Глава 11

Наутро Этайн обнаружила себя в собственной постели. С удовольствием потянулась, вытягивая одну ногу из-под одеяла, прищурилась, глядя на солнце сквозь мутное стекло – дело шло к полудню, и вспомнила, что вчера произошло.

Бездна.

Лисс закрыла вспыхнувшее лицо ладонями. Захотелось зарыться поглубже в одеяло и желательно не высовываться ближайшую бесконечность. Воспоминания Литы были со сладковато-горьким привкусом настойки. Горечь с лёгким налётом вины заставляла думать о произошедшем как об ошибке. Но сладкое послевкусие заставляло улыбаться. К тому же в груди поселилось новое, какое-то странное чувство, буквально распирающее Этайн изнутри. Пожалуй, она бы назвала его «свобода».

Было ещё одно неприятное ощущение, но оно уже, скорее, относилось к физическому. Лисс уложила ладонь на низ живота и заставила силу собраться под пальцами, снимая болевые ощущения. Что же, не самая большая потеря в её жизни. И почему некоторые придают этому так много значения?

Понести ребёнка она не боялась. Даже если Игнис не пил специальный отвар, который пользовался большой популярностью по всей Империи, вероятность того, что Этайн забеременеет, почти равнялась нулю. К сожалению, за высокий магический потенциал приходилось расплачиваться столь же высокой ценой – маги высшего порядка почти всегда стерильны. Причём чем выше уровень силы, тем более высока эта вероятность. Возможно, ещё поэтому в Гвинефэре никак не пресекались возможные романы между студентами.

Этайн решительно встала с постели, пока не растеряла весь свой боевой настрой и мысли снова не превратились в мерзкую остывшую кашу. Праздник праздником, а не стоило забывать о тренировках. К тому же требовательно заурчал живот, намекая на то, что время завтрака уже давно пропущено.

В доме было пусто и тихо. Немудрено, в такую горячую пору все уже были либо на мельнице, либо в поле. Удивительно, что утренние сборы шумного семейства Этайн не разбудили. Крепко же она спала.

Но в едва тёплой печи обнаружилась полента, из погреба чародейка достала крынку с молоком, и вот уже завтрак был готов. Этайн забралась в тёмный и самый прохладный угол кухни, потому как солнце уже успело прогреть дом, и принялась поглощать кашу прямо из горшка.

За этим делом её и застал Игнис. Травник ввалился в дом без стука, отирая с высокого лба пот. Васильковые глаза быстро отыскали Этайн.

– Ну и жара сегодня, – пожаловался он, стягивая с себя сумку, в какую обычно складывал травы. – Теперь с дюжину дней так будет.

– Откуда знаешь? На птичьих внутренностях гадал? – Чародейка пододвинула к плюхнувшемуся на скамью напротив травнику прохладное молоко. Очень надеясь, что румянец на её щеках Игнис примет не за смущение, а за последствие жары.

– Знаю, и всё. – Травник схватил кувшин двумя руками и прямо оттуда стал пить большими, жадными глотками. Этайн, не отрываясь, смотрела, как ходит вверх-вниз кадык под тонкой кожей, чувствуя, как краснеет ещё больше. Девушка упрямо тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

– Я чего пришёл. – Друг со стуком опустил крынку на стол, утёр губы рукавом рубахи. Лисс спрятала улыбку, невольно припоминая высшее общество академии. Представить себе Тео или Дечи, да даже Меура с такими повадками за столом было сложно. Ну, разве что Яко отличался столь же изысканными манерами. – Сегодня наши из столицы вернулись, письма пришли.

На стол был водворён свёрток, перевязанный бечёвкой, которая была закреплена сургучной печатью с гербом. Сверху тут же легло тонкое письмо, но даже за этот короткий миг Этайн успела разглядеть знакомый герб – щит, поддерживаемый двумя псами, герб Сфорцы. Сердце забилось сильнее.

Письмо на молочного цвета гербовой бумаге было скреплено другой печатью – рок Рив. Лисс едва не застонала в голос. Дахут. Она ведь так ей и не написала.

Отодвинув от себя горшочек, который тут же перекочевал в руки травника, Этайн решила начать всё же со свёртка. С хрустом разломав печать, чародейка взмокшими от волнения руками выудила из бумаги книгу. Переплёт вкусно пах кожей, на обложке красовалось название: «Искусство боя». В авторах значился некий Пауль Гектор Майр. Внутри испещрённые чернилами страницы перемежались красочными рисунками боевых стоек, оружия, доспехов. На внутренней стороне бумаги, в которую была завёрнута книга, была короткая записка от Тео.

«Рискнул прислать тебе новый трактат по теории боя. По большей части он предназначен для неотёсанной пехтуры, которая не знает, каким концом держать меч, но кое-где встречаются и полезные замечания. Я рискнул оставить на полях некоторые замечания, надеюсь, они развлекут тебя во время скучного чтения. Думаю, особенно интересна тебе будет одиннадцатая глава».

Снизу короткое М.С. и больше ничего. Тео был в своём сдержанно-лаконичном стиле. Однако даже от такой короткой записки сквозило заботой и беспокойством. Этайн нетерпеливо перелистнула страницы, отыскивая одиннадцатую главу. Золотыми буквами со звериным орнаментом было выведено: «Тактика корпуса пикинеров и косиньеров. Краткая наука о косах и пиках». Под пальцами знакомо засвербило, и Этайн поспешила пустить на страницу немного чистой силы. Как она и ожидала, на свободном поле листа проступили чернила. Аккуратным почерком Тео было выведено: «Уверен, ты заглянула сюда в первую очередь, лиса. Надеюсь, ты не сильно скучаешь без утренних тренировок. Скоро увидимся».

– Хорошие новости? – Игнис не удосужился проглотить еду, прежде чем говорить, поэтому вопрос, скорее, звучал как «хофофые нооощи».

– С чего ты взял? – Этайн закрыла книгу и аккуратно отложила в сторону. Бумагу и печать скомкала и заставила сгореть в короткой вспышке огня.

– Улыбаешься как… – Травник хмыкнул. – Счастливо.

