Глава 26 Анна

В гостиной общежития было непривычно тихо, несмотря на то что здесь собрались почти все девушки нашего курса. Страх, который в зале у порталов вырывался наружу криками и слезами, теперь превратился в вязкую, тяжелую усталость. Кто-то сидел в креслах, обхватив себя руками, кто-то бессмысленно перебирал вещи в сумке. Старшие ведьмы тихо расспрашивали первый курс о деталях нападения.

Двери распахнулись, и в гостиную вошла магистр Навелия. Её идеальная мантия была испачкана землей, а на скуле виднелась глубокая царапина, но взгляд оставался таким же пронзительным и строгим, как на лекциях.

— Внимание, — негромко произнесла она, но все разговоры тут же прекратились.

Навелия медленно обвела нас взглядом, и я увидела, как в её глазах на мгновение промелькнуло облегчение. Она пересчитывала нас. Всех до одной.

— Практика официально завершена, — её голос слегка дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Ректор передаст информацию о нападении дрейков Совету магов, они займутся расследованием. Никаких отчетов не требуется, так как практика была сорвана.

Она сделала паузу, и её тон стал чуть мягче, почти человеческим: — Вы хорошо держались там, на поляне. Завтра возвращаемся к обычным занятиям, но сегодня — отдыхайте.

Когда она вышла, в гостиной поднялся приглушенный гул. Девушки начали расходиться по комнатам. Лира с близняшками предложили сходить на обед пораньше, ведь завтрака у нас сегодня так и не было.

***

Столовая Академии жила своей обычной жизнью: звон тарелок, запах свежей выпечки и гул голосов. Мы сидели за своим привычным столом — я, Лира и близняшки. Майя и Дейя непривычно молчали, вяло ковыряя вилками в тарелках, а Лира всё пыталась заставить меня съесть хоть ложку супа.

— Тебе нужны силы, Анна, — твердила она. — Ты бледная как привидение.

Я кивала. Силы мне и правда были нужны, но еда не лезла в горло. Мои мысли раз за разом возвращались к кромке леса и черным теням в небе. Казалось невероятным, что всего пару часов назад мы были на волосок от смерти, а здесь всё оставалось прежним.

Когда мы наконец вышли из столовой, я почувствовала острую необходимость побыть одной. Пообещав девочкам, что скоро вернусь в комнату, я свернула в сторону пустынной галереи, ведущей к выходу из главного корпуса.

— Анна.

Я вздрогнула и резко обернулась. Дерен стоял в тени широкой каменной колонны. Он уже успел сменить походный доспех на обычную форму, но в его облике всё еще чувствовалось напряжение боя. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени.

— Ты напугал меня, — выдохнула я, прижимая руку к груди.

— Прости, — он сделал шаг из тени, сокращая расстояние между нами. Теперь, когда на нас не смотрели сотни глаз, его взгляд стал еще более пристальным. — Я хотел убедиться, что ты... в порядке. Магистр Навелия сказала, что ведьмы отделались только испугом, но я хотел услышать это от тебя.

Я посмотрела на него, и внезапно все те слова, которые я готовила — о благодарности, о страхе, о том, как я боялась, что он не успеет — вылетели из головы.

— Я в порядке, Дерен, — тихо ответила я. — А ты? Твое плечо...

— Царапина, — он отмахнулся, словно это не стоило внимания, но его голос смягчился.

Он сделал еще шаг, и я снова почувствовала то странное волнение, которое теперь неизменно сопровождало его близость.

Он медленно поднял руку. Я замерла, не в силах пошевелиться, пока его пальцы осторожно, почти невесомо, не коснулись моей щеки, убирая выбившийся из прически локон. Его взгляд замер на моих глазах.

— Там, на поляне… — он запнулся. — Когда ты обернулась, перед тем как заскочить в портал... почему ты помедлила?

Его рука соскользнула с моей щеки на шею, но он не отступил, продолжая возвышаться надо мной. Я чувствовала кожей жар его ладони и то, как отчаянно бьется жилка у меня на шее под его пальцами. В голосе Дерена прорезались резкие, почти суровые нотки:

— В такие моменты нужно думать в первую очередь о собственной безопасности. Зачем ты посмотрела на меня, Анна? Зачем ждала?

Я растерялась. Его близость, этот прямой вопрос и тяжесть его руки лишали возможности мыслить здраво. Пытаясь защититься от этой обжигающей искренности, я нервно усмехнулась и ответила первое, что пришло в голову:

— Просто хотела убедиться, что ты не решишь остаться там и завести себе какую-нибудь домашнюю зверушку, — голос предательски дрогнул, сводя на нет всю мою иронию. — Кто-то же должен присматривать за лучшим адептом Академии, чтобы он не наделал глупостей.

