Потому что она нужна мне, — отрезал Вольдемар. — И ты это знаешь. Без неё я не сниму проклятие. Так что если ты хоть пальцем её тронешь — ты навредишь не ей, а мне. Ты этого хочешь?

Каирра замерла. Её губы дрогнули, но ответа не нашлось.

— Возвращайся в свою комнату, — повторил он. — Мы поговорим позже.

Она бросила на меня взгляд, полный яда, и прошипела:

— Ты ещё пожалеешь об этом, Морвейн. Обещаю.

И, развернувшись, скрылась в темноте коридора.

Мы остались вдвоём. Тишина висела такая, что было слышно, как потрескивают магические светильники. Тин на моём плече переступил с лапы на лапу и тихо каркнул.

— Ты как? — спросил Вольдемар, не глядя на меня. — Она не успела ничего сделать?

— Нет, — я всё ещё сжимала кулаки, чувствуя, как колотится сердце. — Спасибо.

— Не за что. — Он наконец посмотрел на меня, и взгляд его был холодным и деловым. — Я защищал не тебя, Морвейн. Я защищал свою единственную возможность снять проклятие. Не обольщайся.

— Я и не обольщаюсь, — отрезала я, хотя внутри что-то кольнуло. — Ты тоже для меня — лишь инструмент. Так что не переживай.

— Вот и отлично, — он кивнул. — Тогда встретимся вечером в закрытой секции. Попробуем твой ритуал.

— Договорились.

Он развернулся и ушёл, а я осталась стоять в тёмном коридоре. Тин проводил его долгим взглядом и мысленно фыркнул.

«Инструмент… — передразнил он. — А ведь он тебя только что спас, Кир».

«Он спас не меня, а свою надежду на исцеление. И правильно сделал. Мы друг другу никто».

«Ну-ну», — скептически протянул ворон, но развивать тему не стал.

Я встряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и направилась туда, куда шла изначально, — в библиотеку. Если вечером предстоял ритуал, нужно было подготовиться.

В библиотеке было тихо и пустынно — всё же большинство адептов сейчас обедали. Я прошла в секцию артефактной магии и начала методично просматривать корешки. «Ритуалы памяти: теория и практика» — нет, не то. «Кровь как проводник магии» — это ближе, но слишком общо. Я перерыла полку, пока наконец не наткнулась на потрёпанный фолиант без названия, в котором обнаружилась глава «Оживление артефактной памяти через родственную кровь». То, что нужно.

Тин сидел на спинке стула и наблюдал, как я лихорадочно выписываю нужные строки.

«Долго ты ещё? Есть хочется».

«Сейчас, — отмахнулась я. — Тут описан ритуал почти в точности как я думала. Нужна кровь двух людей, связанных с артефактом, несколько рунных кругов и капля магии для активации. И ещё в книге сказано, что если артефакт хранит сильный эмоциональный отпечаток, воспоминание может быть очень ярким. Почти как реальность».

«То есть вы с рогатым будете стоять в круге и истекать кровью?»

«Тин! — я закатила глаза. — Капли хватит. Всё будет безопасно».

Ворон хмыкнул, явно не поверив.

Закончив с книгой, я вернула её на место и спустилась в столовую. Обед уже близился к концу, и зал был полупустым. Я быстро перекусила, почти не чувствуя вкуса: в голове крутились рунные цепочки, формулы и предстоящий вечер. Вольдемар будет рядом. Мы смешаем кровь. И если ритуал сработает, мы увидим то, что Этерция и Рион скрывали семьдесят лет.

После обеда я наконец добралась до своей комнаты. Тин тут же устроился на спинке кровати, а я достала дневник и разложила на столе выписки из библиотечной книги.

— Хочу попробовать настроиться на дневник глубже, — сказала я, скорее себе, чем ворону. — Если он хранит отпечаток магии Этерции, я смогу увидеть её воспоминания.

«И что для этого нужно?» — спросил Тин мысленно.

— Капля крови. Моей и… того, кто хочет увидеть воспоминание.

Тин нахохлился.

«Ты же не собираешься делиться кровью с этим рогатым?»

— Если мы хотим узнать правду — придётся. Я не смогу активировать эту часть дневника одна. Нужен кто-то, связанный с Рионом. А Вольдемар — его потомок.

Ворон недовольно каркнул, но спорить не стал.

Вечером мы снова встретились в закрытой секции. Я рассказала Вольдемару о том, что узнала от гнома-артефактора и от Астраллиона. Он слушал молча, и только желваки на скулах выдавали его напряжение.

— Значит, мой предок не умер, а исчез, — произнёс он наконец. — И твоя прабабка — тоже. И они работали вместе.

— И в дневнике нет ни слова о браке, — добавила я. — Только об исследованиях. О какой-то силе. Вольдемар, я думаю, нас обманывали. Обоих.

Он долго смотрел на меня, и в его глазах боролись недоверие и что-то ещё — может быть, надежда. Не на меня — на избавление.

— Чего ты хочешь, Морвейн?

— Я хочу провести ритуал. Ритуал памяти, который покажет нам прошлое. Для этого нужна моя кровь и твоя. — Я выдержала его взгляд. — Я понимаю, это звучит безумно. Довериться ведьме, которую твой род привык ненавидеть. Но если мы хотим узнать правду — другого пути нет.