Лисс в ответ дёрнула плечом, мол, ничего подобного, и быстро спряталась за письмом Дахут, стараясь стереть улыбку с лица. Получалось из рук вон плохо.

Подруга извинялась за то, что так быстро сбежала из академии: какие-то срочные семейные дела заставили её едва ли не галопом мчаться в Крайнюю. Пространно и красочно Дахут жаловалась на очередные смотрины. Но, к великому сожалению Этайн, никто из женихов так своенравной эльфийке и не приглянулся. И в самом конце своего длинного письма рок Рив звала Этайн на пышный приём в столичном поместье их семьи.

«Знаю, что ты там совсем покрылась мхом, поэтому приезжай пораньше, хотя бы на пару дней. Иначе я здесь точно с ума сойду с этой материнской заботой», – звучало как настоящий крик о помощи. Этайн хмыкнула, представляя, как Дахут в попытках отбиться от матери, которая пытается сделать из непутёвой дочери благопристойную мадонну и подпихивает очередные портреты женихов.

И хотя перспектива пышного приёма несколько Лисс пугала, сама возможность сменить обстановку и развеяться накануне возвращения в Мучильню крайне её прельщала.

– Письмо от Тео? – Недовольный голос Игниса вырвал Этайн из блужданий по собственным мыслям. Она, уже грезившая по столичным улицам, не сразу сообразила, о чём спрашивает травник.

– Письмо от Дахут. – Этайн заставила и письмо с печатью сгореть у себя в руке. – Тео прислал книгу.

Конечно, Игнис был в курсе и о Дахут, и о Тео. Причём в самых разнообразных подробностях. Именно другу детства Лисс приехала плакаться в плечо, когда поняла, как глубоко она вляпалась с влюблённостью в недостижимую мечту. Игнис терпеливо успокаивал все её истерики и отпаивал настойками собственного производства.

– Ясно. – Травник встал, чуть не роняя скамью, раздражённо передёрнул плечами. – Пойду я.

– Игнис. – Этайн всё поняла и без слов, ей сразу стало неуютно. – Мы же договорились…

– Договорились, Тани. – Парень подхватил свою сумку. – Но это не меняет моих чувств. К тебе. И к твоему Сфорце, который и ногтя твоего не стоит. Увидимся.

И, не дав ей и слова сказать, травник вышел прочь, громко хлопнув дверью.

Этайн так и осталась сидеть на месте, огорошенная этой внезапной вспышкой. Под рёбра забралось неприятное чувство. Оно скреблось, распирало и норовило пролиться наружу слезами. Чародейка пребольно укусила себя за губу. Ну нет уж. Не собирается она винить себя за то, что Игнис решил на неё злиться. День-два, может, неделя, и травник отойдёт.

«Но чувства останутся», – подсказал ехидный внутренний голос. Этайн предпочла от него отмахнуться, старательно игнорируя тяжесть внутри, которая тоже никуда не делась.

Как и предсказывала Этайн, уже к вечеру Игнис вёл себя как ни в чём не бывало. На закате выловил подругу в пролеске, где она тренировалась, попросил, чтобы чародейка помогла с кое-какими зельями, в награду пообещал провести дегустацию знаменитых настоек.

Остаток дней до отъезда прошёл тихо и спокойно. Утром и после обеда Лисс тренировалась либо проводила время у травника, помогая другу, да и подтягивая собственные знания. В моменты отдыха почитывала «Искусство боя» под сенью деревьев или в самом холодном углу дома. Одним словом, отдыхала.

Накануне отъезда Этайн забежала попрощаться с Игнисом. Вставать надо было рано: с рассветом повозка отправлялась в столицу на базар, поэтому посиделки пришлось отменить. Травник нашёлся в комнатке, где в начале каникул Этайн устроила кабинет для приёма посетителей.

– Уже завтра? – поинтересовался он с тенью улыбки.

– Угу. Не говори только, что будешь скучать. – Чародейка крепко обняла друга. От рыжего пахло горькими травами и немножко вином, так что невольно вспомнилась ночь Литы. Мысль яркая и соблазнительная пробежала по позвоночнику, к низу живота – может, остаться сегодня с ним? Последняя ночь, вряд ли что-то испортит. С усилием пришлось от себя эту мысль отогнать. Ничем хорошим, кроме знакомой тяжести у сердца, это не кончится.

– Не буду. – Игнис отстранился первым, аккуратно убрал рыжий локон с лица. Губами коснулся высокой скулы, мягко и ненавязчиво, тут же выпрямляясь. – Береги себя, Тани. И, может, ещё свидимся.

– И ты. – Улыбка у Лисс вышла немного растерянной.

Выходя от травника, она подумала, что всё же была не права. Тяжело на сердце было и от простого прощания. На миг Этайн застыла, крепко-крепко зажмуриваясь, заставляя себя вспомнить насмешливый взгляд васильковых глаз и прикосновение тёплых рук. Что бы ни случилось, даже если они больше никогда не увидятся, она не позволит себе забыть это.

Ранним утром, когда небо уже серело, но солнца ещё не было видно, Этайн побросала в телегу свои пожитки – косу, мешок с книгами и наспех всунутыми лепёшками, крепко обняла родителей и запрыгнула следом.

– А коса тебе зачем? – хмыкнул возница, с кряхтеньем забираясь на козлы. – Бурьян косить?

– Головы.

Телега дёрнулась и заскрежетала по неровной, но сухой дороге.

Весь день Этайн провела в обществе мешков с овощами и «Искусством боя». Дорога прошла не так утомительно, как домой. На душе теперь было спокойно и размеренно. Если боль и осталась, то спряталась куда-то в самые глубины души. Казалось, что на этих каникулах Этайн нашла что-то такое важное внутри себя, что помогло выстоять и окрепнуть. И впредь будет поддерживать среди других жизненных штормов.

К закату благополучно добрались до столицы, без проблем проехав сквозь южные ворота. Стражник без интереса глянул на рыжую чародейку среди капусты да махнул рукой.

На перекрёстке у торговой площади им с попутчиками было суждено расстаться. Торговцы из Лисса собирались найти постоялый двор, а путь Этайн лежал к верхней части города, куда ушёл в начале каникул Тео. Тепло попрощавшись с односельчанами, чародейка, перехватив поудобнее косу, направилась к дому Дахут.