Дерен не улыбнулся в ответ. Его пальцы на моей шее едва заметно напряглись, а взгляд стал таким тяжелым, что шутка застряла у меня в горле. Он полностью проигнорировал мою попытку отшутиться. Вместо того чтобы отступить, он рванул меня на себя, сокращая последние сантиметры между нами. Его свободная рука легла мне на талию, прижимая почти вплотную к его груди, а ладонь на шее заставила меня чуть приподнять подбородок.

— Глупости здесь сейчас совершаешь ты, — прошептал он мне почти в самые губы, и я почувствовала его горячее дыхание.

— Хватит прятаться за иронией, Анна. Ты ведь тоже чувствовала это там, на поляне. Признайся. Признайся, что тебе было не всё равно, выберусь я оттуда или нет. Что я… — он на мгновение закрыл глаза, подбирая слова, — что я небезразличен тебе так же сильно, как ты мне.

Я смотрела в его глаза, и мир вокруг окончательно перестал существовать. Правда была слишком близко, она жгла губы, готовая сорваться в ответном признании. Но именно в ту секунду, когда я была готова сдаться, на меня нахлынул ледяной, парализующий страх. Это было слишком быстро, слишком открыто, слишком... по-настоящему.

Я резко уперлась ладонями в его грудь, пытаясь разорвать это удушающее кольцо близости.

— Дерен, нет... — выдохнула я, отворачиваясь. — Мы не можем. Не здесь. Не сейчас.

Но он не отпустил. Напротив, его руки сомкнулись за моей спиной еще крепче, не давая мне сделать и шага назад.

— Нет, Анна, — его голос прозвучал глухо и властно, прямо у моего уха. — Больше никаких «потом».

Прежде чем я успела возразить, он накрыл мои губы своими. Сначала это было почти грубо, отчаянно — так целуют, когда боятся потерять навсегда. Я замерла, всё еще сжимая кулаки на его груди, пытаясь сохранить остатки самообладания. Но этот натиск лишил меня воли.

Ледяной страх, который сковал меня мгновение назад, начал плавиться. Мои пальцы, до этого упиравшиеся в его форму, невольно разжались, сминая ткань, а затем скользнули вверх, путаясь в его волосах. Я сдалась. Вся моя осторожность, все правила и страхи рассыпались в прах. Я ответила на поцелуй с той же жадностью, окончательно признавая — он был прав. Мне не всё равно.

В пустой галерее время замерло, оставив нас двоих в этом безумном вихре, где вкус его губ стал единственной реальностью, которая имела значение. Но внезапно этот кокон тишины разорвал далекий звук — эхо шагов и голоса, доносившиеся из-за поворота.

Дерен отстранился первым, хотя его дыхание всё еще было прерывистым и тяжелым. Его слух, обостренный годами тренировок, не подвел.

— Идут, — коротко бросил он.

Прежде чем я успела сообразить, что делать, он схватил меня за руку и увлек в глубокую, пыльную нишу, скрытую за массивной статуей первого ректора Академии. Я оказалась зажата в тесном пространстве между холодным камнем и его горячим телом. Это напомнило мне, как он точно так же зажал меня в лесу, когда мы встретили первого дрейка. Тогда я дрожала от ужаса, а теперь — от совсем другого чувства, которое было не менее пугающим.

— Тс-с, — прижал он палец к моим губам, которые всё еще горели после его поцелуя.

Мы замерли, сливаясь с тенями. В паре шагов от нашего убежища процокали каблуки по мрамору — этот уверенный ритм я узнала бы из тысячи. Магистр Навелия. И рядом с ней шел ректор, их голоса звучали глухо и сосредоточенно. Они обсуждали нападение.

— Ведьм расспрашивать нет смысла, — чеканила Навелия, и в её тоне слышалась привычная защита своих адепток. — Они были в ужасе и не знакомы с повадками монстров такого ранга.

— Я понимаю это, магистр, — отозвался ректор. Его низкий, ровный голос заставил меня похолодеть. — Но может кто-то все же заметил что-то…

Внезапно он замолчал. Звук шагов оборвался прямо напротив нашей ниши. Я почувствовала, как Дерен рядом со мной едва заметно напрягся, готовый в любую секунду заслонить меня собой. Воздух в тесном пространстве за статуей словно застыл, став колючим от чужой магии.

Ректор не просто остановился. Он повернул голову и все понял. Он почувствовал два живых дыхания и тепло тел там, где должна была быть только холодная тень статуи.

— Магистр, — негромко произнес ректор, и в его голосе проскользнула опасная сталь. — Кажется, не все адепты последовали вашему приказу отдыхать.

