Глава 11 Анна

Утро четверга началось для меня не с кофе, а с жуткой тяжести в голове. Я не выспалась: четыре часа тревожного забытья нельзя было назвать сном. Каждое движение давалось с трудом, а в висках пульсировала глухая боль, напоминающая о ночном адреналине.

Впрочем, эти два дня прошли на удивление спокойно. Старший курс боевиков был на практике в пустоши, и для меня это было благословением. Пока он был там занят, я могла дышать чуть свободнее.

А в пятницу удача снова улыбнулась мне. Пока магистр был занят сосредоточенным подсчетом оставшихся ингредиентов, сверяя каждую запись в своем тяжелом журнале, я сумела незаметно подменить еще две склянки с настоящим лекарством на тщательно заготовленные копии. Мои руки дрожали, но я заставила себя действовать быстро и бесшумно.

Лира помогла мне скрыть следы — она выбрала для этого идеальный момент. Проходя мимо одного из столов с готовой партией, она будто случайно зацепила краем своей сумки выставленные в ряд флаконы. Грохот был оглушительным, эхом отразившись от высоких сводов лаборатории. Те самые склянки, в которых плескалась подкрашенная вода, разлетелись вдребезги, заливая пол бесполезной жидкостью.

Под грудой битого стекла и разлитых зелий невозможно было распознать подделку. Единственное доказательство моего воровства было уничтожено руками подруги, оставив мне лишь чистый путь к выходу и тяжесть двух настоящих эликсиров в потайном кармане.

— Ох, магия меня упаси! — вскрикнула она, в ужасе прижимая руки к лицу, когда магистр Сирилл бросился к ней с проклятиями.

Он был в ярости. Его лицо, обычно бледное и бесстрастное, мгновенно налилось багровым цветом. Он сорвался на крик, брызжа слюной прямо в лицо Лире, и его голос сорвался на высокий, болезненный ультразвук.

— Неуклюжая девчонка! Смотри, сколько труда ты только что пустила по полу?! Это имущество Империи! — бесновался он, размахивая руками над лужей из стекла и эликсира.

Лира стояла, низко опустив голову и глядя в пол, но я видела, как подрагивают её пальцы, вцепившиеся в край сумки. Магистр не унимался. В наказание он лишил её выходных, назначив перебирать заплесневелый архив в самой дальней, неосвещенной части библиотеки. Там, где десятилетиями скапливалась пыль и куда не заглядывал даже самый прилежный ученик.

Мне было больно смотреть на подругу. Пока она выслушивала проклятия, я чувствовала, как флаконы в моем кармане становятся невыносимо тяжелыми. Лира очень выручила меня, и этот долг камнем лег мне на сердце.

Голос магистра Сирилла еще долго звенел у меня в ушах, даже когда я покинула душную лабораторию. Прежде чем разойтись по комнатам — мы зашли в общую столовую на ужин.

В зале было шумно и душно от запаха рагу и десятков тел. Я сидела на краю длинной скамьи, механически ковыряя ложкой в миске, но кусок не лез в горло. Каждый раз, когда я случайно задевала локтем потайной карман и слышала едва уловимый стук стекла, по спине пробегал холодок. Мне казалось, что этот звук разносится на всю столовую, что каждая ведьма за соседними столами видит мою нервную дрожь. Лира сидела напротив, бледная и притихшая. Мы не переговаривались — лишние слова могли только привлечь внимание. Только один раз она подняла на меня глаза, и в этом взгляде читалось: "Я с тобой, все будет хорошо".

В эту ночь удача была на моей стороне дважды. Патрулирование территории выпало на долю четверокурсников, и один из них явно не разделял рьяного рвения Дерена Валори. Я видела его издалека: парень в форменном плаще прислонился к каменному выступу, лениво подбрасывая в руке магический светлячок. Он то и дело зевал, поглядывая на звезды, и его внимание было приковано к чему угодно, кроме теней, скользящих у подножия стены.

Этот патрульный не вглядывался в темноту так, будто искал в ней личного врага. Для него это была лишь скучная повинность, лишний час, украденный у сна.

Пользуясь его беспечностью, я проскользнула мимо поста, замирая лишь тогда, когда светлячок в его руке вспыхивал чуть ярче. Сердце в груди билось ровно — страх сменился холодной решимостью. Как только подошвы моих сапог коснулись мягкой, влажной земли за пределами стены, я припустила к лесу.

Два флакона в потайном кармане легонько бились друг о друга — самый драгоценный звук в мире. До деревни было несколько километров по лесной тропе, и теперь, когда стены Академии остались позади, я чувствовала: сегодня лихорадка отступит еще на шаг.

Лесная тропа казалась бесконечной, но знакомый запах дыма из печных труб подсказал — я дома.

Я не тратила времени на слова. Дрожащими пальцами я выудила из потайного кармана два заветных флакона и поставила их на стол. В тусклом свете масляной лампы лекарство мерцало янтарным цветом, словно жидкий мед.

— Пейте. Всё до последней капли, — выдохнула я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

Когда они приняли лекарство, отец опустился на лавку и посмотрел на меня с гордостью и благодарностью.

— Мы были сегодня у мастера Томаса, — тихо произнес он. — Он осмотрел нас обоих, долго сканировал организм, слушал дыхание и проверял пульс. Знаешь, что он сказал?

Я замерла, боясь услышать худшее. Но отец улыбнулся.

— Он сказал, что наши организмы оказались сильнее лихорадки. Мы боремся, Анна. Мастер Томас уверен: болезнь отступает, и нам нужно всего две порции зелья, чтобы окончательно встать на ноги.

Я прижала ладони к губам, пытаясь сдержать рвущийся наружу вздох облегчения. Слова отца о том, что нужно всего две порции, стали для меня лучшим подарком.

— Значит, сегодня был первый из двух последних раз, — прошептала я, переводя взгляд с мамы на отца. — Всего один шаг, и болезнь отступит навсегда.

Я поднялась, поправляя накидку и готовясь к обратному пути. Но уже у самого порога, внезапная мысль заставила меня остановиться.

— А что с государственными квотами? — спросила я, обернувшись. — Когда вам выдадут следующую порцию?

Отец вздохнул и поправил фитиль в лампе. — Завтра утром, Анна. Староста пройдет по домам и раздаст лекарства.

Я на мгновение задумалась. Однако родители переглянулись, и я увидела в их глазах немое решение.

— Раз ты принесешь нам свое лекарство в понедельник ночью, — тихо сказала мама, — то свои порции из квоты мы отдадим соседям. У них дела плохи. Им это нужнее, чем нам теперь.

В груди потеплело от их слов. Несмотря на болезнь и страх, они оставались собой.

— Хорошо, — кивнула я. — Так будет правильно. Значит, решено: завтра вы берете квоту и передаете соседям, а я прихожу в понедельник ночью. Это будет последний раз.

Я вышла в ночь, чувствуя, как на плечи ложится новая ответственность. Теперь я рисковала не только ради своих близких, но и ради той надежды, которую они дарили другим.