Поначалу Этайн думала, что найти особняк рок Ривов будет непросто, но ошибиться оказалось сложно. Возле великолепного палаццо из светлого камня суетилось множество людей. Очевидно, доставляли всякое для предстоящего праздника. Корзинки, коробки, свёртки.

Протиснуться сквозь такое столпотворение незамеченной было бы легче лёгкого, если бы не одно «но». Оно лежало на плече у Этайн, и, даже укороченная и в чехле, коса привлекала слишком много внимания. Неудивительно, что её поймал мажордом.

– Эй! Нам больше не требуются садовники. Пойди поищи в другом месте. – Интересно, но дворецкий у рок Ривов был человеком. С коротко стриженной по моде тёмной бородой и наряженным в форменную ливрею.

– Я к мадонне рок Рив, – предприняла попытку объясниться Этайн. Однако мажордом только вопросительно выгнул бровь. – К Дахут рок Рив.

– Насколько я знаю, мадонне Дахут косильщики тоже ни к чему.

– Мы учимся вместе. – Этайн уже начинала злиться. Целый день в дороге, на мешках с капустой, в ужасно жаркий день её порядком утомил. Откровенно говоря, она ужасно хотела умыться, переодеться и съесть чего-то внушительнее лепёшек.

– Какая чушь! – Мужчина всплеснул руками.

Пришлось задирать рукав рубашки и показывать магическую печать. От прикосновения кончиками пальцев та вспыхнула и погасла. Лицо мажордома приятно вытянулось, он поспешил поклониться.

– Тысяча извинений, мадонна. Пойдёмте внутрь. – Он учтиво указал рукой на вход во внутренний дворик. – Сами понимаете, праздник, столько всякого народу ошивается. Как я могу вас представить?

– Этайн Лисс. – Рыжая вздёрнула подбородок повыше, следуя за дворецким.

– Извольте обождать минутку, я немедленно пошлю кого-то за мадонной Дахут. Можете пока присесть вот здесь.

Мажордом указал на скамью в сени галереи. Отсюда открывался вид на весь внутренний двор палаццо. У входа суетились слуги, словно муравьишки, таскавшие привезённые товары. По всей видимости, ход для простого народа внутрь святая святых был закрыт. Неудивительно: двор представлял собой настоящее произведение искусства. У стены, где присела Этайн, размеренно журчал фонтан. Между увитыми плющом арками стояли скульптуры, изображающие то ли предков рок Ривов, то ли героев эльфийских сказок. Закатное солнце отбрасывало затейливые тени, удлиняя полуобнажённые белоснежные фигуры, добавляя им слегка зловещих черт.

– Лисс! – Дахут появилась во дворе освежающим ветерком. Домашнее платье с летящими рукавами нижней рубашки, сверкающий взгляд. Волосы у неё уже отросли до самых плеч. Она заключила подругу в крепкие объятия, которые по силе вполне могли сравниться с объятиями братьев Этайн. – Я так рада, что ты всё-таки приехала! Ух, ну мы тут устроим! – Взгляд её упал на прислонённую к стене косу. – Матерь! Это что ещё такое?

– Это вместо копья. – Чародейка отвела взгляд, моментально смущаясь такому вниманию к своему оружию.

– Ух ты! – Вопреки ожиданиям Этайн взгляд Дахут загорелся интересом. – Покажешь?

– Дахут, нам надо поговорить. – Сказать это было тяжело, но всё же пришлось. Как бы Лисс хотелось, чтобы этот разговор не состоялся вообще никогда.

– У-у-у-у! У тебя такой кислый вид, будто кто-то умер. – Эльфийка рассмеялась, но почти сразу умолкла, видя, что на лице подруги нет и тени улыбки. – Лисс?

Дабы избежать излишнего внимания, Этайн наложила вокруг них с эльфийкой Полог тишины – одно из основных заклинаний для будущих разведчиков. Дахут была усажена на скамью, а сама Лисс принялась расхаживать туда-сюда, повествуя подруге о произошедшем. В волнении рыжая то заламывала пальцы, то останавливалась, чтобы перевести дух. Но этот путь надо было пройти до конца, прежде всего во благо Дахут.

– …Прости, что не рассказала тебе раньше, – наконец закончила Этайн, с опаской поднимая взгляд на подругу, впервые за свой монолог.

Дахут сидела не шелохнувшись. Чуть опустив голову, так что волосы закрывали её лицо, разглядывала собственные пальцы. Руки у неё были тонкими и изящными, пальцы длинными. Всё детство Дахут играла на кифаре – старинном эльфийском инструменте. Сейчас её ладони были в огрубевших мозолях от меча, но всё равно природной красоты не скрыть.

– Я могу его понять. – Голос девушки прозвучал непривычно тихо.

– Что?! – Этайн задохнулась от возмущения. – Ты его оправдываешь?

– Нет. – Дахут подняла голову. Зелёные глаза наполнились слезами, но она улыбалась. – Конечно, нет. Просто говорю, что понимаю, почему он так сделал. Но между нами всё кончено, это очевидно.

– И почему же? – Этайн вся сжалась внутри, опасаясь услышать ответ.

– Без обид, но всё дело в Сфорце. Он для Меура как кость в горле. А по твёрдому убеждению рок Грана и ещё половины академии, между вами с Тео что-то есть. Он хотел ударить по больному.

Они обе замолчали. Этайн смотрела на то, как Дахут потирает пальцы, будто бы сильно замёрзла, и думала о том, что слова подруги её даже не задевают. Меньше всего на свете она хотела бы стать предметом вожделения для этого мудака. Но Меур явно крепко просчитался. И при мысли об этом что-то тянуло в груди. Потому что ей хотелось, чтобы рок Гран был прав.

– Когда дело касается его желаний, Меур перестаёт замечать что-либо вокруг – преграды, других людей, трудности. Когда-то меня это подкупило. – Дахут резко поднялась, тряхнула головой. – Но знаешь что? Хватит. – Она взяла Этайн за руку. Пальцы у эльфийки и правда были ледяными. – Хочу, чтобы эти каникулы мы провели в удовольствии. В Бездну мысли о мужиках и учёбе. Будем пить, веселиться и много танцевать. Уверена, что в твоей торбе не припряталось платье для приёма?