Вольдемар молчал. Потом медленно, почти торжественно, достал из-за пояса маленький кинжал с чёрной рукоятью.

— Если ты меня обманешь, Морвейн, — произнёс он тихо, — я тебя уничтожу. Но если нет…

Он надрезал палец и протянул руку над дневником. Капля демонической крови упала на пожелтевшую страницу и растеклась алым пятном.

Я повторила его жест. Моя кровь, смешавшись с его, зашипела и вспыхнула золотистым светом. Дневник задрожал, страницы начали переворачиваться сами собой, и в воздухе над столом возникло полупрозрачное изображение.

Мы увидели горы — суровые, с заснеженными вершинами. Увидели двоих людей, стоящих у входа в пещеру. Женщину с длинными тёмными волосами — Этерцию, я сразу узнала её по фамильным портретам. И мужчину, высокого, черноволосого, с пронзительными голубыми глазами — точь-в-точь как у Вольдемара.

Рион и Этерция стояли перед каменным алтарём, испещрённым древними рунами. Их голоса звучали приглушённо, но мы разобрали слова.

— Это не брачный обряд, — говорила Этерция, и её голос дрожал. — Ты солгал мне, Рион. Это ритуал принятия могущественной силы. Ты хочешь получить её для себя.

— Мы получим её вместе, — отвечал Рион, и его голос был мягким, обволакивающим. — Не бойся, Этерция. Просто доверься мне.

— Нет. Я знаю, что будет, когда ритуал завершится. Ты хочешь провести обряд через меня. Хочешь получить силу, которая сожжёт меня дотла. Я видела записи в архиве, Рион. Ты всё спланировал.

Лицо Риона исказилось. В его глазах вспыхнул гнев — и тут же погас.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

— Я понимаю, — Этерция отступила от алтаря. — Ты обманул меня. Ты никогда не любил меня. Тебе нужна была только сила.

— Вернись, — потребовал Рион, и его голос стал жёстким. — Вернись, иначе…

— Иначе что? Убьёшь меня? — Этерция покачала головой. — Прощай, Рион.

Она развернулась и побежала. Рион бросился за ней, но споткнулся о собственную мантию, упал, и в тот же миг из алтаря вырвался столб чёрного пламени. Мы увидели, как он взметнулся к небу и исчез, а вместе с ним исчез и Рион — просто растворился в воздухе.

Видение погасло.

В библиотеке стало тихо. Мы с Вольдемаром сидели, не в силах произнести ни слова. Мои руки дрожали.

— Он жив, — прошептал Вольдемар. — Рион не умер. Он сбежал.

— И подстроил свою смерть, — добавила я. — Чтобы избежать наказания. А проклятие…

— Перешло на мой род. На меня. — Вольдемар сжал кулаки. — Всё это время моя семья винила твою, а на самом деле…

— На самом деле Рион был тем, кто всё это начал, — закончила я. — И он где-то там, Вольдемар. Где-то рядом. Семьдесят лет он выжидал.

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах больше не было ненависти ко мне — только холодная, сосредоточенная ярость. И я понимала: сейчас мы в одной лодке, но не потому, что доверяем друг другу, а потому, что у нас один враг.

— Мы должны найти его, — сказал он. — И закончить то, что не смогла твоя прабабка.

— Согласна, — я протянула руку. — Союз?

Вольдемар секунду колебался, а потом сжал мою ладонь. Его рукопожатие было коротким, деловым — ни капли тепла.

— Союз. Пока наши цели совпадают.

В этот момент в коридоре послышались шаги — тихие, крадущиеся. Мы замерли. Дверь в секцию была приоткрыта, и в щели мелькнула тень.

— Нас кто-то слушал, — прошептала я.

Вольдемар вскочил, но когда мы выбежали в коридор, он был пуст. Только в воздухе витал едва уловимый запах — сладкий и тяжёлый, как духи тёмной эльфийки.

— Каирра, — процедил он сквозь зубы.

Я похолодела. Если она слышала наш разговор… Если она знает то, что знаем мы…

— Что теперь? — спросила я.

Вольдемар повернулся ко мне. Его лицо было мрачным, но решительным.

— Теперь мы будем действовать быстрее.

Ночью, лёжа в кровати и глядя в потолок, я пыталась собрать мысли воедино. Рион — жив. Он где-то рядом. Он обманул всех: Этерцию, свой род, саму смерть. И он охотится за силой, которую не получил семьдесят лет назад.

А ректор… Ректор знал Этерцию. Он говорил о ней так, словно они были знакомы лично. Он выглядит на сорок, хотя возглавляет Аурор почти пятьдесят лет. Он приказал нам с Вольдемаром работать вместе — словно свёл две части какой-то мозаики, которую сам же и собирает.

Что, если он тоже ищет ту самую силу? Что, если он знает о ритуале и хочет его повторить — нашими руками?

— Тин, — прошептала я в темноту, — кажется, ректор знает гораздо больше, чем говорит. Возможно, он как-то связан с той историей. Может быть, он тоже ищет путь к могуществу, о котором говорилось в ритуале.

Ворон открыл глаза и посмотрел на меня долгим, понимающим взглядом.

«Я тоже об этом подумал, Кир. И мне это очень, очень не нравится».