Мое сердце пропустило удар. Казалось, ректор смотрит прямо мне в глаза сквозь камень.

Тишина стала невыносимой, звенящей. Я чувствовала, как Дерен медленно убирает руку с моей талии — не отстраняясь, а готовясь выйти вперед.

— Выходите, — голос ректора прозвучал негромко, но в нем была мощь, которой невозможно было сопротивляться. Это не была просьба. Это был приказ, подкрепленный магией, заставивший саму пыль в нише замереть.

Дерен сделал шаг первым, загораживая меня собой до последнего мгновения. Он вышел из тени статуи с идеально прямой спиной, сохраняя лицо беспристрастным, будто его только что не застали за чем-то непозволительным.

— Адепт Дерен? — В голосе Навелии слышалось удивление. Она перевела взгляд чуть в сторону и увидела меня. — Анна?

Я вышла следом, чувствуя, как под пристальным взглядом ректора подкашиваются ноги. Он стоял, заложив руки за спину, и его серые глаза, казалось, видели нас насквозь — и мой страх, и наши сбитые дыхания.

— Интересно, — медленно произнес ректор, переводя взгляд с меня на Дерена. — Боевик и ведьма. В пустом коридоре. В нише за статуей.

Он сделал шаг ближе, и я ощутила тяжелую, подавляющую ауру его силы.

— У вас есть ровно одна минута, чтобы объяснить мне, почему вы здесь вместе, — его голос понизился до опасного шепота. — И я очень советую, чтобы это объяснение было правдоподобным.

Внутри у меня всё похолодело. В голове набатом стучала одна и та же мысль: «Нам конец». Устав Академии был предельно ясен: любое несанкционированное общение между боевиками и ведьмами запрещено, а за личные отношения исключали из Академии. Нас всегда держали порознь, как порох и огниво, считая, что такие связи мешают концентрации и чистоте магии. И вот теперь мы стоим здесь, застигнутые врасплох в самом неподходящем месте.

Я видела, как магистр Навелия поджала губы. В её глазах читалось не только разочарование, но и страх за меня.

Дерен коротко взглянул на меня, и в этом секундном контакте я почувствовала его решимость. Он выпрямился еще сильнее, принимая удар на себя.

— Господин ректор, — голос Дерена звучал по-военному четко, без единой нотки сомнения. — Я признаю нарушение устава и готов понести наказание за то, что задержал адептку.

— Мы были в одной группе в Предгорье. Я... я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Не пострадала ли она физически или ментально. В пылу эвакуации я не успел получить подтверждение от целителей, а в столовой было слишком много свидетелей для подобного разговора.

Ректор медленно поднял бровь, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на иронию.

— Ваша забота о товарищах делает вам честь, адепт Дерен, — вкрадчиво произнес он. — Но я не припомню, чтобы Устав позволял проводить «психологическую реабилитацию» ведьм в темных нишах.

Ректор сделал один неспешный шаг, и его магическая аура буквально придавила меня к стене. Он остановился в метре от нас, и его холодный, проницательный взгляд впился в Дерена.

— Вы лучший на своем курсе, адепт. — Голос ректора был спокойным, и от этого становилось еще страшнее. — Но и вы, и я знаем, что вы только что солгали мне в лицо. Я не верю ни единому вашему слову. И если вы думаете, что ваша репутация и заслуги в сегодняшнем бою станут щитом для ваших… личных интересов, то вы глубоко заблуждаетесь. В этой Академии нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Магистр Навелия нервно сцепила пальцы, но не посмела перебить. Мы стояли в тишине, которая казалась затишьем перед настоящей бурей.

— С завтрашнего дня, адепт Дерен переводится на усиленный режим тренировок. Без права посещения столовой и общего корпуса до особого распоряжения. Еду вам будут приносить дежурные. А адептка Анна...

Он сделал паузу, и я затаила дыхание.

— ...проведет ближайшую неделю в архиве, помогая восстанавливать книги. Под вашим личным присмотром, магистр. Надеюсь, в библиотечной пыли у неё не возникнет нужды в «психологической помощи» со стороны боевиков.

Ректор на мгновение замолчал, и его голос обрел пугающую, ледяную четкость:

— И запомните. Если я еще раз увижу вас вместе — в коридоре, в нише или на задворках полигона — вы оба будете отчислены в тот же час. Без права восстановления. Свободны. Оба.

Дерен коротко, едва заметно сжал кулак, так что побелели костяшки пальцев, но промолчал. Мы разошлись в разные стороны, не смея даже взглянуть друг на друга напоследок. Я чувствовала на своей спине тяжелый, изучающий взгляд ректора. Теперь он следил за каждым нашим вдохом, и каждый наш следующий шаг действительно мог стать последним.