– Нет, не поместилось. – Энтузиазм эльфийки был до того заразителен, что и Этайн невольно улыбнулась.

– Значит, решено! Завтра отправляемся на поиски платья. Готова поспорить, ты уже давно не гуляла по столице!

После состоялось короткое знакомство с матерью Дахут, достопочтенной мадонной Лютецией рок Рив. Они с дочерью были похожи как две капли воды. Однако в чертах и манере поведения Дахут было больше резкого, угловатого. Всё же многолетнюю боевую практику просто так не спрячешь. Мадонна Лютеция же была истинной дочерью своего народа – говорила певуче, двигалась плавно, не шла, а словно плыла. На Этайн она взглянула с лёгким любопытством и сопроводила коротким кивком известие о том, что мадонна Лисс поживёт у них некоторое время. На этом аудиенция была закончена.

– Вообще-то это дом моей двоюродной бабки, – рассказывала Дахут, пока они шли по коридорам к гостевой комнате. – Когда-то давно мы породнились с побочной ветвью герцогов Ногарола. Бабке в качестве приданого досталось это палаццо. Как-то так и повелось, что сюда мы приезжаем раз или два в год, а бабуля Антония так и осталась здесь.

– Она жива?

– Да, ей уже почти сто пятьдесят лет! Ты её ещё увидишь на приёме. Крепкие драконьи корни, что тут скажешь.

На следующее утро за завтраком на балконе в комнате Дахут состоялся совет по поиску платья. Очевидно, что за оставшиеся до приёма три дня ни одна, даже самая лучшая швея столицы не сделает платье для Этайн. Поэтому где-то между второй и третьей булочкой было решено перетряхнуть гардероб Дахут. Переделать из старого в новое было всё же проще.

– Слышала, что у местных модниц в ходу стали корсеты? – Эльфийку, зарывшуюся в гардеробной, было слышно смутно. – Только у самых дерзких.

Законодательницами мод обычно становились жительницы Озёрного края. И только спустя десятилетия модные веения доходили до Великой. И то не очень быстро. То, что было модно в Озёрном крае, лет через двадцать становилось повседневностью по всей империи.

– Ты уже пошила парочку? – Этайн пыталась заглянуть через плечо Дахут.

– Пф! Конечно, нет. Я-то не знаю, куда деть всё это барахло! – Эльфийка демонстративно выкинула из сундука ворох чего-то голубого, что, предположительно, было верхним платьем. – Ещё немного, и единственной одеждой для меня останется форма Мортетортюра. Жду не дождусь.

Лисс в целом разделяла чаяния подруги. Заводить себе целый гардероб дорогущих платьев, которые надеваешь от раза к разу, просто глупо. И хотя с недавнего времени она могла себе это позволить, предпочитала тот же набор одежды – пару домашних платьев да пару рубашек со штанами. Единственный раз, когда она красовалась в дорогом платье, был выпускной в Императорской академии. Деньги, пущенные на ветер. Потому что бо`льшую часть выпускного она прорыдала в дальнем углу библиотеки. Платье после этого было отдано старшей сестре.

– Вот! – Из сундука наконец было выужено искомое – свёрток зелёного с золотым. – Мне кажется, я его и не надевала ни разу. Хотя… не помню. В общем, к твоим волосам будет в самый раз. Доела? Вот и хорошо, едем к портнихе. А потом как следует прогуляемся по торговым лавочкам. К хорошему платью нужны подходящие украшения.

– Ты становишься похожа на собственную мать из своих рассказов, – с неудовольствием заметила Этайн, быстро цапая со стола ещё тёплую булочку.

– Мама частенько перегибает палку, – со вздохом призналась Дахут. – Но чего ей не занимать, так это вкуса и чувства прекрасного. Так что, ты права, зайдём к ней сначала.

Лисс застонала. Эффект получился противоположный тому, что она хотела произвести.

В день приёма Этайн, сидя в кресле у открытого балкончика, пока с её волосами пыталась совладать служанка, с ужасом смотрела на всё прибывающих и прибывающих к дому Ногарола гостей. Конечно, Дахут говорила, что приём собирается быть пышным. Но казалось, что палаццо просто не вместит в себя столько народу!

– А его величество, случайно, не собирался к вам на праздник? – В голосе Лисс скользнула лёгкая тревога пополам с иронией. – Я не ждала, что будет так много народу.

– Насколько мне известно – нет. – Дахут стояла у зеркала и вплетала в волосы золотые нити. Синее с золотом платье ужасно шло эльфийке, так что Этайн даже была готова взять свои слова по поводу угловатости обратно. Всё же, когда Дахут хотела, она могла выглядеть обольстительно-женственной. Другое дело, что боевой чародейке это было ни к чему. – Ты волнуешься?

– Я, знаешь ли, не привыкла к подобному. Столько важных лиц, эти оценивающие взгляды. – Этайн беспокойно заёрзала в кресле, за что получила замечание служанки.

– Если вы не будете сидеть спокойно, то мне придётся начать всё заново.

Чародейка замерла. Они уже и так пытались привести её волосы в порядок не меньше часа. Переживать все эти мытарства сначала Этайн не выдержит.

– Ты не на смотринах, это просто повод собраться, хорошенько выпить и обсудить очередные подковёрные интриги у самого трона. Тебе же не помешает просто развлечься, а ещё присмотреться к первым лицам империи. Однажды нам придётся иметь с ними дело.

И это было разумно. Одной из обязанностей разведчиков была охрана стратегически важных пунктов империи. И императорской семьи. Так что всё равно придётся иметь дело с чиновниками. Иногда даже ближе, чем хотелось бы. Порой в подземельях Мортетортюра мог оказаться тот, кто ещё вчера обедал за одним столом с драконами.

Успокаивая себя мыслью о том, что это ради её же будущего и отдыха, конечно, Этайн стойко высидела все процедуры и наконец в сопровождении Дахут отправилась в парадный зал.

Напрасно чародейка переживала о том, что гостям не хватит места. Все прибывшие разместились с комфортом. К тому же в их распоряжении были соседние помещения для отдыха, внутренний дворик и портретная галерея, в которой Этайн планировала укрыться, как только поймёт, что с неё на сегодня хватит.

Длинный парадный зал был в изобилии украшен магическими огнями (интересно, Дахут постаралась?) и растениями. По стенам вился плющ, цвели диковинные цветы, названия которых Лисс и вспомнить-то могла с трудом. Под самым потолком порхали маленькие птички, тоже дело рук магии. На один вечер зал превратился в цветущий сад. Даже место, где разместились музыканты, было в изобилии украшено зеленью. Рок Ривы явно постарались, чтобы их резиденция в столице напоминала родной Озёрный край.

Однако куда было деться от неуютного ощущения чужих взглядов, обшаривающих тебя с ног до головы? Дахут быстро улизнула, сославшись на обязательства как представительницы семьи, так что Этайн была предоставлена самой себе. И ей упорно казалось, что каждый, кого она видела впервые, а таких было большинство, буквально прожигает её взглядом.

Лисс, спустя короткий вздох, двинулась вдоль вытянутого зала, стараясь больше смотреть перед собой, а не по сторонам. Негромкие голоса мешались с музыкой. Чародейка постаралась сосредоточиться на разговорах, как их учили. Одновременно нужно было не слушать никого конкретного и вслушиваться в общий шум помещения. До неё долетали обрывки фраз:

– …слухи, что ему всё хуже. Даже не прибыл сам.

– И кто же за него? Брат?

– Не-е-ет! Тот и шагу не ступит, пока министр не испустит дух. Сын.

Этайн прошла вперёд, и рядом прозвучали уже два других голоса:

– Не думаю, что из неё выйдет что-то путное.

– А я не сомневаюсь в способностях мадонны Лютеции…

Будь Этайн заинтересована в слухах чуть больше, могла бы за этот вечер набраться столько интересного, что хватило бы и на компромат, и на пару доносов, и просто несколько историй для собственного развлечения.

Однако чувство чужого взгляда на коже никак не проходило. Чародейка заставила себя остановиться и выдохнуть. Чьё-то упрямое любопытство прожигало её насквозь. Этайн обводила толпу взглядом снова и снова, пока не заметила его. Парадный камзол – зелёный с серебром, подчёркивающий фигуру, высокий, под самый подбородок, ворот, застёгнутый на все пуговицы, тёмный взгляд. Всё же Тео к лицу была не только парадная форма академии. Сфорца поймал её взгляд и улыбнулся. Он разговаривал с каким-то мужчиной в красном с золотом. Друг сделал короткий жест рукой, прося её подождать, и обратил своё внимание на собеседника.

Что же, пожалуй, ничего удивительного, что Маттео в списке приглашённых. Лисс уже видела несколько знакомых по учёбе лиц. Встретить Тео было лишь делом времени. Осталось придумать, как успокоить бешено бьющееся сердце. Пока она шла сюда, старалась даже в зеркало не смотреть, убеждая себя, что ей всё равно, как она выглядит. Но теперь Этайн резко забеспокоилась, что думает Тео по поводу всего этого наряда. Наверняка она выглядит в этих пышных юбках как курица-наседка. В простом платье в ночь Литы было куда удобнее.

Воспоминания о празднике в деревне плеснули в лицо жаром. Интересно, что бы сказал Игнис, увидев всё это скопление важных придворных задниц?

– Этайн. – Тео, как обычно, возник рядом будто из ниоткуда. Торжественно поклонился и получил такой же, положенный по этикету, в ответ. – Выглядишь просто… – Взгляд его снова и снова рассматривал детали костюма подруги. – Волшебно. Тебе идёт зелёный с золотом.

– Зелёный тебе тоже к лицу, – коротко улыбнулась чародейка, внутренне ликуя. Все мучения в кресле были не зря!

– Надеюсь, книга тебе понравилась? – В свете волшебных огней тьма в глазах Тео поблёскивала озорством. Прямо как тогда, в подземельях.

– Спасибо тебе большое, она пришлась очень кстати. – Лисс расцвела улыбкой, на этот раз вполне искренней.

– Я рад. – Маттео снова коротко поклонился.

Неожиданно в шум голосов вплелась знакомая музыка. Первые аккорды паваны «На балу у королевы», сложной, но эффектной.

– Кажется, я задолжал тебе танец? – Сфорца немного отставив локоть, с изяществом протянул девушке руку.

– Тео… – Ах да. Он же хорошенько покопался в её внутренних невысказанных обидах. Наверняка её злость за ту пропущенную павану на выпускном тоже была замечена. Первой мыслью было отказать. Слишком уж это было смущающе, особенно после всего того, что случилось между ними тогда в дороге. Но тут же Этайн разозлилась на саму себя. Да с чего бы ей смущаться? Разве она виновата в чём-то? – Ты прав, кажется, должен.

Расширившиеся от удивления глаза Сфорцы отозвались приятным теплом на сердце. Лисс довольно улыбнулась и вложила горячую ладонь в прохладную руку мага.

Павана не была любимым танцем Этайн. Чопорная, размеренная, она была далека от привычных ей деревенских танцев. Гораздо больше по душе чародейке была та же гальярда или куранта – танцы живые и весёлые, не загнанные в рамки написанных правил. Однако и в паване были свои прелести. «На балу у королевы» была особенной прежде всего тем, что между партнёрами порой был совсем уж близкий контакт. Во многом поэтому, а ещё из-за её сложности немногие рисковали блеснуть своим танцевальным талантом перед зрителями. Кроме них с Тео в центр зала вышли только три пары.

Под ритмичный бой барабанов сначала Сфорца изящно поклонился, отставив ногу. Потом Этайн присела в низком поклоне, не отрывая взгляда от тёмных глаз. По лицу Тео всегда было сложно понять, о чём он думает. И, быть может, она обманывалась, но сейчас в его глазах Лисс видела интерес, пылающий, как два уголька.

Два шага вперёд, три шага назад, резкий взмах руками, и их запястья встречаются в воздухе. Прикосновение выходит резким и контрастным. У Этайн дыхание перехватило от того, как тесно переплелись их руки. И этот взгляд. Будто Сфорца и сейчас умудряется читать её мысли. Сердце билось размеренно, в такт барабану. Но так сильно, будто вот-вот пробьёт грудную клетку. Интересно, солдаты, идущие на бой, чувствуют себя так же?

Два шага вперёд, смена рук, два шага назад, и они расходятся. Тео медленно, не нарушая музыкального темпа, встал перед ней на одно колено. Внутри сладко потянуло у сердца вниз, к солнечному сплетению. Маттео Сфорца, потомок драконов, наследник сильнейших магов, сын военного министра, у её ног. Подумать только.

Этайн медленно, следуя ударам своего сердца, подняла руки над головой. Запястья коснулись друг друга, идеальная линия чуть согнутых пальцев. Руки её, приученные к грубому оружию и ожогам, гнулись и порхали, танцевали, изображая птицу в полёте. Быть разведчиком – значит одинаково умело вести светский разговор, танцевать, приготовить яд и убивать без сожалений.

Птица, влекомая музыкой, трепетала, снова и снова раскрывала крылья. Этайн вслед за ней поворачивалась и выгибалась спиной. Она столько раз танцевала «Королеву» в одиночестве перед зеркалами, что теперь почти не задумывалась о своих движениях.

Пока Маттео вновь не поднялся перед ней. Поклон, поворот, снова поклон. И их запястья снова встретились над головами. Но в этот раз словно по-другому. В глазах Сфорцы теперь другой огонь. Неведомый Этайн, но тот, который ни с чем не спутаешь. И всё внутри затрепетало, словно та птица, полёт которой она пыталась изобразить.

Их руки опустились с очередным аккордом вниз, но вместо того, чтобы коснуться друг друга, лишь намечая близость, Этайн чувствовала, как кончики чужих пальцев скользнули под тонкую рубашку. Щёки девушки в мгновение вспыхнули. Жарко, как жарко. Прохладные пальцы Тео нащупали пульс, который уж давно опередил размеренный бой барабанов.

– Даже если все звёзды однажды погаснут… – два шага вперёд, два шага назад, – у Земли есть шанс не заплутать во тьме, ведь у неё есть ты.

Чародейка прикрыла глаза, чтобы не позволить Сфорце увидеть затопившую её с головой нежность. Они едва касались друг друга, но Этайн казалось, что они близки, как никогда. Даже тот поцелуй мерк по сравнению с грубоватыми пальцами, ласкающими горячую кожу под рубашкой.

Лисс казалось, что остаток танца она не отводила взгляда от Тео и даже не дышала. С трудом заставила себя выдержать медленный темп финального поклона, чтобы наконец увести друга в сторону и спросить: что это, Бездна его подери, было? Но как только Этайн открыла рот, чтобы высказать свой вопрос, как рядом оказалась Дахут. Лисс могла поклясться, что ещё мгновение назад подруги тут не было.

– Ребята, это было великолепно! – выдохнула она, сложив ладони у груди. Этайн была уверена, что эльфийка говорила вполне искренне, уж больно Дахут-светская-дама не была похожа на привычную ей боевую-подругу-Дахут. – Идёмте, с вами хочет познакомиться бабуля. Кажется, вы произвели фурор своим танцем.

Чародейка кинула многообещающий взгляд на Тео. Тот только довольно ухмыльнулся и покрепче перехватил её руку. Пока они пробирались сквозь толпу, Этайн боролась с желанием обнять Сфорцу или стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Они же вроде договорились обо всём ещё в лесу, что это за выходки? С другой стороны, всё это было столь приятно, что глупое сердце возмущалось и требовало продолжения.

Антония Ногарола, хозяйка чудесного палаццо, сидела в кресле, обитом шёлком, в пышном и модном платье. Сморщенное, словно запеченное яблоко, лицо уже почти не несло в себе прежней тени красоты и благородства, а выцветшие глаза подслеповато щурились.

– Нонна, это мои друзья. – Дахут присела рядом с женщиной, оглядываясь на парочку. – Маттео Сфорца.

– Честь для меня, мадонна Ногарола. – Тео церемонно поклонился, поцеловал протянутую морщинистую руку.

– Сын Джироламо? – Голос у мадонны был дрожащим, но она старалась звучать как можно увереннее. Тео кивнул. – Как поживает мессере? Я помню его ещё совсем мальчишкой, который едва не разбил вазу на моей помолвке…

– Благодарю. Отцу будет приятно знать, что вы справляетесь о нём. – Сфорца плотнее сжал челюсти. Со стороны это было вряд ли заметно, но Этайн знала, что Тео едва сдерживает эмоции. Сердце тревожно затрепетало. Неужели в холодном и сдержанном Маттео лишь один вопрос об отце вызвал такую бурю?

– А это… – Дахут указала рукой на Этайн, но бабушка её опередила.

– А это его очаровательная невеста, верно? – Старушечий голос задребезжал в смехе, будто дёрнули за струну расстроенной кифары. Всё внутри Лисс задрожало неожиданно острой обидой, в носу защипало. Она до боли сжала руки в кулаки, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Нет-нет, нонна! Это моя подруга, помнишь, я рассказывала? – поспешила на помощь Дахут. Кажется, впервые в жизни Лисс видела, как эльфийка краснеет от смущения.

Этайн поспешила снова поклониться перед уважаемой донной, пряча глаза. Такое впечатление, что весь мир вступил в заговор против неё. Сначала Тео со своими прикосновениями, теперь Ногарола. Нет уж, она ни за что не расплачется.

– Этайн Лисс, – представилась чародейка, выпрямляясь и вскидывая голову повыше, не давая слезам пролиться. – И вряд ли я когда-нибудь окажу честь Сфорце, став его женой.

Послышался одобрительный смех старушки.

– Правильно, деточка, знай себе цену. – Белёсые глаза её сверкнули, она повернула голову к Тео. – Выбирайте с умом, но не забывайте про сердце, молодой человек…

– Прошу меня простить. – Этайн коротко поклонилась и поспешила удалиться от светского разговора. Слушать это и дальше не было никаких сил. Настало время галереи.

Чародейка сама не заметила, как шаг её ускорился, и из зала она уже выходила едва ли не бегом. Небольшой изгиб коридора, и вот она вошла под сводчатую сень крытой галереи. Тут Этайн наконец дала себе волю и, подобрав юбки, побежала, чувствуя, как горит всё внутри. Хотелось свернуться в комочек и расплакаться, но Лисс не могла себе это позволить.

– Этайн, постой!

От знакомого голоса стало только тошно. И чародейка даже шаг не сбавила. Но от Тео разве убежишь? Через пару мгновений стальные пальцы сомкнулись на её плече, резко разворачивая к себе.

– Да постой ты. – Сфорца даже не запыхался. – Этайн, ты единственная девушка, за которой я бегаю! – Лисс нервно рассмеялась. – Да что с тобой?

– Что со мной? Тео, ты притворяешься идиотом или правда не понимаешь? – Этайн нервно скинула его ладонь со своего плеча, сделала полшага назад. – Разве не ты показал, где моё место тогда в арсенале? Потом этот поцелуй. Сначала мне казалось, что это произошло само собой, но чем больше я об этом думала, тем больше уверилась в своих мыслях – ты специально это сделал. Теперь этот танец.

Слова лились из неё потоком. Всё, что наболело и терзало её все эти месяцы. Ей было жизненно необходимо сказать всё вслух.

– Чего ты добиваешься, Тео? Сделать мне ещё больнее? Разругаться? Что?

– Этайн… – Сфорца вздохнул, запуская пятерню себе в волосы. Весь он как-то разом поник, плечи опустились, взгляд стал растерянным. – Это сложнее, чем кажется.

– Будь добр, постарайся объясниться. – Лисс недовольно скрестила руки на груди, принимая воинственный вид. И хотя сердце её при виде потерянного Тео неминуемо дрогнуло, отступать было некуда.

Сфорца аккуратно присел на край мраморной скамейки. Они тут были расставлены вдоль всей стены, чтобы гуляющие по галерее могли отдохнуть и в спокойствии рассмотреть висящие напротив семейные портреты владельцев палаццо.

– Меня тянет к тебе. Эти месяцы… – Тео опустил голову, глядя на свои руки. – Только мысли о тебе придавали мне сил, веришь? И головой я понимаю, что это неправильно, что я не должен ни думать об этом, ни чувствовать к тебе всё это, потому что это всё равно ни к чему не приведёт. Но вот ты здесь – смелая, красивая, гордая, словно святая. – Сфорца вскинул голову, тёмные глаза сверкнули в отблеске магических огней. – Я менталист и способен сломать волю почти любого человека. Но убедить себя не любить тебя не могу. И не знаю, что теперь делать: извиняться перед тобой? Может, нам действительно стоит перестать общаться так близко.

Лисс было сложно даже понять, что она ощущает сейчас. Чувства смешивались, словно осенние ветра, закручивая и поднимая со дна души, всё, что там накопилось: любовь, страх, желание обладать Сфорцей, чего бы это ни стоило. Это признание в любви и бессилие выбили почву из-под ног. Казалось бы, она уже слышала это от Тео несколькими месяцами ранее. Но тогда и подумать не могла, что для друга это столь же серьёзно.

– Ты хочешь, чтобы я решила это за нас обоих? – тихо спросила Этайн, вообще удивляясь тому, что у неё прорезался голос.

– Я не… – Голос Маттео неожиданно оборвался. Взгляд стал внимательным, парень чуть прищурился. Но смотрел он не на Лисс, а куда-то мимо.

– Тео? Что случилось? Что ты там увидел? – Чародейка обернулась. Позади неё на стене висел старый, потемневший портрет.

Сфорца оказался рядом, призывая к портрету светлячок. На полотне была изображена женщина. Она свысока смотрела на зрителей. Волнистые рыжие волосы были распущены и спускались по плечам. Голову венчала корона с острыми зубцами – дама была замужем за кем-то из драконов. Глаза с колючим взглядом горели янтарём.

– Ничего не видишь? – задумчиво спросил Тео.

– Да нет. – Этайн пожала плечами, рассматривая красивое лицо на портрете. – Это кто-то из Ногарола, наверное? Очень злое лицо.

– Её величество Клото, – прочитал Сфорца на деревянной табличке. Хотел сказать что-то ещё, но быстро умолк. Лисс имя казалось смутно знакомым, наверняка по курсу истории, но вспомнить сейчас хоть что-то она не могла. Голова была забита другим.

– Тео, это правда так важно? Не самый умелый способ перевести тему. – Этайн поморщилась отворачиваясь.

– Прости. – Сфорца тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. – Давай отложим наш разговор до возвращения в академию? Мы сейчас на взводе, не лучшее состояние, чтобы решать серьёзные вопросы.

Чародейка помедлила с ответом, внимательно глядя на парня. Может, Тео и прав. За последние десять минут она уже несколько раз прыгнула от состояния «расцарапать ему лицо» до «целовать до потери дыхания». Можно ли тут надеяться на объективность?

– Не думай, что я об этом забуду.

– Не надеюсь. – Сфорца с улыбкой взял руку Лисс в свои ладони и аккуратно поцеловал костяшки пальцев. – Вернёмся в зал? Полагаю, мы ужасно напугали Дахут.

В задумчивой тишине, сопровождаемой лишь шорохом одежды, они прошли почти по всей галерее обратно к празднику. Здесь ничего не поменялось – музыка, танцы, смех и громкие голоса. Среди ярких нарядов мелькнуло синее платье Дахут. Но не успели они и пары шагов сделать, как Этайн почувствовала неладное – Тео застыл, кажется, каждая мышца в его теле окаменела. Сфорца смотрел куда-то сквозь толпу. Лисс вцепилась в руку другу.

– Меур, – тихо проговорил парень, отвечая на немой вопрос.

И правда, недалеко от входа Этайн безошибочно узнала высокую и крепкую фигуру эльфа. Природного обаяния и красоты у рок Грана было не отнять, он неминуемо притягивал к себе любопытные взгляды. Но всё это сочеталось с гнилой душонкой.

– Извини. – Тео мягко отнял руку Лисс. – У нас с Меуром есть незавершённое дело.

Чародейка быстро догадалась о том, какое такое дело было у Сфорцы к эльфу. И хотя она сама была бы не прочь заехать этому самовлюблённому павлину между глаз, устраивать скандал прямо на приёме совсем не хотелось.

– Тео. – Этайн припустила за другом, стараясь, чтобы это не слишком уж привлекало внимания. – Не надо, мы ещё больше расстроим Дахут.

– Ты ей всё рассказала? – Сфорца даже с шагу не сбился, прокладывая себе и Этайн заодно путь сквозь гостей.

– Да.

– Тем лучше. Избавимся от него быстрее, чем рок Рив его заметит.

В два счёта они достигли другого конца зала. Маттео приблизился к однокурснику вплотную, ловко оттесняя какую-то достопочтенную донну, которая, по всей видимости, хотела познакомить дочку на выданье с завидным женихом.

– Сфорца. – Эльф перевёл взгляд на Этайн, голубые глаза его задорно сверкнули. – О, и ты.

– Пойдём поговорим, – тихо и как можно спокойнее проговорил Тео.

– Что, собачонка уже тебе нажаловалась? – Меур усмехнулся, скрестил руки на груди. У Этайн глаз дёрнулся, а руки нервно сжались в кулаки. Эдак она быстро поменяет своё мнение по поводу публичного скандала. – Никуда я не пойду.

– Боишься? – Тео улыбнулся.

– Не больше, чем ты. – Рок Гран отзеркалил улыбку Сфорце. – Ты не рискнёшь меня тронуть при всех, твоя репутация и так весьма шатка…

– Твоя тоже. – Этайн сделала шаг вперёд. – Я трону. Если ты сейчас же не пойдёшь с нами. У меня нет репутации, мне терять нечего. А что скажет светское общество, если ты поднимешь руку на хрупкую девушку?

Лица обоих парней удивлённо вытянулись от такой наглости. Меур нервно облизнул губы, усмехнулся.

– А ты, оказывается, умеешь быть убедительной. – Эльф чуть повернулся, пропуская Этайн вперёд. – Только после вас, мадонна Лис.

В живописном внутреннем дворике палаццо тоже гуляли гости, поэтому они сразу направились в другую часть дома, где обычно ходила только дворня. Но и те, завидев господ, поспешили ретироваться с пути.

Всё произошло стремительно, Этайн даже ойкнуть не успела. Как только Меур повернулся к Тео лицом, кулак последнего тут же снизу прилетел в эльфийский подбородок. Голова Меура дёрнулась, что-то неприятно хрустнуло. Рок Гран поспешил сделать стратегический шаг назад. Магией никто из них воспользоваться не мог. Наверняка на приёме было несколько разведчиков. Любой всплеск магической энергии привлечёт ненужное внимание.

– Кого ты защищаешь, Сфорца? – Меур быстро сплюнул кровь. – Не я, так кто-то другой!

– Я защищаю своего друга.

В который раз за вечер внутри Этайн растеклось тепло. Несмотря на всю абсурдность ситуации, она не сдержала улыбки. Останавливать этих двоих она даже не собиралась.

– Повтори, что ты там ей говорил. – Тео ринулся вперёд, целясь куда-то в корпус эльфа, но в этот раз Меур был готов и отбил атаку, снова отскакивая назад.

– Что она была твоей подстилкой. – Рок Гран оскалился. – В этом нет ничего постыдного, Тео. Я тебя не осуждаю. Кто из нас не развлекался с хорошенькой горничной?

Сфорца сорвался с места, не издав не единого звука, стремительный, как выпущенная стрела. Это совсем не было похоже на учебный бой на занятиях у Томмани. Оба противника явно стремились сделать друг другу максимально больно. Захват, уклон, удар, который приходится метко в цель, – и вот уже Тео отступает, хватая ртом воздух. Но следующий удар коленом приходится точно по колену Меуру – и вот уже эльф сгибается в три погибели. Следующий удар Тео был бы решающим, но эльф быстро выпрямился, выкидывая руку вперёд.

Этайн хорошо знала этот приём рок Грана – огненный захват. Если противник даёт себя захомутать огненной петлёй, то остаётся лишь одно – просить пощады. Лисс шагнула вперёд в желании предостеречь Тео.

– Стоять!

Этайн там, где стояла, там и замерла, оставшись с открытым ртом, так и не произнеся ни звука. Из-за её спины вышла Дахут.

Магов будто бы откинуло друг от друга. Тео сделал быстрый шаг назад, чуть склоняя голову перед хозяйкой вечера. Меур с неудовольствием опустил руку, кривясь так, будто съел слизняка. Дахут медленно подошла к эльфу. Внешне она казалась совершенно спокойной, но Этайн было сложно даже представить, что творится внутри подруги на самом деле.

Эльфийка без колебаний подошла к рок Грану. Длинные пальцы схватили парня за шею, она заставила его наклониться к себе. Немного ошарашенный происходящим, Меур не сопротивлялся. Дахут стала что-то быстро говорить эльфу на ухо. До Этайн долетали лишь обрывки фраз, но достаточно было видеть лицо Меура. Зрачки его сузились, будто бы от удара. Он сначала побледнел, потом густо покраснел, нахмурился, быстро скинул руку девушки со своей шеи.

– Ты не имеешь права!

– Ещё как имею, рок Гран. – Дахут развернулась и направилась мимо них с Тео обратно. – А теперь пошёл прочь из моего дома.

Взгляд эльфа метнулся к Этайн, он ткнул в неё пальцем в обвиняющем жесте.

– Это ты! Ты во всём виновата! – Голос его взвился ввысь, приобретая истерические нотки.

– Идём. – Сфорца мягко обнял Лисс за плечи, заставляя отвернуться. Они быстро нагнали уходящую Дахут.

– Что ты ему сказала? – Этайн с тревогой заглянула в лицо подруги. Даже на удары Тео, безусловно болезненные, Меур так не реагировал. Но короткая фраза Дахут будто выбила почву из-под его ног.

– Что я сделаю всё, чтобы он никогда не увидел своего ребёнка. – Эльфийка была бледна, но столь же невозмутима. – И лучше он будет расти вовсе без отца, чем носить имя рок Грана.